– Мрия! – повторил Семён.

Руки его воткнулись в пустоту. Семён проснулся от своего собственного громкого крика. Никакая это была не мрия (в смысле мечта). Не мечта. Или нет – пустая мечта…

А перепуганный Семён, замёрзшее и голодное тело которого еле слушалось, бросился проверять, что происходит. Он высунул голову из брезентовой щели.

И вот тут-то проходящая переулком Юля его и заметила!

Круглая вислоусая ряха сразу привлекла её внимание. А после короткого, но более пристального взгляда на Семёна Юля поняла: его можно развести.

– Не бойся! – твёрдо, но негромко крикнула она.

Потому что физиономия Семёна спряталась.

– Давай поговорим, я тебя вижу! – добавила Юля, подходя к самой машине.

Конечно, она его не видела, но Семён сейчас этого не понимал.

В его голове метались мысли. Что от него хотят? Ему нужно выходить? И куда – сдаваться? Он понимал, но не всё, что говорили по-русски. Однако сам сказать ничего не мог. Когда-то, когда ещё мог, принципиально не хотел. А теперь то ли совсем забыл, то ли замёрз, то ли оголодал…

– Эй, чего скажу! – задорно нёсся с улицы голос Юли.

Семён, конечно, не знал, что она начала игру, что теперь Юлю от него клещами не оторвать. Но пока он просто сидел среди ёлок, переваривая в голове простые русские слова, похожие и не похожие на его родные-прекрасные.

– Скажи, это твоя машина? – с интересом спросила тем временем Юля.

Тут уж Семён почему-то не утерпел (то ли чувство коллективной собственности взыграло, то ли страх), но он тут же высунулся и заявил:

– Моя.

– Хорошая! – с восторгом похвалила Юля. – А чего сидишь-то, не выходишь?

Семён попытался подобрать что-нибудь значительное, чтобы кацапка поняла – он тут не просто так, а важный человек. Но никакого другого слова не вспомнил.

– Бизнес, – значительно сказал он.

– А, бизнесмен, значит, – понимающе закивала Юля.

Семён обрадовался – удалось! Высунулся ещё сильнее, попытался подбочениться, взялся за обледеневший брезент. До чего холодный – Семёна-бизнесмена аж передёрнуло.

– Замёрз? – посочувствовала Юля. – Да, бизнес дело тяжёлое.

– Ох, – вздохнул Семён.

– А какая лицензия у твоего бизнеса? – голосом доброго инспектора поинтересовалась Юля. – Есть она, есть лицензия?

Семён тут же испугался. Думал, просто дивчинка, а она – «лицензия»! Опасно. Сейчас арестовывать начнёт или других инспекторов наведёт. Хлопцы придут, а тут…

– Да, да, да! Лицензию маю! – часто-часто закивал Семён.

– Это хорошо, – одобрительно сказала Юля. – Так, а отопление у тебя в машине хорошее? В смысле – тепло у тебя? А? Тепло?

– Мэрзну, – развёл посиневшими руками заезжий бизнесмен.

– А это потому, что ваша страна не участвует в акционировании природных энергоносителей, – заявила Юля, сурово ткнув пальцем в сторону Семёна.

– Э… – Семён снова развёл руками: что-то о протянутых по их свободной стране русских газовых трубах он слышал. Но мало. Энергоносители – это оттуда же? Или что-то другое? Он поёжился – и ничего не ответил. Но почувствовал себя виноватым.

Юля это тоже почувствовала. Она вытащила из кармана стопку приглашений в ночной клуб, вышла поближе к Семёну и свету фонаря, показала эту стопку бизнесмену, сидящему на ёлках.

– Ты хочешь, чтобы у тебя было тепло? – голосом агитатора спросила она. – Тепло! Ты сидишь, и тебе тепло! Ну? Тогда приобрети акции главного энергоносителя Земли – и сразу солнце обернётся к тебе своей горячей стороной! Прямо сейчас – и ты согреешься. Тепло – что может быть важнее? Каждый бизнесмен Москвы приобрёл себе эти акции. Некоторые брали по несколько тысяч штук – и теперь солнце будет светить только им! В Москве нельзя без таких документов, энергия не бесплатная. А владеешь акциями – владеешь правами. Да, а тебе может и не хватить, кстати… Всё, акции кончаются. Бизнесмен, решайся. Мне нужно спешить. Ну, сколько тебе акций?

Слова «акции», «в Москве нельзя» и «бизнесмен» создали брожение в голове Семёна. С одной стороны, он понимал, что никакой он не бизнесмен, нечего завирать. А с другой – то есть что, тут, в Москве, солнце теперь светит не всем, а только тем, кто за него заплатил? Может, он просто не всё понял, что девица балакала на своей собачьей мове…

– Акции небесного электричества! – продолжала кричать Юля, размахивая листками с крупными буквами «АКЦИЯ». Деньги у хохла есть, это чувствовалось. Ещё чуть-чуть, и она их выманит. Много не надо, сто рублей – и будь здоров. А что после делать с купленными бумажками – сам придумаешь, уважаемый…

– Э-э-э… – вновь проблеял Семён, почесал подбородок и дёрнул себя за ус.

– Бизнес считается незаконным, если бизнесмен НЕ предъявит акций на небесное электричество! – наступала Юля. Она была уже в полуметре от машины. – Это значит, что он незаконно пользуется природными энергоносителями. А за это что? Суд, тюрьма.

Семён чуть из-под брезента не вывалился. Ну и порядки в России! Суд, тюрьма… У него была при себе сотня здешних денег. Много это, мало, он не помнил.

– Да ты, наверно, никакой не бизнесмен! – звонко и как-то презрительно крикнула Юля.

– Бизнесмен! – национальная гордость не позволяла Семёну согласиться с тем, что он никто – просто ёлки сторожит. Да и то – никто его об этом особо и не просил…

– Ну, так сколько тебе нужно акций?

– Почём?

«Готов!» – обрадовалась Юля.

– А сколько ты возьмёшь?

– Пожалуй… Две, – с достоинством ответил Семён, прикидывая, что одно солнце ему пойдёт греться на день, а другое – на ночь. Холодно, уж очень холодно ему было. И думать хотелось только о тепле.

– Пятьдесят рублей штука, – ответила Юля, быстро отсчитывая и протягивая Семёну две «акции». – С тебя, бизнесмен, сто рублей.

Семён, долго копаясь ничего не чувствующими руками в карманах, вытащил смятую деньгу, протянул Юле.

– Отлично! – шустро пряча добычу, воскликнула она. – Назови своё имя, фамилию.

Семён назвал.

– С этого момента ты становишься полноправным акционером небесного электричества. Свет звёзд, луны и, главное, солнца – теперь твои! Ты можешь греться ими по праву! Счастливо, акционер!

Она уходила. Она уже почти ушла. Но зачем-то оглянулась.

Семён высунулся из-за брезента почти весь. В свете фонаря он внимательно, шевеля губами и водя пальцем по строчкам, читал то, что было написано на его акциях.

А к нему с противоположной стороны подходил наряд милиции.

– Ну, шо це таке? – забыв, что он на улице, сам у себя спросил Семён, продолжая рассматривать москальские письмена.

И трое милиционеров это услышали.

– А ну-ка вылезай, – скомандовали они Семёну.

Тот медленно перевёл на них перепуганный взгляд.

Так что из-за брезента Семёна выволокли. И поставили на снег.

– Давай документы. Откуда приехал? Когда? Где зарегистрировался?

Вопросы сыпались со всех сторон. Семён не знал на них ответов и не успевал думать и соображать. Молча протянул милиционерам только что приобретённые акции.

– Это что у тебя такое? – удивился самый главный. – Документы?

Семён кивнул.

Все трое склонились над документами, подтверждающими права Семёна на владение небесным электричеством. Смеялись милиционеры недолго, но от души.

– Ты давай документы свои показывай!

– А не проходку в клуб. Ишь, тусовщик.

– Много вас тут понаехало.

Быть акционером небесного электричества оказалось не так удобно.

– Не разумею… – выдавил Семён, глядя в глаза милиции.

– Не разумеешь, значит? – удивился самый молодой, гораздо моложе Семёна, москальский ментюк.

– То есть не понимает, – пояснил ему другой.

– Но как же так? – искренне удивился молоденький. – Как же ты не понимаешь? Мы же общие друг другу. Мы эти… Славяне! Братья-славяне! Ладно, чурбаны не понимают, но ты-то!..

– Ха – не понимают! – усмехнулся второй. – Они-то как раз очень хорошо всё понимают. А ты-то что ж, усатик? Вот из-за таких, как ты, нам теперь они братья, а не вы… Гордый какой. Ну, что молчишь? Так говорю или не так?

Семен в ужасе развёл руками. Что, что им сказать? Говорят спокойно, против него вроде ничего не имеют. И – жалеют его, что ли… Пойми вот. Семен пожал плечами и совсем по-русски сказал: «Эх…»

– Притворяется, незалежный, – с сожалением посмотрев на Семёна, подвёл итог встречи третий. Самый главный. – Давай, топай с нами.

Двое других подтолкнули Семёна под бока.

Семён не знал, что, если бы милиционеры так не расстроились тем, что он их не понимает, они вполне отпустили бы его. Им выдали в отделении замечательную и неожиданную премию. И к тому же совершенно не обязательно было никого хватать и приводить – их смена вот-вот должна была закончиться, и шли они в это же самое отделение, чтобы сдать дежурство. А тут такая незалежная насмешка над славянским братством… Русские ребята обиделись.

Юля тоже поняла, что Семёна ведут наказывать. А ведь если бы она его не обманула, он бы затаился в недрах промёрзшей машины – и всё бы было хорошо. Или отдал бы он наряду милиции свои деньги – его и помиловали бы? Почему он не предложил отступного? Видно, деньги, что она забрала, были последними… Хохол – да не догадался бы взятку дать? Значит, денег у него больше не было.

И ей стало Семёна жалко – ведь он был ещё более бесправным, чем она сама. Дурак, он ведь просто из-за своей спеси повёлся на её слова…

Неведомой морзянкой азбуки совести застучали в её голове мысли: а можно ли добиваться счастья себе, обманывая и подставляя другого? Доверчивого обмануть легко, но как тогда пользоваться результатами победы?

Семёнова сотня жгла карман. День завершался. Взнос за телефон без этих денег отменялся.

– Подождите! – крикнула Юля вслед удаляющейся в темноту группе.

* * *

Вечеринка была в разгаре. Джульетте звонила мать, та сообщала ей, что всё прекрасно. И действительно была счастлива.

Счастлива… Володя вдруг отчётливо вспомнил, когда был счастлив и он – счастлив абсолютно. Они ездили с Юлей на море, сидели на камнях – и волны разбивались о них, обдавая Юлю и Володю брызгами. Тёплыми и приятными. Они мечтали, строили планы – и эти планы казались осуществимыми. Не Москва, для жизни подошла бы им, конечно, не Москва, она должна была только дать денег, чтобы появилась возможность начать жить. Свободно и весело. Они оба были трудолюбивыми, непрерывная работа не пугала их. Мечта имела варианты, но одно оставалось неизменным – Володя и Юля собирались быть вместе. И это «вместе» очень нравилось Володе – казалось ему единственно правильным, нужным. Да – только с Юлей он был счастлив. И быть счастливым ему нравилось.

«Да что я, очумел, что ли?» – вдруг подумал Володя. Он с тоской оглянулся вокруг – и заскучал. Честное слово, легче было прислуживать Луизе Мардановне, чем делать вид, что ты равен всем здесь. Время жизни, одной-единственной жизни будет потрачено на то, чтобы забраться туда, к ним, вверх. И это ради каких-то мифических потомков. Ведь может так случиться, себе-то пожить в богатстве или не придётся, или просто расхочется. От усталости.

А между тем Джульетта расслабилась и потеряла бдительность: вечер ведь ох как удался! И сейчас она, оставив кавалера, порхала где-то с подружками.

Все пути отступления Володя продумал, а затем тщательно осмотрел. При нём был телефон, половина гонорара (вторую хозяйка всё-таки прижала и пообещала выдать после завершения операции). Жалованье ждало его первого января, ну да Бог с ним! Хватит и этих денег. А скоро он и новых заработает!

Да, Володю будут искать, а уж что ему за этот побег грозит… Господа неохотно расстаются с тем, что служит их хорошей жизни. Лучше не думать…

«Мы уедем с Юлей! Свет, что ли, клином сошёлся на этой Москве? Мы что-нибудь обязательно придумаем! Земля большая, уж я-то знаю!» – думал Володя. Он любил землю, небо и вольный ветер.

А ещё Юлю. Конечно, он любил своего маленького стойкого боевого солдатика! И пусть сейчас Володя проиграл битву за Москву. «Я выиграл свободу. Да, выиграл волю», – думал он, походкой предводителя жизни проходя мимо гостиничной обслуги. До улицы оставалось совсем чуть-чуть. Перед ним с поклоном распахнули дверь – и всё той же горделивой походкой Володя устремился спасаться. В костюме, без верхней одежды, как, собственно, и приехал на праздник – ну да ничего, постарается не замёрзнуть, при первой возможности поймает такси, одежду купит, всё не проблема.

Бежать он будет после – а сейчас он шёл со спокойной величавостью принца – будущего короля.

И ведь ушёл, ушёл! Только его бывшие хозяева пока об этом не догадывались.

* * *

Бежала по улице и Юля. Она разозлила всех трёх милиционеров – сначала предлагая деньги за то, чтобы ребята отпустили несчастного украинца. А затем, обозвав нехорошими словами всех троих (чтобы оскорбился каждый и захотел её поймать), понеслась прочь. Бегала Юля быстро.

И, бросив Семёна, милиционеры погнались за ней. Даже свистели в свистки. Напрасно Юля переживала, что кто-то из них останется охранять Семёна. Помчались.

«Ну что? Спасся, кажется, бедолага, – подумала она, оборачиваясь напоследок и видя, что Семён быстренько забирается под брезент. – А мы побежали!»

И она неслась по улице. Милиционеры бежали за ней. Или за деньгами. Или за славой. Или за порядком в городе – неизвестно. Но бежали.

* * *

Семён, дрожа ногами, руками и животом, огляделся. Посмотрел на свои акции, посмотрел на небо. В морозном небе ярко и празднично горели звёзды: бесплатное небесное электричество. Или всё-таки теперь не бесплатное? Ведь за них он сегодня заплатил, а потому может пользоваться московскими звёздами на законных основаниях? Наверно, так.

Семён деловито забрался в ёлки. Хитрая кацапка выманила на эти акции последние его деньги. Лучше бы он не платил за них – а нагрел бы на небесное топливо клятых москалив! Вот это было бы правильнее. А то вот оставила без денег… Семён проклинал девицу вместе с московскими собаками-ментами, глядя через отошедшую от каркаса узкую щель в верху тента на прекрасные звёзды.

Сидел, трясся – и не знал, что к нему уже спешили родные хлопцы, которые втюхали глупым москалям все ёлки. Что в кузове скоро вновь станет тепло, весело – надышат, насмеют, напукают… Что завтра с утреца, когда включится в работу главный генератор небесного электричества, хлопцы постараются распродать ёлочные остатки – и можно будет подаваться на милую родину.

Снова проваливаясь в сон, свободный Семён с негодованием подумал: почему солнце светит не одним его сородичам, а ещё и всяким москалям и обманщикам? Это несправедливо!