–Дыма без огня не бывает! - вскинулась Линда. - Говорю тебе, морских волков так легко не испугать! Они со смертью каждый день пьют!

Оле вдруг побледнела:

–Так вот что отец задумал! Ну, твое величество!… А от меня скрыл! Целое лето отмалчивался. А я думала, что за беготня во дворце, что за закрытые совещания, сколько себя помню, их не проводилось в таких количествах!

–В общем, подруги, у меня тоже новость, - сказал я, ловя за руку разбушевавшуюся и забывшую о королевском достоинстве принцессу. - Несчастлив вам сообщить, что мерзкий Винес, известный вам также как Подлиза, на самом деле тоже сын Эмира.

–Вот уж точно глупая шутка, - нахмурилась Линда. - Не смешно.

–Все, что угодно, готов дать, хоть зуб, хоть голову. Помните, он же рассказывал? Планы мести? Ну?

–Может, он тебе рассказывал, а ты нам передать забыл? - съязвила рыжая. Она обижалась на своего отца, и ей было сложно сосредоточиться на чужих. Но Линда вдруг охнула.

–Ведь похож, сволочь! - крикнула она. - А? Похож!

–Тихо, - поморщилась Оле. - В принципе, если так, что это меняет?

Я пожал плечами.

–Ничего, кроме того, что в конце года мы можем лишиться нашего Высшего Мага. Виннес полон желания отомстить за мать. За себя. Он собирается получить пятерку за экзамен, ты забыла, что это значит?!

–Ну, получит Эмир легкую головную боль… - неуверенно ответила Оле.

Ей, конечно, казалось невероятным, что кто-то в силах причинить вред Высшему Магу, непревзойденному мастеру защиты. Экзамен, собственно, и состоял из попыток студентов довести магистра Эмира хоть до головной боли. Только пока что никому не удалось.

Правда, вчера я сам…

Но то был не экзамен, и получилось это случайно: я не собирался делать ничего подобного.

Вздохнув, я огляделся. Задождило, и сквозь дырки в крыше на меня капало. Я отодвинулся. Длинные струи успокаивающе текли по дереву.

–Ты не представляешь, насколько он жаждет сделать это. Не знаю, как, но он готов добиться желаемого любыми средствами, я это чувствую.

–Но ты уверен? - не успокаивалась принцесса.

–Подлиза сам узнал только летом, - сообразил я. - Откуда? Когда произошла эта некрасивая сцена там, у Замка, я…

Меня перебила Линда:

–Что за сцена? Ты ничего не рассказывал!

–Ммм… я не хотел говорить об этом. Пока, во всяком случае, - ушел я от неприятной темы.

–Уходишь от темы? - прищурилась разбойница.

–Ты ж понимаешь, - развел я руками и продолжил:

–Вчера, когда я первый раз встретил его после каникул, я как раз… ммм… имел… ммм… некоторое… кхе-кхе… общение…мда… со своим отцом, то бишь с Эмиром. Появляется Винес - и такой мощный толчок! Столько злобы, ненависти!… Я был в шоке, не понял даже, на кого это было направлено. Резкий всплеск, взрыв, меня чуть не отбросило! Правда, я в тот момент был почти не прикрыт, но… А во дворе - толпа, попробуй сообразить, на кого он так! В общем, загадочный случай. Потом - как откровение. Когда мы только пришли в то заведение, помните? Он заказал комнату - и меня снова как ударило. Те же интонации! Когда много общаешься с каким-то человеком, легко перенять у него интонации, и жесты, и мимику. Но… понимаете, там, в притоне, он был так похож на Эмира!… У него изменился взгляд, он стал выше, он… Неужели вы ничего не заметили?!

–Что-то такое было, - пробормотала Оле. - Но я так увлеклась новой линдиковой игрушкой…

–Мои карты не игрушка, - огрызнулась черноглазка.

–В общем, игрой, - тактично согласилась принцесса, - что на Подлизу вовсе не смотрела. Он мне и так неприятен. Правда, мне показалось странным, как он уставился на… твою мать. Так и впился!

–И я заметила, - подхватила Линда. - Но похож, я отвечаю, Винес похож на Эмира! И голоса похожи, я только сейчас, когда мы подслушивали…

–Кхе, - кашлянула принцесса.

–А что, говорю как есть, - отмахнулась Линдик, -…думала, как же у них голоса похожи, у Подлизы только чуть живее.

Похоже, наши доводы принцессу убедили, хоть и были названы ею чересчур эмоциональными.

–Что за бред, - откровенно высказалась она. - Как такое могло случиться? Оба вы, и ты, и он - как вы вообще ухитрились очутиться в Школе в одно и то же время?

Я встал и размял ноги шаганием по беседке туда и обратно:

–Тут как раз ничего странного: Эмир собирал с миру по сироте. Помнишь, на первом курсе нас дразнили сиротским домом и безотцовщиной? Высший специально выискивал таких! Искал, понимаешь? Ну и нашел, - горько добавил я.

Как-то стало вдруг противно и грустно, тоскливо и лениво. Захотелось лечь, закрыться с головой и ничего не видеть, не слышать.

–А вы знаете, - вдруг подняла голову Линда. - У меня же диплом на тему как раз невозможности черной магии и магов! Ну, теоретические выкладки всякие, статистика по тестам… А если такой объявится, мой диплом полетит к чертям собачьим! А у меня все таблицы заполнены! Как же так?- она растерянно посмотрела на нас. - Я даже не могу подойти с этим вопросом к магистру Сехробу, потому что источника информации вроде бы нет. Не скажу же я ему: "Вы знаете, магистр, я тут подслушала и хотела бы уточнить…" Информация наверняка закрытая для студентов. Винесу Высший по блату сказал, в знак высочайшего доверия! А мы не при чем… А? - расстроенная подруга вскочила и принялась ходить за мной туда-сюда.

–Да прекратите вы мельтешить или нет! - рассердилась Оле. - Какая разница! Если бы был настоящий черный маг, то уж тебе бы твой Сехроб сказал, он не станет попусту студентов гонять! Значит, нет ничего! Ты же пишешь об этом! Ты знаешь, что черных магов не бывает! Ну?! Пойми же!

Линда села, потом не выдержала и опять вскочила. Пришлось взять ее в охапку, усадить силой. Она побрыкалась - сила у нее не девичья, скажу по секрету, - но потом как-то притихла, пригревшись у меня на груди. Я подтянул к себе Оле и обнял ее свободной рукой.

–Хватит переживать, девицы, - наставительно сказал я. Не очень уверенно, но в нынешнем положении и то хорошо. - Все разрешится, рано или поздно.

–Рано или поздно будет поздно, - скептически заметила принцесса, а Линда добавила вяло:

–Я-то знаю, что черных магов не бывает, а знают ли о том сами черные маги? Волшебство - штука тонкая, никогда не знаешь, что где вылезет, и никогда не можешь быть в чем-то уверенной на все сто. А значит… Да и статистика - та еще вещь. Ну, как можно верить тому, что способно выдать результат в магах с четвертью? Вы уж меня простите…

–Мы тебя прощаем, еще как, - заверил я ее. - Уже светло, может, пойдем?

–Хорошо бы нас здесь кто-нибудь нашел, - вздохнули девушки.

–Не балуйте, - сказал я по возможности строже. - Ладно, посидим еще чуть-чуть. И давайте помолчим.

Мы замолчали.

Магистр Алессандра Калипса нашла нас перед завтраком. Она появилась как раз в тот момент, когда я, замерзнув окончательно, прыгал по беседке и размахивал руками, пытаясь донести до подруг идею своего диплома, а они, прижавшись друг к другу и дуя на покрасневшие пальцы, то соглашались со мной, то противоречили мне и иногда и себе для разнообразия.

Видимо, Алессандра какое-то время стояла и слушала, потому что, входя, она сказала:

–Хорошо бы ты перенес все это на бумагу. Где вы пропадаете? Вас не было в спальнях всю ночь!

–Обсуждали дипломы, - хором ответили мы.

–Собираетесь ли вы завтракать? - спросила тетка. - Вы, конечно, заслужили наказание за то, что не предупредили дежурного, но раз вы провели время с пользой и не выходили за территорию Школы… - она вперила в нас подозрительный взгляд, и мы энергично закивали, - то я не стану налагать на вас дисциплинарное взыскание. Идите, я поговорю с дежурным.

Тетка Алессандра так же худа, как ее брат, Высший Маг, и так же сурова. Но не всегда. Когда я иду на экзамен, она всегда сует мне в карманы талисманы и волнуется совершенно как нормальная тетушка, думаю, даже смахивает украдкой слезу у меня за спиной.

Наверное, она тоже догадывается. Или я случайно подошел к ее сердцу старой девы, вот и опекает меня, как умеет. Например, вечно следит, чтобы у меня были выучены все заклинания и написаны все курсовые, рефераты, доклады… А заодно, чтобы мои карманы полнились чистыми носовыми платками и чтобы я не забыл поесть. Утомительно в моем возрасте иметь няньку!

Но я не могу сказать этого Алессандре. Я вообще не способен сказать человеку то, что может его обидеть. Мне легче промолчать. Отчего и сам страдаю иногда. А уж тетке!… Лучше я напишу несчастный диплом и сбегу отсюда, да поскорее.

Так как занятий у нас теперь не было, пришлось после завтрака под бдительным наблюдением настырной тетки идти в комнату и садиться за перо. В келье густо стоял апельсиновый аромат, а ветерок гонял его между ветвей, как сухие листья. Воздух полнился апельсиновым шуршанием.

–Тихо! - строго сказал я, усаживаясь на сундук и придвигая стол.

Мой садик притих, сквознячок устроился под ногами и тоже успокоился. Кажется, я закалился наконец. Когда у тебя в комнате круглосуточно живет собственный ветер, сложно не простудиться. На первых порах я постоянно ходил с насморком, а теперь, смотри ж ты, здоров!

Со вздохом я взял перо и помусолил кончик. С чего бы начать? Вечно у меня проблемы с началом. Разные отдельные мысли записать - пожалуйста, схему целого составить, идею выразить - легко, а как надо приступить непосредственно ко всей работе, так меня трясти начинает!

Солнце в мою келью заглядывает только во вторую половину дня. С тоской поглядывая на солнечные пятна за окном, я принялся обгрызать орудие труда. Перья летят стаями, когда я пишу.

Итак.

"Читая эссе магистра Фрея, мы скоро замечаем односторонность его оценок и ограниченность интересующих его тем. Почти все они сводятся к трем пунктам, пунктикам, если можно так выразиться. Это, во-первых, нелюбовь к людям, человеческому миру, полному глупости, во-вторых, желание свободы от этого мира и людей, в-третьих, поиски убежища от мира и людей. "Моя первая история - это история о побеге ОТСЮДА"; "Никто не может быть в чем-то уверен, и поэтому так важно вовремя поискать надежное убежище".

Основной интенцией автора становится именно третий пункт. Поиски убежища ведутся в двух направлениях - поиски путем ухода и создание убежища. Нас интересует именно уход, который, как будет видно ниже, становится настоящим культурным феноменом, эпидемией, охватившей массы. "Несколько прогулок в волшебном тумане, который превращает знакомый, не слишком уютный (по большому счету враждебный) город в иную реальность" - этим для многих стали книги магистров экспериментальной, ныне Запретной, магии. Понимание же того, что "волшебный туман не может окутывать улицы навсегда" оказывается для многих невыносимым, и тогда начинаются попытки Ухода, поиска "некоей чудесной двери, ведущей в чудесный же мир (по крайней мере, уводящей ОТСЮДА)". Очень важное уточнение, которое показывает, что первичным для автора является не столько жажда чудесного, сколько неприятие существующего, действительности, окружающей как автора, так и читателя, ощущение того, что "тонкая ткань реальности истерлась до дыр; причинно-следственные связи все еще тягостны, но уже не могут гарантировать желанного уютного покоя". Неустроенность этого мира гонит на поиск иного. Уйти отсюда во чтобы то ни стало - вдруг где-то да будет лучше, чем здесь, потому что, видимо, хуже, чем здесь, быть уже не может".

Концептуально введение готово. Добавить цитат… но это после обеда… А где мой план? Ах да, вот он. Так, первая глава - "Философские истоки исследуемого явления". Надо бы перечитать мерзкого магистра, дабы возгореться пламенным к нему негодованием. Где его книжка?!

Девушки застали меня в поисках книги, потерявшейся среди груд пергаментов и растрепанных томов, открытых и закрытых. Раскопки велись так ожесточенно и нецензурно, что их прихода я не ощутил. Только когда Оле сказала тихонько: "Ах!", а Линда сказала "Ух ты!", я их заметил и смутился.

–Что, уже обед? - стыдливо спросил я.

–Да нет, зашли узнать, как у тебя дела.

–Вам что, делать больше нечего?

Девчонки похихикали. Вот они, женщины - ни капли такта!

–Занятий нет, скучно, - призналась рыжая принцесса. - Обещали с октября практику, а пока что, говорят, пишите, сдавайте научным руководителям планы и введения… Как твой диплом?

Я кивнул на исписанные листы. Девушки дружно взялись за них и углубились в чтение. Я же молча продолжил процесс перекапывания бумажных гор.

–Я бы поспорила, - задумчиво протянула Линда.

–Не надо, а то собьешь с мысли, - сказал я. - Где, скажите лучше, мой Фрей?

–Который?

–Ну, такой мерзкий, оранжевый?

–Под подушкой смотрел?

–Да ты что, чтобы я спал на этом?!

–Глянь, глянь…

–Нет, точно тебе говорю! Видишь - пусто!

–Может, Алессандра взяла?

Я вздохнул:

–Она способна. Ну ладно, идемте гулять. Если придерется, скажу, книги не было, цитаты брать было неоткуда. К тому же меня уже тошнит от написанного, быстрее отсюда!

–Если вдуматься, то вся наша жизнь состоит из слов, - развивала тем временем принцесса свою дипломную фикс-идею. - Жизнь волшебника хороша тем, что слово в ней почти всегда равняется делу. Правда, я еще не определилась, слово только произнесенное может быть делом или слово как мыслительный импульс тоже ему равен? Что визуальный ментальный образ равен действию, уже доказано, а имеет ли ту же силу вербальные астральные колебания? Придется оставить в введении место для уточнения…

–По-моему, - заметил я лениво, - следует сделать акцент на том, что вообще вся жизнь состоит из слов. Ведь, по большому счету, действительно важным для человека оказывается общение с другими людьми, а выражение это находит в словах. У Фрея была такая фразка… ммм… "Подобие среди подобий, "лишний" человек (а значит - всякий человек) стремительно приближается к смерти, одержимый глупыми мечтами о призрачном будущем, когда окружающие наконец-то впустят его в "райские чертоги своего сознания" (читай: заметят, оценят, полюбят и признают)". Пока тебе не скажут, что любят тебя, ты не будешь этого знать, будешь переживать, нервничать, пытаться узнать, так ли это, искать доказательств в поступках. Но поступки, а также взгляды и вздохи никогда не сочтутся тобой достаточно вескими доказательствами. Мы так верим словам! Они определяют наше существование и нашу человечность.

–Не слишком ли ты циничен? - нахмурилась принцесса, недовольная тем, что ее прервали.

–Где цинизм? - удивился я. - Безобразно голая правда. Я, знаете ли, красавицы мои, тоже одержим комплексом Герострата. Сейчас спокойнее стало, а когда были игры с учениками Высшего Мага, я безумно хотел стать великим. Мне казалось, что если люди будут меня помнить, то мне станет легче. В смысле, я не умру совсем. Да и в жизни, казалось мне, станет теплее. Когда тебя любят многие, это так греет душу! Во всяком случае, не так давно я так думал… - Я позволил себе слегка усмехнуться над собой. - Пока я не услышал одну милую песенку, припев которой начинался так: "Ты достоин того, чтобы висеть на стене, ты достоин того, чтобы пылиться в шкафу…". Я посмотрел на свои полки, забитые запыленными книгами великих магистров древности - и плюнул на это дело в меру своих душевных сил.

–Ну ладно, ты меня отвлек, - вернулась к своему Оле. - Так вот…

Мы с Линдой переглянулись и улыбнулись.

Прозвенел колокол к обеду.

За преподавательским столом чувствовалось напряжение. Магистры много говорили и постоянно шикали друг на друга, если кто-нибудь повышал голос. Что-то хотят скрыть от студентов? Носятся со своим новоиспеченным черным магом? Они, маститые колдуны, которые четыре года учили нас (а сколько лет учили других?), что деление магии по цвету безосновательно и некорректно?

Мне стало смешно, и я прошептал Оле на ухо:

–Наша жизнь состоит из слов, потому что мы слишком много говорим.

Принцесса не ответила, но посмотрела на меня многообещающе.

–Что-то? - заинтересовалась черноглазка. Я повторил ей, тоже на ухо.

–А почему шепотом? - фыркнула она.

–Это страшная тайна, - сказал я и кивнул на рыжую. Та пыталась показать, что оскорблена. Линда расхохоталась.

–Да, пожалуй, ты прав, - самым загробным голосом прошептала она мне на ухо, но так, чтобы Оле ее слышала. - Ты прав, в этом вся суть. Смотри, не проболтайся никому, а не то…

Оле не сдержалась и отвернулась. Потом быстро повернулась обратно:

–Смотрите, гонец от короля!

Мы посмотрели в сторону входа. Там сквозь шумящих первокурсников пробивался человек не из наших.

–С пакетом особой срочности, - прокомментировала принцесса. - Печать красная, большая, на хвостике сокол. Что бы могло случиться? Не за мной ли?