Мартин открыл глаза и далеко не сразу понял, что случилось. Темно-красный ковер побелел, и с его краев отлетали и уносились с ветром крупные белые комки, а сам Мартин превратился в настоящего снеговика. Он взмахнул руками, и туча снега слетела с него, оставляя за ковром длинный хвост. Стало ясно, что за вода попала за шиворот: снежинки растаяли.

— Вот так люди и становятся дедами Морозами! — выкрикнул вожак. Он давно стряхнул с себя снег и летел как ни в чем не бывало. — Как тебе полеты?

— Удобнее, чем на ступе, — признался Мартин. — Не так укачивает, и ковер не так часто падает в невидимые ямы. Слушай, ты давно летаешь, откуда в воздухе ямы? Их выкапывают?

Вопрос поставил вожака в тупик.

— Никогда не видел, чтобы воздух копали, — признался он. — Спроси у того, кто прислал ковер — он тоже долго летает, должен знать тонкости.

— Я спрашивал, но они так заумно объяснили, что я ничего не понял.

— Значит, не судьба тебе.

Вожак мчался серой молнией, поражая Мартина своей грациозностью: горящие глаза, приоткрытая пасть с чуть высунутым языком, настоящий небесный волк. Завораживающее зрелище: вид несущегося в стремительном полете зверя вызывал чувство восхищения и желание самому побегать по облакам. Иллюзия бега была настолько реальной, что Мартин с трудом сдерживался, чтобы не сойти с ковра.

«Летающий волк, кто бы мог подумать?! – размышлял он, — Обладай подобными возможностями обычные хищники, жизнь на планете превратилась бы в сущий кошмар».

Шум ветра прорвал громкий голос, и по небу разнеслось радостное:

— О-го-го!!!

Из облака прямо перед ковром вылетел взбешенный до чертиков карлик с длинной бородой. Буквально кипя от гнева, он мчался вперед, выкрикивая яростные угрозы и описывая жуткие способы казни врага. Мартин сглотнул, представив себе выкрикнутое карликом в действии. Картинка такая, что устрой подобную казнь на площади при большом стечении народа — народ неделю будет ходить зеленым от отвращения.

— Кто это такой? — воскликнул Мартин. — Оказывается, по небу летают все, кому не лень? А с земли смотришь — никого крупнее лебедя не видно. Чего он так ругается?

Карлик поднимался над облаками, направляясь в противоположном от солнца направлении, и его борода оказывалась все длиннее и длиннее. Мартин прикидывал, сколько лет карлику, если длина бороды превысила метров двадцать как минимум, но забыл о расчетах, когда из облака показался знакомый путешественник в черном плаще с подмигивающей черепушкой. Именно его довольный крик разносился по небу. Путешественник держался за бороду карлика, конец которой намотал на ладонь правой руки, и размахивал мечом в левой.

Мартин вытаращил глаза.

Карлик на огромной скорости пролетел перед ковром-самолетом и устремился к звездам. Радостные крики путешественника стихли в вышине.

— Что это было?

Волк, посмеиваясь, охотно пояснил:

— Это Кащей развлекается!

— Кащей?!

— Он самый! — подтвердил волк. — Черномор не простил ему разорения, вот и буянит время от времени. Но ему до Кащея, как земле до неба! Пока полностью бороду не оторвут, не поймет, что не с тем связался!

— Борода была длиннее?

— Сорок метров, не меньше!

Мартин посмотрел в сторону умчавшихся противников с уважением. Живешь тут себе, понимаешь, в провинциальной столице, изредка горя не знаешь, а вокруг творится такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Легендарные личности шастают под боком и творят невесть что в свое удовольствие, а ты о них — ни сном, ни духом. — А, правда, что он был Императором?

— Кащей? — переспросил волк.

— А что, и Черномор им был?!

«Этого только не хватало: чтобы вся нечисть принадлежала к числу бывших правителей — нонсенс. Так и Ягу придется записать во владычицы земные, ведь она тоже из числа долгожителей».

Мартин не ожидал точного ответа, ведь Император умер несколько столетий назад, а Всеволод значительно моложе. Но волк несказанно удивил, ответив на вопрос не раздумывая.

— Черномор мелким царьком был когда-то, до первого разорения. А ты откуда знаешь, что Кащей Императором был?

— Осталось упоминание о его плаще в книгах пришельцев, — пояснил Мартин. Рассказать кому — вот буря начнется! Нынешние властители не переживут новости о том, что являются преемниками ненавистного им злодея, который не только захватил мир и управлял Империей много лет, но и создал карту стран, которой пользуются до их пор. — Теперь понятно, почему о смерти Императора ходят противоречивые слухи.

— Правильно думаешь: Кащей разыграл свою смерть и ушел.

— А мы ему две золотых монеты предлагали! — ахнул Мартин, — Любой самодержец по сравнению с Кащеем покажется последним бедняком, зачем ему такая мелочь? Но ведь взял. Интересно, зачем? Чахнуть — не похоже, Кащей времени зря не теряет — постоянно доводит кого-нибудь до белого каления. Черномора, например.

— А что такого? — переспросил волк. — Золото он любит в любом количестве. У него, кстати, есть любимое развлечение: дождаться момента, когда золото запредельно вырастет в цене, и разом выбросить на рынок накопленные за тысячи лет богатства. Золото моментально дешевеет, и его перестают считать драгоценным металлом. А пока народ очухивается, Кащей за бесценок скупает золото и прячет его в замке. За последние полторы тысячи лет он такое шесть раз проделывал. В итоге, набрал золота в восемь раз больше прежнего, но при этом трижды разорил Черномора. Они и так не были друзьями, а после и вовсе превратились в непримиримых врагов. Но я ни разу не видел, чтобы Черномор катался по небу, схватив Кащея за край плаща. До сих пор они летают именно так, как ты видел.

— А ты откуда ты знаешь о разорении Черномора?

— У меня хороший слух, а у Черномора есть привычка громко жаловаться на жизнь.

— Ты был у него?

— Я сидел на крыше его дома и слышал каждое слово долгой ругани.

— А с Кащеем сталкивался?

— Нет, — волк перепрыгнул через облачный бугорок, упорно не желая лететь сквозь облака, и махнул хвостом. — Нам с ним делить нечего, пути-дорожки не пересекаются.

Ковер сам собой пошел на снижение: Григорий пообещал, что основная часть полета к предполагаемым местам, где течет живая вода, будет происходить в режиме «автопилота», по оптимальной траектории ради экономии времени.

Маг неустанно просматривал старинные записи и периодически появлялся в зеркальце задумчивым и сосредоточенным. Спрашивал о курсе полета, что-то сравнивал, и снова углублялся в записи.

По его словам, через две тысячи лет после создания живой воды произошло некое событие, непосредственно касающееся употребления волшебной жидкости, но записи ничего конкретного не содержали. Просто в какой-то момент списки достойных пить волшебную воду перестали дополняться. Григорий пытался понять, что случилось: о воде узнали посторонние, и эти записи специально вводили в заблуждение потенциальных читателей из посторонних, или на самом деле произошло нечто экстраординарное?

Когда облака оказались над головой, Мартин подполз к краю ковра и посмотрел вниз, чтобы узнать, где он летит.

Уходящее за горизонт море, каменистый неровный берег, о который бились волны с «барашками», и непривычно зеленая для поздней осени трава. В нескольких километрах виделись деревянные домики — по соседству друг с другом располагались три деревни.

Ковер попал в воздушную яму. В груди Мартина гулко ухнуло, и он отполз к центру ковра: летая на ступе, он не ощущал страха от высоты, но сейчас закружилась голова.

Узнать бы у мага, как воины его королевства летают на коврах и реагируют на высоту? По словам Ивана, стражники прыгали с ковра-самолета без страха и раздумий, и царевич честно признался, что воевать с бесстрашной армией королевства не согласится ни за какие коврижки. Наоборот, таких воинов необходимо взять в союзники, и тогда объединенной армии сам черт не страшен.

Мелкие камешки на берегу моря по мере приземления превращались в огромные валуны, а тонкий ручеек, впадающий в море, оказался широкой рекой. Ковер полетел над ней, и Мартин отчетливо увидел плывущих в глубине рыбок.

Река сужалась до тех пор, пока не разделилась на три ручейка, стекавшие с высоких холмов. Мартин отметил, что на пути каждого из трех ручейков зачем-то было выкопано по яме.

Ковер полетел к вершине и остановился, преодолев треть расстояния до нее. Ручеек вытекал из-под овального камня-окатыша, под которым оказалась тонкая расщелина. Кто-то явно принес камень и положил около бьющего из земли ключика по одному ему известным причинам: в наличии камня не было никакого смысла.

Мартин снял тулуп и шапку: здесь было несравнимо теплее, чем в лесу.

— Что скажешь? — спросил он у волка, приземлившегося у камня и принюхивающегося к воде.

— Пока ничего.

— Я пойду, посмотрю, что там за ямы, и для чего их выкопали.

— Если что, зови на помощь.

Мартин направился вниз по течению, не отходя от ручейка дальше метра, и у самого подножия холма наткнулся на круглую яму и два деревянных столбика с железными кольцами и сгнившими цепями-кандалами. Ручеек вливался в яму, стены которой были обложены окатышами.

«Похоже, вода не волшебная», — решил Мартин: ручеек течет среди обычной травы, ничем не отличающейся от той, что растет в округе, а поскольку живая вода увеличивает срок жизни, то трава должна была вымахать до немыслимых размеров: ведь растения растут до самой смерти. С другой стороны, неизвестно: действует вода на растения или нет?».

Мартин сел на корточки перед колодцем, опустил в воду руку, поводил ей и дотронулся до камней.

— Ложный след. Вода вкусная, но обычная! — отчитался Всеволод. — Сделаем вид, что остановились здесь передохнуть на пять минут, и полетим дальше.

— Тебе никогда не попадалось ничего похожего? — спросил Мартин, показывая на кандалы. — Не похоже на колодец для воды.

Волк отрицательно покачал головой.

— Наверное, здесь свободолюбивые грязнули в мучениях теряли последнее, что у них оставалось, — предположил он.

— Думаешь, здесь совершали ритуальные убийства? — задумался Мартин.

— Какой ты кровожадный! — отозвался волк. — Прям как я. Все намного проще: грязнуль впервые в жизни мыли с ног до головы. Чтобы они не разбили тазики в припадке антимыльного бешенства, специально выкопали такие ямы — их не сломаешь. Чтобы грязнули не дрались и не бились в конвульсиях от попадания в глаза мыльной пены, бедняг перед очищающей процедурой приковывали к столбам. А сейчас колодцы заброшены, потому что чистюлям все таки удалось соблазнить грязнуль чистотой и комфортом, или грязнули умудрились убить всех чистюль.

— Душераздирающая версия, — признался Мартин. — Но маловероятная. Взрослый уместится в колодце по пояс, а детей и приковывать не надо: они и без того обожают плескаться в речке с утра до вечера, только волю дай.

— Самое невероятное обычно оказывается самым верным, — объяснил волк. — Я с давних пор иду от сложного к простому.

— И как часто ты оказывался прав?

— Пятьдесят на пятьдесят. Откуда ни начинай, побеждает золотая середина.

— С нее и надо начинать, — предложил Мартин.

— Бесполезно, — возразил Всеволод, — Это не простая середина, а золотая, и она в любом случае вычисляется путем длительных умозаключений.

— Да? Тогда ну их, пошли остальные ямы осмотрим.

Вторая яма оказалась точно такой же, с похожими столбиками и кандалами, но была обложена не окатышами, а шершавыми камнями. Гадая, что к чему, Мартин поднялся вверх по ручью и увидел, что исток ручейка прикрыт точно таким же шершавым камнем. И в третьей яме камни отличались от первых двух. Налицо явное деление ручьев по определенному признаку. Но что оно означает?

Пришлось вызвать мага.

Появившийся в зеркальце Григорий жевал кусок жареной курицы. Маг кивнул в знак приветствия, проглотил кусок, вытер рот и пальцы платком, и сказал:

— И тебе приятного аппетита!

— Спасибо, но я не ем!

— Совсем? — изумился маг. — И никогда не пробовал?

— Это вы о чем? — не понял Мартин.

Маг озадаченно посмотрел на стол перед собой, соображая, что он сейчас ляпнул.

— А, тьфу ты, не обращай внимания! — отмахнулся он. — Обычно люди говорили мне, что не пьют, это я по привычке вопрос задал. Трезвенники в наше время — штука редкая. Присоединяйся к трапезе, вместе веселее!

— Некогда, — отказался Мартин, — Я нахожусь на первом предполагаемом месте.

— И что обнаружил? — в руках мага словно по мановению волшебной палочки вместо куриной ножки оказалась перьевая ручка, а вместо лепешки — лист бумаги. Григорий кратко чертыхнулся, увидев, что стекший на пальцы куриный жир превратился в синие чернила, а лист бумаги оказался на треть обкусанным. — Торопливость меня погубит.

Бумага и перо вновь обернулись курицей и лепешкой, маг отложил их в сторону, очистил стол и руки заклинанием, и призвал с полочки чернильницу с пером и чистый лист бумаги.

— Диктуй, — сказал он.

— Здесь течет обычная вода отличного качества. Но это мелочи. Здесь три колодца непонятного назначения. Вам что-нибудь известно о существовании трех колодцев помимо Учкудука?

— Нет. Опиши.

— Я лучше покажу, — Мартин повернул зеркальце. Маг зачеркал пером по бумаге.

— Я узнаю, в чем дело, и расскажу тебе, — пообещал он. — Что ж, одним местом меньше. Наши шансы на обнаружение волшебной воды увеличиваются с каждым разом, это радует.

— Меня обрадует только находка воды, а не оптимистическая статистика.

— Уговорил, — Григорий крест-накрест перечеркнул точку на подлетевшей к столу карте. Мартин ждал, когда маг расскажет о втором предполагаемом месте, но внезапно раздался далекий пронзительный крик.

— Э-эй!!! Ты что там делаешь, парень?! Немедленно уходи и забери с собой свою собаку! Эту воду запрещено трогать!

Кричал молодой человек лет восемнадцати, практически ровесник Мартина.

Всеволод оскалился. Мартин ахнул: сам того не подозревая, далекий в расстоянии и недалекий относительно разума незнакомец смертельно оскорбил говорящего волка.

— Ну, сейчас я ему покажу собаку! — рявкнул Всеволод, стремительно срываясь с места. — Ты, бесхвостая обезьяна, а ну стой, куда побежал?!

— Погоди, Всеволод! — прокричал Мартин вслед волку. — Мы же волшебную воду ищем, а не за идиотами гоняемся!

Но волк уже убежал далеко вперед, и Мартин запрыгнул на ковер-самолет, на ходу объясняя магу:

— Извините, Григорий, тут непредвиденное осложнение, позже договорим.

Ковер-самолет стрелой полетел над землей, скашивая верхушки травинок. Мартин торопился настичь волка до того, как тот нагонит и бросится на незнакомца, чтобы волчьими методами объяснить его ошибку: оставлять после себя трупы местного населения — не самый удачный способ метить изученные места.

— Одно другому не мешает! — отозвался Всеволод на бег на предложение напарника. Он устрашающе взвыл, и у Мартина от ужаса побежали мурашки. Незнакомец несся, не разбирая дороги, но расстояние между ним и волком уменьшалось на глазах: человеку сложно соревноваться в скорости с разозлившимся хищником.

— А кто недавно убеждал Григория в чистоте помыслов и мирном характере? — прокричал Мартин. Волк притормозил и что-то пробурчал о редких исключениях, а Мартин подлетел к запыхавшемуся бегуну и рывком вздернул его на ковер за воротник.

— Сп… Сп… спа… си… — пытался поблагодарить Мартина парень, но тот отрицательно покачал головой и молча указал назад. Крестьянин лишился остатков дара речи: волк мчался за ковром по воздуху, не отставая ни на метр, — бо… бо… же… ж м…ой!