Конечно, с такой же убедительностью можно предположить, будто слоно-киты колошматят не друг дружку, а какой-нибудь другой вид, по несчастью водящийся в том же самом ареале. Например, все реже встречающуюся в шельфе Эйрарбии императорскую гига-устрицу, кою никак не получится вскрыть простой кувалдой человеческой масштабности. Или, например, проходит процесс изготовления отбивной из, по несчастью проплывающей мимо, и совершенно генетически неродственной касатки. Нет, на счастье, черверылы плотоядны вполне в меру, так что антрекоты и прочие излишки уплотнения протоплазмы пользует кто-то другой. Вот она взаимовыручка отработанная биологией! Хотя кто знает наверняка, изготавливаются ли эти самые бефстроганов на самом деле?

Зато вот, опять же по словесным зарисовочкам вполне представимо, как этот самый роговой наконечник обрушивается сверху на шлюпочку гарпунера – обычную деталь процесса китового промысла стоцикловой давности. И даже снизу, по деревянному днищу пароходика, обратным ходом прихватывая оказавшееся совсем нерадиво закрепленным в механизме лопаточное колесо. Конечно, остается под вопросом, могут ли после такой разминки посреди океана Бесконечности сохраниться живые, говорящие на эйрарбакском или даже языке браши, свидетели? Разумеется, одиноко и беззаботно плавающее, по случаю горизонтального возлежания в воде, гребное колесо является уликой. Но вот против кого? Разве кито-слон оставил на нем отпечатки пальцев? Еще с большей вероятностью такое мог проделать четырнадцатибальный ураган, а с несколько меньшей – одинокая экваториальная Волна-Убийца (есть такая штука в арсенале добротного, но не без кривоточины, климата Мамы-Геи).

Еще, в артикуляционных колебаниях воздуха расходящегося от любителей открытого моря, передается сообщение о том, что самое страшное для какого-нибудь гребца-салаги, это оказаться в непосредственной близости от производящего вдох слонорыла, в смысле, в паре-тройке метров от внезапно явившегося из глубины хоботного отверстия. Все ведают, это труба метрового охвата без учета набалдашника, и примерно полуметрового диаметра внутри? Так вот, утверждают, будто всасывание производится с такой силой, что даже цепляющегося за весло человека легко вырывает из баркаса вместе с уключиной. И наверное, не бывает среди китобоев смерти хуже, чем застрять где-нибудь в поперечине бесконечной мясистой трубы, которая легко прессует твои ребра, тазобедренные суставы и прочую подразумеваемую внутри всячину. Но конечно и черверылу не позавидуешь. Представьте, вернуться приблизительно с километрового нырка, и вместо глотка свежей атмосферы получить в носоглотке непонятно-угластого вида тромб, просто не желающий покидать многокамерную ноздрю – а ведь чихнуть уже попросту нечем, все выдохнуто еще десять минут тому, при начале всплытия. Если же чихнуть есть чем, то, разумеется, такое «ап-чхи» отнюдь не подарок для окружающих. Вельбот помельче способен даже взлететь, а уж про матросика с уключиной не стоит и рассказывать. От антрекота получающегося из шельфовой гига-мидии отличить сходу не выйдет.

Не является ли именно пересказанное причиной недоистребления кито-слонов?

17. Местное кино

– Обзор мал, – пожаловался Стат Косакри. – А перископ сильно высовывать не стоит.

– Разве они поймут, что это такое? – линейный помощник Дор Пелеко все еще не слишком верил командирским гипотезам.

– Ну, мало ли, – пожал плечами Косакри, трогая кнюппель вращения перископа: давно миновали времена, когда несовершенство системы зеркал заставляло командира бегать по кругу вслед за вращающимся тубусом. – Если хотим остаться бесстрастными наблюдателями, то нужно себя не выдать. Будем в роли эдаких любопытствующих богов. К тому же, не очень уверен, что местные не поймут в чем дело. Вам не кажется, что наличие туземного населения объясняет факт исчез… невозвращения «Дули»?

– Я вот тоже, как раз так подумал, – вклинился акустик Рюдан.

– Так может тогда это… – предложил Дор Палеко, – выкосим их всех прямо тут, чтобы неповадно было. Ни торпед, ничего такого не надо…

– Пулеметы в «товсь», и все дела? – докончил Стат Косакри. – Ловко. А ваше мнение, святой лученосец?

– Так ведь идолопоклонники, наверняка, – несколько замялся Рикулло Эвам-Ну. – Если это они нашу лодку… того, то…

– Короче, хотите начать тут войну, коллеги? – спросил Стат Косакри без тени иронии.

– Да, какая тут война? – хмуро уставился в экран линейный помощник. – Так, войнушка.

Особо приятно будет наблюдать эту самую «войнушку» отсюда через экран, подумал Стат Косакри, но привычно удержался от выплескивания мыслей наружу. А нам вот не требуется даже экран: зона уверенного поражения пулемета полтора километра; поле боя достаточно ровное, разве что рябит волнами; компенсаторы выдвижной оружейной башенки компенсируют покачивания субмарины, так что все очень даже представимо-наглядно. Сколько там у них в среднем гребцов на каждой лодке? Умножаем на количество пирог, учитываем площадь акватории – вот и плотность плавающих на поверхности тел. Да тут даже не требуется задействовать ММ! Ну, потом начнется акулий праздник. Вообще-то они рыбы глупые, и плыли, наверное, издалека – могут не дождаться раздачи салфеток с вилками и начать без приглашения. Тогда кто-то из них тоже может случайно угодить под пулеметные оплеухи. Что ж, на столе будет несколько видов мяса. Так солиднее.

Сейчас на экране, разворачивающем в плоскость, наблюдаемое капитаном через систему зеркал, была представлена только прелюдия к задуманному действу. «Кенгуру-ныряльщик» находился с юга от островов Пика, ближе к центральному острову Статор – так его именовали браши. То есть приблизительно на одинаковом расстоянии от обоих «ворот» в бухту. Именно оттуда, скорее всего, и выплыли обе, предположительно враждебные, армады. Если конечно предвидение о готовящемся бое имело место в действительности. Ведь совсем не исключалось, что это все-таки коллективный рыбный промысел или вообще празднично-спортивный ритуал с командно-весельной каруселью вокруг Статора, а то и вокруг Ротора. Собственно, почему нет? Допустим, в честь удачного начала и скорого окончания полярной ночи? Заплыв – имитирующий суточное вращение звездных напарников?

В данный момент подводная лодка могла уже не только слышать, но и видеть обе армии одновременно. Конечно, почти не возвышающийся над водой перископ не давал полной картинки. Но зато при увеличении воспринималось то, что никак не получалось ощутить с помощью сонаров. Например, уже виделись достаточно ярко раскрашенные воины с не слишком выпирающей мускулатурой. Но гребли они уверенно, на диво синхронно, и как-то по-особому – не поднимая брызг; может даже бесшумно. И у них наличествовало оружие – большие ножи из неясного материала, топорики и что-то еще, вполне может статься, дальнодействующего, метательного назначения.

Если бы не стальная обшивка удвоенной плотности, не пулеметная страховка, не схоронившиеся в норах торпеды и, наконец, не полуторная атмосфера воды поверху, вполне получалось испугаться. Ножи могли быть вовсе не из металла, а из дерева или кости. Режут они не так быстро, и потому наверное больней.

– Удочек не наблюдается, – прокомментировал картинку Стат Косакри. – Все-таки это мировая война местного значения.

– Так что, командир Стат, дадим по мозгам и тем и другим? – с надеждой в голосе спросил Дор Палеко. – Если отпустите, я сам стану у пулемета.

– Понч Эуд, – запросил в микрофон шторм-капитан. – Ну-ка, напрягите машину. Пусть скоренько даст расчет максимальной плотности заселения этих островов при самообеспечении. И в условиях первобытного строя. Как я понимаю, судя по одежде.

В данном случае, под «одеждой» имелась в виду боевая раскраска.

– Это я к чему, – пояснил Стат Косакри для тех, кто находился рядом. – Естественно, мы способны выкосить всю тутошнюю команду первого призыва. Однако это вполне может быть не вся местная армия. А ведь мы собрались тут просто высадиться, осмотреться, починиться и плыть далее по своим делам. Зачем нам втягиваться в пусть маленькую, но все-таки войну? У нас нет на нее времени. Да и нет средств годных для скоростной ликвидации местных. Наши стационарно закрепленные пулеметы, пушки и бомбометы, в условиях суши, применимы только для обороны. Мы еще смутно ведаем, какой плотности здесь лес и имеются ли пещеры: судя по горному возвышению, это вполне может быть так. И тогда без химии нам тут не справиться.

– Капитан Стат, внимание на экран, – прервал лекцию селектор. – Это расчет населения. Допуски достаточно большие. Мы ведь не ведаем местный уровень жизни, правильно? Верхняя отметка дает количество жителей при интенсивной рыбалке, правда, без помощи траулеров.

– Понял, Понч. Теперь экстраполируй отсюда процент всех способных носить оружие.

– «Будь зде», – отозвался математик. – А вот и оно!

– Чудеса арифметики, – прокомментировал линейный помощник. – Ну, вроде не слишком много, шторм-капитан, вы не находите?

– Нахожу, – кивнул Стат Косакри. – Однако не верю. Смотри, сколько в перископе лодок! И чует мое сердце, что здесь все-таки не все их силы.

– Ну, чутье против математики, как вы знаете, не всегда…

– Если они ведут, точнее, могут себе позволить войны, то… Все-таки мне кажется наша ММ не учитывает какой-то фактор.

– Так что, стрельбы не будет, да? – с не наигранным разочарованием спросил Дор Палеко.

– Не вижу необходимости, баритон-капитан.

– Ладно, давайте тогда хоть посмотрим местное кино.

Никто не стал возражать.

18. Взаимодействие цивилизаций

Вообще-то если уж давать волю фантазии в объяснении причин выживания островитян Осевого Пика, почему бы не предположить, что здесь происходит взаимодействие людей не только с природой, но и с другой цивилизацией? К тому же, нечеловеческой. Естественно, для такого допущения, придется расширить само понятие цивилизации. Однако очень даже не сильно. Ведь и живущее в настоящее время на Пике туземное население тоже нельзя отнести к чрезмерно цивилизованным народам, правильно? Оно ведь не возводит небоскребы, не спускает со стапелей крейсера, и не окольцовывает свой кусок суши торроидами синхрофазотронов, так? Но мы вынуждены признать, что у них все же существует некая разумно устроенная организация сопротивляющаяся энтропии Трёхсолнцевой Вселенной. И как один из компонентов механики этого сопротивления у них наблюдается некая культура. Так вот, культура – это одновременно необходимый, но и чрезвычайно избыточный процесс. Формы которые она принимает могут отстоять от непосредственно требуемых для выживания действий очень-очень далеко. Вот какая практическая польза от вставляемых в мочки ушей обточенных деревянных брусков? Или таких же брусков, но вбуравленных в оттянутую кожу лба?

Однако отвлеченно-фантастическую гипотезу о взаимодействии с иными нужно ввести не потому, что кто-то предполагает, будто искусству дырявить мочки способны обучить только пришельцы с луны Мятой – вовсе нет. (Тем более что предполагается их прибытие совсем даже не из Самой Большой Пустоты). Просто, с помощью такого допущения удается хоть как-то обосновать логикой наведывание в прибрежное пространство чудовищных медуз-цианей. Ибо во всем ином мире эти страшилища появляются вблизи суши только как уникумы. Да они и вообще не любят поверхности. Темнота километровых, или даже десятикилометровых глубин – вот их постоянная среда обитания.

Значить медуз-чудовищ гонят на поверхность какие-нибудь подводные пастухи? Некие по-своему цивилизованные дельфинчики, или каракатицы, для коих цианеи являются подобием длиннощупальцевого домашнего скота? Можно спокойно обойтись без промежуточного этапа. Чем каракатицы лучше медуз? Не стоит ли предположить наличие разума и цивилизации у самих великанов слизнеобразного мира? Ведь если вдуматься, это даже более допустимо. Для случая пастухов, придется изобретать не только цели самого этого процесса, а еще и возможности повелевать стадами столь экзотической и смертельно-опасной скотинки. При «установке» же мозгов, цивилизации и культуры непосредственно в медуз, получается обойти все эти сложности. И тогда…

Их собственные цели? Ну, об этом, наверное, не дано знать даже светилам-богам. Свет солнц не проникает в пятнадцатикилометровые впадины океана Бесконечности. При случае там можно спрятать целые мегаполисы небоскребов. Но нас интересует не это, а то, почему бы таким, пусть уже разумным цианеям, вдруг приспичило всплывать наверх именно возле островов Осевого Пика?

Здесь, пожалуй, можно предположить экзотику сходную с прокалыванием ушей. То есть, если у подводной цивилизации слизней, в общем-то особо ничем не занятых, кроме расчесывания своей смертельно опасной гривы, выработался обычай доказывать свою мужскую или, может, женскую зрелость только проходя сравнительно новомодный (всего-то несколько сотен циклов) обряд «обрезания»? Это когда в процессе плескания в непривычно светлой воде, какие-то маленькие, но юркие существа оттяпывают один, два нитевидных отростка. Иногда встречно удается ухватить за нежные места и самих этих «парикмахеров» (никто не спорит, жрец – добытчик яда – очень опасная профессия). Наверное, именно после потери нескольких стрекательных органов, медуза – или медуз цианей – может гордо выставлять капюшон перед «зелеными» соплеменниками, еще ни разу не бывавшими вблизи смертельно опасного прибоя.

Ну что ж, достаточно романтичное объяснение наличия у обеих островных коалиций всегдашнего запаса смертельного биологического яда!

Так может быть, для довеска, потребуется признать цивилизацию и у посещающих острова китов?

Никто не спорит, эти рыбообразные млекопитающие должны быть гораздо умнее чем кажется, ведь мозг некоторых из них нужно взвешивать используя килограммовые гири. Однако по всей видимости, наличие больших гирь в голове не получается напрямую связать с возведением небоскребов. Да и вообще, если исходить из реальности, как объяснить что цивилизованные, относительно адекватно, хоть и по-своему, воспринимающие реальность, твари, из цикла в цикл приплывают в одно и то же место, в котором их ряды постоянно прореживают? Принять добавочную предпосылку о существование еще одного вида цивилизации-мазохиста? Не будет ли это окончательным перебором?

19. Фактор мира

Нет, тут все-таки происходил не спортивный праздник и не олимпиада двух островов по плаванию. Здесь наличествовали племена антагонисты, и между ними происходила настоящая война. Несколько лодок уже столкнулись и опрокинулись. Многие ножи уже нашли у кого-то нежные места. Десятки гребцов побросали весла и сошлись с противником в абордаже. Но больше всего сидящих пятнадцатью метрами глубже наблюдателей удивили возможности метательной техники. Хотя точно отслеживать схему воздействия не получалось – перископ все же не мог уподобиться камере на съемочной площадке – тем не менее, стало ясно что дальность точного поражения составляет по крайней мере сотню метров – ни чуть не хуже игломета. Тем не менее, в сражении соблюдался какой-то план, или же просто обычай. Не все пироги лезли на рожон, некоторые маневрировали поодаль, может быть, дожидаясь своего часа. Или же проводилось наглядное обучение молодежи для следующих битв. Как это можно было узнать?

Однако акулы уже получили первые блюда.

– Интересно, наши попутчицы тоже присоединились, или их как пришлых отогнали прочь? – вяло пошутил линейный акустик. Он изображал бодрячка не просто так. Происходящее наверху действовало на психику вовсе не в лучшем виде, ведь наблюдатели были все же не мясниками, и даже не пехотинцами, побывавшими в сражениях. И смотрели они вовсе не кино. Возможно, если бы они находились там, наверху, и тоже махали топориками, то переживали бы меньше – адреналин поглощался бы в дело. А так, требовалось проявлять себя хотя бы в разговоре.

– Догадываетесь, что мне это напоминает? – поинтересовался Стат Косакри на секунду отстраняясь от тубуса?

– Историю? Прошлое? – предположил Рикулло Эвам-Ну.

– Нет, нашу милую планету. Два острова – это как два материка, северный и южный. А это сошлись в очередном поединке наши доблестные флоты и армады.

– Ну, все-таки у нас такое происходит более цивилизовано, – высказался помощник Палеко.

– Умничаете, Дор? – глянул в его сторону Косакри. – Дело ведь не в форме – в сути. На лицо два истребляющих друг друга народа и никто не в силах остановить процесс.

– Однако, командир Стат, мы все-таки ведем священную войну, – попробовал возразить представитель жреческой касты, но замолк, догадавшись о шаткости позиции.

– Думаете, они тоже? – спросил линейный помощник.

– Ни сколько не сомневаюсь, Дор. Смотри, как взламывают черепа за какого-нибудь своего идола.

– Но слава Звезде-Матери, не за солнца? – снова вставил жрец.

– Откуда такая уверенность, святой лученосец? Они что их не видят? – шторм-капитан снова прилип к окуляру. – Правда, есть в нынешней ситуации некое отличие от обще-планетарной войны. И кстати, очень существенное. Понимаете, к нам никто не явится извне, дабы вмешаться. (Я исключил из рассмотрения богов, представитель неба). А здесь, сейчас, есть мы.

– Предлагаете…?

– А почему собственно, нет? Жрец бога Доблести, если все в этом мире предрешено, то не есть ли наше появление именно в текущий момент, спланированным? Вдруг, мы и должны вмешаться?

– Что, пустим торпеду? – высказался Дор Палеко. – В смысле, не по ним, а так, рванем поблизости, дабы они струхнули, а?

Глаза акустика округлились:

– Вы что, Дор, хотите нас выдать? Давно не встречались с «топящей пятерней»?

– Это я так, размечтался, – отмахнулся линейный помощник. – Естественно, я помню о брашах.

– Нет, правда, господа, – продлил мысль командир атомохода. – Мы вполне можем выступить здесь фактором мира. Думаю, будет достаточно просто выставить наружу рубки. Я не знаю, можно ли хотя бы теоретически перемещаться в Самой Большой Пустоте, но, наверное, это будет для них все равно, что для нас появление возле Геи какого-нибудь искусственного снаряда размером с луну Мятую.

– Нет, не верю, шторм-капитан, – махнул головой Дор Палеко. – Не думаю, что если бы над Геей что-то такое вырисовалось, нам бы скомандовали отбой по поводу выслеживание южан.

– Сейчас продемонстрируем, – сказал Стат Косакри. – Хочешь пари, что все там сейчас прекратится?

– Господи Великий Эрр! – вдруг вскрикнул акустик. – Смотрите, как раскололась черепушка!

– А акулы-то…

– Приготовиться к всплытию! – скомандовал командир подводного крейсера, обратившийся космоплавателем.

20. Трактовка событий

Мир – штука многовариантная. Шторм-капитан Косакри, на данный момент, убедил себя и других в том, что варварская цивилизация восприняла вознесенные над водой боевые рубки как развернутое для неграмотных воззвание бога, однако действительность солидно отличалась от предположений. Может быть, пикирование с неба какой-нибудь из Огненных Рыб и внушило бы религиозный трепет; может даже, с подсказки колдуна, его бы породили и эти самые металлические рубки, однако все в мире не так однозначно, и все воспринимается на свой манер. Дело даже в деталях. Откуда реликтам каменного века знать, что обе поднявшиеся боевые рубки катамарана металлические? Они ведь обделаны специальной резиной, являющейся одновременно акустическим и кавитационным поглотителем. Кроме того, рубки не выглядели толстыми вертикальными колонами – они так же были максимально обтекаемой формы. Потом, боевые рубки корпусов не располагались симметрично. Не ведая, их не сразу принял бы за части единого целого и подготовленный наблюдатель. Скорее за две рубки двух независимых субмарин. Но в данном случае о субмаринах речь идти не могла: никто из местных о них слыхать не слыхивал. Так что внезапное явление из моря двух огромных предметов воспринялось совсем не так, как надеялся оставшийся скрытым водой и сталью Стат Косакри.

Все мы дети привычки, и даже в новизне поначалу ищется сходство с чем-то известным. Командир крейсера считал, что он является на сцену как абсолютная неожиданность, то есть, как будто бы в кинопленку жизни внезапно вплывает новый кадр с затмевающим все и вся персонажем. В сути это было верно, но тем не менее за счет взаимозависимостей всего и вся, в пришествии наличествовала инерционность. К примеру, уже само перемещение гигантского объекта водоизмещением сорок тысяч тонн, на совсем небольшой глубине, вызывало некую рябь на поверхности. Представители племени имеющего дело с морем никоим образом не остались бы равнодушны к такому событию, однако шастанье тысяч акул и так превращало акваторию в подобие закипающего супа. Так что маскировка для начала акции наличествовала. Тем не менее, когда сжатый воздух начал выталкивать из балластных цистерн воду, ближнее пространство освободилось от хищников.

«Кенгуру-ныряльщик» всплывал не в самом центре битвы, так что кое-кто из периферийных аборигенов, являющихся покуда зрителями, а не участниками, обратил внимание на странности происходящие на поверхности. Под столь низким углом зависания солнц (который, как все знают, в действительности был даже отрицательным) огромная тень поднимающаяся снизу стала заметна только в последние секунды. Но ведь все-таки проявилась? С чем люди всю свою жизнь готовящиеся к встрече с китами могли идентифицировать это явление? Что с того, что где-то в десятках метрах в стороне встали из воды удлиненные боевые рубки? На планете Гея водились разные виды китов – у некоторый, кстати, на спине действительно наличествовал плавник. Так чем это чудище могло бы являться как не китом? Точнее двумя китами, ибо рубок-плавников наличествовало именно столько. Да, киты были до невероятности увесисты, и прибыли вообще-то не в сезон. Но ведь где-то уже прошел слух, что только намедни несколько юношей наблюдали и даже охотились на небольшого кита внутри бухты Развлечений. Правда, слух этот еще не успели, как следует проверить, но какая разница? В любом случае, здесь, сейчас конечно же из воды поднялись именно киты.

Возможно, кто-то в это время машущий боевым топориком даже не сумел рассмотреть чудо. Но ведь, пусть и краем глаза, он что-то видел. Да, вроде бы показалось, что плавник упирается в небеса. Но мало ли что может привидится, когда над тобой мельтешит вражеская дубинка отороченная акульими зубами, и надо уклоняться, да еще пробовать в уклонении оттяпать у врага пару сжимающих дубину пальцев. Так что когда кое-кто из самых горластых вскричал, что это все-таки кит, особых возражений не последовало. И вообще, о пришествиях божества должен предупреждать главный колдун – это его прямая обязанность. А уж не по графику – увольте.

Да, но почему тогда буквально в течение последующей минуты морская битва прекратилась и бойцы разошлись в свои «углы»? Все просто, что бы понять какой-то народ, надо знать его обычаи (такое правило особо касается народов первобытных). Так вот главным делом и целью жизни местных аборигенов значилась охота на китов-черверылов. Всяческие сражения между племенами являлись лишь приправой к главному соусу жития. В сезон охоты на китов все остальные проблемы забывались, а топорики войны закапывались. Признаться очень правильный и умный обычай, ибо война без применения артиллерии и химии могла служить лишь демографическим регулятором и воспитанию спортивного характера, а неудача с охотой на левиафанов, с очень большой вероятностью, приводила к всеобщему голодному мору. Так что как только временно назначенные начальники отрядов, так называемые, «боевые вожди» убедились, что в акватории островов появились киты, тем более такие огромные, они тут же отозвали свои отряды прочь. Нужно было нестись во всю прыть по домам, оставлять лишнее, и получать у жрецов орудие ловли – многохвостные метательные плети.

Стат Косакри ничего о местных правилах не ведал. Но ему простительно, он ведь не был каким-то этнографом, и вообще-то в своей жизни еще ни разу не общался с первобытными культурами вблизи.

21. Сказки острова Ротор

«Ряженые пришельцы»

Чем легенда отличается от яви? От того события которое послужило запалом для напластованной сверху фантазии многих поколений рассказчиков? Кроме прочего, еще и тем, что в результате повествования слушатель должен ощутить дыхание всесокрушающей справедливости. Очень нужное дело, учитывая спящую мощь громоздящейся вокруг и абсолютно безразличной к человеку Вселенной. Хорошо слушать сказку, в которой без явного, но подразумеваемого текстом потустороннего вмешательства, солидного, и наверняка единокровного с местным народом бога, зло жестоко и неумолимо наказывается. И конечно не сразу, а только после того, как проявит себя в полной мере. Лишь тогда спрятанный в повествовании бог отрывается от своих непредставимых человеческому разуму занятий, хмурит брови и производит некоторые перестановки на игровой доске реальности.

Разумеется, с точки зрения истечения мира из точечной частицы подсознания, все эти легенды практически ничуть не лучше событий их породивших, разве что более упорядочены и следовательно просты в понимании. Под бессмысленные, маскированные случайными сбоями нейронов, провороты событийного ряда подставлены хитрые строительные леса причинно-следственных цепочек. Кое-где эти строительные балки наряжены в одежды богов, и кое-кто не искушенный, да еще и умственно близорукий, помимо всего, верит в их истинность. Ну что ж, то его собственные проблемы. К тому же, и сам тот наблюдатель всего лишь порождение наплывающих непрерывной чередой мыслей, и не более того. Однако рассмотрим экзотику легенды повнимательнее. Ведь помимо всего прочего, она солидно повлияла на характер и привычки населения Осевого Пика, а нам приходится взаимодействовать с ним непосредственно. Не важно, что они есть такое же порождение раскрепощенного ума как и всё предыдущее, мы все равно уже в ловушке именно этих обстоятельств и совершенно не властны над лабиринтными ходами спущенного с тормозов подсознания.

И вот суть той легенды, но не непосредственно, а с «переводом» восприятия дикаря на язык цивилизованного человека. (Ибо опять же, как не пластично сознание, оно не властно перестроить самое себя и впитать информацию в ракурсе абсолютно чуждой личности).

«Однажды на Осевой Пик прибыли люди из Брашпутиды. Наверное, это случилось во времена Федерального Союза, а может даже раньше, но уж точно не тысячу циклов назад, ибо в истории присутствуют корабли с достаточно тяжелой артиллерией. Естественно, для туземцев то были не люди, а «ряженые пришельцы». Ибо действительно, по сравнению с местными, у которых век ткачей и шелководов все еще не наступил, они носили чрезмерно много одежды. Данное вторжение, понятное дело, оказалось событием чрезвычайным. Однако море окантовывало острова Пика извечно, и оттуда всегда что-нибудь являлось. Например, абсолютные пленники инстинкта киты-черверылы, или тайно подвластные касте колдунов медузы-цианеи, а порой еще более страшные и неумолимые чудовища – ураганы. Но все подобное не каждый день. Зато кое-что еще более важное – ежедневно.

Огромные солнца – красное и белое с желтизной. Они тоже отрывались от водного горизонта, проходили назначенный кем-то путь, и снова ныряли в океанскую воду. Так было почти всегда. Лишь иногда теплые, меняющиеся местами шары уставали. Тогда они прыгали все ниже и ниже, и однажды совсем переставали являться. Это было то, что по понятиям просвещенных личностей называлось полярная ночь. Достаточно нетривиальное, и уж совсем непериодическое явление в непредсказуемой системе из трех звездных компонентов. Так вот, если мир океана мог рождать такие чудеса, почему бы ему, разнообразия ради, не породить огромную, передвигающуюся без весел, но зато пускающую дым пирогу? И почему бы такому, в общем-то, более похожему на маленький остров, а не на большую лодку, чуду не привезти с собой этих самых «ряженых пришельцев»? Ведь вообще-то, исходя из еще одной, гораздо более старой легенды, сами жители Осевого Пика, или Ротора и Статора по брашской терминологии, когда-то вышли из морской пены, возникающей в месте, где океанские воды входят в прогалины между Длинной и Высокой землей. А вот это уже в соответствии с тутошними наименованиями.

Пришельцы явились. Они были новым фактором, и как всегда ведется в таких случаях, их встретили с опаской. Но ведь это были не кито-слоны, к свиданию с которыми готовятся заблаговременно, и досконально знают, что делать с их резвыми телами в воде, и неподъемными тушами на суше. Не были это и таинственные, в общем-то никем кроме колдунов не наблюдаемые медузы-гиганты, о которых говорили, будто они столь длинны, что если смотреть со стороны купола, то окраин щупальцев не разглядеть ни коим образом; ну, а если со стороны щупалец… Те, кто делал это со столь неудачного ракурса уже никогда не рассказывали о своих впечатлениях.

Так вот, пришельцы прибыли. Они прибыли на огромной, твердой, совсем не кожаной пироге-острове, от которой могли отделяться более мелкие, но тоже твердые и совершенно не кожаные. Зато эти мелкие не оставались в бухте, отгороженные водой, а умели без весел приставать к берегу, а иногда даже двигаться по суше, оставляя странный, не черепаховый след. Было чему удивляться».

22. Бухта

Глубина и ширина входов в бухту была теперь известна. Направления течений не имели для крейсера принципиального значения, даже с учетом вышедших из строя двигателей. Однако размеры подводной лодки не позволяли сейчас соблюдать конспирацию до конца и заплыть в бухту в подводном положении. Более того, осадка «Кенгуру-ныряльщика» требовала даже поберечься и не идти напролом – выждать прилива. В общем-то, приливы на планете происходили часто, но всякие лунные были слишком мелки, наибольшие давали все-таки солнца. Конечно здесь, в притык к полюсу, действия даже этих приливных волн минимально, не то что вблизи экватора, однако расчеты все-таки предполагали, что некоторый подъем воды будет иметь место и тут. Приливы бывают не только дневные, но еще и ночные, однако зачем ждать половину суток, если именно сейчас происходило дневное поднятие воды.

Тем не менее, на всякий случай и дабы не привлекать внимания расположенных за тысячи километров загоризонтных локаторов, до входа в бухту лодка двигалась в погруженном состоянии. Вплотную к суше можно будет и всплыть. Расчет был на то, что аномалии магнитного полюса воздействуют на локаторы южан точно так же как и на радары имперцев. Так что выявить с десяти тысяч километров, медленно движущуюся в нескольких десятках метров от берега, «Кенгуру» будет невозможно.

– Капитан Стат, вы правда считаете, что случая с напуганными нами туземцами достаточно для спокойной и безопасной высадки на берег? – спросил его бас-штурман Ритс Каджело.

Вообще-то вопрос с заходом в бухту уже решили однозначно. Толку с того, что одна мини-лодка не вернулась? Вторая не нашла на Пике никаких признаков брашей. Да и факт наличия здесь столь примитивной, но активной культуры уже сам по себе подтверждал, что республиканцев здесь нет. Известно как они, да и любая технологически подкованная раса, разделывается со всякими первобытнообщинными помехами. Но раз здесь не обнаружилось южан, то нужно пользоваться случаем. Тем более, внутри действительно раскинулся хороший песчаный пляж, предположительно годный для роли сухого дока. Однако отчего бы не поболтать пока суть да дело? Офицерский состав был явно возбужден наблюдением морского сражения. Почему бы не успокоить самые тонкие натуры, а кроме того у шторм-капитана имелся еще и некоторый индивидуальный расчет.

– Интересный вопрос, Ритс. В самую точку, – похвалил Стат Косакри, раздумывая, не есть ли внезапная говорливость штурмана выражением желания творца мира чуточку пообщаться напрямую? Наверное, не стоило упускать такую возможность. Самому тайн выдать все едино не получится, но вдруг подсознание невольно проявит неуемную волю, и поделится какими-нибудь секретами. Бас-штурман не худший вариант для роли оракула. И значит, предоставим ему слово. Прошу!

– А у вас есть какие-то оригинальные соображения, штурман? – спросил он вслух. – Давайте, высказывайтесь, не стесняйтесь.

– Мое мнение, шторм-капитан – с этим двойным островом не всё чисто. Шлепни меня Мятая луна! Как может случиться, что у Республики нет тут даже наблюдательных постов, а не то что гарнизона?

– Хороший вопрос, Ритс, – согласился Косакри, имея странное ощущение, будто знает разгадку. – Вот мы, заодно с ремонтом, и попытаемся на него ответить, так?

– А не обойдется ли ответ слишком дорого, капитан Стат? – произнес Ритс Каджело таким голосом, что командир атомохода вздрогнул.

– Думаю, не следует нагонять панику, штурман, – сухо отчеканил Косакри.

– Извините, командир, но вроде бы здесь, с нами, нет рядового состава. Просто…

– Что еще, Рикс?

– Там, на самом верху горы… Мне показалось…

– Где?

– Да, нет, сейчас уже не тот ракурс.