Я не стал его разочаровывать. Пусть думает, как хочет.

– Мне нужна твоя помощь, сталкер. На базе ждет мой бывший подчиненный, сержант Буковски. Демобилизованный, до того – шесть лет на заслонах прослужил. Ему надо кое-что доставить. А я… – он замялся, – никак не могу сейчас покинуть арсенал. Учения на носу.

М-да, Ватсон и вправду за купол ни ногой. Что ж ты там навидался, капрал, на войне-то, раз тебя в пустоши и калачом не заманишь?

Насколько я помню, лет восемь назад случился прорыв мутантов на торговый тракт: стичи, скорпы, динго перли нескончаемой волной. Заставу смели, но рейнджерам удалось организованно отступить к порталу, где они почти сутки держали круговую оборону, пока не пришла подмога. Сколько их тогда осталось? Трое? Четверо?

Из семидесяти.

У Ватсона на груди – скромная орденская планка. Кроме медалей за выслугу, два прямоугольничка, красная полоса по золотому.

Два ордена Мужества.

Что ж, капрал, надеюсь, хотя бы пенсия у тебя достойная.

– Можешь на меня рассчитывать. Сталкеры своих не бросают.

Сверток, что выдал мне Ватсон, оказался не слишком тяжелым, но достаточно объемным. Неудобно тащить. Да и не боец я с таким грузом, подстрелят за милую душу. Хорошо, рекрут-база всего в часе пути от купола, да еще по хорошей дороге – здесь за ее состоянием следят. Опять же военная полиция так и шастает. Не знаю уж, что они забыли здесь – может, искали кого, может, облаву затеяли. Но на помощь, если что, можно рассчитывать: как бы ни крыли копов, в драку они лезут не раздумывая.

Только, к сожалению, не всегда за правую сторону. И охраняют не там, где нужно, а там, где безопасно.

Лично у меня с полицией паритет. Вспомнил и даже ухмыльнулся. Законы-то везде разные, особенно в частных зонах. И за то, что в одном городе тебя похвалят и наградят, в другом – легко могут занести в черный список, то есть в кандидаты на немедленный отстрел. Дважды мы с Силь с копами воевали, но – было дело – они нам плечо подставляли. И, надо признать, вовремя, без них худо бы пришлось.

Было дело, я раненого мента тащил двое суток через пустыню. Дотащил. Еле вытянули с того света беднягу – он, кроме прочего счастья, еще и радиации хватанул полной мерой.

Когда на горизонте появилась база, я ее сначала даже не узнал. Высоченный бетонный забор с откатами, два ряда колючки, надолбы на каждом шагу. По углам периметра – турели с автоматическими скорострелками, огнеметы. Только дорога к воротам чистая, разве что у самого КПП три мортиры залповые притаились. Такая дура осколочным полсотни целей срежет. В частных городах базы по– другому выглядят: бараки, шлагбаум, вертолетная площадка… ну, и оградка символическая. А чего бояться – там все подходы союзными кланами перекрыты, не пробьешься.

Во время второй кампании диверсанты неожиданно атаковали рекрут-базу у Новой Москвы. Сотня новобранцев с карабинами мало что смогли сделать против гауссовых пушек и тяжелой брони. Захватчики быстро подавили сопротивление, вырезали всю базу под корень, а уходя, еще и подорвали. После того случая федеральная администрация старается укреплять арсеналы и рекрутские лагеря почище иных клановых офисов. И даже в тихом Оазисе, где, ко всему прочему, на службе у мэрии немало наемных бойцов.

На КПП меня долго мурыжили. Два откормленных бритых бугая со штурмовыми карабинами наперевес долго изучали накладную, что выдал мне Ватсон. Даже сверяли его почерк с какой-то бумажкой. Не думаю, что я выглядел таким уж опасным убийцей, способным в одиночку передушить целую базу, – просто мордовороты маялись от безделья.

Наконец все проверили, тот, что постарше, отцепил с пояса рацию, гавкнул пару слов, почтительно выслушал ответ. Кивнул мне:

– Жди. Сейчас сержант придет.

И зачем я только согласился? Теперь невесть сколько загорать здесь. Хрен знает, когда припрется этот… как его? Буковски.

Я привалился к стойке шлагбаума, прикрыл глаза. Надеюсь, отсюда ничего тащить не понадобится? Мне еще в мэрию хорошо бы до закрытия успеть. За лицензией. После вчерашнего дебюта на Арене я много не заработаю. Местная шваль не то что с гранатами, с тяжелым лучеметом воевать пойдет, лишь бы выскочку Андреналина умыть. Или найдут техника посговорчивей, и у меня в бою нога отключится или рука. Хорошо, если не голова.

– Ты, что ли, от капрала? Ну, здоров будь, солдат. Я Буковски.

Именно таким я его себе и представлял. Невысокий, крепко скроенный – армейский хаки на плечах чуть по швам не трещит, посеребренный ежик на голове, волосы жесткие, как проволока. Настоящая солдатская косточка. Такие сами не демобилизуются, только по комиссии.

На левой щеке, закрывая часть челюсти и висок, у него бугрился шмат заживляющего пластыря.

Не повезло тебе, сержант, – в последнем твоем бою стич не промахнулся. Кожу и мышцы лица прожгло до костей. Ну, ничего, зарастет. А вот с глазами хуже, я бы сказал: совсем нехорошо с глазами.

Женить бы его на Дашке. Будет у них один глаз на двоих. Не уверен, правда, что она захочет менять фамилию.

Купол Оазис

Локальные координаты 125534

Пустоши. Окрестности купола Оазис

Локальные координаты 125835

По дороге обратно к куполу я то и дело проверял КПК. Где-то рядом сновали торговцы, старатели, один раз навстречу попалась неуклюжая туша грузового робота, который, тяжело переваливаясь, полз по самому краю тракта, перемалывая асфальт в грубую черную крошку.

Что за столпотворение? Когда я шел к базе, такого еще не было. Может, какие торговые льготы после заката?

Опасное соседство. Полицейский патруль ушел с дороги, а зря.

Такое пастбище – идеальная кормежка для корсаров. Да и рекрут-базы для них лакомый кусочек. Там ведь не только строят в три шеренги перепуганных салаг-призывников. Пока администрация тянет резину с федеральным ополчением, кому-то надо отстреливать разведгруппы вторжения и излишне ретивых диверсантов. При финансовой поддержке мэрий военкомы на местах всегда готовы подкинуть работенку одиноким наемникам и небольшим кланам: перехватить рейдеров, выжечь лесные схроны диверсантов, атаковать перевалочный лагерь. За неплохую плату, разумеется. Не говоря уж о том, что с трупов можно снять много интересного, да и сам лагерь распотрошить никогда не повредит. Что в бою взято – то свято. А среди наемников редко попадаются особенно брезгливые и щепетильные. Потому и возвращаются с богатой добычей.

К рекрут-базе их подбросит шагающий робот в боевой модификации. А дальше, до города, – пешочком, с медью в кармане, с грузом на руках, а зачастую еще и с наспех залеченными ранами, контузией, да с отходняком и постэффектами от боевых стимуляторов. Прямо в ласковые корсарские объятия. Раньше, бывало, прямо у выхода с рекрут-базы поджидали с оптикой, шагнул за ворота – и пуля в лоб. Потом военная полиция провела полномасштабную облаву. Отогнали корсаров от ворот, но и только. Теперь они вдоль дороги свое счастье пасут. Ждут бойцов побогаче, не брезгуя в промежутках старателями и грузовыми караванами.

В общем, не зевай, брат Андреналин. На копов надежды мало, так что держи глаза открытыми, а КПК – включенным. Жаль, модуля оптико-электронного увеличителя нет, не помешал бы. Корсаров, правда, не разглядишь даже днем: маскировочные «хамелеоны» у них выше всяких похвал. Но при определенной сноровке, по теням, по движению воздуха, по неестественным искажениям горизонта – вполне. Умеючи – и стича заплюешь. Да и аккумуляторы у костюма не вечные, а потому «хамелеон» обычно врубают перед самым нападением. Играем в гляделки: кто кого первым увидит.

Исловские парни бегают очень быстро, когда припрет. Имплантат раннера стоит гроши, и каждый уважающий себя корсар давным-давно обзавелся такой игрушкой. Да, она сожжет недельный запас адреналина, растянет мышцы и связки, однако боль в ногах куда проще пережить, чем теплый привет в 12,7 мм от полицейского снайпера. А еще проще – спустить с цепи клона, благо до ближайшего портала отсюда полтора перехода максимум. Подкупив транспортников, сам корсар спокойно отлежится в гибернаторе, пока малоуязвимая и не слишком разумная копия не отловит парочку тяжело нагруженных целей.

До самого купола я держал себя на боевом взводе, но ни одного корсара так и не появилось. Зря, выходит, напрягался. Может, нашли местечко повкуснее, а может, МП на пару с рейнджерами их шуганули на время. Не зря же с утра копы рядом с дорогой так и роились.

Мэрию, как обычно, переполняли посетители. До закрытия оставалось минут сорок, не больше, а в приемной – толпа, ругань и бардак, к окошкам на получение пособий или гражданства не протолкнуться.

Что-то должно оставаться неизменным. Меняются мэры, строятся новые частные города, а волокиты с бумажками меньше не становится. На этом сейчас даже не гнушаются зарабатывать. Вон на торговой площади ушлые парни с исковерканными никами, так что не сразу и вспомнишь потом, каждые пять минут лезут в приват с предложениями «гражданство за 50 монет плюс взнос».

Хорошо хоть у окошка с охотничьими лицензиями было пусто. Рядом, там, где выдавали старательские, переминались с ноги на ногу несколько бородатых шахтеров.

– Ну, что тебе? – устало спросили меня из прохладного, вентилируемого нутра. – Разовые пособия и подъемные новичкам в другом окне. Здесь лицензии на отстрел, ты перепутал.

Сотрудник развернулся ко мне спиной и продолжил разговор с кем-то внутри комнаты:

– Сколько их, никто, конечно, не знает, да?

– А как сосчитать? Не полезешь же в каждую нору? – глухим басом ответил невидимый мне собеседник.

– Хотя бы приблизительно. Мне нужны цифры. Примерная численность, ясно?!

– Но, Питер…

– Никаких «но». Послезавтра заседание бюджетно-финансового совета. Я буду докладывать о вашей проблеме. «Господин мэр, у нас чрезвычайная ситуация. Шахтоуправление забоя „Исследовательский“ сообщает об угрожающем росте поголовья крыс. Если не принять меры, положение может стать катастрофическим». И знаете, что он первым делом у меня спросит?

– Послушайте, Питер, как вы предлагаете…

– Первым делом он захочет знать, сколько потребуется средств из бюджета? Сколько выделить на закупку ядохимикатов у сталкеров, сколько на оплату охотникам и добровольным помощникам из старателей. Понятно? А чтобы ответить хотя бы примерно, я должен представлять, сколько у вас там крыс!

– Ну… может, сотня или полторы.

– А может – две или три, да?

– Никто не знает. Мы проследили, откуда они приходят – через восточные штреки, забои с триста сорок шестого по триста пятидесятый.

– Но не из шахты, а с поверхности?

– Правильно, Питер. Гнездо у них наверху, примерные координаты – 125835 или 5836. Мы не смогли выяснить точно: мои парни, сами знаете, только под землей ходить научены, каждый поворот знают, любую крысу голыми руками порвут. А на поверхности они не бойцы. Да и зрение не то, они же к подземной темноте привыкли. Так что…

– Вы ни хрена не знаете, – резюмировал Питер.

Я аккуратно постучал кулаком по створке окна, привлекая внимание. Чиновник посмотрел на меня, нацепив привычную недовольную гримасу.

– В чем дело? Я же сказал…

– Я слышал, что вы сказали – «Разовые пособия и подъемные новичкам в другом окне». Но мне нужна именно охотничья лицензия. Поэтому я, – от моей интонации лицо у него еще больше сморщилось, словно витаминную инъекцию вкатил, – не ошибся окном. Но, кроме этого, я услышал и кое-что другое. У ваших старателей проблемы с крысами? Хочу вас обрадовать: вам очень повезло. Я перебью крыс и вырежу гнездо, а взамен вы даете мне лицензию. У меня не так много денег, чтобы покупать ее, а у вас в бюджете нет резервных средств. Мы поможем друг другу, и все останутся довольны. Я не проходчик, и на поверхности чувствую себя вполне нормально.

Питер начал наливаться кровью. Дальше продолжать смысла не было – я все уже сказал. Поэтому я просто стоял молча и следил, как сначала шея, потом подбородок, щеки и все лицо чиновника приобретали нездоровый красноватый оттенок.

Или он меня сейчас пошлет, или я его убью.

Но Питер смог взять себя в руки. Он высунулся в окошко, осмотрел меня с ног до головы и медленно, с расстановкой проговорил:

– А можно поинтересоваться, дорогой супербоец, каким мощнейшим оружием ты располагаешь? По твоему виду и не скажешь, что оно вообще есть. Может быть, у тебя не так много денег, чтобы купить не только лицензию, а? И ты бы хотел получить и стволы, и снаряжение?

– Что касается стволов, то, как мне кажется, хватит и этих, – я достал наган и ПМ. – А патроны я и вправду не прочь получить у вас. Все равно они обойдутся куда дешевле, чем ядохимикаты и армия доброхотов с дробовиками наперевес.

Он, похоже, меня не слышал. Повысив голос так, чтобы услышали все в приемной, Питер продолжал веселиться:

– Может, ты надеешься на свой потрясающий вид? Или, прости, конечно, – запах? Который способен отпугивать не только людей, но и крыс?

Не самая удачная шутка, но сзади кто-то немедленно заржал. Старатели, что с интересом слушали нашу перепалку, затряслись от мелкого смеха, пряча улыбки в кулаки и бороды.

Ну да, известный случай: «Не отмывшись толком от навоза, деревенщина приходит в город». И ведь что характерно – те же самые фермеры, еще вчера готовые набить любому морду за подобные шутки, гогочут сейчас за моей спиной. Конечно, они же теперь горожа-а-ане…

Я окинул взглядом приемную, прикинул вес пушек в руке, смерил расстояние.

Видимо, меня, как всегда, выдали зрачки – первые ряды просителей отшатнулись.

– Нет, мы все понимаем, что ты играючи решаешь любые мыслимые проблемы… – продолжал изгаляться Питер. – Ведь истинный профессионал умеет побеждать даже самой ржавой и кем-то давно выброшенной пукалкой.

Повезло ему. Выражался бы погрубее, боюсь, я бы не сдержался. А он даже речью решил надо мной выделиться. Наверняка надеялся, что грубая деревенщина начнет в ответ крыть семиэтажным.

Я в упор посмотрел на него. Питер поперхнулся и замолчал, глаза его расширились, сам он побледнел.

Угу, парень, ты угадал. Андреналин готов немножко пострелять.

Достал он меня своими издевками. Надо было, конечно, сдержаться, но зверь, с недавних пор угнездившийся во мне, уже рвался наружу.

– Питер, видите во-он тот кустик?

В дальнем углу приемной стояла кадка с карликовой сосной. Видимо, поливали ее от случая к случаю, а может, прокуренный и спертый воздух не слишком способствовал росту, но целый частокол нижних веток давным-давно высох. Они торчали во все стороны, как кости человеческого скелета с проломанной грудной клеткой.

Метров двадцать, не меньше. Зато сосна прижималась к самой стене из полимерного наполнителя, и рикошетов я не боялся.

Девять веток. Две справа, семь слева.

Двадцать метров. Поправки на ветер нет.

Жаль, не удалось опробовать трофеи в действии. У нагана, скорее всего, кучность сбита влево.

Я перехватил пистолеты и в долю секунды перевел мушки на линию прицела.

Четыре первых выстрела слились в один, курки ходили плавно, и я жал их дуплетом. По две ветки с каждой стороны, срезанные пулями, осыпались на бетонный пол.

Пять оставшихся слева бить наперекрест, компенсируя движение ствола.

Никто не успел даже вздохнуть. Стволы сошлись, руки уперлись друг в друга, гася колебания. Три выстрела из ПМ, два – из нагана. Ветки разлетались в стороны. С последним звонким хлопком «макарова» наступила тишина.

Не было слышно даже дыхания. Кислый запах сгоревшего пороха (у нагана – особенно едкий, патроны давно пережили все сроки годности) заполнил воздух, осел на одежду, лез в ноздри.

Кто-то чихнул.

И все заговорили разом. Снаружи доносился топот: на звук выстрелов сбегалась охрана.

А у меня на радужке медленно гасли татуировки. Скорее всего – гасли. Мне-то не видно.

– Ты что, совсем охренел, дурень? – тихо спросил Питер.

– Нет, – спокойно сказал я. – Просто прицел проверял. Ничего, нормальные пушки, зря вы их ржавьем назвали.

Я спрятал оружие за пояс, не обращая внимания на едва не слетевшую с петель дверь и бойцов Патруля, в долю секунды наводнивших приемную. Ребристые стволы десятка лазерных винтовок уставились мне в грудь.

– Ну что, договорились? Лицензию сейчас выпишете или когда вернусь?

Орал он на меня долго. Забыв про издевку, про ернический тон, Питер матерился, как пьяный старатель. И даже когда ушла охрана, когда снова рассыпалась по окошкам очередь, когда выветрился пороховой дым, он все еще вопил. Меня подмывало демонстративно поморщиться и поковыряться пальцем в ухе, но я сдерживался. Этого бедняга точно не перенесет.

– Тебе тут что, ядрена мать тебя в глотку, тир?! Пострелять негде?

Питер пошел уже на третий круг и явно не собирался останавливаться. Худощавый бородач в комбезе – мастер с шахтоуправления – отозвал меня в сторонку, представился Томом Дигманом.

– Зачем тебе вся эта демонстрация, парень? Еще полчаса, и Питера удар хватит.

Я усмехнулся.

– Жить вообще скучно. Я решил внести разнообразие. Зато как быстро все забегали.

Он покачал головой.