– Вы-шив-ка! Вы-шив-ка! – снова завопила толпа.

Трагический голос простонал из самой гущи выкриков:

– А как же мы, кикиморы болотные?

– И кикиморы тоже! Когда мы добьемся своего, каждая кикимора будет облеплена красавицами, как пиявками!

Столько красавиц? Подумать страшно! Учитывая размеры этого представителя болотной фауны, на один такой экземпляр целого большого гобелена не хватит.

– А как насчет сатиров? – раздался еще один голос. – У них-то красавицы уже есть!

Один из козлоногих бородачей выскочил вперед:

– Это не красавицы, это нимфы! Что совсем не одно и то же! За ними же все время по лесу гоняться надо. – Бородатый негодующе потряс кулаком. – А вы поговорить с нимфой когда-нибудь пробовали? Их ведь ничего не интересует, кроме погоды и цветочного дизайна!

– Конечно, конечно! – поспешил согласиться с ним Грифон. – Каждому по красавице! – И повернулся ко мне. – Ты готов?

Я откашлялся и с трудом выдавил:

– Готов? К чему?

– К решающему моменту, разумеется. О! Мы же тебе не объяснили: спешка все время, столько надо успеть. Ты ведь не сердишься, что я до сих пор тебе не объяснил, правда? Вот умница человечек.

– Минуточку, минуточку! – завопил я. – Прислали за мной какую-то птицу, которая тащила нас с учителем как дрова. Потом засунули в сарай, где из каждой щели дует и льется, затем выволокли сюда, не дав даже позавтракать, а теперь ждете, что я вас тут развлекать буду? Нет уж, дудки!

Они таки своего добились. Я разозлился.

– Г-м-м-м… – протянул задумчиво Грифон. – Возможно, этот парень все-таки волшебник. – Тут он повернулся к Гиппогрифу. – Сынок, поищи чего-нибудь – ну, что там люди обычно едят!

– Сейчас, па! – С этими словами Гиппогриф соскочил со сцены и галопом унесся прочь.

Грифон снова повернулся ко мне:

– Теперь, когда мы приняли меры для удовлетворения твоих потребностей, пришла пора приниматься за дело. Мифические животные, братья и сестры! Наш гость, волшебник, попросил несколько минут для подготовки заклинания, которое позволит ему передать известие о нас всем волшебникам мира одновременно. Думаю, что это разумная просьба, тем более что за эти несколько минут он сможет еще ближе познакомиться с нами и больше узнать о целях и задачах нашей организации.

Из толпы понеслись вопли: «Ур-ра-а! Да здравствует волшебник!» и «Давайте съедим Единорога!»

– Тем временем, – продолжал Грифон, – я вкратце расскажу о важнейших из тех семидесяти двух требований, которые мы хотим представить обоим мирам, Верхнему и Нижнему.

Нижнему миру? Неужели эта тварь говорит о Голоадии? Неожиданно я вспомнил слова Эбенезума о том, что мифические животные частично принадлежат этому миру, а частично – Голоадии. Стало быть, у них могут найтись родственники, которые в курсе самых тайных и далеко идущих голоадских планов!

– Ты говоришь о Голоадии! – перебил я его громким голосом.

Грифон прервал свою речь:

– Да, а что?

– Но ведь демоны состряпали план захвата всего мира, надземного в том числе!

– Ну да, конечно, – отозвался Грифон, – мы знаем.

– Вы знаете, что затевается в Голоадии? – воскликнул я. – Тогда расскажите об этом мне!

– Извини, – Грифон отрицательно покачал головой, – у нас с Голоадией соглашение. Они ведь тоже фантастические существа. К тому же это нанесет ущерб нашим торговым интересам.

Только я начал возражать, как на сцену взлетел Гиппогриф и бросил к моим ногам какой-то узелок.

– Извини, приятель, – сказал он. – Ничего приличнее за такое короткое время достать не смог.

В узелке кто-то возился и мяукал.

– Не было времени сварить. – Гиппогриф пожал крыльями.

Я решил не заглядывать внутрь.

– Вот как, – сказал я вслух. – Что ж, поем попозже.

– Друзья! – вернулся к своей демагогии Грифон.

Я понял, что упустил свой шанс. Голова моя продолжала лихорадочно работать. Что могут эти странные создания знать о злодейских планах Голоадии? И как мне заставить их говорить?

– Настало время, – продолжал Грифон, – предстать перед глазами непросвещенной публики. Горькая правда заключается в том, что в повседневных разговорах люди редко упоминают сфинксов и гиппогрифов, а троллей и кикимор итого реже. Но мы позаботимся, чтобы все стало наоборот! – Из толпы донеслось несколько одобрительных выкриков. – Задача первостепенной важности на сегодня – сочинить фразы, по которым непросвещенные могли бы нас узнавать. К примеру: когда кто-то из непросвещенных говорит: «красивый как единорог» или «опасный как дракон», все сразу же понимают, что он хочет сказать. Про единорогов и драконов люди знают все, потому что каждый день видят их на гобеленах и вышивках. То и дело кому-нибудь из них приходится подвергаться смертельной опасности, чтобы выручить из беды очередную красотку, попавшую в логово дракона. Иными словами, драконы и единороги – часть повседневной жизни людей. А вот возьмите, к примеру, кентавров или химер. Как-то я подошел к одному из непросвещенных и сказал: «Химера!» И что же я услышал в ответ? «На здоровье!» – вот что! Я заявляю – больше с этим мириться нельзя. Если у драконов и единорогов есть свои девизы, то и у нас они тоже будут!

Толпа восторженно заревела.

Гиппогриф вывел Единорога на сцену.

Грифон оглядел прекрасное животное, чья шкура искрилась, точно свежевыпавший снег, а рог горел, точно луч солнца.

– Я не случайно приказал привести сюда этого Единорога. Я хочу, чтобы каждый из вас поглядел на него внимательно и убедился, что мы ничуть не хуже.

Единорог фыркнул и встряхнул своей струящейся, точно водопад, гривой. Тугие мускулы заиграли под кожей. Солнечный свет, отразившись от пришедшего в движение рога, рассыпался целым снопом искр.

– Ну, – добавил Грифон, – возможно, не все из нас выглядят так же хорошо, как он, зато каждый из нас может похвастаться таким букетом скрытых достоинств, которые ни одному единорогу и во сне не снились! – Тут Грифон расправил крылья. – А поскольку надо с чего-то начинать, то я решил начать с себя и продемонстрировать вам один из возможных вариантов решения стоящей перед нами задачи. Итак, я гляжу на себя со стороны и составляю список своих положительных свойств.

Полуптица-полузверь сделал несколько величественных взмахов крыльями, отчего дышать сразу стало легче, – то, что принес мне на завтрак Гиппогриф, начало пованивать.

– Прежде всего, у меня голова и крылья большого орла, небесного хищника! – Потом он взревел и поднял в воздух львиную лапу с выпущенными когтями. Мне показалось, что он немного увлекся демонстрацией, и я поспешно сделал пару шагов назад. – Во-вторых, у меня тело могучего льва, царя зверей! – Хвост, сильно напоминавший половину змеи, ударил по сцене. Узелок с предназначавшейся для меня едой полетел в толпу. Хорошо хоть есть это теперь не придется. Вежливость вежливостью, но существует предел, за который даже ученик чародея заходить не вправе. – И наконец, мой змееобразный хвост, одного удара которого достаточно, чтобы вышибить дух из половины обитателей леса. – Грифон сделал драматическую паузу. – Что же все это значит? Да, да, вы угадали! Благородство. Таким образом, мы можем добавить еще одно изречение к набору ходячих выражений: «благородный как грифон». – Грифон бросил еще один взгляд на Единорога, который фыркнул в самый неподходящий момент, и вновь обратился к толпе: – Видите, как просто? Ну давайте, кто следующий? Бородач в первом ряду замахал свистулькой:

– Как насчет нас, сатиров?

– У сатиров уже есть красавицы! – продолжал настаивать голос из толпы.

– Прошу прощения, – вмешался Грифон, – о красавицах речь шла в предыдущем пункте повестки дня. Да, так что насчет сатиров? Нужно придумать девиз, под которым вы стали бы широко известны темному человечеству.

– А что, если «хитрый как сатир»? – предложил Гиппогриф.

Грифон задумался над предложением. Потом взглянул на помрачневшего Сатира, которому, кажется, изречение не очень понравилось.

– Нет, нет, это не пойдет. Чувствуется негативный оттенок, не так ли? Может быть, лучше «сексуальный как сатир»?

Козлобородый замялся. Откашлялся.

– Видите ли, мы хотели бы пересмотреть именно этот аспект нашего имиджа…

– Отлично, – перебил Грифон нетерпеливо. – Что ты предлагаешь?

Бородатый просиял:

– Я перебрал в уме все части моего тела, как это только что делал ты, и пришел к определению, которое представляется мне идеальным! – И он снова откашлялся. – Благородный как сатир!

Толпа разразилась бурными аплодисментами.

– О! Ну да. Понятно, – промямлил Грифон. – Ну что ж, пусть будет «благородный как сатир»!

Предложение было встречено всенародным одобрением.

Из толпы донесся скорбный голос:

– А как же мы, кикиморы болотные?

– Кикиморы болотные? – озадаченно повторил Гиппогриф.

– Просто, но со вкусом: «благородный как кикимора болотная!» – тут же выступил с предложением Грифон.

Толпа впала в неистовство. Грифон повернулся к Гиппогрифу:

– Что-то у нас тут не ладится. Пора вступать волшебнику.

Мне потребовалась секунда на осознание того, что речь идет обо мне. Наблюдая за забавным спектаклем, разворачивавшимся у меня на глазах, я и забыл, что истекло время на приготовления.

Грифон обернулся ко мне:

– Поди сюда и покажи нам, на что ты способен, волшебник. Сделай так, чтобы маги и чародеи всего мира узнали об АСМИФЖИС.

– Прошу прощения, – ответил я, – однако неуверен, что мое волшебство для этого годится.

Грифон утробно заворчал и пронзил меня орлиным взглядом:

– Я и прочие члены братства до сих пор проявляли великодушие и снисходительность, но терпение наше почти истощилось. Наша организация должна стать известной во всем мире и сейчас же! Впрочем, не исключено, – более спокойно добавил Гиппогриф, – что среди нас найдутся такие, кто с удовольствием тебя съест.

– Найдутся! – раздался голос из толпы. – Чего зря добром бросаться!

– Ну, давай же, – с укором в голосе продолжал Грифон. – У тебя была уйма времени на приготовления, пора уже показать, что ты умеешь. – И он снова обратился к толпе: – Друзья, давайте подбодрим нашего волшебника! Скоро имя нашей организации будет знать каждый деревенский колдун! АСМИФЖИС! АСМИФЖИС!

Толпа начала скандировать в ответ.

Так, значит, меня все-таки съедят. Если, конечно, не… могу ли я надеяться? Спасти меня может только одно. Что, если попробовать связаться с Нори и попросить ее поговорить через меня с собравшимися? Тогда я смогу сказать тварям, что сообщил о них другому волшебнику. Да! Я должен еще раз поговорить с Нори! Блестящая мысль! Быть может, я еще выживу.

Я начал думать о воробье.

– АСМИФЖИС! АСМИФЖИС!

В таком гвалте сосредоточиться было непросто. Я взглянул на Грифона, подзадоривавшего толпу. Его змеиный хвост устрашающе метался туда-сюда в такт выкрикам, а львиные когти выдирали из сцены доски и швыряли их в толпу. Он повернул свой орлиный клюв ко мне.

Воробышек моих мыслей взвился в небо.

– Нори! – звал я. – Нори!

– Вунтвор? Это ты?

Я увидел ее внизу. Она шла через какое-то поле. Я мысленно порхнул к ней.

Да, моя рыжеволосая красавица. Мне отчаянно нужна твоя помощь.

– Так ты, значит, пришел-таки узнать, какую судьбу уготовили твоему учителю в Голоадии, – произнесла она с оттенком презрения в голосе. – Давно пора.

– И да, и нет. Понимаешь, там целая сходка чудовищ…

– Чудовищ? Но у нас совершенно нет на них времени, Вунтвор. Боюсь, что в Голоадии уже догадались о наших с тобой разговорах. Ты слишком часто и откровенно пользовался этим заклинанием. Даже сейчас, пока мы с тобой разговариваем, я чувствую, как демоны идут по нашему следу.

Воробей, в которого превратились мои мысли, тревожно зачирикал:

– Тогда мы должны поговорить как можно быстрее. Дай мне знак, если хочешь, чтобы я остался в живых. Понимаешь, я в плену у Ассоциации Мифических Животных…

– Ассоциации кого? Вунтвор! Твои шутки сейчас не вполне уместны! Слушай, что я тебе скажу. Я боюсь, что Голоадия вот-вот прервет наш разговор, и мы никогда уже не сможем…

Моя возлюбленная вскрикнула. Я больше не видел ее.

Перед моими глазами возникло совершенно другое лицо. Демоническое лицо с огромной зубастой пастью.

Вздрогнув от неожиданности, я понял, что передо мной Гакс Унфуфаду, ужасный демон-виршеплет, виновник болезни моего учителя.

Хватит с меня твоих жалких потуг, Время настало прощаться, мой друг!

Я услышал свой собственный крик и, моргнув, обнаружил, что снова стою среди монстров.

– Ну, – обратился ко мне Грифон, продолжая точить когти об остатки сцены, – когда же ты наконец примешься колдовать?

И вдруг прогремел мощный взрыв.

– Веселей, ребятишки! – раздался звенящий голосок. – Настало время брауни!

Едкий дым заставил меня закашляться. Сквозь лившиеся градом слезы я разглядел два предмета, материализовавшиеся рядом со мной прямо из воздуха. Одним из них был брауни.

Другим – самый огромный башмак, который я только видел в жизни.

Глава восьмая