— Ты зачем волка оскорбил, недоумок? Кайся, пока он тебя не разорвал! — потребовал Мартин. — Извиняйся и молись, чтобы он понял и хотя бы посмертно простил.

— Я не… то есть, вы не… вы не должны были подходить к ямам и тревожить воду! — забормотал моментально раскаявшийся во всех грехах крестьянин. — Над ними висит страшное проклятие, и мы двести лет не беспокоили эти ручьи, опасаясь разбудить Нагати. Если он проснется, мы обречены!

— Мартин, отдай мне эту слепую макаку! — требовал догоняющий ковер Всеволод. — Я научу его отличать пресмыкающихся собак от настоящих волков!

— Собаки не пресмыкающиеся, они млекопитающие…, – не к месту пробормотал крестьянин. Мартин изумился: ничего себе, уровень образования в деревне!

— Он меня еще учить будет! — огрызнулся Всеволод. — Сначала запомни, как выглядит настоящий волк, академик самопальный!

— Как тебя звать, несчастная жертва близорукости? — поинтересовался Мартин.

— Жданек! — ответил парень.

Почему-то в его глазах не было огня, присущего молодым, вместо этого — тусклый взгляд затравленного или всю жизнь чего-то опасающегося человека.

— Так вот, Жданек. Ты верно подметил про собак, — произнес Мартин, — однако не учел, что волки не только млеко– и яйко-, но и курко-, мяско– и кровопитающиеся звери! Так что молчи, пока тебя самого не использовали в кулинарных целях! Всеволод, волчище разлюбезный, я прошу тебя: угомонись! Жданек признает свою ошибку и верит, что ты на самом деле доброе и мирное существо, а не какая-то там вредная и злобная собака. Не клацай зубами, а то не услышишь, как Жданек извинится перед тобой. Жданек, а ты чего молчишь? Проси прощения! Тебе жизнь дорога или смерть?

— Я признаю! — заголосил парень. — Ошибался, слепой, не видел! Но вы потревожили запретную воду, вы могли разбудить прожорливого Нагати. Перед его пробуждением мы обязаны принести ему в жертву несколько человек, иначе он отправится в деревни и выберет жертвы самостоятельно. И тогда он уничтожит нас и разрушит наши дома! Он… нет! Вот он! Он проснулся! Нагати! Нам конец!!!

Жданек указал рукой вниз и повалился на ковер без сознания. Волк не поверил избитому приему, но что-то во взгляде Мартина заставило его усомниться в том, что Жданек — обманщик.

Мартин сглотнул: земля содрогалась — дрожали одинокие деревья и кустарники, и нечто громадное выбиралось на поверхность, выдавливая перед собой горы почвы. Длинная полоса потревоженной земли протянулась на двести метров, и потрясенные зрители увидели, что на землю выползло нечто напоминавшее огромного дождевого червя.

Ковер остановился, и волк догнал его. Но общее внимание было приковано к происходящему на земле, и волк решил оставить Жданека в живых. Форс-мажорные обстоятельства сыграли за него, и стало ясно, что парень кричал не потому, что желал оскорбить или унизить, а потому что боялся за жителей деревни.

— Без проблем. И с червяком справимся, — пробормотал Мартин. — Сейчас отыщем рыболова величиной с гору, он этого червячка на крючок насадит и в океан забросит.

— Переключаемся на поиски великанов? — уточнил Всеволод.

— Господи, за что мне такое наказание? — ужаснулся Мартин. — Мне всего-навсего нужен литр живой воды, я не собирался переворачивать планету вверх дном.

— У тебя хорошо получается, — сказал волк.

— А польза?

— Отправь своему Богу письмо с резюме: мол, предлагаю высококачественные услуги по уничтожению мира в конце времен. Начальный опыт есть.

— Издеваешься?

— «Шутю».

— Жданек, — воскликнул Мартин, обращаясь к лежавшему без сознания пареньку, — объясни, что к чему, пока еще не поздно! Откуда этот… эта… это Нагати взялся-лась-лось на вашу голову? Жда… тьфу, ты!

— Мартин! — напомнило о себе зеркальце. — Маг на связи, он ждет!

— Я не забыл, — отозвался Мартин. — Григорий, у нас проблемы.

— Я слышал, — кивнул маг. — Что у вас, очередной мордобой, или чего посущественнее?

— Смотри сам, — ответил Мартин, поворачивая зеркальце в сторону выбравшегося из земли червяка. Нагати по очереди приближался к колодцам, водил по воде длинным раздвоенным языком, ничего не находил и передвигался к следующему в поисках жертвы. Изумленный возглас мага показал, что увиденное потрясло Григория не меньше Мартина и волка.

— Ты где откопал эту гадость?! – воскликнул маг. — Немедленно закопай ее обратно! Мы ищем воду, а не доисторических монстров.

— А я виноват, что оно выползло?

— Виноват! — подтвердил очнувшийся Жданек. Он встал на четвереньки и посмотрел вниз. Червяк извивался кольцами и зверски сминал растительность. — Вы трогали воду и разбудили его! А я заставил вас отбежать и тем самым спас вам жизнь. Но теперь Нагати не получит положенной жертвы — колодцы пусты, а пустая вода для него — страшное оскорбление! Теперь он направится в деревни выбирать себе жертвы по вкусу и съест намного больше людей, чем при добровольном пожертвовании! Я спас вам жизнь, но подставил под удар деревни! Нагати не остановить!

Жданек схватил себя за волосы и отчаянно задергал их, желая вырвать с корнем, но волосы оказались крепкими и не вырвались.

— Мама родная, — забормотал он, — я не хочу видеть, как погибнут мои друзья и родные! Я не смогу жить с чувством вины, я… Простите меня, я не хотел!

Жданек перекрестился и внезапно спрыгнул с ковра.

— Куда?! – вскрикнул Мартин. — Да что за нервный народ пошел?!

Ковер-самолет спикировал вслед за самоубийцей.

— Не лови меня, мне незачем жить! — вопил парень, отбиваясь от рук Мартина. — Я проморгал ваше появление, я позволил вам разбудить Нагати, я должен принести себя в жертву, тогда он успокоится и…

Мартин встал перед ним, скрестив руки на груди, и замолчавший Жданек понял, что давно уже не падает, а снова лежит на ковре.

— Не вздумай выпрыгивать, получишь по зубам! — предупредил Мартин, показывая парню кулак. — Григорий, что скажешь насчет червяка?

— Хрень какая-то! — отозвался маг. — Червяки такого размера существовать не могут, их раздавит собственным весом. И скорость у него превышает теоретически возможную при подобной массе. Либо законы физики к его телу неприменимы, либо внутри он пуст.

— Далеко до деревни? — спросил Мартин у Жданека.

— Полтора часа ходьбы.

— Восемь километров, — перевел Мартин расстояние на язык математики. — Григорий, ты можешь избавить нас от этого червяка?

— Разве что натравить на него птицу Рух? — предположил маг. — Но она обитает черте где, и не успеет вовремя долететь. А ты спроси у волка: он со своей стаей такое чудо не желает съесть? Это же чистое мясо, сплошное филе и никаких костей!

Мартин посмотрел на Всеволода, но тот ответил мрачным взглядом, что и без слов стало ясно: волк скорее накормит червяком самого мага, чем съест его сам.

— Не думаю, — ответил он за Всеволода.

— Жаль, — заметил маг, — столько вкусного пропадает.

— Сам ешь! — все-таки буркнул волк.

— Спустись к Нагати, — попросил Григорий, — мне надо посмотреть на него поближе. С высоты трудно определить, что это за зверь.

Обнаружив, что колодцы пусты, тварь на самом деле поползла в сторону деревень. Темно-фиолетовое тело переливалось в лучах солнца матовыми шестигранниками чешуи, и только белая полоска с желтыми точками на том месте, где пасть переходила в туловище, оставалась однотонной. По телу монстра располагались острые пластинки, переливающиеся всеми цветами радуги. Они непрерывно шевелились и оставляли на земле глубокие бороздки. Глаз у Нагати Мартин не обнаружил, но этого следовало ожидать: мало кому из подземных существ они необходимы. А вот пасть у Нагати оказалась выше всяких похвал. Четыре губы позволяли быстро проглотить большое количество еды, а располагавшиеся в несколько рядов толстые зубы могли перемолоть в мелкий песок даже прочный гранит.

Будь Нагати размером с дождевого червячка, ученые признали бы его самым красивым представителем подземного мира, но пока что он лидировал в номинации «самое жуткое чудище подземелий».

— Это не червяк, он больше на змею похож, — заметил Мартин. — С ежиками среди дальних родственников. Рассказывай, Жданек, во что мы вляпались из-за того, что вы не поставили предупредительные таблички?

— Я не виноват! — запротестовал тот. — Не переваливайте с больной головы на здоровую!

— Рассказывай! — повторил Мартин. — Мы не виновных ищем, а пытаемся понять, что к чему.

Жданек покосился на Всеволода.

— Чего надо? — ощерился тот.

— А вы… вы сами слова говорите?

— Чего?!! – не понял вожак.

— То есть, — залепетал Жданек, — вы понимаете, что говорите, или повторяете слова, как попу…

Мартин вытаращил глаза, его ладонь торопливо захлопнула Жданеку рот.

— Всеволод, забудь! — торопливо воскликнул он. — Парень не в себе, чепуху городит!

— Сейчас как цапну, — пригрозил волк, сверкнув белыми зубами, — моментально в чувство вернется и расскажет нам, что к чему!

Жданек оторвал ладонь ото рта и воскликнул:

— Не надо, я сам! Я уже!

И сбивчиво, с повторами, рассказал то, что знал…

С самого начала в деревне не было спокойной жизни. Согласно легенде, первопоселенцы когда-то жили в других местах, но однажды случилась беда: они уснули в родных домах, а проснулись здесь, в непонятно каком краю. Дома здесь уже существовали и были полны еды, утвари и живности, но никого из людей до сегодняшнего дня тут не было. А когда шокированные крестьяне столпились на улице, обсуждая случившееся, непонятно откуда раздался голос. Он назвал себя владыкой, основателем трех деревень, и поведал, что отныне крестьяне будут жить здесь, в тихом и спокойном месте, и все у них будет отлично, если они беспрекословно будут выполнять несколько условий.

Во-первых, никто не может тайком уйти из этих мест. Нарушивший запрет вызывал к пробуждению злого Нагати, и тот отправлялся в деревню нарушителя, чтобы съесть немалое количество народу в наказание за дерзость и неповиновение.

Во-вторых, люди могли делать все, что душе угодно и заниматься любыми делами на расстоянии до тридцати километров от деревень.

В-третьих, когда кто-то решал уйти, он мог упросить Нагати не есть его. Но для этого требовался человек, который пойдет к трем колодцам и добровольно принесет себя в жертву. Сколько было жертв — столько же человек могло уйти из деревни насовсем. Но каждый день можно было приносить в жертву не больше одного человека из деревни. Неважно, кого именно, старика или молодого человека. В округе стояло три деревни, и три колодца были выкопаны у подземной обители Нагати. Принесенных в жертву людей привязывали к деревянным столбам и опускали в колодец. Согласно правилам, жертва должна быть мокрой. Беднягам приходилось вызывать собственную гибель, топая в воде, чтобы разбудить спавшего змея. Нагати выползал из-под земли, обхватывал принесенных в жертву людей длинным языком, проглатывал их и снова уходил под землю. После этого из деревни, в чьем колодце находилась жертва, мог уйти один человек.

Но упрямые люди уходили, не взирая на запрет и не выполняя требования. Нагати не дремал, и каждый раз выползал из-под земли, чтобы наказать оставшихся за то, что они не удержали ушедших. Да и самим ушедшим редко когда удавалось далеко уйти: Нагати догонял их и съедал.

А несколько столетий назад жители деревень взбунтовались. Они собрались на развилке дорог к деревням и договорились уйти большой толпой, ибо жить в вечном страхе им надоело. Они надеялись, что хоть кто-нибудь из полутора тысяч человек убежит от прожорливого Нагати, и шли на риск даже ради одного-единственного счастливчика. Но покинули деревню не все: двести с лишним человек остались, предпочитая безвылазно жить отныне и во веки веков. И теплым летним днем большая толпа зашагала прочь от проклятого места. Они понимали, что идут на смерть, и смерть пришла к ним.

Пробудившийся Нагати догнал и напал на них. Люди бежали во все стороны, понимая, что одному Нагати не под силу изловить и съесть каждого, но Нагати ползал и глотал, ползал и глотал, не пропуская и не упуская никого из ушедших.

А вечером оставшимся в деревне невидимый владыка объявил, что им сказочно повезло: Нагати объелся, и в этот раз никто из оставшихся не погибнет. Но в следующий раз, пригрозил владыка, так легко никто не отделается.

Но следующего раза не было: сломленные люди больше не пытались отправиться в дальние дали и не приносили Нагати жертвоприношения. Единственное, что поклялись сделать оставшиеся — охранять жертвенные колодцы, чтобы никто и никогда не дотронулся до воды и не разбудил Нагати. С тех пор Нагати не появлялся, и даже невидимый владыка перестал с ними разговаривать. Так прошло почти триста лет…

— … которые мы прожили долго и счастливо, — закончил рассказ Жданек. — И спокойно жили бы дальше, но тут появились вы. Откуда вы только свалились на мою голову?! Я все глаза проглядел, но не видел, как вы подошли к колодцам!

— Виноват, — вздохнул Мартин, чувствуя, как на душе скребут кошки. Стало стыдно за произошедшее, хотя он понятия не имел, что обычная проба воды обернется жутким кошмаром. — Мы же на ковре прибыли.

Жданек расстроено ударил кулаком по ладони и запричитал:

— Откуда я мог знать, что люди научились летать, словно птицы?

— Будем исправлять ситуацию, — пообещал Мартин, — Григорий, вы уже придумали, что сделаете с червяком?

— Пока нет, — отозвался маг. — А люди могут спрятаться в погребах, пока Нагати крушит дома?

— Это не поможет! — воскликнул Жданек. — Нагати нет разницы, где ломать и что крушить! Он и под землей проскочит!

Маг чертыхнулся.

— Вот, не было печали, да беды повстречали! — проворчал он. — Дайте мне точку опоры, и я придушу этот злобный мир.

— Григорий, с нас хватит удушения Нагати, — уточнил Мартин. — А может, вы его усыпите?

— Как усыпить, через зеркало? — изумился маг. — Мартин, не забывай, что зеркаласька в первую очередь является зеркалом и уже во вторую — переговорным устройством. На эту тушу потребуется мощнейшее снотворное или смертоносное заклинание, но оно может не пройти, а отразиться от зеркала с моей стороны. Представь, что останется от меня после этого?

Мартин представил, и картина получилась безрадостной: уничтоженные архив, дворец и куча вспомогательных пристроек, или заснувшее на сотню лет королевство. А долгий сон мага невероятно затруднит поиск воды.

— М-да, — ответил он, — лучше не рисковать.

— Я отправил отряд стражников тебе на помощь, — сказал Григорий, — но они долетят до вас где-то через час. Знаешь, Мартин, при таких темпах разбазаривания стражи в королевстве скоро не останется военных: ведь я уже отправил на поиски Правича большую часть войска.

Мартин чертыхнулся: придется выходить на битву с Нагати один на один. Все равно, что с движущейся горой воевать.

Монстр тем временм ускорял ход. Шестиугольные чешуйки празднично переливались, и Мартин отвлеченно подумал о том, что в иное время не отказался бы от пояса, сделанного из кожи чудища.

— У меня идея! — объявил он. — Всеволод, хватай Жданека и мчи с ним в деревню! Спасайте народ, а я рискну притормозить Нагати.

— А ты уверен, что справишься с этой грудой мяса одиночку?

Мартин утвердительно закивал головой, призадумался и постепенно поменял положительные кивки на отрицательные. Волк многозначительно промолчал.

— Более или менее, — туманно отозвался Мартин. — Всеволод, ты, главное, не торопись с моими похоронами, мне еще друзей спасать.

— Я и вижу, — поддакнул волк. — У тебя каждый человек на планете — большой и верный друг. За исключением Правича.

— Раз пошла такая пьянка, — заметил Мартин, — то почему бы и не спасти от гибели несколько сотен человек сверх плана?

— Ты — маньяк! — ответил Всеволод, — В положительном смысле. Но все равно маньяк.

— Ты сумеешь спрятать всех?

— При наличии времени — сумею. А как будет — позже увидим.

— Насчет времени — это уже моя забота! — сказал Мартин. — Вперед, Всеволод, не будем его терять! Жданек — на коня! В смысле, ты понял, на кого.

Парень с опаской пересел на подлетевшего волка и судорожно сжал его за шею, едва тот отлетел от ковра-самолета.

— Не паникуй, приятель, — прохрипел вытаращивший глаза волк, — не сброшу я тебя!