Я вспомнил, что на вчерашний вечер таких телеграмм точно не было, если только она не сегодняшняя. Спросил тогда у Джо, не спросил ли он, как мужика звали? Джо ответил, что тот платил через банк орденский, потом принес оттуда чек о переводе. Имя было Лукас. Попался, думаю. Здесь ты, сволочь. Спросил тогда у Джо, продал ли тот "лэндкрюзер" со связью? Джо посмотрел на меня внимательно, и ответил, что радиостанция у него в "Тойоте" была, но ему ее в джип переставили. Еще я заметил, как Мария Пилар на меня глянула.
Сэм к тому времени с сыном на стрельбище пошли, сидели мы вчетвером. Джо помолчал, заказал еще четыре виски пробегавшему мимо официанту, затем спросил меня, в упор глядя, чем же этот Лукас меня заинтересовал так?
Говорить правду? Подумал, подумал, да и решил сказать. В конце концов, из нас и так конспираторы в этой истории никудышные были, тот же Джо прекрасно знает и про бой на Дороге, и про то, что пришел я с конвоем, и про то, что отношения у меня с русскими военными тоже хоть куда. Включать дурака - уважение потерять. И я рассказал, что есть у нас очень даже твердая уверенность, что этот самый Лукас и есть организатор засады. Что если бы мы случайно в Порто Франко не разговорились с парой охотников, (я упрощенную версию изложил), то засада могла бы и удастся, и потери бы у нас были не один человек, которого даже за сорок таких уродов менять жалко, а скорей всего - мы все. Ну и если бы у них фланговые дозоры не курили на боевом посту. Рассказал про управляемое минное поле в овраге, фугас на дороге направленный. Сказал, что теперь нам стало известно, что организатор - человек на "Тойоте лэндкрюзер" старого выпуска, мол, это он у охотников маршрут отхода выспрашивал, что должен этот человек ждать результата нападения в Аламо, а если что-то не так пойдет - рвануть отсюда в сторону Нью Рино. Но мы его здесь не нашли, а теперь вот как он проявился.
Упоминание Нью Рино хорошо подействовало, все поморщились, как будто я при несовершеннолетних девочках из пансиона за столом про подхваченный в молодости триппер поделился воспоминаниями. Джо был человеком спокойным и бывалым, дочка в него пошла уравновешенностью характера, а вот Мария Пилар… La cubanita наша сбилась на испанский и затараторила чаще, чем ЗСУ23-4 "Шилка" из всех четырех стволов. На английском так не получается, я точно знаю, для этого надо, чтобы родной язык был итальянским или испанским. Самое ласковое, что она сказала, было слово "el cabron", а еще много всего сказала и назвала по всякому. С ее слов выходило, что таких "los hijos de puta", которые на Дороге засады организовывают, и честным людям жить мешают, надо резать на куски медленно, куски жарить и свиньям скармливать.
Джо переждал тираду Марии Пилар, затем спросил меня, что мы хотим делать дальше? Я ответил, что есть у нас теория, что эти ребята не одну засаду устроили. Поэтому хотим мы вдвоем присоединиться к завтрашнему конвою на Нью Рино, куда, наверняка, этот Лукас отправиться, и по дороге захватить его и с собой увезти, чтобы выяснить, кто таким бизнесом занялся и кому за это пулю в череп выписать. В общем, не вся правда, но близко к ней.
Тогда Джо спросил, почему мы не хотим сделать это в Аламо? Позвать шерифа с помощниками и добровольцев из местных, арестовать этого Лукаса, вытрясти из него информацию, после чего повесить на площади под аплодисменты местных жителей и горячительные марши местного школьного оркестра? Пришлось сказать, что Лукаса повесить нам мало, а жители Аламо за пределами округа особо не выезжают. А у вояк наших есть острое желание загнать в могилу не только Лукаса, коий, по нашему мнению, не главная фигура, но и тех, на кого он работает. А для этого лучшего инструмента, чем РА, не найдешь.
С этими доводами Джо согласился. Я, было, с облегчением перевел дух, но тут меня шокировали дамы. Мария Пилар заявила, что едет с нами. Я аж виски поперхнулся. Деликатно намекнул, что это военная операция, которая проводится специально выделенными для этого людьми, по приказу старшего воинского начальника, и в его приказе ни слова не было сказано о привлечении добровольцев из числа местных жителей. К тому же нам неизвестно, как поведет себя Лукас, и если что-то случится с Марией Пилар, мы до конца жизни себе не простим, потому что такой красоты я давно не видел.
На это Мария Пилар сказала "Ха!" и заявила, что я ее плохо знаю, и если этот Лукас только подумает сделать что-то не так, то она, Мария Пилар, может его пристрелить, нарезать на куски или отдубасить до полусмерти по своему выбору раньше, чем он хотя бы пальцем пошевелить успеет. Но удивило меня другое, то, что Джо подтвердил ее слова. И Джей-Джей подтвердила, и сказала, что сама бы с нами поехала, но обещала отцу перегнать две машины в Вако, а там уже их ждут, поэтому она не сможет. И на это Джо ничего не сказал, только на дочку свою с гордостью посмотрел. Мда, вот это воспитание.
Видя, что я продолжаю искать повод к отказу, Мария Пилар сказала, что сомневаться уже поздно. В любом случае она завтра присоединится к этому конвою, и всем будет лучше, если мы возьмем ее в команду, чем она начнет действовать по собственной инициативе и заберет этого Лукаса в Аламо в качестве дара местным жителям. А если мы потом с пленным перескочим в русский конвой, то она доедет с нами до Базы, где и закупится благополучно патронами, а с обратным русским конвоем вернется в Аламо. И, кроме того, если мы собираемся потом оторваться от охраны конвоя с пленным, то без нее у нас ничего не выйдет. Конфедератская охрана бдительна и у них такие фокусы не проходят. А с ней все будет намного проще - она их всех знает от первого до последнего, и для нее они что угодно сделают, и мозги она им запудрит лучше, чем мы все, вместе взятые, вместе со всей Базой. А вот в это я поверил, тем более мы и, правда, толком не знали, как будем уходить из конвоя.
И Джо снова влез, сказал, чтобы не сомневался, и брал сеньориту с собой, мол, ни за что не пожалею. Я посмотрел на сеньориту, и подумал, что пожалеть то наверняка не пожалею, только вот по соседству с ней мысли будут… расплываться и путаться. Очень уж отвлекает Мария Пилар Родригез от любых мыслей, кроме как о ней самой. Это я и сказал вслух. Все захохотали, а Мария Пилар восприняла это как должное - привыкла, наверное.
Западный конвой отбывал из города в одиннадцать утра, но большинство едущих с ним собрались на площадке в промзоне уже к десяти. Народу было около двадцати человек, на десяти машинах. Место в конвое стоило сто экю с человека и триста с машины. Получалось, что одна проводка приносила команде охраны из двенадцати человек порядка шести тысяч за один рейс, занимавший двое суток. В общем, жить так было можно, хоть иногда и недолго. Все же работа опасная, что не говори. Охрана ехала на двух броневиках LAV-150 "коммандо" с 25мм автоматическими пушками, и на двух квадроциклах, которые выполняли функции передового дозора. На багажниках обоих квадроциклов стояли мощные радиостанции, укрытые со всех сторон листами стали, чтобы если дозорного начнут убивать, то сигнал о засаде он подать успел.
"Коммандо" были выкрашены в местный песочно-зелено-бурый камуфляж, на башнях были нарисованы конфедератские флаги, а снизу название команды, ведущей конвой - "Savannah Lizards". Рядом с флагом была изображена причудливо изогнувшаяся ящерица. Бойцы из охраны были одеты однообразно, в местной же расцветки камуфляж, но другого типа, не как у наших. На головах - небольшие кевларовые шлемы, по типу тех, что носит американская "Дельта". Вооружены они были тоже однообразно, в основном - нашими АК-101, под натовский патрон калибра 5.56, все с коллиматорными прицелами или оптикой небольшой кратности. Бронежилеты, разгрузки, наколенники и налокотники. В общем - все по первому классу.
Один из них, видимо - командир группы, собирал деньги с путешествующих и выдавал им пластиковые номерки, обозначающие место в колонне. Путешественники были в основном торговцами, машины - двух и трехосными внедорожными грузовиками, преимущественно. Затесались в ряду грузовиков инородным пятном лишь наш пикап и джип Лукаса.
Наш клиент уже был там. Среднего роста плотный мужик, но без намека на пузо, просто крепкий, незаметной внешности, лет сорока. В камуфляжной кепи, темных очках, охотничьей "разгрузке" поверх клетчатой рубашки, брюках хаки с множеством карманов, крепких ботинках из светлого нубука. Опознали мы его по "джипу", естественно. До этого на джипе была маловнятная эмблема с изображением скрещенных мачете на фоне факела цветов мексиканского флага, теперь она была закрашена, но пятно свежей краски выделялось. Да и вмятина у него была на заднем борту характерная, как будто грузовик бампером придавил, самым углом. Запомнили мы эту машину, пока сюда в колонне гнали.
Вооружен мужик был не без изысков. Основным оружием у него была укороченная версия G3КA4[25] с выдвижным прикладом, без всяких прибамбасов. А вот поверх разгрузки висела наплечная кобура со здоровенным "ото маг" калибра.44 "магнум". Редкий пистолет, на любителя, вроде карманной артиллерии, при этом по надежности - худший в мире. Баловство в чистом виде.
Красавица наша подъехала последней. Надо заметить, что из-за нее мне пришлось выдержать часовой спор с Михаилом, который был, естественно, категорически против ее присоединения к нам. Убедить его удалось двумя аргументами - без нее мы бы не получили информацию от местных жителей, и он поможет нам уехать от колонны, потому как своего надежного способа оторваться мы до сих пор не придумали. В конце концов Михаил, скрепя сердце, согласился.
Прекрасная Мария Пилар подкатила на своем "джипе", как две капли воды похожем на машину "клиента", разве что на капоте в белом круге была изображена голова убиенной ей гигантской ящерицы. Рисунок был выполнен с большим умением, аэрографом, с соблюдением всех деталей. Когда наша спутница покинула свое транспортное средство, на лице Владимирского явно читалась мысль: "И чего я, идиот, столько спорил? Разве может помешать такая величественная и прекрасная Мария Пилар какой то ничтожной, глупой и никому не нужной операции по захвату вражеского агента?".
Мария Пилар была как всегда - в ударе и великолепна. Наряд амазонки! Камуфляжные брюки вовсе не выглядели мешковато, а вкупе с наколенниками лишь подчеркивали форму попы и длину ног. Высокие ботинки своей массивной подошвой и узким берцем лишь подтверждали, какие тонкие у Марии Пилар щиколотки. Тактический брезентовый ремень с кобурой и ножом и множеством подсумков плотно сидел на округлых бедрах. Тянущиеся от него вверх лямки подвесной огибали сферические груди с выпирающими из под тонкой, обтягивающей трикотажной ткани сосками, не давая никому возможности не обратить на них внимание. Венчала все это великолепие ловко завязанная под "конским хвостом" бандана. Поверх банданы были надеты противопылевые очки, в настоящее время пребывавшие на лбу, а на великолепной смуглой шее болталась еще одна бандана, которая, по всей видимости, должна была хранить прекрасный лик Марии Пилар от дорожной пыли.
Сказать, что наша La cubanita привлекла внимание, это как если сказать, что личный выход Господа Нашего Иисуса Христа в церковь во время пасхальной службы… ну, например… "вызвал некоторое оживление". "Ящерицы саванны" явно были хорошо знакомы с нашей спутницей, потому что приветствовали ее дружным ревом и свистом, в воздух даже взлетели несколько шлемов. Местные торговцы, большинство из которых тоже были знакомы с прекрасной сеньоритой, тоже высунулись из окон кабин и махали руками. Даже "клиент" раскрыл рот и как будто окоченел.
– Миша… Миша…
Молчание.
– Миша…
– А? Что?
– Я вас познакомлю, расслабься. И рот закрой.
Пока Мария Пилар договаривалась с командиром конвоя о месте, и, судя по всему, денег с нее никто не взял, Михаил так и пребывал в ступоре. Когда переговоры были закончены, она неторопливо направилась к нам, плавно покачивая бедрами. В своем военно-эротическом наряде выглядела она как богиня войны, держащая в руке новенькую М14 производства "Спрингфилд армори" с полимерной камуфлированной ложей и оптическим прицелом, и со всем арсеналом, висящем на ремне.
Богиня войны подошла к нам, расцеловалась со мной и представилась Михаилу таким голосом и с таким придыханием, что тот утратил чувство реальности окончательно. Он даже попытался предоставить ей место в нашем пикапе, хотя она ехала на своей машине. Ошибку ему простили, оставили без последствий. Когда первый шок от появления кубинки прошел, и она отошла в сторону с кем-то поздороваться, Михаил немного обрел чувство речи и тихо сказал мне:
– Ты смотри, теперь клиент нас в упор не видит, только на нее вылупился, слюни пускает. Знаешь, мне уже кажется, что женщина, на которую смотрят все - лучший в мире отвлекающий фактор. Мы можем его прямо сейчас оглушить, упаковать в сумку и унести, и ни охрана не заметит, ни попутчики, ни он сам.
– Похоже на то. Теперь, если надо будет, чтобы он к нам спиной повернулся, попросим красавицу нашу перед ним пройтись. И все, он - наш.
– Точно. И то, что от конвоя мы уедем, теперь ни секунды не сомневаюсь.
Пока командир конвоя с еще одним бойцом и одним из помощников местного шерифа улаживали какие-то формальности, Мария Пилар снова почтила нас своим посещением. Она сказала, что наш клиент числится коммивояжером в списке конвоя, что имя его действительно Лукас. Еще она сказала, что вопрос с отделением от конвоя она решила. Она рассказала командиру историю о том, что собралась с двумя русскими съездить на Базу, чтобы закупить патронов, и собирались ехать с русским конвоем, который ушел два часа назад. Но она проспала, а мы как джентльмены, не бросили девушку одну, и решили проехать максимально далеко со сводным конвоем, а там, в конце, прибавить ходу и догнать русский конвой. Нас, мол, трое, все опытные, вооружены хорошо, даже пулемет есть, так что труда особого не составит.
Я подумал, что все гениальное - просто. Кто не поверит в то, что два мужика готовы были ждать Марию Пилар хоть до следующего года? Могла девушка столь легкомысленного вида опоздать? Нужны хозяйке оружейного магазина недорогие патроны для продажи? С кем лучше ехать на русскую территорию, как не с русскими? И все, всех дел-то! А если мы все сделаем тихо и правильно, и поедем дальше не на двух машинах, а на трех, а наш новый друг будет, например, сильно выпивши и спать на заднем сидении своего джипа? Не думаю, что возникнут проблемы. Девушку здесь все знают, и конвой и попутчики, а нас с Михаилом и этого Лукаса впервые видят. Мог ведь коммивояжер изменить свой маршрут? Да запросто, иначе какой из него коммивояжер?
Двое охранников под командой высокого рыжего сержанта прошли вдоль колонны, раздавая приемники в пластмассовых корпусах. Их надлежало иметь в кабинах, и через них принимать команды ведущего конвой. Караван-баши, так сказать. Кроме того, всем назвали частоту, на которой будет работать радиостанция командира.
Машины распределились в ордер, провели проверку связи. Вроде бы все в порядке. Последовала команда "Старт!". Конвой двинул вперед.
Конвой шел спокойно, довольно быстро, держа скорость около шестидесяти километров в час. Местность немного изменилась. Это была все та же саванна, но в ней появилось множество холмов, впадин, стали чаще попадаться кучки деревьев и даже небольшие рощицы. Но так же вокруг паслись стада, все так же часто замечали охотящихся хищников, все так же над тушами падали видели сидящих падальщиков-"птеродактилей", или дерущихся вокруг "свинок". Появились новые животные: крупные зверюги, напоминающие кошачьих, относительно невысокие, с мощными грудными клетками и широкими мягкими лапами. Но с излишне угловатыми мордами, длинными пастями с одинаковыми зубами, что для земных млекопитающих не характерно, и короткими, будто обрубленными, хвостами. Охотились они на манер львиных прайдов, по две или три особи, пытаясь подкрасться к добыче, маскируясь в густой высокой траве.
Появились какие то крупные летучие насекомые, напоминающие слепней. Такой куснет - в два раза раздуешься. Я спросил Михаила, что это, он подтвердил, что именно местные слепни и кусаются так, что больней некуда. Но шумные и довольно неуклюжие, видно их издалека и отмахнуться не сложно.
Один раз увидели здоровую, метра в четыре змею, уползающую с дороги в траву.
– Ядовитая?
– Ядовитая. Ее тут по аналогии мамбой назвали, говорят - похожа. Я мамбу настоящую не видел, не скажу. Может и похожа.
– Я смотрю, с названиями животных тут особо не изощрялись.
– А зачем изощряться? Ну, ученые назвали бы как-нибудь по латыни, так что не произнесешь. А нам лишь бы выговорить. Какая разница, что на тебя кинется, гиена или "крокодилочелюстной пятнистый кто-то там еще"? Слово "гиена" хоть крикнуть быстрее. Так и перешли все названия. Рогач только разве аналогов не имел, но как ты его еще назовешь, если у него рога разве что из жопы не торчат?
Мы снова замолчали, я глазел по сторонам. Все же новый мир - он очень новый. Совсем. Половина принесенных с собой через "ворота" знаний превратилась в пустой звук, в ненужный багаж. А знаний местной жизни, знаний о том, кто и как живет на этой земле - пока никаких. Я даже спросить не всегда успевал о том, что же я такое вижу в окно своего пикапа?
– Андрей, а чем ты вообще после армии занимался? Опыт у тебя очень уж разносторонний.
– Да все очень просто. Уволился из армии по ранению, "на войну" вышли, один боец наступил на маленькую противопехотную нажимного действия, импортную какую то. Рвануло - ему ступню раздробило, а мне два осколка в левое колено. И осколки то так себе, мелочь, но попали неудачно. Сделали три операции, и еще года три с этим маялся. Потом прошло, сейчас разве что на холоде болеть начинает.
– Тут холодов не бывает.
– Это и хорошо. В общем, покрутился кое-как на гражданке, закончил образование. Предложили тут мне работу в Никарагуа, не по государственной линии, а по спецслужбовой, скорее всего, я так и не знаю толком, по какой. Но предлагали товарищи в штатском. Поехал туда инструктором в Армию Фронта Национального Освобождения имени товарища Аугусто Сандино. Ну, поначалу вроде бы все нормально было, по-испански говорить научился более или менее, учил тамошних снайперов, даже вроде как школой командовал в Чинандеге. Платили довольно прилично, даже гражданство оформили по согласованию с нашими, левое, конечно. Иначе проблемы международного порядка могли возникнуть, американцы после потери Никарагуа никак успокоиться не могли, поэтому нас всех гражданами сделали.
– Как там?
– Жарко, народ ленивый и веселый, а вообще мне нравилось. Солдаты из них получались противоречивые. С одной стороны, воевать могут и хотят, с другой стороны - дисциплину навести почти невозможно. Часовые спят, курят, бойцы в самоволки бегают, пьют в казарме. В общем, живут, как им душа подскажет. Потом там политическая борьба началась, свободные выборы объявили. Наши там свои операции сворачивать начали, а таких как я, с тамошним паспортом помимо советского, просто забыли. Нас всего то десяток таких был. Ну, я и подумал, что возвращаться обратно пока неохота, а в Никарагуа делать уже нечего - нас из той армии потихоньку так поубирали. Но работал там один инженер испанец, по контракту с какой то компанией, даже не знаю толком, что он там налаживал. Мы с ним сдружились, а к тому времени, как работа заканчивалась у него, и меня из армии выставили. Он уже в возрасте был, фактически - на пенсии. Работал на разные компании по временным контрактам. И решил он после окончания работы переехать в Доминиканскую Республику, что на острове Гаити. Ну и меня пригласил. А мне терять особо нечего, собрался, да и поехал. С никарагуанским паспортом несложно оказалось.
– И чего дальше?
– Хосе, так инженера звали, купил там участок земли, начал строительство отеля на берегу. Тогда Доминикана только входила в моду, все дешево там было. Я ему помогал с организацией работ, потом организовал пару неплохих лодок, открыли школу дайвинга при отеле. Сам научился, потом даже инструктором стал, учить начал. В конце концов, выделил он мне долю в предприятии, по которой отошла мне дайв-школа с лодками и всем прочим. Хорошее время было. Все время в море, люди разные, ныряешь постоянно. Страна красивая, девушки веселые и податливые, все хорошо было. Зарабатывал очень неплохо, а по доминиканским меркам, так вообще чуть не миллионер. Купил себе там "Джип Рэнглер" без крыши, поставил диски блестящие и сигнал с "кукарачей" - все местные красавицы мои были.
– И как там с красавицами?
– Нормально. Может и не самые стильные, зато очень знойные.
– И почему не остался?
– Хосе умер. Он вообще в возрасте был, и сердце пошаливало. Умер так: после большой пьянки переспал с девушкой, вернулся к себе и во сне скончался. Появились наследники, начали судиться-рядиться, дело ломать, доходы упали, стали проблемы возникать. А тут один из постоянных клиентов, англичанин, предложил перебраться в Англию. Искал партнера по организации дайв-туров. У него свое трэвел агентство было, занималось как раз такими делами: дайвинг, альпинизм, охота, рыбалка. Ничего так, процветал он. В общем, согласился я, продал дайв-школу наследничкам, Найджел - так англичанина звали, еще и адвоката толкового мне подогнал. Адвокат, даром что молодой, зверь был лютый и хищный. Как тряханул наследников, так они мне не то, что только за школу заплатили, но еще и сверху столько же по каким-то только адвокату видимым моим взаимозачетам с Хосе. Ну, наследничков не жалко, в общем - они палец о палец в этом отеле не ударили, а как хорошее дело на куски рвать - тут они впереди всех оказались.
– И что в Англии было? - вернул меня в русло повествования Владимирский.
– Перебрался я в Лондон. Найджел партнером хорошим оказался. Открыл я филиал агентства в Мале, столице республики Мальдивских островов. Там самая лучшая нырялка, без вопросов. Нашел парня одного, австралийца, который там уже лет десять нырял, поручил ему подобрать местных инструкторов со знанием английского. Самого управляющим поставил. Взяли сначала в лизинг две лодки на десять пассажиров каждая, две местных "дони" для компрессоров и баллонов, чтобы следом тащились, потом еще один такой комплект. Найджел начал клиентуру в свой филиал заворачивать, я организовывать все остальное. Клиент пошел, заработок хороший шел. Четверть Найджелу отходила с прибыли, остальное, после уплаты налогов, конечно, доставалось мне. И работа живая - осточертеет погода лондонская - летишь на Мальдивы, надоест нырять - катишь в Лондон, там тоже было чем заниматься. В конце концов у нас пять больших лодок были, семь инструкторов работали.
– И чего уехал?
– А дурак потому что. Заскучал, с женщинами проблемы начались - англичанки…ну не в моем вкусе, так скажем, а на Мальдивах красоток хватало, но - страна мусульманская, поэтому никакой возможности воспользоваться. Продал компанию другому партнеру Найджела, собрал все деньги и дернул в Москву. Там затащил один приятель в строительный бизнес. Сначала дела нормально шли. Обжился, начал заниматься всем подряд, от стрельбы снова до аэроклуба, с нашими девками в отношения давай вступать - очень у нас женщины в России красивые, крест на пузе. Нигде столько красивых на тысячу населения ты больше не встретишь. А потом… ну не привык я к московским правилам работы, попался в элегантнейшую подставу, собрал, что осталось - и сюда подался.
– Понятно. А почему у тебя английский лучше, чем испанский?
– Трудно сказать, легче дался. Потом английский я специально учил, а испанский так… по ходу дела наблатыкался.
– Ишь ты, какую ты загогулину в жизни выписал. А как перемещался то так легко по странам? Насколько я знаю - нашего брата в "чистые места" не очень пускать любят.
– А никарагуанский паспорт случайный мой помогал. Раз оттуда, то сирота и надо тебя спасать от происков тамошнего тоталитарного режима. А свое гражданство на месте было, никуда не делось. Даже в Москву специально летал паспорта менять, своевременно.
Дальше снова ехали молча. Дорога петляла между холмов, и мне иногда удавалось разглядеть с высот, как далеко впереди ехали два квада передового дозора, заезжая на холмы и возвышенности, благодаря проходимости своих маленьких машин, останавливаясь там, страхуя друг друга. Хорошо работает охрана, профессионально. Один раз головной броневик вдруг ускорился, выскочил на ближайшую высоту. Раздалась команда: "Колонна, стой!". Броневик некоторое время крутил башней, из люка смотрел в бинокль командир. Затем ударила двадцатимиллиметровая пушка, обстреляла подозрительное место, но ответного огня не последовало. Марш продолжился.
В дороге почти не останавливались, только два раза объявляли короткий привал для дозаправки. Наша Мария Пилар заправилась с нашей помощью, в смысле - она наблюдала, мы - лили бензин из канистры в воронку. Затем она направилась к машине "клиента", завела с Лукасом разговор о чем-то. Тот заулыбался, начал оживленно с чем-то соглашаться. Затем была команда "По машинам!", и конвой снова пошел вперед. На следующей дозаправке ей наливал бензин в бак уже сам Лукас, и выглядел при этом таким довольным, как будто ему весь наш конвой с секретным грузом в ленточку завернули и в подарок преподнесли. Мы с Михаилом переглянулись. Благодаря нашей кубинской подруге из Аламо наша задача на глазах становилась проще и проще. Михаил сказал мне:
– У меня еще одно средство есть. Такой же яд, но ослабленного действия, химики в Демидовске намудрили. С него человек будто пьяным в дым становится. Действует медленней немного, но зато клиент не в полной отключке. Даже разговаривает, если растолкать. Разговаривает как вусмерть пьяный, разумеется, но на мертвого не похож. И что самое главное - становится податлив и дружелюбен. По времени тоже около суток действует. Если подружка твоя сумеет его окрутить окончательно, можно такой ему запустить. Например, в стакан с вискарем. И тогда просто повезем его пьяного и теплого, никаких подозрений вообще.
– Хорошая идея. А впрыскивать его тоже можно?
– Не вопрос, но укол он почувствует, может шухер поднять.
– Ладно, придумаем что-нибудь. Ты такой шприц тоже наготове имей.
– Договорились.
Мария Пилар в своем "джипе", опустив очки и обмотав лицо платком, ехала прямо перед нами. Лукас, тоже защитившись платком и очками, ехал перед ней. За нами шел "Унимог" и дальше - замыкающий "коммандо". Больше остановок не было до самой темноты. Я глазел по сторонам, постоянно тормошил Владимирского вопросами, иногда.
К вечеру уже захотелось остановки. Устала спина, ныли ноги на педалях, в голове гудело от постоянного шума моторов. Пикап и все остальные машины покрылись густой рыжей пылью. Наконец раздалась команда "Колонна, стой! Привал". Мы оба вздохнули с облегчением.
Видимо привалы постоянно устраивались в этом месте, потому что на вытоптанной долинке справа от дороги были видны следы колес, из камней были выложены места для костров. Долинка была зажата между тремя холмиками и дорогой, на холмиках были видны вырытые в полный профиль окопы. Вокруг места стоянки были навалены кругом колючие кусты, которые, судя по всему, стаскивались сюда в течение долгого времени. Хорошее место, удобно следить за подступами.
Один из броневиков остался на дороге, второй проехал стоянку и встал между холмов, нацелившись пушкой в поле перед собой. Сектор обстрела с этой позиции открывался отличный. Бойцы из охраны распределили машины по местам стоянки, так, чтобы они образовали круг фарами внутрь. Нашлись и дрова, из которых сразу же развели три костра. Трое солдат с ночными биноклями пошли в первую смену караула в окопы на холмах. Внутри круга машин охраны не осталось, остальные бойцы из отдыхающей смены мгновенно разбили несколько одноместных низеньких палаток, развернули спальники и полезли в палатки спать.
Большая часть путешествующих тоже решила выспаться, и размещалась в кузовах или кабинах автомобилей, двое тоже развернули маленькие палатки. Осталась лишь компания из трех человек за дальним от нас костром. Мы с Михаилом задержались у машины, а Мария Пилар оказалась у костра вместе с Лукасом.
– Бери оба варианта с собой, и чтобы наповал глушить, и послабже который.
– Так и сделал.
– Как договорились. Как выругаюсь матом - так и коли.
– Принял.
Кубинка замахала нам руками, приглашая к костру. Лицо у Лукаса вытянулось, но Мария Пилар что-то прошептала ему на ухо, отчего он немедленно успокоился и даже сам начал нас приглашать. Вот так и вьют веревки из нашего брата, подумалось мне. Я прихватил предусмотрительно прикупленную в Аламо бутылку виски, и пошел к костру. Прикупил я даже три бутылки, вообще то, они нам для маскарада нужны, но взял покуда одну.
Мы подошли к костру, сели. Познакомились. Мы с Михаилом представились торговцами оружием, а Лукас сказал, что он коммивояжер и торгует дисками с фильмами местного изготовления, которые в основном производятся в Нью Рино. Мария Пилар представляться не стала, видимо Лукасу свою версию путешествия она рассказала, а мы по легенде и так все знали.
Дальше пошла болтовня ни о чем, Лукас нас почти не замечал, пытаясь развлекать даму анекдотами и рассказами о своих путешествиях. Я открыл бутылку, пустил ее по кругу. Лукас стал отказываться, мотивируя завтрашней дорогой, но мы истинно по-русски насели на него, как у нас любят, чтобы заставить непьющего человека напиться до зеленых соплей. Ссылались на традицию, спрашивали, уважает ли он нас? Чтобы избежать конфликта, Лукас приложился несколько раз к бутылке. Мария Пилар очень естественно пьяно хохотала, мы с Михаилом много говорили, в общем, создавали впечатление подгулявшей компании. Я сходил к машине за еще двумя бутылками, принес, открыл одну из них. Лукас пришел в ужас, но мы сказали, что это для нас, он - как хочет. Мы опять выпили, частично выплескивая виски назад в траву, даже Лукас снова приложился к бутылке, вполне полноценно. Я передал бутылку Марии Пилар, как бы случайно выронил ее, спиртное плеснулось в костер, тот резко вспыхнул, я выматерился, Михаил резко ткнул крошечным шприцем повернувшегося к вспышке Лукаса. Тот подскочил, хлопнул себя рукой по заднице, затем начал осматривать траву вокруг себя. Мы забеспокоились, спросили, что случилось, он ответил, что его кто-то укусил. Мария Пилар громко и не очень трезво захохотала, мы тоже, Лукас недоуменно уставился на нас, Михаил похлопал его по плечу, сунул в руку открытую бутылку. Все так же недоумевая, Лукас машинально отхлебнул из горлышка, глаза у него начали мутнеть, язык заплетаться, и через пять минут "клиент" спал сном праведника.
Из кузова одной из машин кто-то высунулся, попросил нас вести себя потише. Мы извинились. Потом еще посидели минут пятнадцать, говоря в полголоса. Я спросил Михаила:
– Связывать его надо?
– Не надо. Такая доза инъекцией и на спиртное - как минимум сутки его теперь не поднять. Где положишь - там и найдешь. Надо сразу в его машину оттащить, чтобы никаких подозрений. А спать он будет как надо, даже храпеть, если вообще храпит.
Мы открыли еще одну бутылку, тихо вылили из нее содержимое, и оставили бутылку у костра. Две пустых, одна полупустая - вполне похоже на последствия пьянки, особенно если трое пьяны слегка, а один - мертвецки.
Мы подхватили Лукаса под руки и потащили к его машине. Действительно отличное средство этот яд паучий - Лукас даже пытался идти и что-то мычал. А когда его укладывали в машину и накрывали его же собственным спальником и накомарником - попытался меня обнять. Как есть, пьяный, а никакой не отравленный. Пистолет у него мы на всякий случай отобрали, винтовку тоже. Быстро проверив его одежду, нашли еще небольшой нож и тоже забрали. Все.
От объятий я уклонился, и мы пошли к пикапу. Мария Пилар тоже пошла к своей машине, и я увидел, как она раскладывает спальник и натягивает противомоскитную сетку. Ну и мы легли спать, я - в кузове, в спальнике с сеткой, а Михаил - в такой же маленькой палатке, как у охраны.
Подъем на привале объявили в семь утра. Мы встали, быстро умылись, побрились, затем подошли к "джипу" Лукаса. Михаил начал его нещадно тормошить, я взялся ему помогать. Лукас мычал что-то сквозь сон, пытался отбиваться. К нам подошла Мария Пилар, свежая и умытая, без косметики на лице, которое вовсе не стало хуже от этого. Она пыталась Лукаса разбудить ласково, потом сердито, но все было бесполезно - с виду тот был мертвецки пьян. Мы даже втихаря побрызгали вискарем на его спальник и немного ливанули ему в рот, а саму бутылку бросили на пол между сиденьями, как будто тот еще и ночью к ней прикладывался.
Подошел командир конвоя, которого Мария Пилар называла Джеймсом, поморщился от запаха перегара, расплывавшегося от Лукаса, а мы начали рассказывать ему, что собирались ехать догонять русский конвой, этот коммивояжер тоже собрался присоединиться к нам, собираясь продать свои фильмы в Новой Одессе, но напился как скотина, и за руль уже сесть не может. Командир сказал, что ему известно, что мы догоняем свой конвой, а насчет "клиента" принял решение быстро - спросил, может ли кто-то из нас сеть за руль в машине Лукаса? Вызвался Михаил. Командир вычеркнул нас из списка конвоя, забрал приемники и таблички с порядковым местом в ордере. Мы попрощались, быстро погрузились во все три машины, привязав Лукаса к заднему сиденью его джипа прямо в спальнике, скорей не для того, чтобы он не сбежал, а чтобы не вывалился по дороге. Помахали всем руками и выехали на дорогу. Набрали скорость, и конвой, еще не тронувшийся с места, вскоре исчез за увалом.
Ехали мы довольно быстро, на отдельных участках разгоняясь до девяноста километров в час. Дозаправились мы еще на привале, а следующую дозаправку намерены были произвести из запасов конвоя.
Солнце еще только начинало приближаться к зениту, когда мы увидели впереди стоящий вдоль дороги наш, родной конвой. Я быстро дал сигнал радиоопознания, получил ответный. Через пять минут мы уже ударили по тормозам среди своих. К удивлению Немцова и окружающих, сначала мы с Михаилом бросились благодарить нашу несравненную сеньориту Родригез. Амазонку, богиню войны и охоты, Мату Хари и вообще красавицу. Мата Хари вышла из своего "джипа" как солнце над океаном, улыбнулась всем глядящим на нее так, что раздался лишь общий стонущий выдох. Немцов, насупившийся было при виде посторонних, даже вперед бросившись и даме ручку подавши.
Покончив с ритуалом явления Марии Пилар простым смертным, мы сдали пленного, так и не проснувшегося, на руки Быхову. Судя по всему, по колонне информация уже разошлась, кого мы везем, потому что лейтенант омоновский, стоявший рядом, сказал:
– Командир, вы бы после беседы его нам отдали. За Димку посчитаться, который "двухсотый".
– Нельзя, лейтенант. - Вступил в разговор Владимирский, - Этот - не главный, шестерка он. Нам через него остальных еще искать. И Силаева пока не трогайте, пожалуйста. Последить за ним надо. Дадите способ связи - мы вас к занавесу позовем, тут ваше право, а пока дайте всех гадов отловить, чтобы никто не ушел.
Лейтенант задумался, кивнул.
– Связь дадим.
Поделиться книгой: