— И какая из них может присутствовать в моем случае?

— Давай попробуем рассуждать методом исключения. Власть, скорее всего, не подходит — у тебя ее нет, и твоя смерть, или болезнь никому ее не добавит. Имеешь ли ты или имел девушку, за которую тебе могут мстить таким образом?

Андрей отрицательно покачал головой.

— Ну, если ты так категоричен по данному вопросу, — здесь я поймала себя на мысли, что ответ Андрея почему-то доставил мне удовольствие, — то…

Неожиданно воздух резко и неприятно взорвался телефонным звонком. Андрей встал, не спеша подошел к телефону в коридоре и взял трубку.

— Алло, — сказал он и добавил через секунду, — что вам от меня нужно?

Далее он не произнес ни слова. Я напряглась и, отставив чашку с кофе, вышла в коридор. Он стоял молчаливый и растерянный. Трубка в его руке издавала частые короткие гудки.

— Кто звонил? — спросила я.

Он молчал. Я подошла и положила ладонь на его плечо. Реакции — никакой. Пришлось резким движением хорошенько встряхнуть его.

— Он сказал, что это было последнее предупреждение, — наконец-то с усилием выдавил Андрей из себя.

— Кто он? — в очередной раз пришлось спросить мне.

— Не знаю, — в очередной раз ответил Андрей.

— Это все?

— Нет. Я спросил, что ему надо…

— Ну и?

— Он сказал, что если я не перестану корчить из себя идиота, они завтра поговорят со мной совсем по-другому.

— Женя, — смущенно посмотрев мне в глаза, начал Андрей после короткого неловкого молчания, — можно вас попросить о помощи? — он опять перешел на «вы».

— Что ты конкретно имеешь в виду?

— Не могли бы вы охранять меня?

Вообще-то, я была на каникулах, но не оставлять же сына спасителя моей тетушки в беде! Особенно, если представить, какое у нее будет лицо, когда она узнает о моем отказе. Да и если пойдет так дальше, я могу лишиться выгодного и, самое главное, уже оплаченного ученика. В общем, я была просто обречена на то, чтобы согласиться. Мы вернулись в комнату к столику с кофе.

— Итак, Андрей, ты хотел бы иметь в моем лице, кроме репетитора, еще и охранника?

— Да. Я, конечно, понимаю, что это стоит дороже уроков. Но отец оставил мне деньги. На мороженое, как он говорит.

Юноша назвал оставленную ему сумму. Она была совсем неплоха. Во всяком случае, мороженое ему в одиночку пришлось бы есть довольно долго.

— А почему так много? — поинтересовалась я.

— Ну здесь еще и на билет в оба конца, на непредвиденные расходы и на подарок мне ко дню рождения. Так вы согласны?

Я вновь представила умоляющее и огорченное выражение лица тети Милы, которое мне пришлось бы увидеть в случае моего отказа, и согласно кивнула в ответ. Обсуждение финансовых вопросов не заняло у нас много времени.

— Только давай договоримся, что теперь трубку буду брать я.

— Хорошо, — согласился он.

— Итак, начнем с самого начала, — продолжила я, беря чашку с уже остывшим кофе, — ты не знаешь, кто тебе звонил, кто нападал на тебя и кто — а, главное, за что — пытался тебя сбить на мотоцикле?

— Совершенно, — помотал он головой в ответ.

— Может, у тебя есть какие-нибудь догадки или предположения? — продолжала настаивать я.

— Никаких. А вдруг, это все — просто случайность?

— Мне очень жаль, Андрей, но, боюсь, что вряд ли. Согласно моему опыту, случайность имеет право на существование. Но в твоем случае явно просматривается закономерность. Непонятная пока ни тебе, ни мне. И эту закономерность необходимо понять. Значит, у тебя нет ни врагов, ни повода, из-за которого кто-нибудь хотел бы тебе отомстить?

— Нет, — довольно уверенно заявил Андрей после короткого раздумья.

В коридоре снова зазвонил телефон. Правда, звук его не был столь резок, как в прошлый раз. Андрей подался с кресла вперед, чтобы подойти, но я остановила его жестом и встала сама. Подойдя к аппарату, я некоторое время не брала трубку, чтобы удостовериться, что звонок не прервется. Он не прерывался. Тогда я резко сорвала трубку и поднесла к уху. В трубке была лишь зловещая тишина.

— Ну, черт возьми, может, вы наконец скажете, какого дьявола вам надо? — на высоких тонах бросила я в трубку.

— Женя? Это ты? Что у вас случилось? — раздался наконец взволнованный голос тети Милы.

Удивлению моему не было предела. Мы тут сидим «на нервах», не зная, чего и откуда ожидать, как вдруг вместо таинственных угроз я слышу голос своей тети! Прямо сцена из французской комедии!

— Тетя!? Да, это я. Но почему ты звонишь сюда?

— Женечка, разве ты не помнишь, что сегодня мы собирались поужинать вместе? Я приготовила свой фирменный торт. А что у вас там происходит? Тебя уже так давно нет. Я решила позвонить.

Ну что ж, тетушкина забота была необыкновенно трогательна. Причем, именно в данный момент.

— Ничего особенного, тетя. Просто теперь я работаю с Андреем по интенсивной программе. Это новая методика. Поэтому я буду пока подолгу задерживаться у него. Может, даже и по ночам.

— У вас точно все в порядке? — недоверчиво спросила тетя Мила еще раз.

— Ну конечно, — заверила я ее.

Ах, моя милая тетушка! Твоя племянница уже большая девочка. И уж что-что, а выпутываться из неприятностей давно стало ее профессией. Наверняка, Мила не совсем поверила мне, но мой уверенный голос вселил в нее некоторое спокойствие.

— Значит, ты не сможешь прийти на торт?

— Нет, тетя. Но если хочешь, мы придем завтра с Андреем.

Тетя Мила радостно согласилась. Я же вновь вернулась к нашему прерванному разговору с Андреем. Он никак не мог даже предположить о возможных причинах, которые могли бы привести к сегодняшним событиям. Власть и женщин мы уже отвергли, врагов он не имел, круг общения, в основном, ограничивался однокурсниками и касался, как правило, лишь тем психологии. Коммерческую деятельность он не вел, наследство ему не светило, при живом-то отце. Стоп! Отец… Может, в отце, точнее, в его новой работе заключается причина преследований сына?

— Андрей, а Валерий Павлович случайно не говорил тебе, какая у него зарплата? То есть, сколько он зарабатывает?

— Почему же? Конечно, говорил.

— И сколько? — поинтересовалась я.

Названная Андреем сумма месячного оклада по российским меркам была действительно впечатляющей. А ведь за границей, даже в Африке, широко практикуется система бонусов, то есть по-русски премий, и многих других льгот и выплат. Разумеется, это ни в коей мере не перекрывало риска подхватить тропическую лихорадку или еще какую-нибудь из «прелестей» африканского континента, но для русского доктора это было просто состоянием… И возможной причиной преследования его сына.

— А что? Ты полагаешь, что это и привело к сегодняшним событиям? — спросил Андрей.

— Ни ты, ни я не знаем ничего точно. Но на настоящий момент это — единственная более-менее правдоподобная версия. И твои деньги на мороженое тоже. Пока у нас нет ничего более существенного. И как долго тебе предстоит быть здесь? Я имею в виду до отъезда.

— Еще пару-тройку недель. Мне надо собрать материал для дипломной работы и завершить ее.

— Ну что ж, за пару-тройку недель мы, я думаю, сумеем разобраться и отвадить твоих врагов. Будем надеяться, что это были не совсем профессионалы. А теперь, наверное, нам обоим пора спать.

— Женя, а вы будете спать здесь? — от удивления его глаза широко раскрылись.

— Конечно. Иначе как же я смогу обеспечить твою безопасность? Не забывай о том, что им известно, где ты живешь, и что с завтрашнего дня тобой обещали заняться более серьезно.

Похоже, мои слова и перспектива совместного проживания смутили Андрея. Хотя не исключено, что ему пока не приходило в голову, что его могут «достать» в собственной квартире.

— Ну, если это так необходимо, — неуверенно, глядя вниз, начал он.

— Да, это действительно необходимо, можешь положиться на мой профессиональный опыт. Если ты думаешь, что я ограничу твою свободу, то можешь не беспокоиться — ты все будешь делать, как обычно, просто рядом незаметно буду находиться я. И если тебе будет необходимо кого-то пригласить, хоть на ночь, можешь делать это совершенно спокойно, не принимая меня во внимание.

Мне не впервые приходилось охранять людей, находясь рядом с ними круглосуточно. Каждый раз это воспринималось по-разному: от недопонимания — в начале — и негативной бурной реакции со стороны родственников и других близких, до отчаянного нежелания самого клиента отлучиться куда-либо без моего самого близкого присутствия. В общем, для меня это не было ново. Однако здесь, кроме обычного первого удивления, явно таилось что-то еще. Я не могла понять, что именно, а Андрей постоянно избегал прямого взгляда, и его «зеркало души» большую часть времени отражало пол и ковер на нем, а не меня. Возможно, за этим что-то таилось. Впрочем, давно перевалило за полночь, и действительно неплохо было бы пойти спать.

— Итак, надеюсь, что я убедила тебя, и ты покажешь мне мое спальное место? — спросила я.

— Конечно, конечно, — снова засуетился Андрей. Мне даже показалось, что он рад такому повороту событий.

Мне было отведено место на диване в меньшей, довольно уютной комнате. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим койкоместам. Я выключила свет, подошла к окну, отодвинула штору и посмотрела наружу. Вместе с темнотой пришла приятная прохлада. Где-то далеко старательно заливалась трелью какая-то птица. Было необычайно хорошо, и из моей груди непроизвольно сам собой вырвался вздох. Недолго думая, я сняла с себя халат и всю остальную одежду. Я испытывала страстное желание лечь нагишом между двумя простынями. Состояние не очень-то подходящее для телохранителя при исполнении. Тем не менее, справедливо рассудив, что в случае необходимости майку и шорты я всегда успею быстро надеть, я положила их рядом, и с наслаждением вытянулась между двух простыней.

Сразу заснуть не удалось. События сегодняшнего дня упрямо продолжали лезть в голову. И хотя я, конечно, могла волевым усилием прекратить бег непослушных мыслей и заставить себя уснуть, но внутреннее чувство почему-то останавливало меня от этого шага. Мысли кружились в полном беспорядке, как стая вспугнутых птиц. Они были неопределенно-бесформенными, но колючими, словно маленькие иголки. А одна, холодная и безмолвная, неподвижно затаилась в темном углу мозга. Она-то никак и не давала мне покоя. Почему Андрей часто избегает впрямую встречаться со мной взглядом? Что за этим кроется?

Впрочем, хватит. Часто умные мысли приходят во сне. Вон Менделеев свою таблицу тоже во сне увидел. Моя же загадка наверняка проще. Я разделяла принцип Наполеона — сначала ввяжемся в бой, а там посмотрим. Или, как бездарно его перефразировал наш лидер перестройки: «Главное — начать, а оно само углубится и сформируется».

Мой сон был резко и бесцеремонно прерван телефонным звонком. Звук его был противен и ненавистен, как любой внезапный звук, будящий вас посреди ночи. Одним рывком я вскочила с дивана, схватила шорты и сразу услышала, что опоздала — Андрей уже взял трубку. Чертыхаясь, я с шортами в руке выскочила в коридор. Андрей в одних плавках сидел на полу, обнявшись с телефонной трубкой и с еще не разлепившимися от сна глазами. Бросив шорты, я резко выхватила у него трубку и поднесла ее к уху. Там раздавалось негромкое шипение и мерное потрескивание. Затем приглушенный голос издалека произнес:

— Алло, Андрей! Ты слышишь меня?

Это был голос Валерия Павловича. Видимо, он звонил из Африки, чтобы проверить, все ли в порядке с его чадом, и каковы успехи Андрея в изучении языка. Я, не отвечая, быстро зажала микрофон и всунула трубку обратно в руки парня.

— Это твой отец, — прошептала я.

Однако еще минуту назад сонные и узкие, словно у вьетнамца, глаза Андрея широко раскрылись, и он смотрел на меня, не отрываясь, как будто по мне ползла ядовитая змея. Я мгновенно застыла и, скосив глаза, бросила взгляд на себя в висевшее на стене зеркало. Ну что ж, нормальная девушка, никаких змей или других ползучих гадов ни на мне, ни в ближайшем окружающем пространстве не было. Впрочем, других опасностей тоже. Я вновь окинула себя взглядом с ног до головы, благо, размеры зеркала это позволяли. Ну растрепана слегка, но не настолько, чтобы повергнуть молодого человека в состояние, близкое к каталепсии. Тут я рассмеялась — я же была совсем голая, и другой видимой причины так шокировать Андрея, по-моему, не существовало. Не спеша и давясь от смеха, я наклонилась, подобрала лежащие у его ног шорты и удалилась обратно в отведенную мне комнату.

Накинув на себя халат, я присела на диван. Сквозь дверь было хорошо слышно, как полусонный Андрей рассеянно уверяет сначала отца, а затем и мать, что у него все хорошо и даже замечательно. Слава богу, у него хватило ума не обмолвиться о происшедшем. Хотя, может, он до сих пор находился под неизгладимым впечатлением моего появления. Я снова улыбнулась про себя, вспомнив его потрясенное лицо.

— Да все нормально у меня, — довольно громко убеждал Андрей родителей.

«Ну, Евгения Максимовна, как нехорошо, однако, с вашей стороны: смущаете молодого студента, и, вообще, вас наняли присматривать за клиентом, а вы — подслушиваете», — почему-то весело подумалось мне. Разговор за дверью закончился, я встала и вышла в коридор. Стряхнувший с себя остатки сна, Андрей посмотрел на меня. В его глазах промелькнула целая гамма чувств, быстро сменивших друг друга: от констатации факта, что я одета, и ему не надо бороться со смущением, до легкого сожаления, что все кончилось так быстро.

— У родителей все в порядке? — спросила я.

— Да, в отличие от меня, — ответил он с таким видом, как будто отвечал сам себе на свои же собственные и довольно печальные мысли, тяжким бременем повисшие на его шее.

— Ну, право, коллега, не стоит так предаваться печали — все не так уж и плохо, — подбодрила я его. — Вы только подумайте — ведь дважды все могло закончиться значительно хуже.

Конечно, не стоило лишний раз напоминать ему о вечерних неприятностях, как и о том, что спасла его женщина. У мужчин, особенно молодых, в таких случаях портится настроение. Что поделать, на протяжении многих столетий они так долго и старательно вбивали нам в голову лозунг «женщины — слабый пол», что сами поверили в это. И когда им приходится сталкиваться с обратным, реакция, как правило, резко негативная. Мне не раз приходилось всячески изворачиваться таким образом, чтобы клиент не был ущемлен в своем мужском самолюбии, и при этом я умудрялась не принизить собственные заслуги — иначе со временем мне бы перестали платить. Пока мне это удавалось. Однако Андрей не обиделся, а, посмотрев мне в глаза, спросил:

— Женя, как вы думаете, чем это кончится?

— Уверена, что счет будет в нашу пользу, — не допускающим возражений тоном ответила я.

— Правда?

— Вне всяких сомнений, белый человек, — заверила я его на суахили. — А теперь пойдем досматривать свои сны — еще слишком рано.

Мы снова разошлись по своим комнатам. Медленно и сладостно я опять погрузилась в сон. Мне приснилась моя «спецкомандировка» в Восточную Африку. Но на этот раз я была одна, а не в составе «Сигмы», и занималась тем, что в одиночку отбивала Андрея у какого-то воинственного племени.

Проснулась я поздно. Солнце настойчиво пробивалось через шторы и требовательно заставляло открыть глаза. Я встала, надела халат и прошла в ванну. Затем не спеша умылась и встала под душ. Господи, неужели что-нибудь может быть приятней, чем утренний душ и затем чашечка хорошего кофе! Словно в ответ на мои мысли, в щель под дверью просочился нежный кофейный аромат. Наверное, Андрей встал и занялся завтраком. Накинув на плечи халат, я вышла из ванной. Мои догадки обрели зрительное подтверждение: мой ученик и подопечный в одном лице что-то колдовал на кухне с кофеваркой, а на столе стояла тарелка, полная бутербродов. Увидев меня, Андрей смущенно улыбнулся и стал разливать кофе в приготовленные на столе чашки. Ну что ж, это было очень мило с его стороны.

— Доброе утро, — поспешно сказал он, как будто опасаясь, что я опережу его. — Это — вам, Евгения Максимовна, то есть Женя.

— Спасибо, Андрей. Я растрогана до глубины души.

Мгновенно жизнь стала необычайно прекрасной. Казалось, пожелай я сейчас ананасов в шампанском — и они просто непременно появятся.

— Это очень хороший кенийский сорт кофе, — продолжал Андрей, — отец привез.

— Здорово. А случайно не привез ли он каких-нибудь экзотических фруктов: манго или авокадо? — шутливом тоном спросила я, стараясь не думать об ананасах в шампанском, чтобы не вспугнуть такую замечательную мечту, бывшую сродни мечте Остапа Бендера о Рио-де-Жанейро.

— Нет, — растерянно ответил Андрей, по-видимому, искренне огорченный отсутствием возможности угодить мне, — но есть два больших ананаса.

Слов, как впрочем и мыслей, у меня не было. Они кружились разноцветной каруселью в моей голове и практически сливались между собой. Когда их бег моим волевым усилием был замедлен, про шампанское я решила не спрашивать: пусть эта сказка будет длиться как можно дольше. К тому же, шампанское по словам героя известной комедии, «по утрам пьют только аристократы или дегенераты». Я благоразумно решила не уподобляться ни тем, ни другим. Во всяком случае, сегодня.

Мы славно позавтракали. Время от времени я заставляла Андрея говорить на суахили. В живой конкретной обстановке это всегда получается свободней и естественней.

— Итак, какие у нас на сегодня планы? — спросила я, отправляя в рот ломтик ананаса.

— Вообще-то, я планировал заниматься дипломом, — ответил Андрей, — я собираю данные по неформальным молодежным объединениям, точнее, объединению. Меня ввел в него мой одноклассник по Озерску. Но теперь, после всего этого, я даже не знаю — стоит ли? Что бы вы посоветовали?

— Во-первых, перестань мне «выкать». Во-вторых, ты меня нанял как раз для того, чтобы не прятаться в берлоге, а вести обычный образ жизни, безопасность которого — моя забота. Так что, Андрей, я уверена, что стоит. Не сомневайся.

— Вообще-то, мы собирались поехать на небольшой островок на пикник, ну и все такое.

— Значит, мы едем на пикник, — подытожила я. — Можешь представить меня подругой или кандидатом в члены вашего сообщества. Я очень надеюсь, что оно не носит криминального характера?

— Нет, конечно, — заверил меня Андрей.

Мы вышли из квартиры. Андрей, как джентльмен, пропустил меня вперед. Что ж, замечательно — не надо лишний раз одергивать его и объяснять, что телохранитель везде идет первым. До машины мы добрались без приключений. Я внимательно, но незаметно оценивала обстановку. Ничего, что могло бы вызвать подозрения, не было. Начиналась обычная будничная работа. Я села за руль, и мы тронулись с места.