Таковы два пути, выражающие интересы двух противоположных классов — империалистической буржуазии и социалистического пролетариата.

Третьего нет.

Примирить эти два пути так же невозможно, как невозможно примирить империализм и социализм.

Путь соглашений (коалиции) с буржуазией обречен на неминуемый крах.

“Коалиция на основе демократической платформы — вот выход”,— пишут по поводу Московского совещания гг. оборонцы (“Известия”).

Неправда, господа соглашатели!

Три раза устраивали вы коалицию с буржуазией и каждый раз натыкались на новый “кризис власти”.

Почему?

Потому, что путь коалиции с буржуазией есть путь ложный, прикрывающий язвы современного положения.

Потому, что коалиция либо пустой звук, либо средство в руках империалистической буржуазии укрепить свою власть руками “социалистов”.

Разве нынешнее коалиционное правительство, пытавшееся усесться между двумя лагерями, не перешло потом на сторону империализма?

Для чего созвано “Московское совещание”, как не для того, чтобы, утвердив позиции контрреволюции, получить санкцию (и кредит!) на этот шаг со стороны “людей земли”?

К чему сводится речь Керенского на “совещании” с призывом к “жертвам” и к “классовому самоограничению” в интересах, конечно, “родины” и “войны”, как не к утверждению империализма?

А заявление Прокоповича о том, что правительство “не допустит вмешательства рабочих (рабочий контроль!) в управление предприятиями”?

А заявление того же министра о том, что “никаких коренных реформ в области земельного вопроса правительство не предпримет”?

А заявление Некрасова о том, что “на конфискацию частной собственности правительство не пойдёт”?

Что это, как не прямое служение делу империалистической буржуазии?

Не ясно ли, что коалиция является лишь маской, угодной и выгодной Милюковым и Рябушинским?

Не ясно ли, что путь соглашения и лавирования между классами есть путь обмана и одурачения масс?

Нет, господа соглашатели! Настал момент, когда колебаниям и соглашениям не должно быть больше места. В Москве уже определенно говорят о “заговоре” контрреволюционеров. Буржуазная печать пробует испытанный способ шантажа, распространяй слухи о “сдаче Риги”. В такой момент надо выбирать.

Либо за пролетариат, либо против него.

Петроградский и московский пролетариат, бойкотируя “совещание”, зовут на путь действительного спасения революции.

Внимайте их голосу, либо уходите с дороги.

“Пролетарий” № 2,

15 августа 1917 г.

Передовая

ДВЕ КОНФЕРЕНЦИИ

Две конференции. Обе общегородские, петроградские.

Одна меньшевистская. Другая большевистская.

Первая представляет всего 8 тысяч рабочих.

Вторая — 32 тысячи.

На первой царят хаос и разложение, ибо она вот-вот расколется на две части.

На второй — единство и сплочённость.

Первая черпает свои силы в соглашениях с кадетской буржуазией. И

именно на этой почве раскололась она, ибо есть ещё среди меньшевиков люди, не потерявшие чести, не желающие тащиться в хвосте у буржуазии.

Вторая, наоборот, черпает свои силы не в комбинациях с буржуазией, а в революционной борьбе рабочих против капиталистов и помещиков.

Первая видит “спасение страны” в искоренении большевизма и в предательстве революции.

Вторая — в сметании контрреволюции с её “социалистическими” привесками.

Говорят, что большевизм ликвидирован и похоронен.

Слишком рано хоронят нас гг. могильщики. Мы еще живы и буржуазия не раз встрепенется и задрожит от звуков нашего голоса.

32 тысячи сплоченных большевиков, стоящих на революцию, и 8 тысяч разрозненных меньшевиков, в большинстве своем изменивших революции, - выбирайте товарищи рабочие!

"Рабочий и Солдат" № 2,

24 июля 1917 года

Статья без подписи

ДВЕ ЛИНИИ

Основной вопрос революции есть вопрос о власти. Характер революции, ход и исход её, целиком определяется тем, в чьих руках власть, какой класс стоит у власти. Так называемый кризис власти есть не что иное, как внешнее выражение борьбы классов за власть. Революционная эпоха тем, собственно, и замечательна, что борьба за власть принимает здесь наиболее острый и обнажённый характер. Отсюда “хронический” кризис власти у нас, обостряемый к тому же войной, разрухой, голодом. Отсюда тот “поразительный” факт, что ни одно “совещание”, ни один “съезд” не обходится в наши дни без вопроса о власти.

Не могло обойтись без этого вопроса и заседающее в Александринском театре Демократическое совещание.

Две линии наметились по вопросу о власти на этом совещании.

Первая линия — это линия открытой коалиции с партией кадетов. Её проповедуют оборонцы из меньшевиков и эсеров. Её защищал на совещании присяжный соглашатель Церетели.

Вторая линия — это линия коренного разрыва с партией кадетов. Её проповедуют наша партия и интернационалисты из эсеров и меньшевиков. Её защищал на совещании Каменев.

Первая линия ведёт к утверждению власти империалистической буржуазии над народом. Ибо опыт коалиционного правительства показал, что коалиция с кадетами есть господство помещика над крестьянином, которому не дают земли, господство капиталиста над рабочим, которого обрекают на безработицу, господство меньшинства над большинством, которое отдают на съедение войне и разрухе, голоду и разорению.

Вторая линия ведёт к утверждению власти народа над помещиками и капиталистами. Ибо порвать с партией кадетов — это именно и значит обеспечить землю крестьянам, контроль — рабочим, справедливый мир — трудящемуся большинству.

Первая линия выражает доверие существующему правительству, оставляя в его руках всю полноту власти.

Вторая — выражает ему недоверие, ратуя за переход власти в руки прямых представителей рабочих, крестьянских и солдатских Советов.

Есть люди, мечтающие о примирении этих двух непримиримых линий. Таков, например, Чернов, выступивший на совещании против кадетов, но за коалицию с капиталистами, если (!) капиталисты откажутся (!) от своих интересов. Внутренняя фальшь черновской “позиции” ясна сама собой, но дело здесь не в противоречивости позиции, а в том, что она контрабандой протаскивает церетелевский хлам о коалиции с партией кадетов.

Ибо она открывает путь Керенскому, “исходя из платформы совещания”, “пополнять” правительство разными Бурышкиными и Кишкиными, которые готовы подписать любую платформу для того, чтобы не проводить её в жизнь.

Ибо она, эта самая фальшивая “позиция” облегчает Керенскому борьбу с Советами и Комитетами, давая ему в руки оружие в виде совещательного “предпарламента”.

“Линия” Чернова есть та же самая линия Церетели, но “хитро” замаскированная для того, чтобы уловить в сети “коалиции” кое-кого из простаков.

Есть основание предположить, что совещание пойдёт по стопам Чернова.

Но совещание не есть последняя инстанция.

Обрисованные выше две линии выражают лишь то, что есть в жизни. А в жизни мы имеем не одну, а две власти: власть официальную,— Директорию, и власть неофициальную,— Советы и Комитеты.

Борьба между этими двумя властями, пока ещё глухая и неосознанная,— вот характерная черта момента.

Совещание призвано, по-видимому, послужить той лишней гирей, которая решает вопрос о власти в пользу директории.

Но пусть знают гг. скрытые и явные соглашатели, что кто выступает за директорию, тот утверждает власть буржуазии, тот неминуемо вступает в конфликт с рабочими и солдатскими массами, тот должен выступить против Советов и Комитетов.

Гг. соглашатели не могут не знать, что последнее слово принадлежит революционным Комитетам и Советам.

“Рабочий Путь” № 12,

16 сентября 1917 г.

Передовая

ДВЕ РЕЗОЛЮЦИИ

Две резолюции.

Первая— Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов.

Вторая — рабочих (400 человек) механического отделения Русско-Балтийского вагонного завода.

Первая — за поддержку так называемого “займа свободы”.

Вторая — против.

Первая без критики принимает “заём свободы”, как таковой, как заём в пользу свободы.

Вторая определяет “заём свободы”, как заём против свободы, ибо он “заключается с целью продолжения братоубийственной бойни, выгодной лишь империалистической буржуазии”.

Первая внушена сомнениями потерявших голову людей: а как быть со снабжением армии, не повредит ли делу снабжения армии отказ от поддержки займа.

Вторая не знает таких сомнений, ибо она видит выход: она “признаёт, что дело снабжения армии всем необходимым требует денежных средств, и указывает Совету рабочих и солдатских депутатов, что деньги эти должны быть взяты из кармана буржуазии, затеявшей и продолжающей эту бойню и наживающей в этом кровавом угаре миллионные барыши”.

Авторы первой резолюции должно быть довольны, ибо, ведь, они “исполнили свой долг”.

Авторы второй революции протестуют, считая, что первые таким отношением к делу пролетариата “изменяют Интернационалу”.

Не в бровь, а в глаз!

За и против “займа свободы”, направленного против свободы.

— Кто прав? — решайте, товарищи рабочие.

“Правда” № 29 ,

11 апреля 1917 г.

Подпись: К. Сталин

ЕЩЁ О СТОКГОЛЬМЕ

Война идёт. Грозно и неуклонно шествует её кровавая колесница. Из европейской она шаг за шагом превращается во всемирную, втягивая в своё чёрное дело всё новые и новые государства.

Вместе с тем падает и теряет своё значение Стокгольмская конференция.

“Борьба за мир” и тактика “давления” на империалистические правительства, провозглашенные примиренцами, превратились в “звук пустой”.

Попытки примиренцев ускорить окончание войны и восстановить рабочий Интернационал путём соглашения между “оборонческими большинствами” разных стран потерпели полный крах.

Стокгольмская затея меньшевиков и эсеров, вокруг которой плетётся густая сеть империалистических интриг, неизбежно должна превратиться либо в бессильный парад, либо в игрушку в руках империалистических правительств.

Теперь ясно для всех, что поездка делегатов Всероссийского съезда Советов по Европе и “социалистическая” дипломатия оборонцев с устройством торжественных завтраков с представителями англо-французского социал-империализма — не есть путь к восстановлению международного братства рабочих.

Партия наша была права, отмежевавшись от Стокгольма ещё на Апрельской конференции.

Развитие войны и вся мировая обстановка неизбежно обостряют классовые противоречия, ведя к эпохе грандиозных социальных битв.

В этом, и только в этом, надо искать демократических путей к ликвидации войны.