Грин и Гарсия, разумеется, не оставили этот факт без внимания и дали ему свое объяснение. По их мнению, убийца в момент выстрела сжимал руку Бекки своей. Поэтому «татуировка» осталась на его руке, а не на руке девушки.

Босх отметил, что детективы в своем отчетном докладе не упомянули о другой возможности. Кровь и кусочек кожи могли попасть в пистолет раньше, еще до убийства, и затвор, следовательно, мог «татуировать» кого-то другого.

Так или иначе, кожу и кровь отправили на анализ. К тому времени следователи уже знали, что на руках Бекки никаких повреждений не найдено. Проведенное в лаборатории сравнение двух представленных образцов крови показало, что они принадлежат разным людям. Кровь из пистолета была группы О, тогда как у Бекки она была группы АБ. Следователи пришли к выводу, что убийца имеет кровь группы О.

Что касается анализа ДНК, то в 1988 году он еще не стал обязательной процедурой уголовного расследования и, что еще важнее, проведения его не требовали суды Калифорнии. Информационная база по образцам ДНК только создавалась. Так что в 1988-м следователи могли лишь сравнивать полученный результат с типом крови потенциальных подозреваемых, а в деле об убийстве Бекки таковых не нашлось. Следствие шло долго, детективы не жалели сил, но в конце концов никто не был арестован. Дело положили на полку, где оно и лежало…

– До поры, – пробормотал Босх.

– Что? – спросила Райдер.

– Ничего. Мысли вслух.

– Поговорим?

– Нет, я еще не готов. Хочу дочитать. Ты уже закончила?

– Почти.

– Знаешь, кого нам надо за все это благодарить? – спросил Босх.

Она недоуменно посмотрела на него:

– Сдаюсь. И кого же?

– Мела Гибсона.

– Мела Гибсона? Что-то не понимаю.

– Когда вышло «Смертельное оружие»? Примерно в то время, так?

– Ну да, наверное. Но при чем здесь «Смертельное оружие»? В этих фильмах все притянуто за уши. Они же далеки от реальной жизни, как…

– В том-то и дело. Именно с фильмов это и началось. Я имею в виду стрельбу двумя руками. Там герои постоянно держат пистолет обеими руками. Мы получили улику только потому, что стрелявший был любителем «Смертельного оружия».

Райдер покачала головой.

– Подожди, сама увидишь, – уверил ее Босх. – Я сам спрошу, когда мы его возьмем.

– Хорошо, Гарри, хорошо. Ты сам его спросишь.

– Мел Гибсон спас много жизней, – продолжал Босх. – Держа пистолет двумя руками, невозможно как следует прицелиться. Пожалуй, его надо бы как-то отметить. Присвоить звание почетного копа или что-то в этом роде.

– Очень хорошо, Гарри. Я полностью с тобой согласна. Ты не против, если я продолжу? Хочу побыстрее закончить.

– Конечно, дочитывай. Я тоже.

Глава 5

Вскоре после того как отдел приступил к работе, образец ДНК из дела Ребекки Верлорен был отправлен в Управление юстиции Калифорнии. Вместе с ним туда отослали образцы, взятые из десятков других дел. Именно Управление юстиции располагает самой обширной базой данных по ДНК. Ввиду недофинансирования и нехватки квалифицированных сотрудников отставание в работе лаборатории составляло в то время почти год. Результатом постоянно увеличивавшегося потока запросов из нового отдела ДПЛА на проведение срочных сравнительных анализов стало то, что образцом из дела Верлорен специалисты управления занялись только через восемнадцать месяцев. Сравнив его с тысячами имеющихся в базе данных профилей, они отыскали одно совпадение. Это и стало теми самыми новыми обстоятельствами, о которых упоминали Райдер и Пратт.

Перед Босхом лежала отпечатанная на одной страничке справка из Управления юстиции. В ней говорилось, что проведенный анализ образца ДНК, взятый из орудия убийства Ребекки Верлорен, показал совпадение по двенадцати из четырнадцати пунктов с образцом тридцатипятилетнего мужчины Роланда Маккея, уроженца Лос-Анджелеса. В последнее время проживал в Панорама-Сити. Читая справку, Босх ощутил знакомое волнение. Панорама-Сити находится в Сан-Фернандо-Вэлли, не более чем в четверти часа езды от Чатсуорта, даже если не спешить. Это уже было косвенным подтверждением того, что совпадение не случайно. Нельзя сказать, что Босх не доверял науке; он ей доверял, но знал, что одной науки слишком мало для того, чтобы убедить жюри присяжных. Необходимо еще подкрепить научный факт надежными, неопровержимыми косвенными доказательствами и здравым смыслом. Географическая близость могла стать одной из косвенных улик.

Босх посмотрел на указанную на конверте дату.

– Ты вроде бы сказала, что письмо только что пришло?

– Да. По-моему, в пятницу. А что?

– Судя по дате на конверте, оно отправлено тоже в пятницу. Только десять дней назад.

Райдер пожала плечами.

– Бюрократические проволочки. Наверное, именно столько оно шло из Сакраменто.

– Понимаю, дело старое, но все же могли бы быть и порасторопней.

Райдер промолчала. Босх не стал продолжать и вернулся к чтению. ДНК Маккея оказалась в компьютерной базе данных министерства юстиции по той причине, что, согласно законам штата Калифорния, все совершившие преступление или правонарушение на сексуальной почве были обязаны сдавать образец крови и слюны, анализы ДНК которых поступали в базу данных. ДНК Маккея попала туда в общем-то случайно. Двумя годами ранее ему предъявили обвинение в непристойном поведении. Подробности в справке не приводились, отмечалось лишь, что он получил шесть месяцев условно. Вероятно, ничего серьезного Маккей не совершил.

Босх уже собрался сделать запись в блокноте, когда заметил, что Райдер закрывает папку со своей половиной дела.

– Закончила?

– Закончила.

– И что теперь?

– Подумала, что, пока ты дочитываешь, я, пожалуй, успею сходить в ОХВД за коробкой.

Новичок ее, возможно, и не понял бы, но Босх без проблем вернулся в мир акронимов и полицейского сленга. ОХВД расшифровывалось как отдел хранения вещественных доказательств, а коробкой называли контейнер, в котором эти улики хранились. Именно их и собиралась принести Райдер. Такие вещи, как орудие убийства, одежда жертвы и все прочее, собранное в ходе следствия, складывали в ящик и клали на полку. Исключение составляли скоропортящиеся и биологические улики – как кровь и кусочек кожи из пистолета по делу об убийстве Верлорен, – которые отправляли в сейфы лаборатории научно-технического отдела.

– Неплохая идея, – согласился Босх. – Но может, прежде пропустишь парня через НКУП и УАТ? Было бы неплохо узнать, где он сейчас обитает.

– Уже сделала.

Она развернула ноутбук так, чтобы Босх видел экран. Он сразу узнал логотип Национального каталога уголовных преступлений и, протянув руку, включил прокрутку. По экрану поползли строчки.

Введя в систему поиска НКУП данные Роланда Маккея, Райдер получила весь его «послужной список». Условный срок за непристойное поведение был лишь последним эпизодом в длинной цепи правонарушений и наказаний. А началось все в 1988-м. В том самом году, когда погибла Ребекка Верлорен. Возможно, что-то числилось за ним и раньше, но по закону о защите несовершеннолетних доступ к таким сведениям требовал специального разрешения. Большая часть противоправных деяний Маккея была так или иначе связана с хищением собственности и наркотиками. В восемнадцать лет угон автомобиля и кража со взломом. Далее два задержания за владение наркотиками. Два ареста за вождение в нетрезвом состоянии. Еще одна кража со взломом и скупка краденого. Несколько особняком стоял арест за подстрекательство к занятию проституцией. В общем, картина представлялась достаточно ясной – мелкий уголовник и наркоман. Однако при этом Маккей так ни разу и не побывал в тюрьме штата. Ему часто давали второй шанс, а потом по соглашению о признании вины либо наказывали условно, либо отправляли ненадолго в исправительное учреждение округа. Самый долгий срок, проведенный Маккеем за решеткой, составлял шесть месяцев – получил он его в двадцать восемь лет, признав себя виновным в скупке краденого. Эти полгода Маккей провел на ранчо в Уэйсайд-Онор.

Закончив читать, Босх опустился на стул. То, что он узнал, не совпадало с привычной моделью. Мелкие преступления, такие, как в случае с Маккеем, обычно ведут к крупному. Например, к убийству. Здесь же сначала шло убийство – Маккею было тогда восемнадцать лет, – а мелочь посыпалась потом. Что-то не складывалось.

– Ну? – чувствуя его настроение, спросила Райдер. – Что?

– Не знаю. Наверное, ожидал большего. Парень совершает убийство, а потом опускается до краж? В такое трудно поверить.

– Да, но в компьютере есть только то, за что он попался. Это вовсе не означает, что за ним нет чего-то другого.

Босх кивнул.

– Значит, что-то могло быть раньше?

– Не исключено. Весьма вероятно. Но до тех документов нам не добраться. Возможно, ничего уже и не сохранилось.

Кизмин была права. Государство делало все, чтобы защитить несовершеннолетних правонарушителей. Переходя во взрослую жизнь, преступники редко несли на себе груз «ошибок молодости». И все же Босх с трудом верил, что восемнадцатилетний парень мог начать с хладнокровного убийства шестнадцатилетней девушки, которую похитил из дома, применив электрошокер. Надежда на «новое обстоятельство» таяла. В Гарри крепло ощущение, что Маккей не тот, кто им нужен. Не цель. Средство достижения цели.

– Ты поискала его адрес в Управлении автомобильного транспорта?

– Гарри, ты отстал от жизни. Сейчас водительское удостоверение продляют раз в четыре года. Чтобы найти кого-то, пользуются «Автотреком». – Она открыла папку, взяла какой-то листок и протянула Босху. Это была компьютерная распечатка с логотипом «Автотрек».

Райдер объяснила, что «Автотрек» – частная компания, работает по контракту с полицией, ведет поиск и предоставляет самую разнообразную информацию из общественных и частных баз данных, включая, например, сведения о предоставлении кредитов конкретному лицу, его прошлые и нынешний адреса и тому подобное. Босх сразу увидел, что в списке указаны все адреса Роланда Маккея начиная с того времени, когда ему исполнилось восемнадцать. В самом низу страницы, после номера водительских прав и машины, шел адрес в Панорама-Сити. Внимание Босха, однако, привлекло другое: обведенный кружком адрес, по которому Маккей проживал в возрасте восемнадцати – двадцати лет, то есть с 1988 по 1990 год, – Топанга-Каньон-бульвар в Чатсуорте. Это означало, что во время убийства он жил совсем близко от Верлоренов. Босху сразу стало легче. Близость к месту преступления – один из ключевых элементов в мозаике, которую складывает детектив. Тот факт, что в 1988-м Маккей проживал неподалеку, а следовательно, мог видеть или даже знать Ребекку Верлорен, был еще одной косвенной уликой против него.

– Что, Гарри, полегчало?

– Немного.

– Хорошо. Тогда я пойду.

– Я буду здесь.

Райдер ушла, а он снова взялся за чтение дела. В третьем отчете речь шла главным образом о том, как убийца мог попасть в дом Верлоренов. Ни на двери, ни на окне комнаты девушки следов взлома полиция не обнаружила. Все ключи оказались на месте, включая и те, которыми пользовалась приходящая служанка. Согласно версии следователей, преступник прошел сначала через оставленную открытой гаражную дверь, а затем воспользовался второй дверью, которую запер вернувшийся поздно вечером с работы Роберт Верлорен.

Он показал, что приехал из ресторана в половине одиннадцатого вечера 5 июля. Дверь, ведущая из гаража в дом, была не заперта. Отец закрыл гараж, потом запер вторую дверь. Следователи предположили, что к этому времени убийца уже прятался где-то в доме.

Верлорены также объяснили, почему осталась открытой гаражная дверь. Их дочь недавно получила водительские права, и время от времени ей разрешали пользоваться машиной матери. К сожалению, она так и не привыкла всегда закрывать за собой гаражную дверь, на что ей неоднократно указывали родители. В день похищения Ребекке поручили съездить в прачечную. Она взяла машину матери. Следствие установило, что девушка действительно забрала выстиранное белье в пять пятнадцать пополудни, а потом вернулась домой. Детективы полагали, что она опять забыла запереть обе двери. Мать призналась, что, положившись на дочь, так и не проверила, закрыты ли они.

То, что дверь гаража осталась открытой, подтвердили и двое соседей. Таким образом, проникнуть в дом до возвращения Роберта Верлорена не представляло большого труда.

За годы работы Босх не раз сталкивался с тем, как, казалось бы, незначительные ошибки или отступления от правил приводят к самым трагическим последствиям. Рутинное поручение съездить за бельем в прачечную могло дать убийце возможность попасть в дом. Бекки Верлорен, сама о том не подозревая, предопределила собственную судьбу.

Босх отодвинул стул и поднялся. С первой половиной дела было покончено. Прежде чем переходить ко второй, он решил подзарядиться еще одним стаканчиком кофе. Спросив, кому что принести из кафетерия, он получил лишь один заказ – от Джины Норд. Босх спустился в кафетерий по лестнице, налил два стакана, расплатился и подошел к прилавку, чтобы положить Джине сахар и сливки. Он уже взял ложечку, когда почувствовал чье-то присутствие за спиной. Никто, однако, ничего не брал, и тогда Босх обернулся… и оказался лицом к лицу с улыбающимся заместителем начальника полиции Ирвином С. Ирвингом.

Они никогда не питали друг к другу теплых чувств. Ирвинг часто выступал противником Босха, но иногда становился и его невольным спасителем. Уже после возвращения Босх узнал от Райдер, что в последнее время Ирвинг потерял былое влияние. Новый начальник полиции довольно бесцеремонно отодвинул его от власти, переведя на незначительную должность. Мало того, Ирвинг даже лишился кабинета в Паркер-центре.

– Так и подумал, что это вы, детектив Босх. Я бы угостил вас кофе, да вижу, вы уже взяли с запасом. Давайте присядем на минутку.

Босх взглядом показал на стаканы:

– Извините, шеф, но у меня дела. К тому же кое-кто ждет свой кофе.

– Я отниму у вас не больше минуты, детектив, – твердым, не допускающим возражений тоном произнес Ирвинг и, не дожидаясь ответа, направился к ближайшему столику. – Обещаю, ваш кофе не успеет остыть.

Босх последовал за ним. Ирвинг по-прежнему брил голову, и самой заметной чертой его лица была выдвинутая вперед челюсть. Опустившись на стул, он по привычке выпрямил спину. Похоже, его что-то беспокоило. Подождав, пока Босх сядет, Ирвинг мягко начал:

– Я всего лишь хотел поздравить вас с возвращением в управление. – Он хищно, по-акульи улыбнулся.

Босх ответил не сразу, а после паузы, как человек, опасающийся попасть в ловушку.

– Возвращаться всегда хорошо, шеф.

– Значит, занимаетесь нераскрытыми делами. Думаю, подходящее для вас место. То, что надо… при ваших способностях.

Босх сделал глоток обжигающего кофе. Он так и не понял, что сделал Ирвинг: отпустил по его адресу комплимент или попытался оскорбить. Ситуация выходила неловкая, и больше всего ему хотелось встать и уйти.

– Ну, посмотрим. Надеюсь. Мне, пожалуй, пора…

Ирвинг развел руки, как бы демонстрируя, что ничего не скрывает и высказался от души.

– Конечно. Можете идти. Я лишь хотел поздравить вас с возвращением. И поблагодарить.

Босх так и не встал.

– Поблагодарить? За что, шеф?

– За то, что укрепляете мои позиции в управлении.

Босх покачал головой и улыбнулся, как будто не понял.

– Укрепляю ваши позиции? Как же я могу их укрепить? Вы ведь теперь даже не работаете в этом здании, верно? У вас кабинет в городском совете. Если не ошибаюсь, отдел стратегического планирования или что-то в этом роде? Мне говорили, что вы даже оружие оставляете дома.

Ирвинг положил руки на стол и наклонился вперед. От недавнего притворства не осталось и следа. Улыбку словно смело с его липа. Он заговорил тихо, но с напором:

– Да, я работаю именно там. Но даю гарантию, надолго не задержусь. Когда таких, как ты, возвращают на службу, это только добавляет мне уверенности. – Он подался назад и, откинувшись на спинку стула, продолжил легко и непринужденно, как будто ведя разговор о погоде: – Знаешь, кто ты есть, Босх? Ты – заплата на колесе. Новому шефу нравится ставить заплаты. Но знаешь, что случается с заплатами? Их рвет. Трение, тепло, напряжение – они не выдерживают и расползаются. А что остается? Дырка. Колесо лопается, и машина слетает с дороги. – Он кивнул, как бы давая Босху время подумать. – Видишь ли, ты – мой билет. Ты облажаешься… извини за грубость. С тобой это происходит постоянно. Такова твоя природа. Так что сомневаться не приходится. А когда ты облажаешься, когда проколешься, то облажается и новый шеф, любитель ставить старые заплаты.

Ирвинг улыбнулся. Босх подумал, что для полноты картины ему не хватает золотой серьги – был бы стопроцентный Мистер Чистюля из рекламы моющего средства.

– И когда его акции пойдут вниз, мои подпрыгнут вверх. Я человек терпеливый. Я ждал сорок лет. Подожду и еще немного.

Босх не вставал, но продолжения не последовало. Ирвинг кивнул еще раз, поднялся, быстро повернулся и направился к выходу. Внутри у Босха все кипело от злости. Он посмотрел на два стаканчика в руках и почувствовал себя полным идиотом. Как можно сидеть и покорно слушать, принимая на себя словесные удары Ирвинга? Он встал и швырнул оба стакана в мусорную корзину. К черту! Сейчас он вернется в кабинет 503 и посоветует Джине Норд самой сходить за своим чертовым кофе.

Глава 6

С неприятным осадком, оставшимся после стычки с Ирвингом, Босх взял вторую половину дела, перенес на свой стол и принялся за чтение, решив, что самый лучший способ поскорее забыть об угрозе со стороны старого недруга – с головой погрузиться в работу. Обнаруженное во второй части папки представляло собой по большей части дополнительные отчеты, материалы, результаты тестов и прочее – короче, те материалы, которые следователи складируют в конце и которые сам Босх называл тумблерами, потому что при всей своей кажущейся незначительности они нередко – если посмотреть под нужным углом – давали ключик ко всему делу.

Первым в этой груде бумаг был лабораторный отчет, в котором констатировалась невозможность точно определить, как долго могли находиться в пистолете образцы крови и кожной ткани. Далее говорилось, что анализ взятых от представленного образца клеток крови указал на то, что их распад зашел еще не слишком далеко. Составлявший отчет криминалист не мог сказать, что кровь попала в пистолет в момент убийства – этого не мог сказать никто, – но он был готов заявить под присягой, что она «оказалась в нем в близкое к убийству время или непосредственно при его совершении».

Босх понимал, что данные этого отчета могут иметь ключевое значение в обвинении Роланда Маккея. И одновременно эти же самые данные могли стать инструментом в руках защиты, если она будет утверждать, что обвиняемый владел «кольтом», но не во время убийства. Конечно, признаваться во владении «кольтом», из которого убили человека – шаг очень рискованный, но и отрицать это после экспертизы ДНК было бы глупо. Иначе говоря, в отсутствие твердо установленного факта, что кровь попала в пистолет именно в момент убийства, во всей доказательной базе зияла бы приличная дыра, через которую адвокаты без труда протащили бы подзащитного. Наука дает, и наука отбирает. Нужно нечто большее.

Следующим документом в папке был отчет по баллистической экспертизе, перед которой стояла ясная задача: определить владельца огнестрельного оружия. Серийный номер на «кольте» спилили, но его удалось прочесть с помощью кислотного теста, акцентирующего следы давления на металл, остающиеся после заводской штамповки номера. Установив номер, детективы быстро выяснили, что данный пистолет был закуплен в 1987 году у производителя магазином стрелкового оружия в Нортридже и в том же году продан человеку, проживавшему в Чатсуорте на Виннетка-авеню. Впоследствии владелец заявил, что пистолет украли из его дома 2 июня 1988 года, то есть примерно за месяц до убийства Ребекки Верлорен.

Таким образом, время, в течение которого Маккей мог владеть оружием, сокращалось до этого периода, если, конечно, между первоначальным владельцем и Маккеем не существовало какой-либо связи. Вероятность того, что пистолет мог быть у последнего в ночь убийства, возрастала.

Нашелся в папке и отчет по краже. Жертвой ее оказался некто Сэм Вейсс. Он жил один и работал звукотехником на студии «Уорнер бразерс» в Бербанке. Прочитав документ, Босх обнаружил лишь одну заинтересовавшую его деталь. В примечании к отчету следователь указал, что, по словам Вейсса, оружие он приобрел после того, как получил несколько звонков по телефону с угрозами расправиться с «грязным евреем». Вейсс также заявил, что не знает, как звонивший узнал его незарегистрированный номер, как не знает и чем были вызваны угрозы.

Второй отчет экспертов Босх лишь пробежал глазами. В нем речь шла об электрошокере, использовавшемся при похищении Ребекки Верлорен. Расстояние в два с четвертью дюйма между контактными точками – его определили по следам ожогов на теле жертвы – было характерно для модели «Профешнл-100», производимой компанией «Сейфти чардж» в Дауни. Данная модель продавалась как за наличные, так и по заказу. Ко времени убийства компания успела продать более двенадцати тысяч единиц указанной модели. Босх понимал, что, не имея на руках самого оружия, связать отметки на теле Ребекки Верлорен с владельцем электрошокера невозможно. Эта линия вела в тупик.

Пролистывая документы, он наткнулся на серии фотографий размером восемь на десять, сделанных в доме Верлоренов уже после того, как тело девушки было обнаружено на склоне горы. Босх знал – снимки сделаны на всякий случай, с опозданием и главным образом для того, чтобы, как говорится, «прикрыть задницу». Полиция с самого начала пошла по неверному пути, квалифицировав исчезновение Бекки как побег; полномасштабные следственные действия начались лишь после того, как вскрытие установило, что причиной смерти является убийство. И вот через пять дней после подачи заявления об исчезновении девушки детективы снова явились в дом Верлоренов, но уже как на место преступления. Вопрос в том, что было упущено и потеряно за эти пять дней.

Среди фотографий Босх нашел снимки всех трех дверей – передней, задней и гаража – и несколько крупных планов оконного замка. Его внимание привлекли те, что показывали спальню Бекки. Прежде всего он обратил внимание на застеленную кровать. Кто это сделал? Похититель, уже знавший, что девушка не вернется? Или мать Бекки в один из тех дней, когда еще надеялась на возвращение дочери?