–Сразу уж и за тобой, - вздохнула Линда. - Наверняка мой черный маг что-нибудь выкинул. Не забил ли он королевскую армию?

–Не шути такими вещами, - одернула подругу Оле и встала. - Если быстро пройти мимо них, можно что-нибудь услышать…

Но она не успела. Увидев гонца, Арбин скоро поднялся. Пока Оле спешила к преподавательскому столу, ректор подхватил гонца под руку и вывел из столовой. Огорченная принцесса вернулась.

–Не могу же я идти за ними, а потом стоять, приникнув ухом к кабинету ректора!

–Тебя правильно поймут, - успокоил я ее. Она рассердилась:

–Дурацкие у тебя шутки! Шутишь редко, зато так, что хоть вешайся!

–Ладно, ладно вам, - усадила подругу Линда. - Действительно, что за срочность? Как бы узнать? Черный маг - не турнир, объявлений вывешивать не будут… О, мне пришла в голову идея. Вы не заметили, Эмир остался сегодня? Если он остался, то ничего важное мимо него не пройдет, а если он будет знать, то и Подлизу наверняка просветит, а если мы возьмем в оборот этого типа, то можем что-нибудь узнать!

–Гениальная комбинация, - сказал я. - Но противная. Иметь дело с этим гадом! Да и почему он с тобой будет откровенничать? Легче спросить у самого Арбина!

–А что! - тут же загорелась Линда. - Ты же к нему вхож! Дождешься, когда посланец короля уйдет, зайдешь как бы по своему делу…

–Интересно, какое это у меня может быть дело к ректору?

–…и спросишь! Вот уж точно безотказный вариант!

–Ну да, магистр Арбин только и ждет Юхаса в гости, - не выдержала Оле, - каждый вечер сидит и ждет, в окно смотрит, не идет ли Юхас? Нет, не идет! Походит по кабинету: не идет ли? Нет, не идет! Сядет у камина: не идет ли Юхас? Нет, не идет!!!

–Что ты так злишься? - удивились мы с Линдой. - Что с тобой?

Оле отвернулась.

–Ничего, не обращайте внимания. Просто плохое настроение с утра.

Мы переглянулись с черноглазкой. У принцессы - плохое настроение? Да когда это случалось!

Мы вышли из столовой и по полутемной лестнице спустились на первый этаж. Девушки пошли со мной.

–Что я буду делать с садом после окончания Школы? - задумался я вслух. - Не могу же я взять с собой все это? - Я показал подружкам на сундук, а сам уселся на траву и обвел рукой рядки стройных деревьев, сквозь листву которых просвечивали ярко-оранжевые плоды. Принцесса, прежде чем сесть, протянула руку, сорвав один. Опять шкурки на траве будут валяться!

–Куда ты собрался после Школы? - полюбопытствовала Линда. - У тебя есть планы? Ты разве не возвращаешься в Мирандол?

–Вряд ли. Что мне там делать? Подамся в чужие страны, заделаюсь странствующим магом… Специализация у меня редкая, работу, может, не найду, но себя защищу. В общем, куда угодно, только подальше отсюда.

–А я думала, ты здесь останешься, - сказала Оле. - Вокруг все свои, родственники, можно сказать. Станешь ассистентом, а там, глядишь, и профессором заделаешься, ближе к старости…

Я изумленно смотрел на принцессу. Сегодня она прямо сочится желчью! Да ведь еще ночью была нормальной!

Она не замечала ничего. Сидела, уставившись в окно, лицо спокойное, но грустное, пальцы неровно кидают на пол кусочки апельсиновой кожуры.

–Ну, я пойду, - встала она вдруг и быстро вышла.

Мы с Линдиком уставились друг на друга.

Я пожал плечами, Линда махнула рукой. С черноглазой мы понимает друг друга почти без слов. Вместе нам и помолчать приятно. Но сегодня молчание было каким-то невеселым.

–Может, и вправду кто завелся? - вздохнув, сказала Линда. - Тонкая ткань реальности истерлась до дыр, так, кажется? И в эти дыры полезли черные маги… Как думаешь?

–Бред, - неуверенно ответил я. - Не такая уж эта ткань реальности тонкая. И не ткань вовсе. А сырная масса. Дырочки иногда случаются, да. Но не для черных магов. Их же не бывает, сколько говорить!

Линда покачала головой:

–Смешно, да? Пишу, что их не бывает, а сама не верю тому, что пишу. Вот колдовской народ посмеялся бы, узнай о таком!

–Ну и что? - пожал я плечами.

–Ты-то веришь в то, что пишешь? Ну, что уход и все такое?

–Конечно. Я сам это придумал. Дверь надо искать не в стене, а в себе. От себя все равно не уйдешь, правда? И чем бегать по миру и литературе в поисках чуда, не лучше ли постараться не изменять себе? Чтобы как-нибудь потом не стало стыдно за прожитые годы… Ведь мы же умеет ходить по мирам! И что? Мир - еще одна рубашка. Чтобы попасть в тот мир, о котором мечтаешь, тот, единственный нужный, - чтобы попасть туда, надо сначала измениться самому. А если меняться, то можно и в этом мире, правда?

Дверь отлетела к стене с грохотом. На пороге стоял Высший Маг, напряженный и злой. Один взгляд на Линду - и той как не бывало.

–Тебя зовет магистр Арбин, - сказал Эмир.

Я подскочил от удивления.

–А почему вы мне это сообщаете? Почему не послали кого-нибудь из… мелких?

–Чтобы ты не подумал, что это шутка! - голос отца был еще злее, чем его лицо.

–Уже иду, - я встал. Не люблю, когда мне приказывают! Но спорить с Эмиром в таком состоянии - я не самоубийца.

Эмир закрыл дверь, глядя на меня в упор, крайне тяжело и неприятно.

–На экзамене, - произнес он отчетливо, - я бы не хотел ощутить то, что ощутил третьего дня. Ты понял?

Я разозлился. Я и не собирался демонстрировать свои умения на публике! И на нем! И позавчера я не специально! Я не виноват, что он так открылся, а тут дурак Винес с ненавистью к дорогому папаше!

Мне захотелось повторить, еще раз увидеть, как он схватится за голову, как побледнеет… Делая вид, что хочу выйти и проходя мимо него, я резко вскинул все свои защиты, как тогда. Может, и подействовало, глаз у него дернулся, но он успел, видимо, прикрыться. Он схватил меня за руку:

–Почему ты не сказал мне этого с самого начала?

–Вы не спрашивали, - я посмотрел прямо в серые прищуренные глаза.

–Но ты же знал, что защита - моя специальность! - Никогда я не видел его в такой ярости. - Неужели ты не хотел развить свои способности?! Глупый мальчишка, ты потерял такую возможность!

Кажется, он закатил мне астральную оплеуху. Не уверен, потому что был наглухо закопан. От этого я разозлился еще больше. Никогда меня не били!

–Вы были плохим учителем! - кинул я ему, не контролируя себя. - Вы думали только о том, чему вы можете научить меня, и ни разу не спросили, чего я могу и хочу уметь! Ни разу! Никогда!

Бух! - моя ярость вылетела и упала ему на голову.

Как его перекосило! Сильнее, чем позавчера! Черт, когда-нибудь я научусь сдерживать себя с ним?!

Кажется, ему стало плохо, но только на миг. В этот миг я и успел выскочить и закрыть за собой дверь.

В коридоре я чуть было не сшиб Линду.

–Бежим! - просипел я, и мы рванули. Промчались по коридору, слетели по лестнице, сломя голову проскочили сад, чуть не застряли в воротах Замка, перепрыгивая через две ступеньки, добрались до четвертого этажа, где Линда свернула к кафедре волшебных существ, а я кинулся к кабинету ректора. У дверей остановился и, тяжело дыша и каждую минуту ожидая возмездия, постучался.

Арбин открыл незамедлительно.

–Входи-входи, - пригласил он, не замечая моего возбужденного состояния. - Садись в свое кресло, сейчас я заварю чай.

Я юркнул в кресло и притаился там, дрожа, как мальчишка. Хоть мне и двадцать пять лет, но отец - всегда отец, что бы он сам ни думал.

Пытаясь отдышаться, я заодно пытался сообразить, зачем дед меня мог пригласить. Звал он меня редко, еще реже я сам заходил. Мы частенько общались, но только если встретимся в саду, в школьном коридоре, в столовой…

Был даже курьезный случай: мы столкнулись нос к носу в Микрополисе, нашем городишке, куда я пошел ночью побродить, еще на втором, что ли, курсе. За территорию Школы выходить нельзя, ночью полагается находиться в своих комнатах, в городе находиться нельзя… Полный букет нарушений, в общем.

А он мне ни слова об этом не сказал, как будто мы с ним в Замке встретились на переменке. Поговорили о чем-то постороннем, посмеялись и разошлись. Я думал - все, завтра выйдет приказ об отчислении за нарушение дисциплины. Не выдал ректор! Тогда у меня с Эмиром был особо напряженный момент, я был в обиде на весь мир, подумывал уже и сам уйти из Школы, даже стал собираться после встречи с Арбиным в Микрополисе… Но раз он не выдал, пришлось и мне остаться.

С тех пор я немного улучшил мнение о некоторых людях.

Тут мне пришло в голову, почему злилась Оле. Ведь Арбин - ее научный руководитель! Четыре года работала с Сехробом, а тут вдруг перешла к ректору. И логичнее было бы послать именно ее за информацией. Приревновала, обиделась, что не вспомнили про нее сразу же? Она может, она такая.

Сразу же я стал соображать, что, раз случай представился, хорошо бы узнать что-нибудь. Как бы деликатнее подойти к вопросу?

–Какой-то ты стал худой, - покачал дед головой, усаживаясь напротив. Я чуть не подавился. Станешь худым с такой наследственностью!

–На меня не смотри, у меня вон какое брюшко знатное, - огладил он свой живот. Я с сомнением вгрызся в пряник. Брюшко у него, может, и начинается, а вот все остальное - такое же тощее и длинное, что и у меня.

Арбин проницательно посмотрел на меня:

–Не согласен?

Я пожал плечами. Не согласен, да. Но не могу же я высказать это ректору?

–Как тебе работается с магистром Алессандрой? - спросил он.

Я еще раз пожал плечами:

–Нормально…

–Тебе не кажется, что она чересчур строга? И в то же время вспыльчива более, чем стоило бы позволять себе преподавателю?

Я хмыкнул. Мирэне, он что, издевается надо мной? Или всерьез думает, что я начну обсуждать своего научного руководителя? Тем более осуждать? Да и кого бы то ни было?

Арбин следил за мной с явным интересом, так что я почувствовал себя неуютно. Зачем он меня звал? Надеюсь, не для того, чтобы вызывать меня на откровенности? Ректору сложно не отвечать, но и высказаться я не смогу! Получится неприятно.

–Ну? - подбодрил дед.

Я недовольно заерзал в кресле. Не объяснять же, что в принципе я ко всем людям нормально отношусь. За редким исключением, конечно. И тетка Алессандра - не в их числе (исключений, естественно).

Арбин устроился удобнее, сложил ладони домиком на животе и принял вид лектора. Во всяком случае, мне так показалось.

–Хочу выяснить наши с тобой отношения, - начал он (я чуть не подавился). - По тебе сложно сказать, что тебе нравится, а что нет, - с каким-то даже удовлетворением сказал он. - Интересный ты тип, Юхас. И знаешь, легче сказать, что тебе не нравится. На людях ты на удивление невозмутим: не любишь говорить о своих чувствах, выбираешь выражения, чтобы, не дай бог, не обидеть кого-нибудь, так?

Я пожал плечами. Ни к чему не обязывающий жест, такое молчаливое неуверенное согласие, вроде "не знаю, но обязательно подумаю, то, что вы сказали, выглядит вполне похоже на правду, вполне, вполне"…

На самом деле я так делал, когда хотел скрыть свое несогласие - не обязательно с высказанным утверждением, скорее, с позицией собеседника вообще. Или просто уйти от ответа, мол, я отреагировал, давайте дальше. Очень удобно. Только вот Арбин как догадался?

Дед явно следил за моим лицом. Я надеялся, что по нему ничего нельзя прочитать.

–Иногда, - продолжил он, не дождавшись иного, более определенного ответа, - иногда я почти завидую твоей невозмутимости. Кажется, будто тебя мало что трогает. - Дед улыбнулся - так, слегка. - Но только кажется, да?

Я пожал было плечами, потом взглянул на него и быстро опустил глаза. Меня посетило опасение, вдруг он заговорит об Эмире. Выяснять отношения -что это такое? Зачем? С чего бы?

–Отсутствие откровенности - твой самый большой козырь, но и самая большая беда. Я, к счастью, подобным не страдаю.

Все же он немного волновался, отметил я.

–Времена наступили странные, - сказал он задумчиво.

–Не то, - усмехнулся он вдруг, - что во времена моей молодости (я хмыкнул понимающе).

–Однако, - продолжил он, - никакой уверенности в будущем. Впрочем, так было всегда, - поправился он и улыбнулся. - Я уже в том возрасте, когда можно не бояться выказать чувства. Да и ситуация такова, что я могу не успеть это сделать. Мне же не хочется покидать мир с пятном на совести. Все эти годы, - устроился он поудобнее, - я внимательно наблюдал за тобой, Юхас. Обстоятельства, сам понимаешь, весьма способствовали поддержанию моего интереса - в течение первых двух лет. Далее я делал это из корыстных, если можно так выразиться, побуждений. То есть - сугубо личных. Твой феномен меня очень заинтересовал

Какой такой феномен? - забеспокоился я.

–В свое время - время твоего ученичества - я заметил некоторое несоответствие твоего поведения и слов, вернее, жестов, еще точнее - определенного жеста, - дед наставил на меня сухой палец.

Я отчетливо ощутил, что он скажет сейчас: "Да-да, я про твое пожимание плечами".

–Да-да, я про твое пожимание плечами. Прекрасный способ уйти от ответственности: вроде бы и отреагировал, вроде и согласился даже. Во всяком случае, прямо не возразил, что, для тебя, подозреваю, важнее.

Удивившись тому, как точно дед понял все, я впервые задумался, а не обладает ли и он такой же чувствительностью? Боясь посмотреть на него, я снял немного защит и попробовал прислушаться к ощущениям.

Седой ректор отчетливо улыбался, но ничего, похожего на… А как оно вообще должно чувствоваться, мое умение? Как бы я ощущал себя со стороны? Я ведь ни разу не чувствовал особую чувствительность, у отца я видел только защиты, а выводы о их природе сделал сам. Поначалу я вообще не знал, что это защиты, пока он не начал меня учить. Он казался мне просто бесчувственным человеком, и бесчувственность доставляла мне совершенно физические страдания. Помню, постоянно ходил с больной головой.

Но как же я решил, что это наследственное? И если наследственное, значит, и Арбин должен этим обладать, иначе откуда у Эмира это свойство? Значит, и Винес, - похолодел я. - Значит, дед может знать, - вдруг еще одно соображение пришло в голову. Тогда он наверняка рассказал Эмиру, а если Эмир знает, но ничего в наших отношениях не изменилось…

Да нет, не может быть, чтобы родного сына не признал! Да если бы он только узнал!… Это все паршивец Винес воду мутит и не дает ему прислушаться к собственным ощущениям!

Хотя нет, я опять слишком резок. Он ведь и паршивцу отец.

–Мой способ получения информации - наблюдение, внимательность и логика, - сказал дед. - Ваши с Высшим Магом отношения разворачивались на моих глазах, и я имел множество возможностей наблюдать и поводов делать выводы. Помнишь, как он пытался превратить твои Смертельные шары в действительно Смертельные?

Надеюсь, я не покраснел. Об этом умении предпочитаю умалчивать. Действие моих Смертельных шаров приводило в ужас всех, кто его видел.

–То занятие не в соборе, а в моем кабинете? Когда вы повздорили, и раздраженный Эмир многого не заметил. Очень показательный случай, когда ты даже на явно негативную реакцию собеседника реагируешь пожатием плеч, поднятием бровей, поджиманием губ. И при этом ни на йоту не следуешь тому, с чем, вроде бы, только что соглашался.

Надеюсь, горение моих щек можно списать на близость огня?