— Это само собой! Только не она будет возмещать, а я, так как виновата одна я, из-за своей рассеянности. А ты правда позвонишь?

— Честное слово, сегодня же и позвоню, — пообещал Никита.

— Ладно, тогда я пойду. Дело свое сделала, можно и отдохнуть. Рабочие позже приедут и соберут все венки, ленты и драпировку, — пообещала Яна.

— Мы с тобой так странно познакомились: можно сказать, на моих поминках. Это явно какой-то знак. Может, все-таки встретимся? Как-то не хочется мне тебя отпускать, — растерялся Никита, не ожидавший от себя такой реакции, словно он сейчас может потерять что-то дорогое и явно необычное.

Яна непреклонно приближалась к входной двери.

— Может, тебя подвезти? — продолжал свои попытки Никита.

— Не стоит. — Она обернулась в дверях и буквально испепелила его взором своих синих ярких глаз. — Еще раз прости, что ворвалась к тебе с таким неприятным делом. Надеюсь, у тебя все наладится, объяснится и устроится.

Яна открыла дверь и исчезла из поля зрения мужчины, и ему почему-то сразу стало пусто и одиноко. Такое чувство посещало Никиту в жизни только однажды — после гибели жены. Бесконечная последующая череда подружек не оставила в памяти ничего, ни капли сожаления при прекращении отношений. Никиту, наоборот, даже начинало раздражать, если очередная пассия с утра задерживалась в его постели и имела виды на завтрак с ним. Странную же женщину, устроившую у него в доме поминки, было не удержать, как он ни просил. Никита с сожалением посмотрел ей вслед в окно и поднялся на второй этаж в спальню — пора было отдохнуть после бессонной ночи. Он развалился на широкой кровати, с облегчением вытянув ноги. Рабочий день у Никиты начинался обычно во второй половине дня.

Незаметно для себя Никита заснул с пультом от телевизора в руке. И приснилась ему Яна, которая настоятельно рекомендовала прилечь в гроб и оценить его удобство.

«Он совершенно новый! Никто еще в нем не лежал, строгали с ребятами всю ночь!» — заверяла она его, показывая свои изящные руки с устрашающе красным маникюром и с… мозолями.

На его робкие попытки возразить, мол, он не хочет лежать ни в каком гробу, ни в старом, ни в новом, Яна твердо отвечала:

«Ничего не знаю! Заказ принят, отступать поздно, сегодня похороны!»

Проснулся Никита с тяжелой головой, с болью в затекших мышцах и неприятным привкусом во рту.

«Черт! Все проспал! — бросил взгляд на часы Никита. — Как голова-то кружится. Никогда такого не было! Интересно, приезжали рабочие забрать траурные принадлежности или нет? Может, я спал, не слышал звонка и не открыл им?»

Никита подошел к балконной двери, сунул в рот сигарету, валявшуюся на пластиковом подоконнике, и щелкнул зажигалкой фирмы «Зиппо». И это было последнее, что сделал Никита, после чего он увидел яркую вспышку света и тут же ощутил сильный удар в грудь.

Вспышка света сменилась темной пеленой, опустившейся ему на глаза.

Глава 5

Яна Цветкова в тот же день продолжила искать приключения себе, как говорится, на одно место. Она, поймав такси, поехала на дом к умершему человеку, квартиру которого она должна была украсить венками. И попала прямо на поминки — была усажена хозяйкой за стол, несмотря на сопротивление.

— Я не была знакома с покойным, земля ему пухом, — объясняла Яна. — Пришла вернуть вам деньги за торжественное убранство, которое вам не сделали. В этом виновата я; Алла Юрьевна и ее фирма абсолютно ни при чем, ругайте меня!

Хозяйка квартиры и жена покойного подняла на Яну заплаканные глаза.

— Как я могу ругать кого-то в такой день? Бог с ним, с убранством. Пришло столько людей, столько хороших слов было сказано в память о Германе. Мы вполне обошлись и без венков, я даже не думала об этом…

— Все же возьмите деньги, — сунула ей в карман пачку купюр Яна. — И еще раз извините…

Помянув усопшего и зажевав каким-то салатом, хотя есть уже просто не могла, Яна поехала в больницу, желая справиться о самочувствии Аллы Юрьевны. Говорить больной женщине о своем казусе Яна не решилась бы, тем более что конфликт был улажен. Кстати, она и не ожидала, что жена человека с положением окажется такой нескандальной, что разговор с ней пройдет столь мирно.

Аллу Юрьевну уже перевели из реанимации в обычную палату, и Яна, немного поговорив с ней о жизни и оставив гостинцы, вышла из палаты с чувством выполненного долга. Она дошла до лифта и нажала кнопку вызова. Какая-то сморщенная старушка в белой медицинской одежде, оглядев Яну с ног до головы, недовольно покачала головой и сообщила:

— Лифт не работает. Опять сломался!

— И как же тогда спуститься? — спросила Яна.

— По лестнице до второго этажа. Но там дальше тупик, надо пройти через травматологию до конца, и уж оттуда вниз, — пояснила бабка.

Яна, вздохнув, поковыляла на своих высоченных каблуках по обшарпанной узкой лестнице. Идя уже по отделению травматологии, она чуть не свалилась, поскользнувшись на линолеуме от неожиданности — потому что увидела Асю Кудину в темно-сером пиджаке и светло-серой юбке, идущую по коридору ей навстречу.

— Привет, адвокат! — помахала ей рукой Яна. — Что ты тут делаешь?

— Привет, — удивилась и Ася. Пояснила: — Я здесь как раз в качестве адвоката.

— Кому-то из клиентов плохо? — догадалась Яна.

— Ага! Тому, которому угрожали, на что следователь даже не обратил внимания. И вот теперь он при смерти. Мой клиент, понимаешь? А я ничего не могу сделать! Я же его ад-во-кат! За-щит-ник! И вот, пожалуйста! — Ася была на грани истерики, хотя такое с ней редко случалось.

Пестрый, местами протоптанный до дыр линолеум поплыл в глазах Яны.

— Никита?

— Да, — с изумлением посмотрела на нее Ася. — Откуда ты его знаешь?

— Слышала передачи с его участием, — хмуро ответила Яна. — А что с ним? В какой он палате?

— Я сама толком ничего не знаю, а палата… Вот она, мы пришли. Что-то я боюсь! Я так боюсь крови, — задрожала Ася, прикрываясь кейсом, с которым она ходила по служебным делам (в нем было удобно хранить папки с документами).

Яна решительным жестом открыла дверь и вошла в палату. Ася зря боялась — никакой крови там не было, а был только весь перебинтованный Никита с лицом в ссадинах и кровоподтеках. Увидев Яну, он очень обрадовался.

— Надо же! Яночка! Госпожа Цветкова собственной персоной и даже без траурных венков! Я очень рад тебя видеть! Знаешь, еще немного, и твои венки оказались бы к месту, — улыбнулся он слегка перекошенным ртом. — Так здорово, что мы так быстро увиделись опять!

— Я что-то пропустила? — вошла следом в палату и Ася. — Откуда вы друг друга знаете?

— Познакомились сегодня утром, — ответила Яна.

— Где ты успела? Ездила на радио?

— На его поминках. Но это долгая история, — отмахнулась Яна и присела на кровать. — Сглазила я тебя. Что случилось-то?

— Да я сам толком ничего не понял. Следователь сейчас у меня дома. Вроде как произошла утечка газа, пока я спал. А потом я закурил… взрыв, вспышка, и больше ничего не помню.

— Классический вариант…

— Спасло меня то, что закурил я у балконной двери — взрывной волной меня выбросило из окна. Я родился в рубашке: вылетел со второго этажа вниз головой, потом еще сверху меня засыпало битым стеклом, и остался жив, отделавшись легким испугом, сотрясением мозга и парой царапин.

— Что же говорит следователь? — спросила Яна.

— А что он может сказать… Вроде обычная утечка газа…

— Особенно если учесть, что тебе угрожали! — возмутилась Ася.

— Да этот следователь, пока не увидит мой хладный труп с торчащим из горла ножом, моим словам не поверит. И то скорее всего скажет, что произошел несчастный случай вследствие неосторожного обращения с режуще-колющими предметами, — хмыкнул Никита и снова заулыбался, прищурясь, Яне.

Она же его оптимизма явно не разделяла и на его ужимки не отвечала. Яна была серьезна и задумчива.

— Что, сильно попортили мне фейс? — спросил мужчина.

— До свадьбы заживет, — многозначительно пообещала Яна. — А кто нашел тебя?

— Да там такой взрыв был… Думаю, что весь поселок мог бы найти, наверняка народу полно сбежалось. Но первой меня обнаружила домработница Мира Витольдовна. Можно сказать, что все произошло на ее глазах: взрыв — и как пушечное ядро из окна летит ее хозяин с сигаретой в зубах, но без сознания. Вот кошмар-то! Она говорит, что сначала подумала, будто он развлекается таким нестандартным способом, ведь с раннего утра приходила девушка украшать дом, значит, предвиделась вечеринка. Хорошо, что в дом, украшенный моими траурными венками, Мира Витольдовна так и не попала, — подмигнул Яне Никита. — А то сердце пожилой женщины точно бы не выдержало. Кстати, твой реквизит сгорел.

— Туда ему и дорога! Я за него уже расплатилась, — ответила Яна и отщипнула виноградинку от грозди, лежавшей на тумбочке возле кровати Никиты.

— Разбрасываешься деньгами, как посмотрю… — протянул он.

— Могу себе позволить, — отмахнулась Яна, чуть не метнув виноград ему в лицо.

— У нее мужчина князь, и к тому же богатый, — вставила наконец реплику Ася.

— «Князь» его кличка? — уточнил Никита.

— Нет, титул, он чешский князь, — пояснила Кудина, пока Яна играла в молчанку.

— Так это правда? Ты не шутила? — сделал попытку подняться с кровати Никита, округлив глаза. — А я думал, она шутит… Таких соперников у меня еще не было, но это даже интересно.

— По-моему, у больного начался бред. Надо сказать медсестре, чтобы сделала успокаивающий укол, — сказала Яна Асе, вставая и направляясь к двери. — Пойдем, подруга, мне надо с тобой поговорить.

— Мы еще увидимся? — заволновался больной.

— Не знаю, — пожала плечами Яна.

— Как всегда в неожиданной ситуации? — предположил Никита и откинулся на подушку с блаженной улыбкой, уверенный, что такое нестандартное знакомство не может закончиться ничем.

Яна с Асей вышли из больницы и направились к «Саабу» Аси темно-зеленого неброского цвета.

— По-моему, ты плохо влияешь на моего клиента, — заметила Ася, — у него подозрительно заблестели глаза при твоем появлении.

— А я вообще женщина-праздник, при моем появлении все радуются и влюбляются, — хмуро ответила Яна.

— Именно поэтому ты приходишь в гости сразу с траурными венками? Чтобы хоть немного унять неуемное веселье? Что за странную историю рассказал Никита?

Яне ничего не оставалось, как рассказать Асе все про то, как она напутала с поминками.

— Ну, ты даешь! Такое действительно не забудешь. Ты выделилась на фоне его многочисленных подружек. Так сказать, нашла ключик.

— Самое главное, что мне это не нужно, ты же знаешь, — ответила Яна.

— Да-да, тебе ничего не надо. Классическая стерва! Всех мужчин доводит до белого каления, а сама при том мило округляет голубые глазки и говорит, что все это делает не нарочно! — умиленно сложила руки Ася.

— Что я делаю? — не поняла Яна.

— Флиртуешь направо и налево!

— Я? Ты с ума сошла? Двое маленьких детей и отсутствие регулярной сексуальной жизни на тебе плохо сказываются! И не смотри на меня так. От кого еще ты услышишь всю правду-матку, как не от лучшей подруги? Если ты считаешь, что завалиться к человеку с траурными венками — это означает флиртовать с ним, то ты глубоко ошибаешься.

Ася опустила голову.

— Извини… погорячилась. Я просто перенервничала за своего клиента. Никита, конечно, классический бабник, беспринципный тип, циник и нахал, но в целом человек хороший. Я почему-то думаю, что угрозы, пришедшие ему из Интернета, не беспочвенны. Жаль, следователь так не считает.

— Значит, мы должны действовать! — безапелляционно заявила Яна и для пущей убедительности нажала на клаксон, напугав стоящих возле автомобиля Аси пешеходов.

— Что значит — мы? И что значит действовать? — полюбопытствовала Ася, несколько ехидно и испуганно.

— Мы — это ты, потому что его адвокат и защитник, как ты выражаешься, плюс он, потому что сам должен позаботиться о своей шкуре, и, конечно, я, потому что уже влезла в это дело. К тому же ты моя подруга, и одну я тебя не брошу перед лицом опасности.

— Не прикидывайся! У тебя другая причина. Я же вижу — ты села на своего любимого конька, — поправила Яну Ася, включая зажигание.

— Почему все обо мне такого плохого мнения? — пожала плечами Яна и достала из сумки портсигар.

— Куришь? — спросила Ася.

— Иногда, когда никто не видит, — оглянулась по сторонам Яна и тряхнула головой. — А вообще мне это уже надоело. Тете четвертый десяток, а я боюсь, что меня застукают с сигаретой. И кто? Бывший муж и нынешний бойфренд. Хорошо, что Карл живет не в Москве.

— Как, кстати, он? — задала вопрос Ася, не отрывая взгляда от дороги.

— Как всегда, хорошо. А что нам, князьям, будет-то? — Яна выпустила струю дыма и приоткрыла свое окно, устроив в машине сквозняк.

— Скучаешь?

— Жутко, но ему в этом под пытками не признаюсь, — ответила Яна.

— И правильно. Я вот все любимому на шею вешалась, тапочки носила и, признаюсь, ботинки чистила, а в итоге осталась одна, и ничего хорошего в этом нет, — ответила Ася, поворачиваясь к Яне. — В «Белоснежку»?

— Давай! Надо же иногда на работе показываться. Совсем я обнаглела.

— Уж точно.

— Нет, но с чисткой ботинок все-таки погорячилась, — задумчиво произнесла Яна, снова с удовольствием выпуская причудливые кольца дыма. Казалось, что ей доставляет удовольствие не тот эффект, который курение оказывает на организм, а сам процесс.

— Так что ты надумала, Агата Кристи? — Ася остановилась на светофоре и внимательно посмотрела на подругу.

— Твой клиент, Никита, многим мог перейти дорогу. Почему-то у меня такое чувство. Личность известная, популярная, намозолившая глаза, дом богатый, — начала размышлять Яна.

— Он такой уже лет десять, — дернула плечиком Ася, трогаясь с места на разрешающий сигнал светофора.

— Правильно мыслишь! Угрозы поступили в последнее время и удачно совпали со взрывом газа. А что у нас произошло в последнее время? — спросила Яна и тут же сама ответила: — Девушка Надя покончила с собой! Значит, надо покопаться в окружении девчонки. Я уверена, злопыхатель Никиты именно оттуда! — Яна победоносно посмотрела на подругу. — Ну, что ты знаешь о Наде-самоубийце?

— Фактически ничего. Пожалуй, только один любопытный факт: она в последнее время посещала, причем очень интенсивно, занятия то ли секты, то ли магического кружка под названием «Путь к звездам».

— Вот! — обрадовалась Яна. — С «Пути к звездам» мы и начнем, когда я наведу справки.

Ася знала, что локомотив под названием «Яна» уже не остановить, и молча приняла правила игры. Только Никита в данный момент не мог принять в ней участие, ничего не зная о «заговоре» своего адвоката и неожиданной новой знакомой.