– Так ведь у нас нет никаких индейских имен! – удивился Федя.

– И не надо их придумывать, потому что они или за боевые заслуги даются, или за другие отличия, или приходят индейцу в вещем сне после долгого поста и лишений! – тут же встряла с лекцией Арина.

– Да, – согласился Антоша, главный в их племени по ритуалам. – Обращаемся – к Балованцевой «вождь», ко мне…

– Поняли мы все, – улыбнулся Витя. – Будем звать тебя краснокожий брат Гу…

– Никакой не Гуманоид! – взвился Антон.

– Нет, конечно! Мой индейский брат… – Снова улыбнулся Витя и подмигнул Антону.

– Вот то-то, – согласился тот. – Всех нас зовут Белая Рука.

– Белая Рука – само собой! – присоединился к нему Федя. – По названию нашей мафии.

– Тогда не забудьте, индейские братья по мафии, – Арина вернулась к своей прерванной речи, – если кто-то попадется к ним в плен, лучше изображать совершенно постороннего ребенка, который пришел на индейцев поглазеть. Такие для них никакой опасности не представляют.

– Да. И быстрее такого отпустят, – согласился Федя.

Антоша тоже кивнул в знак согласия.

– Ну вот, теперь давайте посмотрим, что у них творится. Выходим на тропу войны с невежественным, непросвещенным племенем. Вперед, индейская мафия!

И Арина бросилась к деревьям.

Сгущались сумерки. Поэтому, чтобы идти неслышно, да еще и ни на что не напороться в вечерней полутьме, нужно было быть очень внимательными.

А скоро мафия и вообще опустилась на землю и осторожно поползла к лагерю противников, которые о ее существовании и не догадывались.

И вот все четверо шмыгнули все в тот же куст – наблюдательный пункт, где они пряталась сегодня днем. Это был очень удобный куст, росший прямо из неглубокой ямы. Внизу, в этой яме, хорошо было лежать, наблюдая, а сверху ветки куста загораживали головы наблюдателей от взоров тех, за кем они смотрели.

Наблюдательный пункт был как раз в таком месте, откуда хорошо просматривались оба костра – и костер лагеря Молодых Волков, и основной, большой, перед которым сидело множество взрослых индейцев. Там стоял гул, не смолкали бурные разговоры, из которых, к сожалению, почти ничего понять было невозможно – люди говорили одновременно.

Зато молодые индейцы из вспомогательного детского лагеря вели себя тихо. Они молча рассаживались вокруг своего костра. Становилось уже довольно прохладно, но все были одеты точно так же, как и днем, – очень легко, многие ребята так просто полуголые.

– Вы, мои молодые братья, не должны бояться холода, – вещал все тот же их начальник, Благородный Волк, шлепаясь пятой точкой на землю. – Нужно привыкать к лишениям и принимать их с достоинством. Умение переносить холод – важно особенно. Посмотрите, как я сижу на сырой земле. Видите – мне вполне комфортно.

Глядя на него, с перьями на голове и с голым торсом, одетого лишь в кожаные штаны, мальчишки и девчонки также расселись на земле и, то и дело хлопая по телу, убивая комаров, уставились на Благородного Волка.

– И комариных укусов не бойтесь, – проповедовал он. – Это же не вражеские стрелы, не так ли?

Он засмеялся, довольный своей шуткой.

А братья по мафии переглянулись. Ведь только что, буквально пару минут назад, они были уверены, что их игра окончилась, не успев начаться, что их обнаружили, что к ним бегут и сейчас с позором выволокут на свет божий, на всеобщее обозрение – маскировщиков таких фиговых…

Но все оказалось совершенно не так. Мафия перепугалась, когда к кусту, под которым она залегла, поспешно бросился Благородный Волк. Что делать? Сматываться и тем самым обнаруживать свое местонахождение? Нет. Лежать и ждать, когда он их обнаружит? Видимо. Ребята затаились…

Но дяденька явно не к ним несся. На ходу он принялся расстегивать свои кожаные штаны, обильно расшитые, не хуже, чем у Антошки, висюльками, махрушками и прочими побрякушками. Решив, что дядя мчится по нужде, Арина тут же отвернулась. Но Витя толкнул ее в бок. И Арина увидела, как… быстро скинув с себя индейские расписные штаны, Благородный Волк принялся надевать толстые, небесно-голубого цвета, подштанники с начесом. Даже в наступающей темноте был виден их ядреный цвет. Быстренько надел Благородный Волк свои подштанники, впрыгнул в расписные порточки и с самым независимым видом пошел к костру.

И вот теперь он, конкретно утеплившись, восседал на холодной земле и проповедовал доверчивым ребятам о том, как настоящие индейцы обычно идут по пути воина.

– Позор… – скривилась Арина.

– Вождь Великие Подштанники, – обозвал его поэт Антоша.

А Федя в сердцах плюнул:

– Ну и мужик! Врет и не краснеет…

– Я придумала, какую операцию мы проведем первой, – чуть слышно зашептала Арина своим друзьям. – Мы выкрадем эти панталоны и повесим…

– Да, вместо их флага! – подхватил Антоша.

– Точно! – согласились Федя и Витя.

– Ой, а это еще кто? Почему здесь… – ахнула Арина и тут же зажала себе рот ладонью. Прищурившись, она всматривалась куда-то вдаль – кто-то ей в лагере, очевидно, показался знакомым.

– Что там? – заинтересованно шепнул Витя, подползая к Арине ближе и пытаясь тоже увидеть то, что так удивило Балованцеву.

– Нет, ничего, – покачала головой Арина и махнула рукой, призывая ребят пошептаться.

И через минуту крайне осторожно, чтобы не попасться на глаза часовым у рубежей лагеря, четверка самостоятельных индейцев расползлась по округе. Нужно было тщательно проверить все возможные подступы, еще раз отметить, где находятся посты охраны, ведь на раннее завтрашнее утро была намечена операция «Великие Подштанники».

Мальчики уже вернулись на место ночевки. Они разожгли костер, и возле огня на палочках жарились сосиски. Индейцы мафии сидели вокруг огня, рассказывали друг другу о том, что они увидели в лагере Слета Русских Индейцев, и собирались поесть. Вот только вождя их все еще не было. Арину ждали уже минут двадцать и поэтому, конечно же, волновались.

– Да куда же она делась? – в который раз Федя оглянулся вокруг.

– Может, все-таки заблудилась? – тревожно спросил Антоша.

– Может… – пожал плечами Витя. – Но искать еще не пойдем. Договаривались – не ходить друг друга искать. Еще хуже будет, если все потеряемся. Будем пока ждать.

Он сидел и молчал, не подтверждая и не опровергая предположения ребят. Дело в том, что, когда он уже отползал от лагеря индейцев, какой-то странный шухер поднялся там. «Исчезла!», «Пропала!», «Не уберегли!», «Украли!» – такие крики раздавались из основного лагеря. Мужчины и женщины, наряженные индейцами, бегали из палатки в палатку, искали что-то. И вскоре Витя, который, юркнув ужом, забился под крайнюю палатку, наконец расслышал, что именно украли. Казну слета! Да, пропала казна слета – деньги, которые все сдали на то, чтобы поддерживать в лагере жизнь! Ну правильно, не убитыми же из лука оленями, кабанами и белками питались здесь. А тем, что покупали в магазине и на рынке да с собой привезли… И вот теперь все носились и искали «дипломат» с этой казной…

«Ну надо же! – подумал тогда Витя, выбираясь из-под палатки и уползая в темноту. – Прощелкали свои деньги. Что же им теперь делать? Сворачивать лагерь? По домам отправляться?»

Скоро думать о казне ему стало некогда – в темноте, среди совершенно одинаковых деревьев, найти дорогу к оврагу и пещере мафии было не так-то просто. Витя наконец добрался и с удивлением увидел, что Антошка оказался на месте даже раньше его. Он его еще похвалил и Следопытом назвал. Вскоре подтянулся и Федя. Только Арина вот все задерживалась.

А не ее ли рук дело – тот шухер в лагере? Так подумал Витя на десятой минуте ожидания. Ведь Балованцева вполне могла вот так вот дерзко прорваться в главный шалаш (или как он там у них называется) и ради игры – именно так, Витя в этом даже не сомневался – только ради игры утащить индейские денежки. Ведь она всегда играет по-крупному.

А может, ее уже поймали с деньгами и сейчас лупят? Или не лупят, а стыдят, что для нее еще неприятнее, еще позорнее…

К тому же в лесной тишине явственно слышался рев мотоциклов – кто-то зачем-то в лес приезжал. А вдруг этот кто-то похитил Балованцеву? Ну нет, такое уже совсем бред, бред…

Прошло еще несколько минут. Нет, надо идти в индейский лагерь – Арину искать. Или все-таки подождать пока, а то она рассердится за такую инициативу?

Витя не знал, что и делать…

Сосиски изжарились, некоторые даже немного подгорели. С них капал веселый жир, шел мясной аромат – ну как не впиться зубами в такую прелесть? Даже пусть они пока еще очень горячие, ничего – очень уж хотелось поесть после напряженного дня.

– Тихо! – вскинулся Витя, потому что невдалеке послышались шаги.

– Это я! – на поляне появилась Арина. – Гасите, скорее гасите костер, давайте спать!

И она без всяких объяснений бросилась раскатывать тлеющие спокойным алым светом головешки, затаптывать своими ботинками «Гриндерс» горящие угли.

– А картошку печь! – удивился Федя. – Мы углей ждали, картошка же…

– Нельзя, нельзя сейчас! – торопливо говорила Арина. – Спать! Давайте скорее спать!

– А ты есть будешь? – кинулся к ней Антошка, протягивая румяную сосиску на палочке.

– Там, там, в пещере! – И Арина первая бросилась в пещеру.

Витя и Федя основательно затоптали костер. На всякий случай затихли, внимательно прислушались: не идет ли кто? И только тогда тоже заползли в пещеру.

Быстро сжевав сосиску, Арина молча завернулась в спальный мешок, решительно отвернулась к стене и замерла. И даже не пошевелилась, когда ребята доедали сосиски, запивая их лимонадом из бутылки. Только один раз вздохнула, пробормотала: «Эх, а так поиграть хотелось…», вздохнула и снова затихла.

И только уже ночью из своего угла Витя Рындин услышал, как Арина во сне бормочет, горько повторяя одно и то же:

– Эх, ты… Эх, ты… Эх, ты!

Но ранним утром она была весела, бодра и настроена по-командирски, как всегда. А утро было такое серо-розовенькое, все в тумане, который поднимался из оврага.

Братья по мафии спали бы и спали, если бы не будильник, который пищал в Аринином телефоне даже тогда, когда тот был отключен. А спать очень хотелось – ничего хорошего, оказалось, в ночевке на природе нет: холодно, промозгло, жестко. Антону Мыльченко очень не понравилось. Но он старался держаться как мужчина и никому о своем разочаровании не сказал.

– Ну, мои индейские братья, – сказала Арина, когда Витя раздал всем свои домашние бутерброды и пустил по кругу все ту же бутылку с остатками сладкой газировки, – мафия отправляется в лагерь противника.

Тишину леса, в который только-только просочился прохладный рассвет, нарушил резкий отрывистый сигнал – это какой-то парнишка-индеец, выпучив глаза и раскрасневшись, изо всех сил дул в маленькую костяную дудочку. Маленькая-то маленькая, а не проснуться от ее пронзительного голоса мог разве что мертвый.

А в лагере все спали, разве что только часовые на своих постах или подремывали, или боролись со сном – самым сладким, утренним, нежным…

Затаившись под своим излюбленным кустом бересклета, необычайно пышно разросшегося и уже увешанного многоцветными, еще не совсем созревшими ягодками, которые, казалось, были сделаны из какого-то пластика, мафия вела наблюдение.

После сигнала дудочки из палаток на костровую площадку начали выскакивать один за другим заспанные маленькие индейцы. Они тут же бодрились, делая вид, что полны энергии и желания броситься на тропу войны и самосовершенствования.

Вышел из своей палатки и Благородный Волк, потянулся, оглядывая своих подопечных. Вслед за ним выскочили и двое его соседей по палатке. Это было хорошо – жилище владельца подштанников опустело…

Вот молодые индейцы выстроились в одну длинную шеренгу – и палатка Волка оказалась как раз у них за спинами. Момент был удобным: огибая лагерь по большой дуге, Витя Рындин пополз изымать панталоны.

Его ждали долго – за это время Молодые Волки уже разошлись вовсю, выполняя свою утреннюю гимнастику.

– Нету! – осторожно, точно настоящий разведчик, спускаясь к друзьям, прошептал Витя, вернувшись. – Я всю палатку излазил, во все сумки и рюкзаки заглянул.

– Эх, значит, портки на нем, под легинами надеты, – сокрушенно вздохнула Арина. – Тогда плохо дело – не ловить же его и не раздевать…

– Операция отменяется? – сморщил лоб шаман Антон.

– А что делать?

Но судьба словно хотела увидеть голубые подштанники над лесным лагерем.

И вот индейская мафия, залегшая на своем наблюдательном пункте, услышала, когда в лагере закончилась зарядка:

– А пойдемте сегодня купаться? – подскочил к Благородному Волку шустрый мальчишка лет тринадцати. – Давайте устроим пробежку не в глубь леса, как обычно, а до ручья! Мы вчера с Сашком… то есть с Белым Карасем, на ручье в овраге такое место нашли! Широкое, метра четыре точно, и, наверно, глубокое! Купаться не купаться, а окунуться точно можно!

– Утром вода всегда теплая! – подхватили сразу несколько юных индейцев. Ведь купаться – это здорово, это разнообразие.

Слушавший все это Витя Рындин усмехнулся: вода в ручье никогда не была теплой – в него впадали холодные лесные родники. В одном из таких он воду набирал – лед, а не вода. Она пробивалась из земных глубин и никогда не прогревалась. Но для настоящего индейца, конечно, такая водичка – самое оно…

Молодые индейцы загалдели, обступили своего предводителя – надоели всем, видно, обычные пробежки по лесу со сбиванием росы с кустов и веток, из-за чего вся одежда оказывалась мокрая. Суши ее потом, развешивай или в сыром ходи, мучайся. Нет, мерзнуть – так уж на всю катушку. Видимо, так решили ребята, а потому рьяно просили руководителя идти купаться.

Благородный Волк мялся, невнятно отнекивался, не приводя убедительных аргументов, а почему купаться, собственно, нельзя. Что же это он, получается, менее крутой индеец, чем его маленькие воины?

– Собирайтесь! – решился наконец он. – Одна минута на все!

Вихрем всех смело с площадки. Ребята ломанулись по палаткам искать купальные принадлежности.

И не видели, как заметался их вождь.

– Чего это он? – спросил Федя.

– Сейчас узнаем, – ответила Арина.

Благородный Волк забежал за куст – теперь уже за другой, не за тот, под которым залегла мафия, и стащил с себя разукрашенные штаны и драгоценные свои кальсоны, в которых, видно, спал, опасаясь ночной прохлады. Затем вновь натянул на плавки героического цвета и покроя свои боевые штаны-легины, скатал в колбаску голубые подштанники, обвязал снятым с шеи платком, подскочил к своей палатке… И только засунул под нее свой стыдливый сверток, как След Лося и еще один парнишка, жившие вместе с ним, из этой палатки и выскочили. Да и все остальные Молодые Волки уже были готовы.

– Ну, вперед! – скомандовал Благородный Волк – воспитатель подрастающего поколения.

И вся компания сорвалась с места.

– Отныне он точно не Благородный Волк, а Великие Подштанники! Правильно мы ему эту кличку припечатали, – сказала Арина Феде и Антону, когда Витя, снова отправившийся в самое логово врага, просигналил им от палатки свертком с кальсонами героя. – Ну, а теперь к шесту, флаг снимать!

Глава V Голубой позор с начесом

Операция была проведена с блеском.

По лагерю уже вовсю сновали туда-сюда индейцы, на маленьком специальном костре готовилась вкусно пахнущая мясная каша, вокруг котла с которой моталась целая куча русско-индейских женщин, а Витя и Федя, дерзко прокравшись к шесту с флагом, размотали голубые подштанники. Двое взрослых индейцев прошли всего в полуметре от них. Братья по мафии прилипли к земле и затаили дыхание. Индейцы не предполагали, что возле их священного места могут быть враги, а потому смотрели совсем в другую сторону. Как только они ушли, Федя и Витя вскочили на ноги. Оказалось, что снять флаг не так-то просто: он был прикреплен к самой вершине шеста насмерть. И не было никакой веревочки, чтобы стянуть его вниз и заменить.

– Надо лезть, – решил Витя. – Подсади-ка меня.

На помощь им из-за ближайшей палатки выскочила Арина.

– Сломается! – ахнула она, глядя на тонкий высокий шест.

– Не должен, – коротко сказал Витя. – Хорошее дерево, прочное. Залезу, я умею…

Дерево, из которого был сделан шест, выглядело ровным: толщина этого шеста была вроде бы одинаковая что вверху, что внизу.

Федя и Арина сложили руки крестом и постарались поднять Витю как можно выше. Вот он сильно оттолкнулся от их рук и полез вверх. Голубые подштанники висели у него на спине, раскачивались в такт движениям бесстрашного мальчишки.