– Не помню, – Сергей приложил к груди руку. – Честное слово. Он не любитель зашибать, но в тот вечер перебрал. Спрашивал обо мне, хотя слышал немало. За два часа я двадцать раз пересказал свою биографию, поведал о своих покоренных вершинах и о тех, которые меня ждут не дождутся. В конце рассказа Николаич посмотрел на меня мутным взглядом. Он не понял и половины. И сказал, похлопывая меня по плечу: «А, Серега… Расскажи мне о себе своими словами». Ну что с ним было поделать?

Ирина грустно улыбнулась и потянула брата за собой:

– Пойдем. Слышишь, кричат «горько», и с кем мой Колька целуется, неизвестно.

– Мне известно. С нашей теткой. Она мне губы чуть не оторвала. – Сергей вытерся ладонью и сплюнул под ноги. – Пойдем.

«Одно утешение, – подумал он, – ночь скоро, а там и утро».

Сергею жаль было расставаться с сестрой, но он торопил время, его манили горы. Пока еще только Кангбахен, не доросший до восьми тысяч всего девяносто восемь метров.

Прямого авиарейса на Катманду не было, и Курочкин летел через Дели. Он остановился напротив стойки таможенного досмотра и опустил багажную сумку на пол. Шоколадного цвета таможенный офицер даже не взглянул на нее. Раскрыв паспорт Сергея и пролистав его, как брошюру на незнакомом языке, он уронил одну-единственную фразу:

– Сколько наличных денег вывозите из страны?

– Две с половиной тысячи американских долларов.

Офицер-индус поверил на слово. Он даже не спросил, предъявляет что-нибудь пассажир или нет.

Сергей нагнулся за сумкой, но уловил липкий взгляд худого носильщика с тележкой. Для солидности у него на бейсбольной кепке было написано: «Дели-Сити. Аэропорт». Курочкин подмигнул ему.

Носильщик моментально оказался рядом и переложил багаж на тележку.

– Компания «Дели-эйрлайнз», – сказал ему Сергей, – стойка 4.

– Да, сэр. – Носильщик стал похож на водителя многотонного грузовика. – Сделаем, сэр. Летите в Катманду? Полезете в горы?

– Да, сэр, – весело передразнил его скалолаз. Он на голову возвышался над носильщиком и мог без труда доставить к трапу самолета и его, и тележку.

В Катманду Сергея встречал человек с табличкой на груди: Sergey Kurochkin. Альпинист махнул рукой и быстро направился к нему.

– Добрый день, – поздоровался он. – Курочкин – это я.

– Здравствуйте. Я узнал вас. Алекс Скоков довольно точно описал вашу внешность. Вы похожи на шведа.

Встречающий порвал табличку, обрывки бросил в урну, находившуюся в шаге от него. Взял из рук Сергея сумку и уже на ходу продолжил:

– Я на машине. Если вам ничего не нужно в городе, мы сейчас же можем отправиться в Гхунзу.

Сергей мысленно поблагодарил начальника экспедиции Александра Николаевича Скокова: отпадала необходимость искать если не попутную машину, то вести препирательства по поводу оплаты. В Катманду, как и в любом восточном городе, с ходу заламывали баснословные суммы, и приходилось сбивать цену в несколько раз.

– Вам заплачено? – поинтересовался Сергей, влезая на переднее сиденье джипа с открытым верхом.

Водитель, чуть помешкав, кивнул:

– Да. – Пожевав губами, продолжил: – Но ваш босс сказал, что я могу рассчитывать on the tip. – Непалец говорил по-английски с сильным акцентом, но слово «чаевые» произнес безукоризненно.

– Договорились. – Сергей откинулся на спинку сиденья, и водитель, ловко лавируя среди бесчисленных машин, быстро покинул автостоянку аэропорта.

– До Тапледжунга доберемся засветло, но там придется заночевать. – Водитель взял на себя роль чичероне и сказал что-то непонятное: – Тамракар.

– Что? – Сергей, окончивший факультет иностранных языков, удивленно повернул к нему голову.

– Это мое имя, – довольно улыбнулся непалец. – Но вы можете звать меня Там или Кар, как вам удобно. Хотя я предпочитаю, чтобы меня называли полным именем, – акцентировал он.

Сергей выбрал второй вариант и поприветствовал непальца по имени:

– Очень приятно, Кар.

– От Тапледжунга поедем не так быстро, – продолжил Тамракар. – Но уже на подступах к Гхунзе, если позволит погода, вы сможете увидеть Канченджангу. Вы знаете, что по-непальски Канченджанга – «пять сокровищ большого снега»?

Сергей кивнул. Он много читал о Гималаях, мог бы и сам порассказать непальцу и о знаменитых вершинах Гималаев, восемь из которых превышают восемь тысяч метров, и о бесчисленных экспедициях. Тамракар сильно удивился бы, если бы пассажир стал называть ему имена его земляков, шерпов, совершивших восхождение на Эверест: Норгей Тенцинг, Навенг Гонбу, Анг Фу, Мингма, побывавший на Эвересте трижды.

Джип Тамракара бойко несется по неровным дорогам малярийной долины Тамура. От обочин вверх тянутся зеленые холмы, солнце палит до одури; наверное, к вечеру разразится гроза.

…Гроза бушевала всю ночь. К утру выпал снег. Джип еле-еле взбирается по горной дороге. Тамракар не переставая твердит о дополнительных чаевых, так как «непредвиденно задерживается».

Сергей кивает ему: «О’кей».

Впереди показались строения Гхунзы. Сергей облегченно вздохнул. Из Гхунзы он пойдет пешком: лесом и – на каменистый склон, откуда его взору откроются крутые вершины шеститысячников. И там, у подножья…

Сергей даже не представлял, что ждет его дальше.

С вечерней прохладой в долину Рамтанга вползал кошмар.

Глава 4

13-15 апреля

1

Ларс Шеель отдал распоряжение, и отряд остановился. Командир сбросил с плеч рюкзак и с облегчением потянулся, выгибая спину. Алина Райдер последовала его примеру и села, прислонившись к своему рюкзаку спиной. Сняла вязаную шапочку, мотнула головой, высвобождая волосы, улыбнулась.

Шеель отметил время: три часа пополудни. Огляделся.

Слева нависла белая шапка Рамтанга, справа – четкие очертания ледниковых ребер Белой Волны. Впереди – громадная ледовая гора.

Взгляд Шееля заскользил по глубоким трещинам ледопада: выше, выше… Солнце отражалось от ослепительно белого снежного покрывала и не давало смотреть. Глаза за солнцезащитными очками заслезились, но капитан вырвал пусть смутные, но, несмотря ни на что, реальные очертания Кангбахена. Он смотрел и не мог насмотреться на свою гору…

Шеель повернулся к отряду и некоторое время молчал, морща лоб, как будто не мог подобрать слов.

– Мартин и Дитер ставят палатки, – наконец сказал он и указал рукой слева от себя, на скалистое подножье Рамтанга, посмотрел на Алину. – Ужинать будем через полчаса. Ты по-прежнему ешь два раза в день?

– От тебя ничего не скроешь, Ларс. Я ем два раза в день, два раза в утро и два раза в вечер.

– Возьми себе в помощники Хорста.

– Мне это подходит, я люблю похвалу. Не знаю, как Хорст к этому относится.

– При чем здесь похвала? – спросил Кепке.

– Хорошие повара на еду не рассчитывают, лишь на хорошие отзывы, – объяснила Алина. – Ты готов к тому, чтобы провести ночь довольным, но голодным?

– Со вчерашнего вечера я готов ко всему.

Женщина тихо рассмеялась, подобрала ноги в тяжелых ботинках и резко поднялась.

Шеель невольно окинул взглядом ее стройную фигуру. На Алине короткие шорты, белая майка без рукавов и с предельно откровенным вырезом на груди. Через плечо протянулся кожаный ремешок с широким ножом в ножнах. Белый платок, завязанный под подбородком, и солнцезащитные очки довершали ее наряд.

Хорст недружелюбно бросил взгляд на Шееля. Вчера поздно вечером, когда был разбит бивак и люди на скорую руку поужинали, Кепке поджидал Алину за темными стволами елей. Справа и слева от лагеря шел довольно крутой обрыв, переходя в широкое русло реки. Быстрый поток прижимался к противоположному берегу; сейчас он мелок, но в сезон муссонных дождей наберет силу. За полчаса ожидания Кепке сильно промерз. Но мысли о женщине, которой он подмигнул и получил в ответ такой же непрозрачный маячок, грела Кепке. А когда он перестал чувствовать пальцы ног, а от смутных очертаний одноместной палатки Алины отделилась ее крепкая фигура, Кепке почувствовал жар во всем теле. Ему бы поговорить для начала, однако он грубо схватил Алину за плечи и рванул к себе:

– Побалуемся, крошка?

Ледяной ствол «вальтера» больно ткнулся ему в щеку.

– Только попробуй дернуться, – предупредила Алина, – вышибу мозги, понял? – Она слегка повысила голос и чуть придавила спусковой крючок пистолета.

Кепке молчал. Сейчас он был готов на все, но холодный профессионал говорил в нем, что выстрел из «вальтера» прозвучит раньше, чем он мигнет. И еще он понял, что Алина тоже профессионал.

Он расслабился. Одернул одежду так, словно стряхивал с нее влагу.

– Зачем тогда подмигивала? – поинтересовался он.

– Тренировалась.

– Это все объяснения?

– Я грубая, Хорст, – была вынуждена добавить Алина, – как мужчина, и хотела получить чуточку нежности. Видно, мы не поняли друг друга. Так что удовлетворяйся в одиночестве.

С этого мгновения в Кепке начала тлеть злоба.

…Алина легко закинула за спину двадцатитрехкилограммовый рюкзак и тихо присвистнула, кивнув головой Хорсту:

– За мной, кашевар.

Кепке проглотил очередную издевку и пошел следом.

Капитан подозвал к себе Мартина Вестервалле и Вальтера Майера и отдал распоряжение:

– Ступайте к лагерю русских. Снимите общий план, расположение палаток. Но самое главное, посчитайте людей. Возможно, небольшая группа отправилась из базового лагеря через ледопад для закладки лагеря номер один, – пояснил Шеель. – Альпинистов должно быть одиннадцать человек.

– Сделаем, капитан.

Вестервалле и Майер возвратились через два часа, когда палатки были уже разбиты и готов обед.

– Их только десять человек, капитан, – доложил Вестервалле. – У тебя точные сведения о составе русской экспедиции?

– Точнее не бывает, – отрубил Шеель. – Вы хорошо посчитали – их ровно десять? – Он перевел взгляд на Майера, потом снова уставился на Вестервалле. – Не девять, не восемь? Два-три человека – уже группа, они могли остаться за ледопадом, если, конечно, они сегодня предприняли попытку разбить лагерь номер один.

Вестервалле покачал головой:

– Десять, это точно. Каждого в лицо запомнили. Одного не хватает, да?

Шеель кивнул:

– Да, одного не хватает. Может быть, кто-то приболел и лежит в палатке. – В голове командира пронеслось: «Речь идет об альпинистах, безобидных альпинистах». Он продолжил: – Послезавтра здесь появятся чехи во главе с Мирославом Кроужеком. Медлить нельзя, по времени – идем впритык. Даже опаздываем. Ледопад – очень трудный участок, нам нужно пройти его до прихода чешской экспедиции и подняться как можно выше, чтобы оказаться в зоне недосягаемости непальского спецотряда. Единственное место, где могут расположиться солдаты, – это там, где сейчас русские. А оттуда открывается обширная панорама, и место любого действия будет у них как на ладони. Мы пойдем в авангарде чешского отряда и сумеем подготовить хорошее место и достойную встречу. Но, повторяю, забраться предстоит высоко. Это единственный вариант, иного выхода нет.

Он перехватил чуть насмешливый взгляд Кепке: «Как я тебя понимаю, Ларс!» – и его красноречивый жест в сторону заснеженного пика.

Оставив его немую реплику без внимания, командир посмотрел на наручные часы: 15.07.

– За работу.

Мусафиров, наполовину татарин, наполовину грузин, в паспорте которого было записано «Слава Ираклиевич Мусафиров», первым заметил группу людей, неспешно направляющихся к базовому лагерю.

– Александр Николаевич, – громко крикнул он, обернувшись на ближайшую к нему палатку.

Оттуда показалась взлохмаченная голова руководителя российской экспедиции:

– Что?

Мусафиров указал рукой в сторону леса:

– К нам гости.

Скоков проследил взглядом в том направлении. Нахмурился. Непрошеных гостей он не любил. Кроме российской экспедиции, до начала муссонов разрешения на восхождение на Кангбахен не получил никто. Он располагал точными сведениями. «Дикарей» отлавливали, но быстро отпускали «за недостаточностью улик», как сказал бы Сергей Курочкин. Можно круглый год сидеть в базовом лагере и посматривать на вершину горы. Кроме «бродячих групп», здесь можно увидеть отдыхающих на местных курортах. Дуликель, например, где Скоков провел в позапрошлом году две недели.

– Вижу. – Скоков вылез из палатки, надевая кепку с длинным козырьком. К нему присоединились остальные альпинисты. Они с удивлением смотрели на группу людей, явно европейцев, во главе с высоким широкоплечим мужчиной лет пятидесяти. Как и у Скокова, у того была короткая с проседью борода.

«Кто бы это мог быть?» Скоков подождал, когда гости приблизятся, и приветствовал их на английском:

– Здравствуйте.

Старший в группе жестом остановил своих товарищей. И – обнажил короткий ствол автомата.

Русские альпинисты невольно отступили к палаткам. В их рядах пронесся ропот.

– Не двигаться! – предупредил Шеель. И назвал две фамилии: – Скоков, Паненок.

Ответом послужило молчание. Русские с нарастающим беспокойством смотрели на вооруженных людей и не двигались с места.

– Вы Паненок? – Капитан повел стволом в сторону тридцатилетнего Виктора Лукичева.

Тот покачал головой.

Прозвучал одиночный выстрел. Пуля пробила Виктору шею, и он, схватившись рукой за простреленное горло, медленно опустился на землю.

– Всем оставаться на местах! Не двигаться! – прозвучало повторное предупреждение.

Немцы взяли русских в кольцо.