— Ах да, формы земной жизни, прижившиеся на Арракисе. Планета словно распростерла объятия некоторым земным видам. Но как это произошло, непонятно. Когда мы прибудем, я отыщу эколога планеты Кайнса и предложу ему свою помощь в исследованиях.

Юэ подумал: «Что я говорю? Зачем это ханжество перед самим собой?»

— А о Вольном народе там что-нибудь будет?

— О фрименах? — Юэ забарабанил пальцами по столу, заметил, что Пол увидел его волнение, и убрал руку.

— Может быть, у тебя найдется что-нибудь о населении Арракиса вообще? — спросил Пол.

— Да, конечно, — сказал Юэ. — Есть две крупных группы. Первая — фримены, а вторая — люди грабенов, впадин и котловин. Мне говорили, что они заключают и брачные связи. Женщины народа впадин и котловин предпочитают выходить за фрименов, а мужчины — брать в жены их девиц. У них есть поговорка: «Блеск приходит из городов, а мудрость — из пустыни».

— У тебя есть снимки этих людей?

— Надо поискать. Самое интересное — глаза у них совершенно синие, без белков.

— Мутация?

— Нет, это из-за перенасыщения крови меланжем.

— Фримены, должно быть, смелый народ… жить на краю пустыни…

— Безусловно, — отвечал Юэ. — Они посвящают своим ножам песни. Их женщины свирепы не менее, чем мужчины. Даже дети Вольного народа склонны к насилию и опасны. Осмелюсь предположить, что тебе не удастся лично познакомиться с ними.

Пол слушал Юэ, как завороженный, слова его о фрименах поглотили все внимание мальчика. Какой народ, какие союзники… если бы только привлечь их на свою сторону!

— А черви? — спросил Пол.

— Что?

— Я бы хотел еще почитать о песчаных червях.

— Ах-х-х, да. У меня есть фильмкнига о небольшом черве. Всего сто десять метров длиной и двадцать два в диаметре. Его снимали в северных широтах. Надежные свидетели говорят о червях длиной более четырехсот метров, есть причины считать, что существуют и более крупные.

Пол глянул на распростертую на столе карту северных широт Арракиса в конической проекции.

— Районы пояса пустынь и вблизи северного полюса считаются необитаемыми. Из-за червей?

— И бурь.

— Но ведь жить можно повсюду.

— Если это экономически целесообразно, — ответил Юэ. — На Арракисе много опасностей и борьба с ними требует расходов, — он погладил вислые усы. — Скоро здесь будет твой отец, а до его прихода я хочу сделать тебе подарок: наткнулся на него, пакуя вещи. — Он положил на стол небольшой предмет, черный, продолговатый, величиною с последнюю фалангу большого пальца Пола.

Пол поглядел на предмет. Юэ отметил, что мальчик и не попытался притронуться к вещи, и подумал: «Насколько же он осторожен!»

— Это очень старая Библия Оранжевых Католиков, изготовленная для космических путешественников. Это не фильмкнига, она напечатана на бумаге из волокон. В нее встроен усилитель и электростатическая система. — Он взял ее в руки и показал. — Электростатический заряд держит книгу закрытой, обложка же подпружинена. Нажимаешь на край… вот так… страницы отталкивают друг друга, и книга открывается.

— Она так мала.

— Но в ней восемнадцать сотен страниц. Нажимаешь опять на край, теперь так… и заряд сдвигает страницы по одной, пока ты их читаешь. Но не трогай страницы пальцем… волоконные страницы тонки. — Он закрыл книгу, вручил ее Полу. — Попробуй!

Юэ следил, как Пол учится управляться со страницами, и думал: «Я умиротворяю свою нечистую совесть. Знакомлю мальчика с основами веры, а потом предам, и буду иметь возможность сказать себе: он отправился туда, куда мне путь закрыт».

— Эту вещь сделали еще до фильмкниг.

— Она достаточно древняя. Пусть книга останется нашим секретом, а? Твои родители могут посчитать, что это слишком драгоценный подарок для столь молодого человека, — сказал Юэ и подумал: «Его мать, вне сомнения, заинтересуется причинами моего поступка».

— Ну… — Пол закрыл книгу, взвесил ее на ладони, — раз это столь большая ценность…

— Считай, что это просто прихоть старика. Мне подарили ее в молодости, — сказал Юэ и подумал, что следует заинтересовать и его разум, не только желания. — Открой ее на четыреста шестьдесят седьмой кальме… там, где она гласит: «Из воды происходит вся жизнь». Край обложки там слегка поцарапан.

Пол ощупал книгу и обнаружил на ней две царапины, одна из них была поглубже. Он нажал на другую, книжка распахнулась на его ладони, увеличитель скользнул на место.

— Прочти вслух, — сказал Юэ.

Пол облизнул языком губы и прочитал:

«Да подумают все о том, что глухой не может слышать! А потом о глухоте всеобщей, которой не избежать ни единому. Каких чувств не хватает нам, какого зрения, какого слуха недостает, чтобы ощутить иной мир вокруг нас? Что же окружает нас, чего…»

— Прекрати! — рявкнул Юэ. Пол удивленно глянул на него.

Юэ закрыл глаза, пытаясь обрести вновь спокойствие. «Что за адское совпадение заставило книгу открыться на любимом обрывке моей Уэнны?» Он открыл глаза. Пол все еще глядел на него.

— Извини, — произнес Юэ, — это был… это был любимый отрывок моей покойной жены. Не тот, который я хотел сейчас услышать. Он пробуждает воспоминания… слишком нелегкие.

— Там две отметины, — заявил Пол. «Конечно, — подумал Юэ. — Уэнна отметила свой отрывок, его пальцы чувствительнее моих и нашли царапину. Случайность, не более».

— Возможно, эта книга покажется тебе интересной, — сказал Юэ, — в ней много исторической правды и хорошей этической философии.

Пол глянул на крошечную книжицу на ладони… небольшая вещица. Но в ней заключена была тайна… в нем что-то произошло, пока он читал… эти слова расшевелили его ужасное предназначение.

— Твой отец может оказаться здесь в любую минуту, — произнес Юэ. — Спрячь книжку и читай на досуге.

Пол прикоснулся к ее краю, как показывал Юэ. Книжка закрылась. Он отправил ее в карман блузы. В тот момент, когда Юэ возвысил голос, Пол успел испугаться, что доктор потребует книгу обратно.

— Благодарю тебя за подарок, доктор Юэ, — принес формальную благодарность Пол. — Он останется нашим секретом. Если ты желаешь от меня ответного дара или милости, прошу, не медли, назови свое желание.

— Я… мне ничего не надо, — отвечал Юэ, думая при этом: «Зачем я мучаю самого себя? Зачем я мучаю бедного мальчика… хоть он и не понимает еще этого. Ойе! Проклятие на головы тварей Харконненов! И почему они выбрали именно меня для своей мерзости?»

***

Как подходить к изучению отца Муад'Диба? Безгранично добрым и удивительно холодным был герцог Лето Атридес. Какие факты открывают пути к пониманию этого человека? Его неизменная любовь к своей даме из Бинэ Гессерит, мечты о будущем сына, самозабвенность служивших ему. Вот он перед нами: человек, попавший в ловушку судьбы… одинокая тень, утонувшая в лучах славы сына. Но всегда уместен вопрос: «Разве сын не есть продолжение отца?»

Принцесса Ирулан. «Семья Муад'Диба»

Пол видел, что отец вошел в зал для занятий, охрана привычно занимала посты. Кто-то из свиты закрыл дверь. Как всегда, Пол ощутил некую телесность присутствия отца, — он появлялся всегда как-то весомо и материально.

Герцог был смуглокож и высок ростом. Резкое худое лицо чуть согревали глубокие серые глаза. На нем был черный рабочий мундир с гербом — красным ястребом на груди. Посеребренный широкий пояс щита, потершийся от долгого употребления, охватывал узкую грудь.

Герцог спросил: 

— Очень занят, сын?

Подойдя к угловому столу, он заглянул в бумаги, оглядел комнату, а потом перевел взгляд на Пола. Он устал, предельно устал, в том числе от того, что усталость эта должна оставаться для всех незаметной. «Надо будет по возможности отдохнуть во время перелета на Арракис, — подумал он, — на Арракисе отдыха не будет».

— Не очень, — отвечал Пол, — все так… — он передернул плечами.

— Да. Завтра нам уезжать. Как хорошо будет, когда все это, вся суета останется позади.

Пол кивнул, вдруг ему припомнились слова Преподобной Матери: «… для отца — ничего».

— Отец, — спросил Пол. — Неужели действительно на Арракисе будет настолько опасно, как говорят все?

Устало и привычно поведя рукой, герцог присел на край стола и улыбнулся. Обычные в таком случае фразы промелькнули в его голове… ему не привыкать ободрять людей перед битвой. Промелькнули, да так и не воплотились в слова.

Это мой сын.

— Да, будет опасно, — согласился он.

— Хават сказал, что у нас уже есть план действий относительно Вольного народа, — сказал Пол и удивился: «Почему я не могу рассказать ему то, что говорила эта старуха? Как сумела она запечатать мой язык?»

Герцог заметил, что сын расстроен, и сказал:

— Хават, как всегда, видит главное. Но есть и еще кое-что. Не забывай и про Картель новейшие и качественнейшие товары, компанию КАНИКТ. Отдавая мне Арракис, его величество вынужден отдать и директорство в КАНИКТ… тонкое приобретение.

— КАНИКТ контролирует специю, — сказал Пол.

— Арракис и специя мостят нам дорогу в КАНИКТ, — сказал Герцог. — Эта компания контролирует не только меланж.

— Преподобная Мать предупреждала тебя? — с усилием выдохнул Пол. Он сжимал мокрые от пота кулаки. Сколько же сил потребовал этот вопрос!

— Хават уже сказал мне, что она напугала тебя своими пророчествами о наших будущих несчастьях на Арракисе, — ответил герцог. — Не допускай, чтобы женские страхи влияли на твой ум. Женщины всегда берегут своих любимых от опасности. За этими предсказаниями рука твоей матери. В них — знак ее любви к нам обоим.

— А она знает о фрименах?

— Да, и не только о них.

— И что же?

И герцог подумал: «Правда может оказаться ужаснее его опасений, но знание о грядущих бедах бесценно, тогда к ним можно подготовиться. Мы не скрываем от него опасность, только ношу опасений следует облегчить: он еще молод».

— Немногое избегает руки КАНИКТ, — начал герцог. — Бревна, ослы, лошади, коровы, древесина, навоз, удобрения, акулы, китовый мех… все: и самое прозаическое, и самое романтическое… даже наш скромный рис-панди с Каладана. Все это перевозит Гильдия, произведения искусства с Икац, машины с Ричес и Икс. Но рядом с меланжем бледнеет все. За горстку специи на Тупайле можно купить дом. Ее нельзя изготовить, она добывается на Арракисе. Специя уникальна и действительно обладает гериатрическим воздействием.

— А теперь мы ее контролируем?

— В какой-то степени. Важно учитывать все Дома, которые участвуют в прибылях КАНИКТ. Подумай, какая колоссальная доля этих доходов зависит от одного продукта — от специи. Представь, что может случиться, если производство специи почему-либо уменьшится.

— Выиграет всякий, кто запасся меланжем, — сказал Пол. — Остальные остались в дураках.

Глядя на сына, герцог с мрачным удовлетворением подумал: «Мысль недурна, сказываются результаты воспитания». Он кивнул:

— Харконнены запасаются уже лет двадцать.

— Они хотят, чтобы добыча специи упала, а винили в этом тебя.

— Они хотят, чтобы имя Атридесов потеряло популярность, — сказал герцог. — Подумай о тех Великих Домах Ландсраада, которые видят во мне некоторым образом предводителя, неофициального представителя. Подумай, как они отреагируют, если на меня ляжет вина за уменьшение их доходов. В конце концов, личная выгода прежде всего. Проклятая Великая Конвенция: ты имеешь право запретить разорять себя всякому! — Суровая усмешка искривила рот герцога. — И они будут поступать именно так, невзирая на все, что случится со мной.

— Даже если Харконнены применят атомное оружие?

— До такой наглости не дойдет. Никакого открытого нарушения Конвенции не будет. Но любые прочие гадости… даже запыление атмосферы и местное отравление почвы.

— Тогда зачем нам все это нужно?

— Пол! — герцог нахмурился, глядя на сына. — Если знаешь, где ловушка… — это первый шаг, чтобы в нее не попасть. Все это как в поединке, только много крупнее: финт в финте и вновь финт в финте… и так без конца. И нужно только все правильно понять. Зная, что Харконнены запасаются меланжем, зададим себе вопрос: а кто еще это делает? И получим список врагов.

— Так кто же они?

— И некоторые враждебные нам Дома, и некоторые из тех, на чью дружбу мы рассчитывали. Но сейчас нет необходимости их опасаться. Обнаружилась куда более важная фигура: наш обожаемый падишах-император.

Пол попытался глотнуть, горло вдруг пересохло:

— А если созвать Ландсраад и разоблачить…

— И враг поймет, что мы знаем, в какой руке нож? Ах, Пол, сейчас мы хотя бы видим нож. А кто знает, в чьи руки, куда его могут тогда перебросить? Если поднять этот вопрос на Ландсрааде, мы вызовем лишь великое смятение. Император будет все отрицать. Кто посмеет противоречить ему? И тогда мы выиграем лишь крохотную передышку, рискуя низвергнуть все в хаос… и откуда потом придется ждать следующей атаки?

— Запасаться специей могут начать все Дома.

— У недругов хороший отрыв… слишком давно они начали.

— Император, — проговорил Пол. — Это значит сардаукары.

— Безусловно, переодетые в харконненовские мундиры, — сказал герцог, — но и в них они останутся такими же фанатично преданными императору солдатами.

— Чем могут помочь нам фримены против сардаукаров?

— Хават говорил с тобой о Салузе-Секундус?

— Об императорской планете-тюрьме? Нет.

— Что, если она не только тюрьма, Пол? Есть один вопрос, ты еще не задавал его себе? Он касается императорского корпуса сардаукаров: откуда они берутся?

— Думаешь, с этой планеты-тюрьмы?

— Но ведь откуда-то они берутся…

— А новобранцы для вспомогательного войска, которых император требует от…

— В это нас хотят заставить поверить, дескать, сардаукары — просто наемники императора, которых готовят еще с юных лет. Иногда появляется какой-то слушок об инструкторах армии императора, но баланс сил в нашей цивилизации остается неизменным. С одной стороны, вооруженные силы Великих Домов Ландсраада, с другой — сардаукары и вспомогательные войска. Но сардаукары — это всегда сардаукары.

— Но все сообщения с Салузы-Секундус говорят, что СС — это сущий ад.