• атомной бомбы — 6 — (1939–1945)
• транзисторов — 5 — (1948–1953)
• интегральных схем — этого новейшего чуда технического изобретательства — 3 года (1958–1961)
Серван-Шрейбер рядится в тогу защитника капиталистической Европы от «американского вызова». Однако эта защитная маскировка плохо скрывает непреложный факт: автор — американофил, федералист, наднационалист, космополит в духе отца «общего рынка» — Жана Моннэ.
О «страхах Европы» и «американской модели» содержательную книгу написал и Кристофер Лейтон. Он тщательно прослеживает пути и методы развития американских достижений в области науки и технологии, призывает страны Западной Европы объединить усилия на федералистской, наднациональной основе в ряде «ключевых секторов»— физике и энергетике, ядерной физике, авиации, в области космических исследований, электроники, транспорта и связи. Среди эффективных средств автор особенно рекомендует проведение политики индустриальной интеграции и учреждение «общеевропейских компаний», развитие которых не должно тормозиться какими-либо правительственными мероприятиями в духе «обветшалого национализма и устарелых представлений о национальном суверенитете»!
Что особенно отличает Западную Европу по сравнению с США, повторяет широко распространенный тезис К. Лейтон, — это не отставание в науке и технике, а «недостаток в квалификации и управлении предприятием во всем процессе модернизации». Шаг за шагом К. Лейтон рассматривает развитие науки и техники в Англии, Франции, ФРГ и других странах Западной Европы и предлагает свою концепцию «европейской стратегии», в частности для международного регулирования патентного дела, стандартизации, легализации общеевропейских компаний и принятия определенного правового статута их деятельности.
К. Лейтон идею Серван-Шрейбера создать «Соединенные Штаты Европы» считает утопической, по крайней мере для предвидимого будущего. Однако без перехода к общим институтам и нормам в рамках всего содружества (расширенного путем присоединения Англии и Других стран Западной Европы) серьезный отпор и ответ на «американский вызов», по словам Лейтона, вообще невозможен.
Кристофер Лейтон, так же как и Жан-Жак Серван-Шрейбер, не пишет специально о промышленном шпионаже, чем занялся в своей книге Жак Бержье. Однако читатель, несомненно, хорошо понял глубокую, неразрывную, органическую связь между научно-техническими достижениями, открытиями, изобретениями в условиях капитализма и деятельностью промышленных шпионов, руководимых (как и весь мир бизнеса) жаждой обогащения, наживы. Цель — одна, методы — не всегда совпадают…
В Программе КПСС со всей ясностью сказано: «Империализм использует технический прогресс преимущественно в военных целях. Он обращает достижения человеческого разума против самого человечества».
Жак Бержье считает промышленный шпионаж в наше время еще более опасным, чем шпионаж военный. Провести демаркационную линию между обоими «вариантами» шпионажа автор настоящего предисловия не берется, и это едва ли возможно.
Не все положения автора представляются бесспорными, но хотелось бы выразить уверенность в том, что читатель книги Ж. Бержье ознакомится с ней с большим интересом и сделает свои выводы об изложенных фактах, проблемах и выводах.
1 ГЛАВА
ШПИОНЫ ЗА РАБОТОЙ
Федеральный суд США специальным постановлением запретил инженеру, недавно ушедшему с работы из крупной промышленной фирмы, разглашать секрет конструкции нового космического скафандра…
Крупная американская строительная компания предлагает промышленности США разборный конференц-зал. Этот зал имеет следующее преимущество: можно быть уверенным, что в нем невозможно установить какой-либо аппарат для подслушивания или записи. В самом деле, каждую деталь зала до его сборки можно рассмотреть в лупу и под микроскопом. В проспекте сказано: таким образом можно оградить себя от опасности промышленного шпионажа…
Другая американская фирма предлагает электронное устройство, способное создавать вокруг стола заседаний зону безмолвия…
Недавно в одном из журналов указывалось, что средства, используемые для промышленного шпионажа в Соединенных Штатах Америки, составляют 1 млрд. долл. в год.
В области промышленной контрразведки доходы одного только агентства Пинкертона увеличились с 5 млн. долл. в 1949 году до 43 млн. долл. в 1963 году. 400 из 500 крупнейших американских компаний являются абонентами агентства Пинкертона.
Итак, промышленный шпионаж заслуживает изучения, чему и посвящена настоящая книга. Я занялся подбором документальных данных под историческим углом зрения, ибо промышленный шпионаж имеет более давнюю историю, чем военный шпионаж. Однако, прежде чем перейти к предыстории, а затем и к истории промышленного шпионажа, я хотел бы дать в этой главе общее представление о нем.
Промышленный шпионаж ведется на всех уровнях.
Им занимаются государства, международные организации, отдельные лица. Несомненно, промышленный шпионаж переживет военный шпионаж, если последний когда-либо исчезнет в результате действительного разоружения или сдачи всех видов оружия Организации Объединенных Наций.
Утверждают, будто существуют даже биржи специализированных секретов, где покупается и продается краденая техническая информация; будто такая биржа, специализирующаяся на электронике и пластических материалах, существует в Японии; другая биржа, специализирующаяся на изделиях фармацевтической промышленности, находится в Италии.
Таким образом, промышленный шпионаж все больше превращается в важное социальное явление, заслуживающее изучения. Разумеется, серьезно изучая промышленный шпионаж, необходимо учитывать и его политическое значение.
Кроме того, необходимо констатировать, что шпионы располагают важными средствами не только информации, но и действия.
Доказательством тому служат злоключения, происходившие по окончании второй мировой войны с португальским инженером Висенте-и-Аматом. Этот инженер построил по заданию своей страны завод синтетического бензина на базе бурого угля. Завод работал прекрасно, и на него обратили внимание промышленные шпионы. Амат отказался продать свое изобретение. Спустя два года после окончания войны он был на основании ложных показаний обвинен в мошенничестве, предан суду и приговорен к 18 годам тюремного заключения. Завод был разрушен. Однако осужденный предпринял совершенно беспрецедентный в истории техники трюк: ему удалось склонить на свою сторону начальника тюрьмы и построить в самой тюрьме примитивную модель своего завода. Модель примитивную, однако достаточную для снабжения всей тюрьмы бензином! И другая тюрьма потребовала построить аналогичную установку, которая функционировала так же исправно. Было представлено прошение о пересмотре дела. Органы правосудия в Португалии, как и во многих других странах, медлительны, тем не менее Амата освободили по истечении семи лет. Следовательно, никоим образом нельзя пренебрегать опасностью промышленного шпионажа. И защита от этого шпионажа, которая является делом и официальной, и частной полиции, также представляет собой реальный факт и никоим образом не является выдумкой авторов полицейских романов.
В США существует ассоциация бывших агентов Федерального бюро расследований (ФБР). Ее адрес: Нью-Йорк, Мэдисон-авеню, 274. Она насчитывает 4,5 тыс. членов, которые предлагают свои услуги промышленности для борьбы со шпионами. Ассоциация издает справочную книгу о свободных детективах, а также публикует список детективов, уже работающих в промышленности. Только в одной компании «Форд» работают 39 бывших агентов ФБР, защищая ее от промышленного шпионажа. По словам «Уолл-стрит джорнэл», некоторые из этих агентов являются не рядовыми служащими компаний, а занимают в них важные посты. У этих детективов изрядная нагрузка, и возможно, что со временем она будет все больше и больше увеличиваться.
Дело в том, что шпионы гоняются теперь за секретами, хранящимися не только у отдельных лиц, но и в запоминающих устройствах электронно-вычислительных машин. На недавней конференции ЮНЕСКО крупный американский специалист по электронно-вычислительным машинам Бернард Бенсон заявил, что накопление секретов в запоминающих устройствах представляет опасность, которая может обернуться катастрофой. По его словам, ЮНЕСКО должна немедленно заняться защитой граждан от кражи принадлежащих им секретов, находящихся на хранении в запоминающих устройствах электронно-вычислительных машин. В самом деле, когда узнаешь, что налоговое управление США будет располагать машиной, хранящей в своем запоминающем устройстве все чековые сделки, которые будут совершены в США после пуска этой машины, есть от чего забить тревогу.
В этой работе мы еще приведем примеры хищений информации из запоминающих устройств электронно-вычислительных машин.
Таким образом, началась охота за самыми прогрессивными источниками информации, и, несомненно, она представляет собой большую угрозу. В противоположность военному шпионажу, промышленный еще не стал темой многочисленных репортажей и романов. Тем не менее уже широко распространено большое число легенд о промышленном шпионаже, и одна из целей этой книги — развеять эти легенды.
А между тем, как показывает нижеследующая информация, полученная во время работы над этой книгой и появившаяся в «Парижур» 3 июля 1968 г., реальная действительность промышленного шпионажа порой удивительнее, чем любой вымысел.
«Молчите, остерегайтесь, стены имеют уши!» — формула трафаретная, но она устарела. Сейчас имеют уши и окна, точнее — оконные стекла. Изучая свойства стекла, одна специализированная фирма сконструировала лазер-шпион, который она демонстрировала в Лондоне на съезде представителей стекольной промышленности. Благодаря дрожанию стекол этот прибор позволяет слышать даже на большом расстоянии, то есть на всем протяжении луча света, излучаемого лазером. Впрочем, уже существует превосходная защита от этого нового аппарата шпионажа: чтобы пресечь подслушивание, достаточно поставить двойные рамы.
Столь же необычным является объявление, помещенное в 1968 году в августовском номере американского журнала «Спейс уорлд», в котором описывается металлическое насекомое с микрофоном, подающим сигналы. Эти сигналы могут быть приняты на расстоянии 70
В Лондоне недавно было раскрыто дело о промышленном шпионаже, касающееся секретов, оцениваемых миллионами фунтов стерлингов. Жертвой является английская авиационная компания «Бритиш оверсис эйруэйс корпорейшн» («БОЭК»), которая в начале 1968 года объявила о временном отстранении от работы трех служащих, подозреваемых в выдаче конкурирующей компании секретов всемирной сети касс предварительной продажи билетов. Четвертый агент компании, также замешанный в деле, бежал. Сведения, позволившие дирекции «БОЭК» разоблачить виновников «утечки секретов», были сообщены, как указывают многие лондонские газеты, компанией, воспользовавшейся «утечкой». Осуществление нового плана предварительной продажи билетов «БОЭК» должно было начаться осенью этого же года. Всемирная сеть, позволяющая за несколько минут выяснить количество свободных мест на всех самолетах компании, работает при помощи электронно-вычислительных машин компании «Интернэшнл бизнес машипз» («ИБМ»). Стоимость программирования новой системы оценивается в 40 млн. ф. ст., но она, видимо, позволит компании сэкономить до 1980 года 48 млн. ф. ст., в частности в результате ликвидации 2 тыс. должностей.
При лынешнем состоянии английского законодательства промышленный шпионаж не подпадает под действие закона, и подозреваемые рискуют, в крайнем случае, быть уволенными. Тем не менее законодательная комиссия палаты общин рассматривает в настоящее время изменения, которые могут быть внесены в действующее законодательство по этому вопросу, и возможно, что через два года соответствующий законопроект будет внесен в парламент. Это сообщение из Лондона было помещено в газете «Монд» 28 апреля 1968 г. под заголовком «Раскрытие крупного дела о промышленном шпионаже».
Из этого третьего, и последнего, примера видно, что промышленный шпионаж — дело не пустяковое. Он затрагивает очень крупные интересы, и поэтому важно разобраться в этом вопросе.
Промышленный шпионаж не так драматичен, как военный, и тем не менее с ним связаны судьбы огромных ресурсов, а порой он приводит к конфликтам. Рассказывая обо всем этом, не хотелось делать свое повествование ни сугубо специальным трактатом, ни развлекательным романом. Я тщательно проверял информацию, и всякий раз, когда факты не получали официального подтверждения во время суда или в официальном заявлении, но когда я считаю их вероятными, я отмечал их, как таковые.
Мои источники информации — это главным образом материалы судебных процессов. Подробные отчеты о судах по делам промышленного шпионажа достаточно обильны; в то же время они представляют собой необыкновенно сырой материал, который, несомненно, когда-нибудь использует не один романист. Я встречался также с некоторыми людьми, которые охраняют промышленность от шпионажа. Я беседовал и с людьми, которых обвиняли в промышленном шпионаже и которые, впрочем, считают себя невиновными.
Исследования привели меня к убеждению, что промышленный шпионаж может вторгнуться в жизнь каждого. Такого же мнения придерживается английский исследователь Филипп Хиксон в работе «Промышленная контрразведка». Он пишет, что за английским промышленником можно вести слежку всегда — и днем, и ночью, прослеживать всю его деятельность, записывать его разговоры в поезле, баре или в любом другом месте.
Посетитель завода, мойщик оконных стекол, шофер взятого напрокат автомобиля могут быть шпионами. В США в каталоге, распространенном Союзом потребителей, приводятся подробные данные о приборах и технике промышленного шпионажа с указанием цен.
В этом каталоге примечательна следующая фраза о специальном приборе, служащем для выявления источника телефонного разговора: «Этот особый прибор используется главным образом гангстерами и ФБР». В каталоге указывается, кроме того, что некоторые электронные приборы для шпионажа, в частности приборы, изготовляемые компаниями «Моэлер рисерч» и «Кел корпорейшн», предназначаются исключительно для американской полиции и контрразведки.
Все использованные мной документы имеются в свободной продаже, и не было никакой необходимости пользоваться какими-либо секретными источниками или разглашать какие-либо доверительные сообщения. Достаточно обратиться к обычной документации, которую легко может приобрести всякий, чтобы убедиться в реальности промышленного шпионажа.
Промышленный шпионаж и соответствующая контрразведка являются неизменными реальностями нашег мира. Этому в значительной мере был посвящен чикагский конгресс по вопросу о применении науки и техники при решении полицейских задач. На конгрессе, в частности, демонстрировался сконструированный американской компанией «Локхид мисилс энд спейс компани» прибор, позволяющий очень быстро обыскивать посетителей завода, выявляя любой металлический предмет любую камеру, любой самопишущий прибор.
Журнал «Антреприз», орган французских деловых кругов, писал 28 октября 1967 г.: «Наиболее агрессивными являются японцы. Шпионаж стран Востока носит систематический и централизованный характер. Что касается американцев, они уделяют значительную часть своего времени взаимному шпионажу. Химия и автомобилестроение — отрасли промышленности, где охрана секретов играет важнейшую роль. Два года назад преждевременное рекламирование новой модели «Мерседеса» нанесло серьезный финансовый ущерб фирме. Хищения коллекций мод широко известны. Компания «Проктор энд Гэмбл» похитила полный коммерческий план одной фирмы. Однажды фирмы «Ревлон» и «Коти» одновременно выпустили косметическое изделие одинакового образца. Случайность? Фирмы систематически выслеживают движение грузовиков своих конкурентов».
Вот пример не только промышленного, но также и экономического шпионажа: в 1968 году два английских промышленника, подготавливавшие слияние своих предприятий, решили встретиться в строжайшей тайне на вершине одной шотландской горы под проливным дождем. Но несмотря на все меры предосторожности, сохранить тайну не удалось: в автомобиле, в котором ехал один из них, были замаскированы микрофон и радиопередатчик.
Слияния, концентрации, увеличение капитала, новые научные открытия, рекламные планы, проекты выпуска новых изделий, учреждение филиалов за границей — таков первый, далеко не полный перечень объектов промышленного шпионажа.
Промышленные шпионы используют любые средства: здесь и применение новейших достижений электроники, и непосредственное тайное наблюдение, и кражи со взломом, и шантаж. Речь идет о настоящей тайной войне — столь же распространенной и столь же необычной, как борьба военных разведчиков и контрразведчиков.
Ее отражение часто можно видеть в газетах: «Инженер-изыскатель упал из окна», «В каменоломне обнаружен труп инженера-химика», «Не потому ли произошел взрыв на «Каравелле», что на ее борту находился ученый-атомник?», «Таинственное самоубийство специалиста по цветной фотографии». Это — крайние формы. Это — те события, которые всегда привлекают внимание журналистов.
Но то, что видит публика в области промышленного шпионажа, — не более чем вершина айсберга. Девять десятых происшествий остаются скрытыми и не появляются в печати. Однако следы их остаются в материалах судов и полицейских делах.
На заводах висят плакаты, довольно сходные с теми, которые можно было видеть во время первой мировой войны: «Молчите, будьте осторожны, вас слышат уши врага!» Этими ушами и даже глазами врага могут быть миниатюрные телевизионные камеры, настолько хорошо замаскированные, что их подчас невозможно обнаружить. Все это создает, по крайней мере в некоторых странах, атмосферу подозрительности, которую можно сравнить с атмосферой, царящей при худших формах диктатуры и не имеющей ничего общего с демократией. Это привело также к учреждению школ промышленного шпионажа. Одна из таких школ в США недавно дала объявление, в котором предлагала полный курс, позволяющий стать шпионом и использовать новейшие приборы электроники. И все это за 22,5 долл.
Некоторые считают, что промышленный шпионаж и различные его последствия создают очень серьезную угрозу нашему обществу. Во всяком случае, следует отнестись к этому явлению со всей серьезностью. Известно, что в США дети уже покупали электронные приборы для шпионажа и «присматривали» за своими родителями! В 1962 году американское правительство объявило, что 8126 тыс. лиц, способных выдать промышленные тайны, были поставлены под надзор официальной или частной полиции.
Три крупных американских журнала в начале 1968 года высказали свое мнение о промышленном шпионаже. Вот эти мнения:
«Популар микэникс»: «Теперь в крупнейших фирмах признают, что промышленный шпионаж представляет самую большую опасность для промышленности».
«Бизнес уик»: «Поднимающаяся волна промышленного шпионажа создает непосредственную угрозу американской научно-исследовательской работе и экспансии нашей промышленности».
«Ньюсуик»: «Предприниматели начинают вести себя как воюющие нации. Промышленный шпионаж становится с каждым днем все более интенсивным, а его методы — все более крутыми».
Любые успехи науки, как в космосе, так и на дне морей, вызывают интерес промышленных шпионов. Вполне Бероятно, когда человек перейдет от изучения космоса и океанов к изучению «внутреннего космоса», когда он начнет бурить скважины в центре Земли, промышленные шпионы не останутся в стороне.
Дух промышленного шпионажа распространен настолько широко, что, как это ни странно, стало трудно бесплатно распространять технические изобретения! В США этот факт констатировала НАСА, американская организация, занимающаяся изучением космоса. НАСА бесплатно предлагает промышленности изобретения, сделанные в процессе изучения космоса. Диапазон этих изобретений широк: начиная от нового планера и кончая клеями или новыми методами сварки. Это — так называемые «побочные продукты» космических исследований. Любой американский промышленник может получить документацию обо всем этом совершенно бесплатно. Однако НАСА чрезвычайно трудно бесплатно распространять эту информацию среди промышленников. Они почти не интересуются ею и, вероятно, потому, что считают сведения, которые ничего им не стоят, не представляющими никакой ценности. И в то же время было арестовано множество промышленных шпионов, как американцев, так и иностранцев, которые прилагали огромные старания, чтобы похитить эту документацию, которую они, между прочим, могли легко получить, послав в НАСА всего лишь 25 центов за ее пересылку.
Русские тоже испытывают затруднения в деле распространения за пределами СССР некоторых новых изобретений. Одно время русские испытывали затруднения в деле бесплатного распространения образцов выработанного ими нового вещества для чистки трюмов судов и удаления из них всякого запаха. Для совершения этой операции достаточно примешать несколько капель этого вещества к бочке воды. Однако в то время, когда иностранные посетители не решались принять эти образцы, несколько склянок с этим веществом было похищено и, вероятно, продано по очень высокой цене.
Так же обстояло дело с советской машиной для обработки алмазов. Устройство машины, своеобразие которой заключается в том, что она имеет реактивную камеру из бериллия, металла прочного, не пропускающего икс-лучи и позволяющего следить за этапами производства, было описано в советской брошюре, продававшейся в Париже за 60 сантимов. Однако данные, взятые из этой брошюры, без всяких изменений были проданы за огромную сумму одной американской компании: информация исходящая от промышленного шпиона, внушает больше доверия, чем та же информация, распространяемая бесплатно.
Говорят, что лучший способ сокрытия важной информации от внимания шпионов — это публикация ее. Ни кто не в состоянии читать все научные журналы, и документы, к которым не приложен гриф «секретно», «конфиденциально», не привлекают внимания шпионов.
Это замечание будет оставаться верным до тех пор пока агентства промышленного шпионажа не будут располагать машинами, автоматически просматривающими все научные журналы. Возможно, близок час, когда крупные международные организации промышленного шпионажа будут иметь такие машины.
Как и в области военного шпионажа, значительная доля сведений, которых домогаются промышленные шпионы, содержится в литературе, доступной всем. Однако здесь эта доля меньше, чем в области военного или политического шпионажа. Дело в том, что как патенты на изобретения, так и научные публикации, относящиеся к промышленным исследованиям, подвергаются предварительной цензуре. Эта цензура осуществляется с таким расчетом, чтобы местный или иностранный конкурент нашел в них как можно меньше секретов.
Иначе обстоит дело с официальными документами. Типичным в этом отношении примером, на который часто ссылаются и который действительно примечателен, является налет на редакцию журнала «Амеразия», совершенный ФБР 11 марта 1945 г., то есть почти в самом конце второй мировой войны. Этот журнал издавался тиражом 1,7 тыс. зкз. Тираж небольшой, но влияние журнала было велико. В кабинетах «Амеразпи» обнаружили 1,5 тыс. более или менее важных официальных документов. Они были посланы названному журналу по простой его просьбе различными правительственными учреждениями! Впрочем, редакция журнала состояла, видимо, не из шпионов, а из журналистов. Во всяком случае, они выпутались из этой истории, отделавшись штрафом в 3 тыс. долл. Такого рода события не могут произойти в области промышленного шпионажа, ибо промышленная компания, у которой просят техническую информацию, с большим вниманием относится к тому, что она посылает. Вот почему шпионы должны снимать фотокопии документов, похищать образцы, подслушивать разговоры, сманивать ученых и специалистов. Все это делается в широких масштабах в Париже, Нью-Йорке, Токио.
Ни один из примеров, которые читатель найдет в этой книге, не был ни вымышлен, ни облечен в форму романа. Достаточно было голых фактов из отчетов о судебных процессах и судебных объявлений. Кроме того, я посетил центры промышленного шпионажа в Швейцарии. По причинам понятной сдержанности, я не могу сказать о них многого. Эти учреждения не отличаются излишней сентиментальностью, на их дверях красуется простенькое, едва заметное слово «консультация». Они имеют многочисленную клиентуру. Люди, которые руководят этими учреждениями, проявляют исключительную порядочность в отношении своих клиентов. Они никогда не продают дважды одну и ту же документацию и никогда не совершают действий, направленных против фирмы, которая хоть раз была их клиентом. Хотелось бы надеяться, что такая же исключительная порядочность проявляется агентами этих учреждений, когда они приступают к делу. Я не могу назвать ни имен, ни адресов — и это понятно; могу лишь указать на некоторые из главных тем в области промышленного шпионажа, которыми интересовались в 1969 году:
— легкие аккумуляторы для электромобилей, в особенности батареи, применяющие литий. Это вполне понятно, ибо лабораторные испытания электромобиля теперь окончательно закончены. В США состоялся первый пробег электромобилей на дистанцию 5 тыс. км;
— специальные моторы для гоночных автомобилей. Проявлялся большой интерес как к роторным, так и к поршневым двигателям;
— большие реактивные самолеты типа «Конкорд». И это также понятно, ибо названные самолеты поистине являются кладезем новых идей и изобретений. Из-за «Конкорда» уже многие были арестованы и многие высланы. Шпионы развернули активную деятельность вокруг больших сверхзвуковых пассажирских самолетов;
— секрет производства транзисторов из пластических материалов. Преимущество обладания транзисторами, которые можно разрезать ножницами или которые имеют форму листа, к которому можно подключать ток, — очевидно. Поэтому вполне естественно, что активность шпионов развивается и в этом направлении;
— радиолокационное устройство для автомобилей, железных дорог и т. д. Это устройство в настоящее время разрабатывается в Англии и США. В основу его положен эффект Ганна, который состоит в образовании ударных волн в электронном газе кристалла.
Ряд американских работ показал, что такого рода изобретение, позволяющее избежать большинства железнодорожных и автомобильных катастроф, имело бы огромный потенциальный рынок, сумма сделок на котором, согласно некоторым подсчетам, составит минимум 500 млн. долл. в год. Поэтому вполне понятно, что информация, относящаяся к такого рода прибору, пользуется большим спросом на рынке промышленного шпионажа.
Итак, это то, что я видел в Швейцарии.
Мне сообщили из многих других стран — США, Англии и Франции — удивительные истории, которые воспроизведены в этой книге с предельной точностью.
Однако проблему промышленного шпионажа можно по-настоящему понять, если вернуться в довольно далекое прошлое. Поэтому давайте углубимся во тьму веков…
2 ГЛАВА
ДРЕВНЕЕ ВОЕННОГО ШПИОНАЖА
«Жила-была очаровательная принцесса, знающая большой секрет…» — так могла бы начинаться сказка из «Тысячи и одной ночи». В действительности это — доподлинный факт, запечатленный в китайских хрониках. Большой секрет — это секрет производства шелка. Принцесса отправилась за границу, надев на голову чудесную шляпу с живыми цветами. В цветах она спрятала шелковичных червей, которые отдала споему возлюбленному, индийцу. Таким образом шелк был вывезен за пределы Китая. Это поистине классический пример промышленного шпионажа, восходящего примерно к XV веку до нашей эры, но далеко не первый.
Люди с доисторических времен пытались выведывать друг у друга промышленные секреты, и прежде всего секрет добывания огня. И «Борьбу за огонь» Рони Старшего2 справедливо можно было бы рассматривать как первый роман о промышленном шпионаже, ибо племена, раскрывшие секрет огня, были вожделенным объектом шпионажа для менее удачливых племен. Очевидно, домогались раскрытия и других секретов, в частности секрета обработки кремня. Это — очень сложная техника, которую современные исследователи с большим трудом открыли вновь лишь частично. Существует, например, способ раскалывания одним ударом прямоугольной кремневой пластины на четыре куска для выделения желвака. Эта работа требует очень большой сноровки. Шпионы охотились за этим секретом и, вероятно, похищали его не раз 10 тыс. или 20 тыс. лет назад. Несомненно также, что другие шпионы безуспешно доискивались секретов мастерства критян. Но так, видимо, и не доискались. Пришлось обратиться к критским специалистам, чтобы построить в Англии необыкновенный ансамбль мегалитов — Стонхендж, в котором некоторые хотят видеть теперь гигантскую машину для предсказания движения небесных светил.
Видимо, критянам долгое время принадлежала монополия обработки кремня. Крупнейшему критскому инженеру Дедалу приписывается такое множество необыкновенных изобретений — планеры, роботы, противозачаточные средства, искусственное осеменение, клей и т. д., — что трудно поверить, чтобы это было делом одного человека, даже гениального. Я, скорее, склонен думать, что Дедал — это собирательное имя тех, кто оканчивал определенную школу, подобно тому как слово «политехник» в наше время относится к питомцам Политехнической школы в Париже. Тайна Дедала еще ждет своего раскрытия.
Между великой критской эпохой и средневековьем были найдены, потеряны, затем вновь найдены многие производственные секреты, в особенности секреты алхимиков. Мы еще вернемся к ним, однако документов об этом мало. Зато довольно обильно число документов, относящихся к военному и главным образом промышленному секрету, а именно изобретению, сделанному в Константинополе. Речь идет о «греческом огне». Арабы затратили 400 лет на раскрытие этого секрета, для того чтобы вновь утерять его.
По мнению великого английского историка Гиббона, арабские шпионы, искавшие секрет «греческого огня», фактически пытались вновь раздобыть один из своих секретов. По словам Гиббона, изобретение было сделано неким Галлиникосом, который жил в Гелиополисе, в Сирии, дезертировавшим с калифской службы и поступившим на службу к византийскому императору. Гиббон — очень серьезный ученый, однако это сообщение представляется весьма неправдоподобным: вызывает сомнение упоминание Гелиополиса. В самом деле, опыт показывает, что всякий раз, когда в связи с каким-либо алхимическим изобретением говорят о Гелиополисе, речь идет не об одном из многочисленных городов, носивших это название, но об очень древнем тайном обществе гелиополисских братьев. Как бы то ни было, действие этого абсолютного оружия той эпохи видели такие заслуживающие доверия люди, как Жуанвиль,3 который говорит, что оружие это было приделано к метательному копью, запускавшемуся гигантской пращой. Он рассказывает, что «греческий огонь» «летел с быстротой молнии и с громовым грохотом и был похож на крылатого дракона с головой свиньи и длинным хвостом». Когда снаряд достигал цели, происходил сильный взрыв и поднималось облако черного дыма. После того как дым рассеивался, виднелось пламя, распространявшееся во всех направлениях.
Если пытались загасить пламя водой, оно вспыхивало с новой силой. Гасить пламя можно было песком или уксусом. В течение четырех столетий промышленный шпионаж всех стран был сосредоточен на «греческом огне». В частности, итальянцы после разрушения Пизы в конце XI века прилагали большие усилия, чтобы разгадать тайну «греческого огня», но это им не удалось. В конце концов мусульманам удалось похитить секрет, и они использовали «греческий огонь» во время крестовых походов, но затем секрет его производства был утерян. Вновь он так и не был найден. Известно, что в состав «греческого огня» входили какой-то нефтепродукт, сера и сосновая смола. «Греческий огонь» сравнивали с напалмом, однако свойства у них неодинаковые. Для производства современного «греческого огня» потребовалось бы прибавить натрий к какому-либо веществу типа напалма.
Однако представляется весьма сомнительным, чтобы техника той эпохи, если даже допустить, что были известны самые необычайные алхимические секреты, могла обеспечить возможность промышленного производства натрия, который получают лишь путем электролиза. Пытались обойти проблему, выдвигая предположение, что алхимикам, изобретшим «греческий огонь», удалось добыть фосфор, воспламеняющийся при соприкосновении с водой. Подобные соединения существуют, однако довольно невероятно, чтобы в средние века можно было их выделить, очистить и изготовить промышленным способом. Предпочтительнее признать, что секрет был потерян. Как пишет Гиббон, «состав «греческого огня» хранили в тайне, и эту тайну оберегали исключительно ревностно. Ужас врагов был тем сильнее и продолжительнее, чем дольше длилось их неведение и изумление». В таком же неведении пребываем и мы — ведь мы не можем заслать шпионов в прошлое.
Секрет «греческого огня» стерегли куда лучше, чем, например, секрет пороха или атомной бомбы.
Нужно было дождаться XVIII века, чтобы промышленный шпионаж завладел секретом такого же значения: секретом производства фарфора. Китайцы в течение тысячелетий производили фарфор высокого качества. Секрет производства был найден китайскими алхимиками и, подобно всем алхимическим секретам, был окружен легендами и облечен в форму мифа. Согласно этому мифу, фарфоровая масса находится под землей в некоторых священных местах и охраняется злыми духами. Она превращается в фарфор под благотворными лучами солнца. Но из этой легенды нельзя было почерпнуть сведения о производстве фарфора. Поэтому в Китай засылали множество шпионов, чтобы они овладели секретом. Первым, кто в этом преуспел, был французский антрекольский иезуит. Ему удалось посетить закрытый город Цзиндэчжэнь, где находилась императорская фарфоровая мануфактура. Он описал этот город в своих письмах, датированных сентябрем 1712 года и январем 1722 года. В Цзиндэчжэни проживал в то время 1 млн. рабочих. Три тысячи фарфоровые печей озаряли ночное небо над городом красно-оранжевым светом. Антрекольский монах детально изучил технику производства твердого фарфора из каолина, и, несмотря на бдительность китайской контрразведки, ему удалось послать Реомюру4 образцы сырья. Как раз в это время химики Дарсе и Макер обнаружили каолин в окрестностях Лиможа. Венсеннская фарфоровая мануфактура мягкого фритто-вого фарфора, переведенная в 1756 году в Севр, уже с 1764 года начала производить твердый фарфор, который получил широкую известность. В 1876 году она была переведена в парк Сен-Клу.
Англичане, в свою очередь, похитили этот метод благодаря Томасу Бриану, агенту, который работал в Севре. В 1738 году сообщение антрекольского монаха было полностью воспроизведено в одном из пособий по истории Китая, что позволило англичанам расширить свою промышленность и даже получить патент! В Англии этот патент был подтвержден законом, дающим его владельцу исключительное право на производство фарфора и импорт сырья. Таким образом, англичане и французы обогнали немцев, которые самостоятельно раскрыли секрет. Немецкому алхимику Фридриху Бстгеру (который, видимо, производил также золото) удалось раскрыть китайский секрет и наладить производство фарфора. Впрочем, он использовал работы химика фон Гирнгаузена. Тем не менее Бётгер пренебрежительно относился к фарфору. На дверях его лаборатории красовалась такая надпись: «Наш создатель, бог, пути которого неисповедимы, превратил золотоделателя в горшечника».
Он так надежно оберегал секрет, что неизвестно даже, в каком году раскрыл его. Возможно, в 1708 или 1709 году. Он занялся производством фарфора только потому, что курфюрст Саксонии Август пригрозил ему смертью, в случае если бы последнему не удалось наладить производство фарфора. Бётгер до этого был приговорен к смерти за то, что занимался алхимией.
Бетгер отказался изложить письменно какие-либо сведения об изготовлении того, что впоследствии получило известность под названием саксонского фарфора. Тем не менее он заставил выучить наизусть половину секрета ученого Немица, другую половину — Гартельмея… Второй знал, как производить фарфор, первый — как покрывать его глазурью.
В XVIII веке Дрезден превратился в крупный центр промышленного шпионажа. Английский историк Джордж Сэвидж в своей книге «Немецкий фарфор в XVIII веке» рассказывает, что шпионы были настолько бессовестны, что, не колеблясь, соблазняли дочерей фабрикантов, чтобы похитить секрет у их отцов. Когда читаешь эту книгу, кажется, словно читаешь о пресловутом Джеймсе Бонде. Тюрьмы были заполнены мошенниками, которые продавали фальшивые секреты производства фарфора, и рабочими, которые продавали подлинные секреты. Все постоялые дворы в радиусе 50 км вокруг Дрездена, как и вокруг Севра, кишели шпионами и тайными агентами. Шпионы хлынули и в Китай. Были основаны заводы и в других странах, например в Австрии: в Вене был построен завод Клавдием Иннокентием дю Пакье, который вербовал специалистов на постоялых дворах близ Дрездена. Один из них, некий Штёльцель, саботировавший производство фарфора в Вене, — он примешивал к каолину посторонние вещества — устыдился и вернулся в Саксонию, в Мейсен. Таким образом, он вошел в историю как лицо, сочетающее функции двойного агента и саботажника. Собутыльник Бётгера Кристоф Хунгер, который занимался в Мейсене аппликацией золота к фарфору, путешествовал по Европе, продавая настоящие или ложные секреты производства фарфора в Венеции, Скандинавии и Санкт-Петербурге. В течение целого столетия фарфор был главной мишенью шпионажа.
Большинство секретов теперь известно, за исключением секрета изготовления розового фарфора. Старая легенда гласит, что китайцы окрашивали фарфор в розовый цвет, примешивая к нему кровь девственницы.
Маловероятно, чтобы европейцы испробовали подобный метод, который едва ли был бы запатентован: такой патент противоречил бы общественной морали.
Существует целая отрасль совершенно бесчестной деятельности — производство поддельного фарфора, и в частности «древних» китайских ваз. Однако новые методы, использующие палеомагнетизм и термолюминесценцию,5 позволяют ныне датировать фарфор и уличать производителей подделок.
В этой области еще предстоят открытия, в частности относящиеся к промежуточным продуктам между фарфором и стеклом, именуемым пирокерамикой. Хотелось бы знать, каким образом алхимики получали очень высокие температуры в своих фарфоровьих печах и каким образом китайские алхимики, изготовлявшие фарфор, могли производить алюминиевую бронзу. Дело в том, что в их могилах были найдены предметы из алюминиевой бронзы. Видимо, ими был найден метод, отличный от электролитического, но какой именно — неизвестно.
После рассказа о мерзкой погоне за секретами производства фарфора говорить о шпионе Фоли — английском поэте и музыканте, жившем в XVIII веке, — одно удовольствие.
Фоли был литейщиком в Сторбридже, в графстве Ворчестершир. Считая, что английская сталь тех времен была очень низкого качества, Фоли взял свою скрипку, облачился в одежду менестреля и начал бродяжничать по континенту. Босой, в лохмотьях, зарабатывая на жизнь игрой на постоялых дворах и в замках, Фоли скитался по Бельгии, Германии, Богемии, Северной Италии и Испании и выкрадывал секреты производства стали. Вернувшись в Англию, он, проведя несколько опытов, нашел, что сталь еще не очень хороша, и снова вернулся на континент. На этот раз ему повезло больше. Лица, подосланные гильдиями литейщиков Европы, пытались его убить, совершали диверсии на его заводах. Ничего сделать им не удалось, и Фоли умер богатым. Его дети получили дворянский титул. Промышленный шпионаж вознаграждается!
Арабские секреты также были объектом промышленного шпионажа, однако безуспешного, ибо арабы исключительно хорошо хранили свои секреты. Впрочем, арабы продавали их, нередко через посредство евреев. Долгое время на португальских кораблях — «каравеллах Христа», которые огибали Африку, находился какой-нибудь еврей с проданной ему арабами таблицей тригонометрических функций, с помощью которой можно было определять координаты местонахождения корабля. Секрет этих вычислений ревностно охранялся. Другой арабский секрет — на этот раз военный — уберечь не удалось. Это был секрет производства ракет, раскрытие которого позволило многим странам обзавестись собственными военными ракетами. В частности, англичане с помощью таких ракет во время теперь уже забытой войны6 в 1812 году подожгли Вашингтон. Сами арабы называли свои ракеты «китайскими стрелами», поэтому можно предположить, что они выкрали этот секрет у китайцев.
Долгое время люди думали, что только порох может быть двигателем ракеты, и понадобился Ньютон с его законом действия и противодействия, чтобы они поняли, что двигателем может быть любая сила.
Промышленный шпионаж вызвал к жизни патент на изобретение, который в принципе предназначен для обеспечения монополии изобретателя и предоставления после его смерти секрета изобретения, поскольку в патенте содержится описание секрета, в распоряжение общества.
В деле о фарфоре, о котором мы уже рассказали, вполне четко проявились два аспекта патента на изобретение: предоставление секрета в распоряжение общества и опасность монополии. Первым англичанином, запатентовавшим производство фарфора, был Уильям Кукуорти. Его дело продолжил другой англичанин — Ричард Чемпион, у которого были широкие связи с парламентом и который добился принятия закона, предоставившего ему абсолютную монополию. Это выввало многочисленные протесты: ссылались на добрые намерения Кукуорти, который якобы хотел, чтобы его открытиями воспользовалась вся Англия. Но на самом деле произошло закрепление монополии.
До сих пор продолжаются споры о преимуществах и неудобствах патента на изобретение. Несомненно одно — в наше время сложной техники трудно воссоздать изобретение на основе одного лишь патента, нужно иметь дополнительные данные, которые обычно называются «know-how». В наиболее приближенном переводе термин «know-how» означает «умение». Именно умение и было похищено как в деле о фарфоре, так и в деле со сталью. Патент на изобретение, напротив, если он не является помехой для промышленного шпионажа, благоприятствует честной передаче или продаже его, и не следует забывать, что своим рождением он обязан тому, что в средние века сильно расплодились шпионы. Полагают также, что благодаря патенту на изобретение можно избежать потери секретов. Между тем большое количество секретов, и немаловажных, потеряно.
Так, например, потеряны секреты производства гнущегося стекла и нержавеющего железа. Забыт способ производства большого числа красителей шелка и шерсти. Невозможно воспроизвести большинство красок, применявшихся в великие эпохи масляной живописи. Потерян также секрет, о котором мне говорили в Скотланд-ярде. Упоминание о нем находят в документах, оставленных разведывательными службами Кромвеля и Джона Турлоу. Насколько мне известно, об этом никогда не рассказывали. Вот эта история. Турлоу получал в то время годовой кредит в 70 тыс. фунтов для своей разведывательной службы. Он пользовался услугами лучших криптографов того времени, в частности доктора Джона Уоллеса Оксфордского, который в 1654 году дешифровал весь секретный код эмигрантов, стремившихся убить Кромвеля. Однажды Турлоу посетил человек, отказавшийся назвать свое имя и заявивший следующее: «Сэр, вы теряете очень много временив «черном кабинете».7 Вскрыв письма, вы снимаете копии с них, и это обходится вам дорого в смысле расходов на служащих и затраты времени. Между тем, если вы оставите меня одного с письмом, через минуту я вручу вам его точную копию. Через несколько часов письменные знаки копии пропадут, но вы за это время сможете прочесть ее».
Турлоу договорился с неизвестным, и последний работал на него в течение всего периода диктатуры Оливера Кромвеля и его сына Ричарда. Таким образом Турлоу избавил Кромвеля от необходимости вскрыть отравленное письмо, посланное ему из Франции. Он сумел раскрыть заговор сэра Джона Пекингтона, который ввозил в Англию боеприпасы, закамуфлированные под видом вина и мыла. Он сумел разгромить тайное роялистское общество «Тугой узел», которое также замышляло убийство Кромвеля. Когда к власти пришел Карл II, Турлоу удалился на покой, хотя новый король просил его остаться. Неизвестный из «черного кабинета» ушел с кошельком золота, и секрет так и не был раскрыт. Английские специалисты, рассказавшие мне об этом, говорили: «Мы полагаем, что это была своего рода фотография без гипосульфитного фиксажа. Вот почему снимки не сохранялись».
Должен сказать, что я не убежден в этом. Мне непонятно, каким образом при технике тех времен можно было достичь этого, даже оперируя известными нам светочувствительными материалами. Я думаю, что это была какая-то новинка, утерянная и еще не найденная в наши дни, тем более что неизвестный работал при самом скверном дневном свете и даже при свече. По-моему, вещество, которое он открыл, не было светочувствительным, оно, вероятно, изменяло окраску при соприкосновении с чернилами, причем на несколько часов. Неизвестный, видимо, пропитывал этим веществом листы бумаги, которыми пользовался. Во всяком случае, противникам Турлоу не удалось разгадать его секрет.
Упоминание о другом поистине необычном секрете мы находим в воспоминаниях сэра Джона Эвелина. Этот английский дворянин оставил очень интересный дневник. В начале XVII века он находился в Риме. И вот как-то к нему обратился один человек с предложением «продать чудо». Неизвестный показал ему перстень, в гнезде которого светилась чрезвычайно яркая точка. Этой светящейся точкой незнакомец запалил трубку Джона Эвелина. Затем он назначил цену. Эвелин хотел поторговаться, но незнакомец сухо возразил: «Милорд, я никогда не торгуюсь», — и скрылся в толпе. Найти его Эвелину уже не удалось. Однако же я бьюсь об заклад, что никому не удастся, даже используя радиоактивные изотопы, вложить в гнездо перстня источник тепла, которым можно было бы запалить трубку! Сигарету — может быть, но не трубку, которая требует более высокой температуры.
Поделиться книгой: