— Чтоб мне упасть с крыши мимо стога сена! — воскликнул он потрясенно, — Ты все-таки его нашел!

Мартин смотрел на волка, не зная, что делать. Волк перехватил его взгляд и возмутился:

— Вот только не надо! Не надо вспоминать Красную Шапочку и ее бабушку! Не я их съел, не я и поплатился.

— Я не… — растерялся Мартин, — Мне с тобой поговорить надо!

— Сначала с зеркалом договори, я не убегу, — волк сыто облизнулся.

— А меня ты не съешь?

Волк икнул.

— Смеешься, человек? Я никого сейчас не съем: объелся. Вот проголодаюсь — тогда и обсудим твой вопрос.

— Мартин, ау! — маг старательно призывал обратить на себя внимание. — Положи зеркало перед собой, я сейчас лекарственное заклинание прочитаю, а то на тебя без слез смотреть невозможно! Не хочу проснуться утром на мокрой подушке. Закрой глаза, разомкни руки и ноги, и ни о чем не думай!

— Вам легко говорить… — пробормотал Мартин. — Как можно ни о чем не думать, если мне холодно и голодно, а рядом стоит и дышит в лицо говорящий волк?

— Положи зеркальце на колени, — повторил маг. — А волк тебя не тронет, как я полагаю.

— Это еще зеркало надвое сказало, — с сомнением ответил волк. — Хотя, правильно полагаешь! Сначала я поговорю с молодым человеком, а потом посмотрим, что к чему.

Мартин трясущимися от волнения руками положил зеркало перед собой и приготовился по приказу Григория вслушаться во внутренние ощущения.

Маг кашлянул, надел на голову колпак, больше напоминающий головной убор поваров, чем колдунов, и начал размахивать перед зеркалом руками.

— Глаза закрой! — напомнил он, увидев вытаращившегося на его действия Мартина.

— Вы чего руками размахал…

— Профессиональный секрет! — отрезал маг. — Закрой глаза! Это приказ!

Две минуты прошли в полной тишине, а когда маг произнес несколько слов из серии «абракадабра», Мартин почувствовал, что боль и холод пропали. Если бы еще и голод уничтожался подобными пассами — маги стали бы самыми обожаемыми людьми на белом свете.

В кабинет Григория вбежал взмыленный начальник стражи. Маг доделал руками положенное количество пассов, приказал Мартину полежать в расслабленном состоянии еще десять минут, попрощался с ним и отключился: в разговоре с начальником стражи посторонним участвовать ни к чему.

Картинка сменилась обычным отражением, и Мартин вздрогнул еще раз: разбитый нос, окровавленное лицо и фингал под глазом — не самое приятное, что можно увидеть в зеркале. Хотя приятно наблюдать за тем, как раны залечиваются прямо на глазах.

— Ну, Правич! — пробормотал Мартин. Следующая мысль пригвоздила его к земле, и зеркальце выпало из ослабевшей ладони: произошел контакт с зараженным человеком, а через кровь из носа Правича бактерии уж точно попали в организм. — Мне конец!

— Я же сказал, что не буду тебя есть, — проворчал вожак.

— И не советую: я теперь смертельно опасен.

Волк расхохотался:

— А ты юморист, приятель! Для кого как, но для нас ты — смертельно безопасен!

«Мечта сбылась, — горько подумал Мартин, — Сам причитал о том, что остался единственным незараженным среди друзей. А теперь — всего семь дней — составлю друзьям приятную компанию в общей могиле на кладбище пришельцев. Ну, почему волк не подал голоса до драки с Правичем? Я не подлетел бы к этой ели! Не дай бог теперь: заражу их — и что тогда будет?»

Мартин представил стаю мертвых волков, мчавщихся по полю за убегающими людьми, и ему стало по-настоящему плохо.

— В поединке против вас — да, — уточнил он, — но сбросивший меня со ступы человек неизлечимо болен, и теперь я точно такой же!

Вожак сделал движение, словно пожал плечами, но отошел.

— Я слышал, ты искал меня, человек? — спросил он. — Зачем?

— Я искал гигантского волка! — уточнил Мартин. Даже не верилось, что говорящий зверь стоит рядом и запросто беседует с ним, словно со старым другом. — Ты говорящий, но ты — не он.

— Поверь мне, Мартин, я — именно тот, кто тебе нужен, но пока не знаю, для чего, — заявил волк. — Не гигантский, а крупный — чувствуешь разницу? Теперь говори, зачем искал, пока я сытый и добрый. А то проголодаюсь, и вот тогда разговор вряд ли получится.

Окружившая Мартина стая вела себя спокойно, не скалясь и не рыча, словно царская охрана. Но он понимал, что стоит сделать резкое движение, как от прежнего спокойствия не останется и следа. В один миг волки вцепятся ему в глотку и порвут на кусочки.

— А говорящий только ты? — осторожно спросил Мартин, покосившись на почетное окружение. С говорящим и разумным волком можно договориться, но когда перед тобой стоит целый отряд серых хищников, чувствуешь себя крайне неуютно.

— Зачем тебе? — спросил вожак.

— Меня не загрызут, если я скажу что-нибудь эмоциональное? — заклинание Григория лечило не только внешние повреждения, но и ушибы. Рана на плече затягивалась, вызывая непреодолимое желание вскрикнуть: слишком быстро шел процесс.

— Скажи мне, Мартин, — потребовал волк, не ответив на его вопрос, — как получилось, что ты летел в ступе Бабы Яги?

— Она сама разрешила. Специально ради того, чтобы я мог тебя отыскать.

— Сделаем вид, что я тебе поверил, — кивнул вожак. — Я прожил немало зим, и до сих пор не помню такого, чтобы Яга добровольно расставалась с любимым летательным аппаратом. Она им дорожила.

— Я знаю, — Мартин бросил быстрый взгляд на волка по соседству. Тот плотоядно облизнулся, и Мартину стало значительно теплее. Вожак ждал ответа, пришлось подробно рассказать о том, что произошло с ним и его друзьями, и почему случилось так, что Яга принимает участие в этом деле. Вожак не перебивал. Стая расположилась полукругом возле дерева и, явно понимая человеческую речь, слушала вечерний сказ о походе за молодильными яблоками.

Часть приключений царевича осталась за кадром: Мартин рассказал только то, что знал со слов Ивана и Яги, но они не расписывали произошедшее в пути, ограничившись лаконичным перечислением наиболее важных фактов. В трех словах описав дни, проведенные в темнице колдуна, Мартин не стал уточнять, как к ним относились. И так понятно, что пленных не считали нормальными людьми.

История закончилась на моменте, когда Мартин описал собственное появление над волчьей стаей.

— Остальное вы видели и еще не должны забыть подробности! — закончил он.

Вожак размышлял минут пятнадцать.

Мартин не торопил с ответом, понимая, что от ответа волка зависит многое. Поиски воды продолжатся в любом случае: с волком или без него, но в случае отказа проверять огромное количество предполагаемых мест придется до скончания веков.

«А ведь бактерии не дадут мне столько времени на поиски, — подумал Мартин, и ему стало совсем жарко. Он всмотрелся в зеркало, отмечая изменения на лице. Болячки, фингалы и царапины пропали без следа. Полученная во время неудачного побега от колдуна рана на плече залечилась и перестала ныть, остальное оказалось точно таким же, каким было сутки назад. — За семь дней исследовать триста с лишним мест! Я не доживу до конца недели!…»

— Что за невезение? — обреченно пробормотал он.

Зеркальце засветилось, и место отражения заняла голова мага.

— Ну как, тебя еще не съели? — поинтересовался Григорий.

— Пока нет.

— Тогда слушай, — сообщил маг. — Я передал приметы Правича начальнику стражи, на поиски отправлены три группы. Мы выясним, где он успел побывать, и постараемся схватить его как можно скорее. Король Агат договаривается с повелителями других стран об охране потенциально зараженных городов, чтобы никто не вошел и не вышел оттуда до истечения семи дней. Мы по всему миру разослали предупреждение готовиться к появлению живых мертвецов. Мартин, если бы ты только знал, какой переполох поднялся в государствах после нашего известия!

— Этого только не хватало! — испугался Мартин. — Неужели весь мир узнал о проклятии яблок?!

— Еще чего! Только избранные, подписавшие специальное требование о неразглашении. Наказание за разглашение жесточайшее: помимо того, что сами стражники лишатся голов, если разболтают о мертвецах, следом за ними под топор попадут их родственники, соседи и близкие знакомые.

— Сурово, — Мартин испугался еще больше. — Так ведь мы и безо всякой эпидемии друг друга уничтожим!

— Будем меньше болтать — выживем, — стальные нотки в словах мага звучали жутковато. — Во всяком случае, я точно переживу, остальные как хотят. Главное, чтобы переполох не перешел в панику. Кстати, имей в виду, что стражникам приказано уничтожить летающего в ступе человека, а Яга разрешила в случае чего уничтожить и саму ступу.

— Яга? Она знает?! – изумился Мартин. На душе заскребли кошки: до чего же стыдно перед старушкой, что так получилось. — Откуда?!

— Странный вопрос! — заметил Григорий. — Конечно, от меня! Я должен был получить от нее разрешение на уничтожение ступы. Яга, разумеется, не особо довольна тем, что ее любимое средство передвижения попало в руки врага, но никого не обвиняет. Сами виноваты: не убедились в смерти Правича. Так что, смело к ней обращайся, она тебе ничего не сделает. Максимум, метлу о голову сломает, не больше.

Мартин облегченно выдохнул: словно камень с души упал.

— А ты жди ковер-самолет, — приказал Григорий. — Король Агат самолично направил его тебе, а когда мы избавимся от Правича и найдем воду, направим ковер в космос, и опасности заражения не будет. Как волк, не согласился еще?

— Пока не знаю.

— Позовешь меня, когда это выяснишь, и мы начнем поиски воды. Я уже присмотрел одно местечко, не особо далеко от тебя.

Мартин кивнул, и Григорий отключил связь. Зеркальце потускнело, появилась схематическая рожица. Она взглянула на Мартина и улыбчиво сообщила об обнаруженных изменениях на его лице:

— Ты уже не так ужасен, как раньше!

— Спору нет! — вырвалось у Мартина.

— Не воруй мой текст, злобный плагиатор! — оскорбилось зеркальце. — Двигайся к красоте такими темпами, и через неделю станешь красивейшим человеком на всем белом свете.

— Через неделю от меня ничего не останется! — пробормотал Мартин.

Он посмотрел на вожака, и понял, что тот вынес решение, и теперь ожидает момента, когда Мартин уберет зеркало.

— Я внимательно выслушал твой рассказ и беседу с зеркалом, — объявил вожак, — и это заставило меня задуматься. Мы не ладим с людьми — это всем известно, и помогать вам, зная, что не переведутся охотники на нас, не резон. Я не стал бы тебе помогать, но когда представил, что кусающимися мертвецами станут не только люди, но и звери, поменял свое решение. Мне вовсе не улыбается видеть за каждым кустом притаившегося живого мертвеца, которому неведом страх.

— Значит, ты согласен?

— Согласен, — объявил вожак, — скажи своему зеркалу, что я помогу найти волшебную воду. Пусть расскажет, куда лететь. И, раз уж нам придется искать воду вдвоем, можешь обращаться ко мне по имени.

— Но я его не знаю… — смутился Мартин: волк говорил таким тоном, словно его имя было известно любому младенцу с самого рождения.

— А ты пошевели мозгами, — предложил волк. — Волчье имя тебе знать не обязательно, но все люди, с которыми я общался за свою жизнь, называли меня именно так. Покажи, насколько хорошо работает твоя соображалка. Не разочаровывай меня.

Мартин потер подбородок, почувствовал, что к руке прилипли хвоинки, стряхнул их и взглянул в глаза волку. Тот пристально смотрел на человека и ждал ответа.

— Через минуту я отменю свое решение, — предупредил волк. Мартин закрыл глаза в попытке освободить сознание от лишних мыслей и сосредоточиться на отгадывании имени волка.

«Дружок? — подумал он. — Нет, это форменное издевательство над волком. Такое имя только скажи — в шею вцепится и живым не выпустит. А что еще? Лорд? Снова не то. Волку до лампочки человеческие титулы: замком все равно никто не наградит, и за шкуру волка-лорда лишней монеты не заплатят. Если каждый человек называл его одинаково, то имя не должно быть заумным. Волк сказал, что волчье имя мне знать не обязательно, значит, это имя должно быть человеческим. По цветовой гамме называли? Серого волка назвать Сергеем? Нет, не то. Это имя подойдет для обычного волка, а не крупного говорящего».

— Не разочаровывай меня, — повторил волк.

— Я думаю.

«Должно быть имя, производной от слова волк. Но какое? Вовк, как его называют на западе? Нет, снова не то. Стоп. Волк серый, значит, в имени должны использоваться оба слова. Сокращение. Серволк, например, — перед глазами Мартина почему-то предстал серый ящик с мигающими лампочками и жужжанием внутри — что-то такое было в кабинете Ор Лисса, рядом с живой картиной в обрамлении из серого материала. — Сервол… севол… Сева… О! Всеволод! Волка должны звать Всеволодом!»

Мартин открыл глаза и взглянул на волка с победным видом. Тот чуть наклонил голову и предупредил:

— Если скажешь, что меня зовут Сергей, я тебя укушу.

— Тебя зовут Всеволод, — выпалил Мартин с некоторой долей страха. Волк не ответил.

С минуту они пристально смотрели друг на друга. Волк ожидал, что Мартин сдастся и воскликнет, что не знает правильно имени, а Мартин ждал, что волк подтвердит его догадку, и одновременно боялся, что вариант оказался неправильным.

«Кто его знает, что на самом деле думает волк о своем имени? Может быть, ему больше нравится что-то вроде Волкартар или Волкорвулфирус Первый? Нет, вряд ли, называть кого-нибудь таким именем — это издевательство, не претендующее на прощение».

Волк открыл пасть и произнес:

— Правильно мыслишь, Мартин. Люди называют меня именно так: Всеволод.

Мартин выдохнул и вытер пот со лба.

— Спрашивай у зеркала, куда лететь, — приказал волк. — Не стоит терять время попусту. Я так понял, что его у тебя крайне мало.

— Сейчас скажу магу, что ты согласился, — ответил Мартин. Волк кивнул, а стая развернулась и набросилась на остатки чудища: проблемы решены, теперь и поесть можно.

Когда ковер-самолет приземлился рядом с тушей, волки уставились на него, как бараны на новые ворота, и на всякий случай попятились, не зная, чего ожидать от этой штуки.

— Это за мной! — объявил Мартин, вскакивая на переднюю половину ковра, с прикрепленной в центральной части плоской коробкой. — Всеволод, тебе на вторую половину! Стороны не спутай: бактерии хоть погибают на открытом воздухе, но перестраховка нам не помешает.

— О твоем заражении еще бабка надвое сказала! — возразил вожак. — А ковер в твоем полном распоряжении, за меня не беспокойся.

— Ты не полетишь? Передумал?

— Вот еще! — фыркнул волк. — Я от своих слов не отказываюсь. Но ковер мне ни к чему. Смотри!

Мартин ахнул: вожак подпрыгнул и повис в воздухе, словно стал легче перышка, покружил вокруг ковра-самолета и здорово повеселился над растерянным человеком.

— Вперед, Мартин! — воскликнул он. — Я не ступлю на ковер, раз ты опасаешься за мою жизнь! Летим, к чему время терять?

Мартин сел на ковер, тот скользнул по наклонной вверх и взмыл над верхушками деревьев. Волк летел сбоку, но Мартину казалось, что он скачет по воздуху, как по земле.

— Но почему ты сразу не сказал, что…

— А зачем людям знать, что мы летающие? Они же на нас облаву устроят от страха, и укокошат нас почем зря, если сами живыми уйдут от наших клыков и когтей.

Ковер-самолет мелко дрожал и тихо гудел в стремительном полете, и низкие облака проносились над ним с пугающей быстротой. Очутившись в небесном тумане, Мартин закрыл глаза. По коже скользнуло что-то холодное, воздушное и щекотное, а секундой позже за шиворот закатилась пронзительно холодная струйка воды. Мартин дернулся. Тепло тела согрело струйку, и от холода остались мимолетные воспоминания.

— Мартин, посмотри на себя! — воскликнул веселящийся Всеволод. В отличие от человека, он чувствовал себя вольготно на любой высоте. Делая вид, что скачет по облакам, вожак наслаждался скоростным бегом и был на седьмом небе от счастья. Он упивался полетом и не позволял ковру-самолету себя обогнать.