– Есть, – еле слышно ответила Сковородникова, мотнув головой в сторону встроенного бара.

Мужчина прислонил к стене свою трость, открыл бар, достал оттуда бутылку янтарного «Ахтамара». Аглая Михайловна любила иногда грешным делом выпить рюмочку хорошего армянского коньяку. Взглянув на его руки, она увидела, что ее гость не снял тонких кожаных перчаток, и это внесло в происходящее последнюю несомненную уверенность.

Все так же в перчатках он достал из горки две рюмки, поставил одну из них на журнальный столик, со второй в руке на мгновение отвернулся; почти не скрываясь, что-то положил в нее, затем налил коньяк и твердой, недрогнувшей рукой протянул рюмку Аглае:

– Пей!

– А… А вы? – проговорила она побелевшими от ужаса губами и трясущейся рукой приняла у него рюмку.

– Я тоже выпью. – И он спокойно, твердо, не пролив ни капли, налил коньяк во вторую рюмку.

– Я… Я не хочу! – слабым голосом произнесла Аглая, отодвигая свою рюмку в сторону.

– Пей, сука! – тихим страшным голосом проговорил мужчина и потянулся за своей тростью. – Пей, я тебе сказал!

И в это время за спиной у него, в коридоре, послышался негромкий, но вполне отчетливый скрип. Такой же, какой раздался незадолго до того, – когда сам он открыл дверь и вошел к Аглае в квартиру.

С молниеносной реакцией опытного, матерого хищника мужчина кинулся в коридор… и тут же снова появился на пороге комнаты, пятясь, с высоко поднятыми руками.

А вслед за ним вошел невысокий человек лет тридцати пяти, с неброской, но привлекательной и мужественной внешностью, держа в руке небольшой черный пистолет.

– Ну здравствуйте, господа хорошие! – насмешливо проговорил этот новый персонаж, быстрым взглядом окинув комнату, и указал стволом пистолета на второе кресло: – А ты садись сюда, в ногах правды нет! Тем более что человек ты уже не молоденький… Или я ошибаюсь? Тогда, на набережной возле загса, ты был на редкость проворен… А тросточку-то не трогай, не надо, как-нибудь без нее обойдешься! – прикрикнул он, заметив, что «старик» потянулся за своей страшной палкой.

Скрипнув зубами, старый убийца нехотя опустился в кресло и злобно прошипел:

– А ты-то еще кто такой? Я тебя первый раз в жизни вижу!

– А вот я тебя – не в первый! Правда, радости мне это никакой не доставляет! Можете называть меня Леонидом. Для близких людей – Леня, но вы оба к числу моих близких друзей не принадлежите и вряд ли когда-нибудь будете принадлежать. А вы, – Маркиз повернулся к женщине, – должно быть, Аглая Михайловна. Так что процедуру знакомства можно считать почти законченной… Хотя, как зовут этого старого крокодила, я не знаю. Знаю только, что он живет по документам покойного Сергея Львовича Денисова, утонувшего почти сорок лет назад. Для такого несвежего утопленника он выглядит очень даже неплохо. А вот настоящего его имени, увы, не знаю. Подозреваю, что и вы, Аглая Михайловна, тоже его не знаете. Хотя именно вы посодействовали нашему общему другу в получении новых документов… Так ведь? Я не ошибаюсь?

Аглая Михайловна механически кивнула.

– Ну, я так и думал. А он вам, в виде благодарности, решил нанести сегодня визит. Последний, прощальный визит, Аглая Михайловна, потому что после его ухода вы должны были стать слепы, глухи и немы…

Леня присмотрелся к Аглае и с удивлением произнес:

– А ведь вы, похоже, уже об этом знали! Догадались, что он пришел вас убить!

Маркиз скосил глаза на откупоренную бутылку коньяку и две рюмки и усмехнулся:

– Ах вот как! Он вам уже и коньячку налил! Надо понимать, не простого, а особенного? Раньше он по большей части тросточкой своей орудовал! Тросточка у него такая, знаете, с секретом. Чирк – и горло перережет! Но с вами он решил разделаться по-другому, без крови… Ну так что – продолжим процедуру знакомства? Кто вы, доктор Зорге? – Маркиз насмешливо уставился на пожилого человека в кресле. – Кто вы и почему так сильно заинтересованы в сохранении своей тайны, что готовы за это убивать людей одного за другим, нисколько не опасаясь марксистского закона перехода количества в качество?

– Заткнись, ты, шут гороховый, – ответил пожилой мужчина в кресле злым скрипучим голосом. – Вот кто, интересно, ты такой и откуда взялся на мою седую голову?

– Баш на баш, – насмешливо ответил Маркиз, – информацию за информацию! Я тебе скажу, кто я такой, а ты мне – кто ты… Годится?

– Ну начинай. – Мужчина недовольно скривился и вжался сутулой спиной в спинку кресла.

– Я, как бы это выразиться, вольный стрелок, представитель частной инициативы… что-то вроде частного детектива. Мне поручили выяснить судьбу одной семьи…

– Вот оно что… – протянул мужчина. – Как тот…

– Ага, как тот несчастный человек, Андрей Бакланов, который поплатился жизнью за невинную попытку выполнить рядовое служебное задание. Как ты его пришил – этой же своей тросточкой? Жаль, жаль человека… Ну а теперь – твоя очередь, откровенность за откровенность. Мы ведь с тобой договорились обменяться информацией!

– Только разреши сперва коньячку выпить. – В голосе мужчины зазвучали просительные нотки.

– Это как же понимать – ты решил добровольно уйти в мир иной? – удивленно осведомился Маркиз.

– Нет, обижаешь, – старик криво усмехнулся, – я еще вас всех переживу. Возьму себе из Аглаиного серванта чистую рюмку… Или ты сам достань, если мне не доверяешь!

– Да уж так и быть, обслужу тебя сам. – Леня, не сводя со своего противника настороженного взгляда, достал из горки чистую рюмку и поставил ее на журнальный столик.

Мужчина взял в руку бутылку с коньяком и осторожно налил рюмку до самых краев.

И тут Маркиз дал маху, попавшись в примитивную психологическую ловушку: он перевел взгляд на янтарную струйку коньяка и на мгновение упустил из виду руки старого убийцы. В ту же секунду струя из бутылки плеснула ему в глаза, на мгновение ослепив, а мужчина, выскочив из кресла, как чертик из табакерки, молниеносным движением выбил пистолет из руки у Маркиза и перехватил оружие, направив его Лене в голову.

– Ну что, частный детектив, – проговорил он совершенно спокойным голосом, скривив лицо в волчьей усмешке, – у тебя любопытство еще не отбило? Все еще жаждешь узнать, кто я такой?

– В хорошей ты форме! – уважительно проговорил Маркиз. – В твоем-то возрасте… Даже не запыхался! А насчет любопытства – знаешь, не отбило! Наверное, горбатого только могила исправит!

– Насчет могилы – это очень даже просто, это тебе совсем немножко подождать осталось.

– А все-таки очень хочется узнать напоследок, кому я буду этим удовольствием обязан и за какую такую страшную тайну придется мне принять безвременную смерть, – Маркиз дурашливо склонил голову набок и при этом скосил глаза на циферблат часов.

– Ну до чего же любопытный попался! – насмешливо проговорил старик, поводя стволом пистолета. – Ну что с тобой поделаешь! Последнее желание полагается выполнять… Правильно ты понял, мне нужно было новое имя. Очень нужно было… Охотятся за мной, и не государство, – старик презрительно скривился, – тут бы я из кожи слишком не лез, сделал бы себе недорогие «корочки» да лег на дно… Дружки мои бывшие по моему следу идут, а это такие люди, что не приведи Господь на узкой дорожке с ними повстречаться!

– Что же ты такое с ними не поделил? – осведомился Маркиз, снова искоса взглянув на часы.

– Вот именно что – не поделил! – Старик снова усмехнулся. – Взяли мы с ними большой куш… Валютную выручку за целую неделю одного очень крупного коммерческого банка перевозили в броневике, и мы этот броневик остановили на тихой улице под видом милицейского патруля, охрану и шофера отключили газом, а машину загнали в гараж. В общем, подробности тебе знать ни к чему, хоть ты, считай, уже покойник. Короче, вскрыть броневик – это была уже моя работа.

Только увидел я тот куш и подумал вдруг: это надо одному! И так мне не захотелось ни с кем делиться, что кинулся я в бега. Но это только так говорится – в бега, от дружков моих не очень-то убежишь. На этом свете они где хочешь достанут. Хоть в Антарктиде, хоть на Гималаях, хоть в Новой Зеландии. Но только на этом… На тот свет у них руки еще не дотянулись. Вот я и решил от них на тот свет драпануть. Нашел бомжа по всем статьям подходящего да устроил свою собственную смерть по всем правилам. Редкое, знаешь, зрелище – на свою собственную смерть смотреть!… Умер я, значит, честь по чести – комар, как говорится, носа не подточит. И дружки мои вроде бы поверили… Однако умереть – это мало, умереть – это только полдела. Мне после этого еще воскреснуть требовалось, да только воскреснуть совершенно другим человеком, человеком, к которому ни у кого никаких претензий… И чтобы никакой уголовщины, никакой фальшивки, никаких липовых «корочек», по этой липе дружки бывшие запросто бы меня вычислили!

– Вот тут-то судьба и свела меня с этой кралей, – старик повернулся к Аглае Михайловне, испуганно следившей за ним и слушавшей его увлекательную исповедь, – с нашей «мисс горзагс». Это, можно сказать, был счастливый случай… Хотя я очень этому случаю помог и предварительно про всех сотрудниц загса навел справки. Выяснил, с кем из них проще, так сказать, найти общий язык. Короче, Аглая нашла мне документы подходящего человека – и по возрасту, и по семейному положению – то есть никакого семейного положения, никаких близких родственников у него не было. Умер давно, и никто им все эти годы не интересовался. Именно то, что надо. Аглая мне выписала дубликат свидетельства о рождении, на основании которого сама же и оформила новый паспорт – как будто взамен утерянного. И стал я Денисовым Сергеем Львовичем… Ну пришлось мне, конечно, и над внешностью своей поработать. По документам мне еще и пятидесяти нет, а я из себя совершенного старика сделал – к старому человеку меньше приглядываются, меньше подозревают, меньше на него внимания обращают…

– Не ждут от него этакой прыти, – вставил очередную реплику Маркиз, – бдительность теряют… Вот как я, например.

– Во-во, – согласился старик с глумливой усмешкой, – верно говоришь. Значит, только я немножко успокоился, как узнаю от нашей красавицы, что начали моей персоной неожиданно интересоваться. То есть не моей, слава Богу, а покойного Сергея Львовича Денисова, настоящего Денисова… Сперва-то я подумал, что Аглая цену себе набивает, хочет еще денег, и очень, честно говоря, рассердился-я ведь и без того ей неплохо заплатил, а когда со мной пытаются хитрить, я этого очень не люблю… Но потом я понаблюдал, последил – и правда появился какой-то человек, ходил, выспрашивал, вынюхивал… Вот ведь незадача – почти сорок лет никому этот Денисов был не нужен и не интересен, а тут вдруг – на тебе! Потом уж я подумал, что дружки на мой след вышли, и тут уж здорово испугался. Однако, если бы это были они, – так долго все эти вынюхивания не тянулись бы, и я уже давно отправился бы на тот свет – причем уже всерьез, без дураков. Короче, убедился я, что дружки мои ни при чем, что простое случилось совпадение. Ну что ж делать – рисковать я не мог. Видать, такая уж судьба несчастная у этого самого Бакланова… Пришлось мне с ним… того… разобраться.

– У Бакланова, между прочим, жена осталась, – вставил Маркиз.

– Что ж, повезло твоему Бакланову, – старик равнодушно пожал плечами, – будет кому цветы на могилу носить. Короче, только я с Баклановым разобрался – новая незадача: ты невесть откуда на мою голову свалился. Что за напасть! Детективы гребаные расползаются как тараканы! Аглая меня предупредила, я подежурил возле загса, думал – тебя убил, да оказался ты хитрее того Бакланова, послал вместо себя какого-то козла… А потом и того хуже: надумал Аглаин телефон прослушивать… А она, дура, попалась на твою наживку и сразу мне перезвонила… что ж, сама виновата, за собственную глупость погибнет.

– А я за что? – довольно спокойно спросил Маркиз, снова мельком посмотрев на часы.

– А ты – за излишнее любопытство, – ответил старик. – А что это ты все на часы глядишь?

– В гости опаздываю, – Маркиз дурашливо осклабился.

– К Богу в гости не опоздаешь! Там подождут, сколько надо, а других дел у тебя не предвидится!

– Да как сказать, может, и найдутся какие-нибудь дела… – двусмысленно улыбнувшись, протянул Маркиз и перевел взгляд со своих часов на настенные. – Вот ведь еще и часы отстали… – И он принялся нажимать кнопочки на своем наручном хронометре.

– Слушай, ты, мразь болотная, ты чего это со своими гребаными часами на нервы мне действуешь? Ты меня достал! —

прошипел старик. – Все, пора вас обоих кончать!

Пистолет в его руке дважды громыхнул. Маркиз схватился за сердце и театрально воскликнул:

– Умираю, но не сдаюсь! Умираю во цвете лет, так и не увидев город моей мечты Рио-де-Жанейро, где все жители поголовно ходят в белых штанах! Дайте мне скорее бензина, глоток бензина – это единственное, что может спасти меня от неминуемой смерти…

– Ты, урод! – Старик вскочил с яростным воплем. – Ты что за цирк здесь устроил? У тебя пистолет что – холостыми заряжен?

– Естественно, – как ни в чем не бывало ответил Маркиз. – Я вообще не сторонник насилия. Я больше по части маленьких хитростей – помнишь, такой раздел был в журнале «Наука и жизнь»?

– Урою гада! – завопил старик, бросившись за своей тростью.

Леня отскочил в сторону, подставив убийце ногу. Тот, чертыхнувшись, растянулся на полу и тут же снова вскочил.

Из коридора явственно потянуло дымом.

И почти тут же входная дверь квартиры задрожала от тяжелых ритмичных ударов.

– Это еще что за хренотень? – вскрикнул старик, затравленно оглядываясь на дверь.

– А это пожарные приехали, – ответил Маркиз как ни в чем не бывало, – чувствуешь, дедушка русской преступности, как дымом пахнет? Это, наверное, у Аглаи Михайловны пирог подгорел, вот пожарная команда и примчалась Аглаин пирог тушить.

– Убью гада! – снова выкрикнул убийца, схватил свою трость, выдернул из нее клинок и бросился на Маркиза.

– Повторяешься, дедушка! Лучше надо над текстом работать! – Леня увернулся от него, отскочил за массивное кресло и распахнул дверь в коридор.

Комната тут же наполнилась густым сизым дымом, и из этого дыма, как черт из адского пламени, появился пожарный в защитном комбинезоне и с явным намерением кого-нибудь спасти.

Убийца гнался за Маркизом, но тут на пути у него оказалась Аглая Михайловна. Он занес над ней свой страшный клинок, но Аглая с неожиданной для ее возраста и комплекции прытью отскочила в сторону, а когда старик завертелся на месте, потеряв ее в клубах дыма, она схватила тяжелую хрустальную вазу и с размаху опустила ее на голову убийце.

Голова злодея издала жуткий треск, как расколотый кокосовый орех, и фальшивый Сергей Львович Денисов беззвучно рухнул на ковер.

Аглая Михайловна Сковородникова застыла над трупом, в ужасе уставившись на дело своих рук.

Пока пожарный в полном изумлении разглядывал развернувшуюся на его глазах драматическую картину, Маркиз нырнул в клубы дыма и выскользнул из злополучной квартиры.

– Когда я вошел в квартиру Аглаи, – рассказывал Маркиз Лоле приблизительно через час после описанных трагических событий, развернувшихся в доме Аглаи Михайловны Сковородниковой, – я бросил в коридоре пакет с дымовыми шашками и простеньким пусковым устройством. Пульт управления от него был у меня в часах. Весь фокус был в том, чтобы точно рассчитать время. Тебя я попросил вызвать пожарную команду через час после моего ухода, доехал до улицы Трезвости за полчаса. Значит, еще полчаса надо было как-то протянуть. В тебе я не сомневался, мы с тобой достаточно давно вместе работаем, а вот старикан этот, фальшивый Денисов, очень меня беспокоил – я с ним вблизи не встречался, какой у него характер, не знал. Вдруг сразу начнет палить, не даст слова сказать! Хорошо, я сумел его разговорить, и он в подробностях рассказал мне всю историю. Видно, похвастать перед кем-нибудь ему очень хотелось, а мы с Аглаей никакой опасности для него не представляли – он ведь все равно собирался нас убить… Налей-ка мне еще чашечку!

Лола налила Маркизу вторую чашку кофе и снова села напротив него, подперев щеку кулаком и всей своей позой выражая предельное внимание. На плече у Лолы сидел попугай и, искательно заглядывая ей в глаза, тихим доверительным голосом бормотал:

– Дай Перриньке ор-решков! Ор-решков! Сахарку!

Маркиз подозрительно покосился на попугая и продолжил:

– В общем, если пересказать его историю в двух словах – к нашим Ильиным Остроградским он никакого отношения не имеет, скрывался от своих коллег-уголовников, жил по фальшивым документам Сергея Львовича Денисова, которые для него сделала Аглая. Когда начали наводить справки о покойном Денисове, он забеспокоился, что это его ищут, и начал старательно обрубать концы. Сперва убрал Бакланова из агентства «Пуаро», потом хотел от меня избавиться, а сегодня отправился в гости к Аглае Сковородниковой, хотел угостить ее коньячком с синильной кислотой…

Увлекшись рассказом, Маркиз на мгновение утратил бдительность, и Перришон ловко выхватил из его руки конфету.

– Убери отсюда этого террориста! – воскликнул Маркиз в притворном гневе. – Сначала подлижется, войдет в доверие, а потом отнимает у меня самое дорогое! Ты ведь знаешь, как я отношусь к этим бельгийским конфетам! Я за них душу дьяволу отдам!

– Зачем же так переплачивать, – Лола насмешливо пожала плечами, – в ближайшем супермаркете они продаются круглосуточно! – И она нежно заворковала с попугаем: – Перришончик, птичка моя, зачем ты так рискуешь, отнимая конфеты у этого черствого человека? Попросил бы конфетку у мамочки, ты же знаешь, что я никогда тебе не откажу!

– Вот так, – обиженно проговорил Маркиз, – в этом доме попугай и собака – существа первого сорта, а мы с Аскольдом – парии! Или изгои. В общем, нам всегда достаются только упреки и объедки с попугайского стола.

– Незачем так преувеличивать: вас с котом я тоже неплохо кормлю. Не отвлекайся, дорогой, я хочу дослушать историю до конца. Только прости за тупость – зачем тебе понадобились дымовые шашки?

– Это же элементарно, Ватсон! – Маркиз раздулся от гордости, ему явно доставляло огромное удовольствие объяснять Лоле подробности своей гениальной операции: – Представь, что пожарные приезжают по вызову на эту несчастную улицу Трезвости, – а там нет никаких признаков пожара! Что они в таком случае делают, как ты считаешь?

– Матерятся, – ответила Лола не задумываясь.

– Правильно, сначала они матерятся, потом записывают ложный вызов и отправляются восвояси. А вот если из квартиры выбиваются густые клубы дыма, то здесь уже пожарные забывают обо всем на свете и немедленно приступают к исполнению своих обязанностей. Они не будут тратить время на звонки в квартиру – может быть, там уже все без сознания. Они сразу же выломают дверь и ворвутся внутрь, чтобы спасти погорельцев и ликвидировать очаг возгорания. И при этом, естественно, помешают фальшивому Денисову расправиться со своими жертвами. То есть со мной и с Аглаей.

– Гениально! – воскликнула Лола. Она, конечно, несколько переигрывала в изображении своего восторга, но известно, что нет лести настолько грубой, чтобы не купить на нее мужчину. Леня Маркиз, при всем его уме и проницательности, не был исключением из этого общего правила.

– Ну вот что, подведем итоги! – Маркиз отодвинул чашку и уселся поудобнее. – Что мы имеем на сегодняшний день?

– Ничего мы с этого дела не имеем – ни денег, ни морального удовлетворения, – раздраженно ответила Лола. – И вот что я тебе скажу – пора с этим делом кончать! А то меня уже воротит от этих Ильиных-Остроградских.

– Значит, пишем краткий отчет и отсылаем его Лангману. Так, мол, и так: из всех родственников профессора Ильина-Остроградского в живых осталась только его внучка, и австралийскому Лоусону она приходится двоюродной теткой. Она уже преклонного возраста – семьдесят лет, так что вряд ли может представлять для него интерес в смысле наследства.

– Вот если бы у нее самой было много денег или фамильных драгоценностей, тогда бы она представляла очень большой интерес! В ее-то преклонном возрасте. А так – вряд ли.

– Вот еще что я думаю – писать ли про младшую сестру Татьяну. Про нее, то есть про ее смерть, мы обязаны сообщить.

– Ты хочешь сказать, что мы не можем предоставить никаких доказательств смерти ее дочери Ларисы? Леня, сообщи этому австралийцу все как есть! Наше дело – сообщить факты, а там уж он пускай сам решает! Но больше заниматься этим делом не стану!

– Ну хорошо, хорошо, – примирительно заговорил Леня. – Считаем, что мы все закончили. Давай сходим в ресторан поужинаем, отметим твое выздоровление… потом можем в театр какой-нибудь заскочить…

– Ой, как приятно! Ленечка, я тебя обожаю! – И Лола скрылась в ванной, чтобы навести красоту.

А Леня сел за компьютер и послал Лангману в Мюнхен письмо по электронной почте с кратким отчетом о проделанной работе. Отчет он адресовал Биллу Лоусону, а в сопроводительном письме для Лангмана вежливо, но твердо давал понять, что дело оказалось не слишком простое, и даже рискованное и опасное, но в благодарность за хорошее отношение в прошлом и в надежде на дальнейшее сотрудничество с герром Лангманом, они с Лолой выполнили все, о чем их просили, и надеются, что господин Лоусон не будет больше иметь к ним никаких претензий. Этим письмом Леня давал понять Лангману, что дружескими отношениями можно пользоваться до разумных пределов и что работать даром для совершенно незнакомого человека они не собираются.

Лола выплыла из ванной в совершенно потрясающем платье. Узкое черное платье облегало ее похудевшую фигуру, прическу Лола тоже сделала соответствующую.

– О роковая женщина! – воскликнул Маркиз. – Ты выглядишь даже слишком шикарно, меня примут за твоего шофера.

– Очень может быть! Но так будет даже гораздо забавнее… – промурлыкала Лола.

Они чудно провели вечер и даже умудрились ни разу не поссориться. Но утром Леня разбудил свою боевую подругу очень неприятным известием.

– Дорогая, вынужден тебя огорчить, но этот самый несносный австралийский Билл Лоусон никак не хочет оставить нас в покое. Он требует, чтобы мы продолжали работу…

– То есть как это – он требует? – от злости с Лолы слетел весь сон. – Как это он вообще может что-то от нас требовать?

– А вот почитай…