— Итак, мы имеем Копье, Рыбу, Скрещенные Руки, Молнию и Сапоги. Возможное истолкование этих символов таково: предстоит длительное путешествие, часть которого пройдет по воде. Встретится или, вероятнее, встретился истинный друг, который поможет совершить путешествие. Возможно, мы попадем в шторм — один раз или несколько. Я почти уверен, что Молния означает именно шторм или бурю.

Лучар покачала головой. Ей последнее предсказание казалось сомнительным. Уже несколько дней стояла прекрасная погода. Солнце ярко светило, легкие белые облака неспешно плыли в вышине, птицы и мелкая живность вели себя крайне спокойно. Нет, пожалуй, ничего не предвещало непогоды.

— «Горм, — послал сигнал Иеро — будет ли погода меняться?» Звери гораздо более чутко, чем человек, реагировали на природные катаклизмы и могли предвидеть такие события, как шторм, за один-два дня. К удивлению священника он получил отрицательный ответ.

— «Плохого ветра не будет; вода останется спокойной еще на два восхода солнца».

— Может быть, — заявил он девушке, передав ей ответ Горма, — погода изменится позже. Символы способны предсказать бурю за три-четыре дня.

— Могла бы я научиться предсказанию будущего? — спросила Лучар, не поворачивая головы. Они сидели на спине лорса близко друг к другу и пушистые волосы девушки щекотали лицо Иеро.

— Не вижу, почему бы нет. В моей стране есть дети, которые используют символы гораздо более эффективно, чем это делаю я. Это — талант, вот что это такое. У меня же другие способности. Я могу говорить с животными, смотреть их глазами (это называется дальновидением) и теперь я еще научился сражаться с помощью сил своего мозга.

— Должно быть, это чудесно — уметь разговаривать с такими зверями, как медведь и твой бык. Это искусство нравится мне гораздо больше. Ты смог бы обучить меня?

— Безусловно, — уверенно ответил Иеро. — Эти способности не являются редкими. Мысленной речи и телекинезу (так называется передвижение предметов с помощью излучаемой мозгом энергии) можно научить практически каждого. Главное здесь — правильное обучение и постоянная практика. Как-нибудь на досуге я позанимаюсь с тобой.

Девушка внезапно обернулась, обвила руками его шею, и он почувствовал на своей щеке ее теплое дыхание.

— Как это замечательно! Ну, пожалуйста, я очень тебя прошу, давай приступим сейчас…

Ее руки сжимались все теснее, и полузадушенный священник пробормотал в смущении:

— Ну, хорошо, хорошо… Если ты оставишь меня в живых, я, возможно, смогу научить тебя чему-нибудь полезному…

Отдышавшись и пригладив растрепавшиеся волосы, он приступил к первому уроку.

— Слушай внимательно, девочка. Самое важное — это защита собственного разума, щит для твоих мыслей, и этим умением ты должна овладеть прежде всего. Если ты не умеешь защитить себя, Нечистый легко захватит твой мозг, поработит его и заставит тебя выполнять все его приказы, вплоть до убийства! Даже при наличии щита, чужой разум, если он достаточно силен, может проникнуть в твой мозг. Именно это они пытались дважды проделать со мной.

— Но ведь большинство людей не умеет защищать свой мозг, — сказала девушка. — Почему же тогда Нечистый не подчинил своей власти всех разумных существ?

— Самый опытный телепат может обнаружить чужой мозг только в том случае, если этот мозг пытается передать мысленное сообщение, причем такого рода контакт ограничен определенным расстоянием. Другое дело, если ты встретишься с Нечистым лицом к лицу… Теперь попытайся сделать так. Представь, что ты замкнула свой разум в кольцо или сферу. Затем… — он продолжал говорить почти автоматически; его превосходная память хранила уроки его первого учителя, старого отца Хадены. Одновременно Иеро внимательно наблюдал за окружающей местностью. Он осматривал небо, пытаясь обнаружить летающую машину врагов, но следов ее не было видно. В вышине парили лишь несколько коршунов, а ниже, над поверхностью моря, носились водоплавающие птицы. Они проехали мимо мелкой бухты, где резвилось стадо гиппопотамов или водяных свиней, которых Иеро уже видел раньше. Огромные существа с блестящими мокрыми шкурами бродили у берега среди зарослей лилий и не обращали внимания на путешественников.

Им пришлось пересечь заболоченный участок шириной около мили. В этом месте трясина Пайлуда соединялась с морем несколькими неглубокими ручьями. Затем вновь начинался чистый песчаный пляж, простиравшийся до самого горизонта.

Когда совсем стемнело, они остановились на ночлег под невысокой скалой, надежно прикрывшей их лагерь со стороны моря. Воспользовавшись этим, Иеро развел небольшой костер из сухого плавника. Девушку удивила осторожность, с которой он пользовался огнем.

— В море могут быть корабли, — напомнил ей священник. — И вряд ли их экипажи будут дружественно настроены к одиноким путникам. Ты должна это знать: ведь ты была на таком корабле.

Они поужинали, и Иеро продолжил занятия.

— Я хочу, чтобы ты поняла еще кое-что, — сказал он. — Я могу значительно ускорить твое обучение. Но для этого я должен проникнуть в твой мозг и передать ему все необходимые навыки. Я не желаю этого делать.

— Но почему? — спросила девушка. — Я ничего не имею против, и если таким путем можно быстрее усвоить искусство мысленной речи, то…

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — прервал ее Иеро. — Для такого обучения я должен полностью овладеть твоим мозгом. Ты хочешь, чтобы я знал все, абсолютно все о тебе: твои мысли, мечты, чувства, надежды и желания, все, что скрывается в твоем подсознании?

Ее лицо стало задумчивым и серьезным.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать… — прошептала она. — Спасибо тебе за твою деликатность… Очень тяжело отказаться от возможности быстро все понять и изучить… Ведь это — огромный новый мир для меня. Но я понимаю, что ты прав. Никто не захочет, чтобы о нем знали все.

— Тогда не будем терять времени, девочка. Вспомни все, что я тебе уже рассказывал, и попытайся использовать эту технику практически. Ты должна…

* * *

Утром, проснувшись, Иеро ощутил себя несколько утомленным, но Лучар была свежа, как обычно. Она захотела заниматься весь день, и Иеро решил продолжить путешествие не раньше, чем следующим утром. До полудня девушка упорно тренировалась; наконец, он предложил ей мысленно позвать Горма. К ее неописуемому восторгу, медведь услышал телепатический сигнал девушки. Иеро показалось, что и Горм испытал не меньшее удовольствие, чем Лучар.

День был солнечный и яркий; ни лорс, ни медведь не ощущали привычной дрожи, охватывающей их тела при предстоящей смене погоды. Это немного раздражало Иеро, но он старался ничем не выдавать своего настроения. Молния была одним из самых непогрешимых символов, и он понимал, что рано или поздно случится нечто, связанное с этим знаком. Священник считал себя весьма посредственным специалистом в предвидении будущего, однако в данном случае ошибки быть не могло. Возможно, грядущие неприятности все-таки связаны с погодой, и необходимо просто ждать. Он снова заставил себя подавить раздражение и обратился к насущным делам.

Ночь прошла спокойно, и утром они двинулись в путь по нескончаемому пляжу побережья. Однажды путники заметили стаю огромных, стремительно бегущих птиц — очевидно, нелетающих. Птицы мчались по песку далеко впереди, и единственное, что бросилось в глаза Иеро — необычный зеленый цвет их оперения. Он отметил про себя, что эти существа имеют отличное зрение и крайне осторожны.

Следующей ночью, при ярком свете полной луны, Иеро поймал большую рыбу, весом, как ему показалось, не менее сотни фунтов. Рыба едва не порвала леску, но в самый ответственный момент Горм залез в воду и с редкостной сноровкой оглушил ее ударом лапы, после чего Иеро без труда вытянул рыбу на песок. Клоц, возбужденный всеобщей суматохой, сначала гарцевал вокруг, но когда Лучар начала чистить рыбу, фыркнул и ушел в заросли. Вскоре оттуда донесся звучный хруст веток.

Наступивший день был облачным. Пока они собирались в путь, пошел небольшой дождь, и Иеро набросил на плечи девушки свою запасную кожаную куртку. Погода, однако, оставалась теплой и почти безветренной.

Мелкий дождь продолжался всю ночь и весь следующий день. Море оставалось спокойным, но легкая дымка тумана окутала окрестности. Иеро ощущал смутное беспокойство: мысль о Молнии снова пришла ему в голову. Слабый дождь и туман трудно было считать плохой погодой — во всяком случае, в том смысле, который связывался с этим символом.

Лучар усердно тренировалась и последние два дня стала необычайно молчаливой. Она уже хорошо освоила простые сигналы; девушка и Горм часами развлекались, подавая друг другу и выполняя простые команды «стой», «иди», «ложись», доступные вообще любой дворняжке. После полудня тревога Иеро необъяснимым образом стала возрастать, и он запретил своим спутникам использовать мысленную речь. Пока он еще не понимал, что его беспокоит, но привык доверять своим инстинктивным ощущениям. Однако его чуткие животные — лорс и медведь, казалось, ничего не замечали.

Тем не менее, когда беда грянула, священник осознал, что основная вина лежит на нем: он не был подготовлен к подобному повороту событий. Действительно, Враги расставили ловушку с большой тщательностью.

Если бы Горм по-прежнему шел следом за Клоцем, если бы девушка не послала мысленный сигнал, сообщая, что медведь учуял кучу дохлой рыбы, если бы Иеро не расхохотался… Если бы — если бы — если бы!

А на первый взгляд эта маленькая бухта выглядела совершенно пустой. За смутной пеленой тумана неподалеку от побережья виднелись маленькие островки. На берегу находилось несколько невысоких пригорков, заросших кустарником и оливково-зелеными пальмами. Только тихий шорох прибоя нарушал тишину раннего вечера. Иеро придержал лорса, какое-то неясное предчувствие промелькнуло в его голове.

Затем он послал Клоца вперед; но неожиданно медведь обогнал их, высоко задрав нос и нюхая воздух, как будто почуял какой-то пугающий его запах. Лучар, не подозревая об опасности, рассмеялась: поза медведя показалась ей забавной.

Внезапно расселины скал и заросли кустарника извергли множество странных фигур. Орда покрытых шерстью лемутов, похожих на огромных отвратительных обезьян, бросилась к путникам, собираясь обойти их с тыла. Уши Иеро заполнил дикий вибрирующий вой, хорошо знакомый ему по стычкам в северных лесах. В руках Волосатые Ревуны держали дубины, длинные копья и угрожающе потрясали большими ножами.

Однако, как оказалось, не это было главной опасностью. Из-за маленького скалистого островка, расположенного в сотне ярдов от берега, бесшумно выскользнуло длинное черное судно без мачты. Несколько фигур в капюшонах на его палубе что-то делали около блестящего металлического механизма, ствол которого был нацелен в сторону лорса и его всадников.

Священник реагировал инстинктивно, с невероятной и почти бессознательной быстротой тренированного Киллмена. Даже рефлексы животных, медведя и большого лорса, не могли сравниться с ним в скорости.

— «Назад!» — последовал его приказ Клоцу и Горму; сжимая в руках метатель, он скатился с седла. Застывшая от неожиданности девушка сидела где обычно, крепко стиснув коленями шею лорса. Клоц, присел на задние ноги, резко развернулся и сделал гигантский скачок. Он был уже в пятидесяти ярдах, когда его хозяин упал на песок.

Иеро успел прицелиться, его палец уже лежал на спусковом крючке, когда оружие Нечистого выстрелило. Блеснул голубой огонь, резкий запах озона наполнил воздух. Иеро ощутил страшный удар в грудь, и мгновенно возникший холод затопил его сознание.

Проваливаясь в темноту, он подумал.

«Так вот что означала молния!»

Затем наступило небытие.

6. МЕРТВЫЙ ОСТРОВ

Сначала он почувствовал боль, чуть позже возникло ощущение движения. Иеро попытался приподняться, но что-то мешало ему сделать это. Постепенно он осознал, что лежит на спине на твердой поверхности, которая ритмически вздымается вверх и вниз.

Страшная боль, импульсы которой пронизывали все тело, гнездилась в груди. Его правая рука была свободна и Иеро инстинктивно положил ее на грудь, пытаясь определить источник боли. Пальцы натолкнулись на какой-то тяжелый предмет странной формы, ощупали его… «Что-то не так, — подумал он с неосознанной тревогой, — здесь должен быть медальон — мой медальон с крестом и мечом!»

Внезапно он понял, что его глаза открыты, но вокруг полная — или почти полная — темнота. Когда он усилием воли попытался блокировать боль, память вернулась к нему.

Молния! Против него использовали какое-то оружие, похожее на искусственную молнию. Это означало, что символ правильно предостерегал: он действительно был поражен ударом молнии, посланной с корабля Нечистого. И сейчас он, очевидно, находился на этом корабле, покачивающемся на волнах. Ему не раз случалось бывать на судах Республики и на купеческих кораблях — ощущение было сходным.

Боль в груди все еще мучила его, но она уменьшилась — стала, по крайней мере, терпимой, и сознание работало нормально. Что за странный предмет лежит на его груди? Его руки осторожно ощупывали эту вещь, пока не наткнулись на прикрепленный к ней кожаный ремень. И тогда, поняв, что произошло, Иеро вознес молчаливую благодарственную молитву. Вражеское оружие, электрическая стрела или нечто подобное, ударила прямо (или была направлена — кому ведом промысел Божий?) в серебряный медальон, который являлся знаком его сана. Результат: оплавленная, искореженная пластина серебра и человек, оставшийся в живых!

Его руки скользнули ниже, к животу, и нащупали широкую полосу гладкого металла, крепко прижимавшую его к узкой койке, на которой он лежал. По мерному плеску воды за стеной он понял, что находится в трюме стоящего на якоре корабля.

Глаза постепенно привыкли к темноте, и он смог рассмотреть помещение, ставшее его тюрьмой. Тонкие линии света очерчивали небольшую дверь или люк. Металлическая скоба, приковавшая его к жесткому ложу, замыкалась с одной стороны на массивный замок. Комната (или каюта) была маленькой, менее десяти футов в длину, и не имела никакой мебели. Стены, пол и потолок — все, что он мог разглядеть — были металлическими, голыми, без заклепок или каких-либо швов. До этого священник знал лишь деревянные корабли и сейчас невольно восхитился искусством неведомых судостроителей. Нехотя он был вынужден признать, что Нечистый оставил позади многие достижения Аббатств — в том числе и в области мореходства. Он вспомнил также, что этот корабль не имел ни мачт, ни трубы, и, следовательно, его приводила в движение иная сила, нежели паруса или паровая машина. Суда с примитивными паровыми двигателями были последним достижением судостроительных верфей Республики.

Вскоре кроме плеска волн и потрескивания стального корпуса он начал различать и другие звуки. Слабые, размытые голоса доходили до него, и некоторые казались знакомыми. Очевидно, на борту было несколько Волосатых Ревунов: он слышал их характерное завывание. Другим звуком, который удалось уловить, был тонкий, звенящий гул. Должно быть, решил он, его производит корабельный двигатель, работающий на холостых оборотах.

Искать оружие было бессмысленно. Его нож и меч, очевидно, достались врагам, а все остальное осталось притороченным к седлу. Удалось ли Клоцу и девушке спастись от гибели или плена? Смог ли скрыться Горм? Бедная Лучар, ее новый покровитель также не избежал ловушки врага!

Дверь открылась, лязг запора прервал его размышления, и свет затопил маленькую каюту, заставив священника прикрыть глаза рукой.

Еще до того как он убрал руку, наполнившее помещение зловоние подсказало ему, что один из вошедших был ревуном. Когда глаза Иеро пообвыклись, он увидел, что источником света является большая плоская панель, закрепленная на потолке и ранее почти сливавшаяся с ним.

Посреди помещения стояли два человека в одинаковых серых плащах с капюшонами. У каждого на груди было изображение спирали голубого цвета. Один из них, очевидно, старший, откинул капюшон на спину. Он настолько походил на С’нерга, что губы Иеро дрогнули: священник едва сдержался, чтобы не открыть в изумлении рот. Второй человек, явно подчиненный, капюшона не снял, но в его тени Иеро разглядел черты уродливого лица, клочковатую бороду и приплюснутый нос. У двери в углу горбился ревун — огромный краснолицый монстр не менее двухсот фунтов весом; его бурая шерсть воняла отвратительно. Но, под выступавшими дугами бровей, глубоко запавшие глаза были осмысленными, живыми и светились злобой. В чудовищной лапе ревун держал металлическое оружие, похожее на большой мясницкий топор.

Пронзительные глаза старшего, очевидно, уловили мелькнувшее на лице пленника выражение, и он заговорил первым. Иеро отметил, что он использовал батви, а не метсианский язык.

— Итак, ты узнал меня? Значит ты видел кого-либо из нас раньше? Все члены Братства — одна тесная семья, священник, и если ты видел одного — значит, ты видел нас всех.

Наблюдая за ним из-под полуопущенных век, Иеро согласился с этим. Человек, если только он действительно был обычным человеком, казался несколько старше С’нерга, морщины на его лице были глубже. Но, тем не менее, сходство было поразительно. В ответ священник не произнес ни слова.

Адепт — или колдун — Нечистого что-то коротко сказал на незнакомом языке. Его подчиненный поспешно направился к Иеро и наклонился над замком. Раздался щелчок, затем металлическая полоса, державшая Иеро, была откинута. Однако священник продолжал лежать неподвижно, внимательно наблюдая за троицей своих врагов.

— Отлично, отлично, — усмехнулся адепт. — Ты — выдержанный человек. Если бы ты поднялся, даже медленно, я велел бы сбить тебя с ног — в качестве предварительного урока повиновения. Но мы уверены, что ты будешь умницей. К чему тебе такие неприятности? Теперь слушай внимательно, священник, — если ты действительно священник, а не кто-нибудь еще.

— Меня зовут С’дана. Этот здоровенный тип к углу — Чи-Чук, и ты ему очень не нравишься. Он никогда не видел священника-метса, но он знает, что это — враг. Не так ли, Чи-Чук? Но в действительности — он прекрасный парень. Хотел бы я, чтобы ты увидел, как он отрывает человеку ногу или руку и съедает ее на глазах у своей жертвы. Отличное развлечение, не правда ли, друг мой? — он улыбнулся ужасному существу, оскалившему в ответ свои зубы; Иеро с трудом сдержал гримасу отвращения, что не укрылось от С’даны.

— О, я вижу, ты не любишь Ревунов. Да, священник, мы используем ваше название для этих существ: оно звучит очень неплохо. Видишь ли, они — всего лишь результат мутации обезьян определенной породы. Мы полагаем, что до Смерти их использовали в качестве лабораторных животных. С тех пор они очень поумнели и ненавидят всех человекоподобных, кроме своих хороших друзей, — его тон был шутливым; казалось, С’дана совсем не торопится.

— Теперь мы пойдем на берег для выяснения кое-каких вопросов. Как ты видишь, пытаться бежать довольно глупо. Этим ты только доставишь удовольствие Чи-Чуку и его веселой компании, которые получат к обеду новое блюдо.

Он наклонялся над койкой, пока его смертельно бледная физиономия не нависла прямо над бесстрастным бронзовым лицом Иеро.

— Есть одна маленькая деталь, священник, и я сейчас о ней скажу. Мы еще можем прийти к соглашению. Благодари судьбу, если это случится. Обычно мы не берем пленников — разве что для развлечения. Конечно, нашего, а не их, как ты понимаешь. Но в твоем случае — кто знает?

— Теперь вставай, — резко сказал адепт, — и иди за нами, а за тобой пойдет Чи-Чук. Двигайся быстрее и делай, что тебе говорят, — проживешь подольше, — он повернулся и вышел из каюты вслед за своим молчаливым помощником.

Иеро поспешно поднялся, однако недостаточно быстро, чтобы избежать мерзкого прикосновения Ревуна, подтолкнувшего его в спину. Священник направился к двери, ощущая еще сильную слабость в ногах, — в этот момент огромная лапа схватила его за воротник и снова грубо толкнула вперед.

Они попали в короткий коридор с такими же серыми стенами, как и в каюте. Кое-где в стенах были двери Иеро очень хотелось бы узнать, не находится ли Лучар за одной из этих дверей, но использовать телепатическую связь в таком месте было бы безрассудством.

Когда подталкиваемый сзади Ревуном он поднялся на палубу, то увидел, что дождь стал значительно сильнее. Он попытался оглядеться вокруг, но двое в серых капюшонах подхватили его под руки и потащили к борту. Его толкнули на трап, ведущий вниз, к большой качающейся на волнах гребной лодке.

С’дана и его помощник стояли на носу лодки, он сидел в середине, а Ревун скорчился на корме. Два гребца, сидевшие неподалеку от Иеро, были полуголыми рабами, белыми людьми, похожими на поклонявшихся птицам дикарей. Их кожу покрывали рубцы и шрамы, лица заросли бородами, длинные, свалявшиеся волосы падали на лоб. От них воняло еще хуже, чем от Ревуна, в глазах их была застывшая совершенная пустота. Эти люди, доведенные до состояния животных, гребли быстро, не издавая ни звука.

Иеро осторожно огляделся по сторонам. Они находились в гавани, уединенной якорной стоянке, окруженной высокими скалами, вздымавшимися прямо из воды. Несмотря на дождь и туман, священник видел несколько кораблей: некоторые из них не имели мачт, очертания других казались более привычными его взгляду. Нигде не было видно ни людей, ни какого-либо движения.

Лодка тем временем повернула, и теперь он мог, почти не изменяя положения головы, осмотреть захвативший его корабль. Это судно имело острый нос, темно-серый вытянутый металлический корпус со стремительными обводами и нечто вроде кабины посередине палубы, также сделанной из металла. Над задней частью кабины возвышалась невысокая наблюдательная башенка, а над ней на нескольких шестах или мачтах были подняты странного вида приборы и инструменты. В носовой части, плотно закутанное какой-то тканью, очевидно, непроницаемой для воды, находилось орудие, из которого и был сражен священник.

Лодка обогнула выступающую в море скалу, и она закрыла корабль. Впереди Иеро разглядел протянувшийся от скалистого берега острова каменный мол. Выше, наполовину скрытый скалами, громоздился квадратный каменный замок. На фоне серых стен, вздымающихся футов на тридцать над окружающими скалами, виднелись массивные металлические ворота.

Казалось, ничто не росло на этом усеянном черными и серыми камнями острове. Окружающие замок серые стены почти сливались с поверхностью острова; на стенах маячило несколько фигур в неизменных плащах с капюшонами, но они не были похожи на стражу. Очевидно, крепость Нечистого не нуждалась в часовых.

С’дана, стоявший на носу лодки, обернулся и пристально посмотрел на Иеро. Затем он указал на маслянистую черную воду перед суденышком.

— Посмотри сюда, священник! На этом острове у нас много охранников. Смотри и запоминай! Никто не может покинуть Мертвый остров Манун без разрешения!

Иеро посмотрел на поверхность воды. Вблизи лодки, ясно видимое даже сквозь туман и дождь, всплыло нечто округлое и белесое, похожее на увеличенный многократно кусок каната. Создание извивалось в воде, и священник увидел, что на одном его конце находится что-то похожее на глаза и рот — кошмарная голова, приподнявшись на фуг над поверхностью, пристально следила за лодкой. Круглая пасть этой огромной червеподобной твари ритмично сжималась и раскрывалась, обнажая несколько рядов острых клыков. Наконец, как будто удовлетворившись осмотром, червь совершенно беззвучно погрузился в воду и скользнул под днище лодки. Иеро заметил только, что его тело имело несколько ярдов в длину.

Священник посмотрел на С’дану и еле заметно пожал плечами; его лицо оставалось спокойным и непроницаемым. Адепт Нечистого злобно усмехнулся.

— Ты кажешься отважным человеком, маленький священник. Посмотрим, много ли смелости останется у тебя, когда мы нанесем визит в Дом нашего Братства. Это ли не приятное место?

Иеро не обратил внимания на эти слова. По мере того как лодка приближалась к безлюдному острову, усиливалось незримое давление на его сознание. Он чувствовал, что С’дана знает об этом. Злая сила, царившая на острове, ждала Иеро, и к его прибытию все готовилось тщательно. Это была одновременно попытка сломить и проверить его, выяснить насколько основательно может он защитить свой разум. Нечистые правители Мануна, вероятно, не знали, с кем они имеют дело. Они могли убить его, когда он валялся без сознания. Очевидно, они все еще рассчитывали, что смогут убедить его присоединиться к Темному Братству!

Лодка подошла к берегу, и священника вытолкнули на каменную набережную. Затем он пошел вслед за мрачными фигурами в капюшонах к воротам замка. Волосатый Ревун замыкал процессию.

Это последнее физическое усилие, не особенно значительное, почти истощило его убывающие силы. Он не знал, сколь долго пробыл без сознания, но чувствовал себя смертельно усталым. Кроме того, он нуждался в пище и воде. Иеро были нужны хотя бы несколько минут отдыха. И, несомненно, враги осознавали свое преимущество при допросе ослабевшего, полуживого пленника.

Особенно утомляла Иеро необходимость поддерживать постоянную защиту против непрекращающегося телепатического давления; на это уходили последние остатки энергии. На половине пути к замку он упал и, когда волосатая лапа Чи-Чука поставила его на ноги, он упал снова. Он специально не делал попыток подняться, занимаясь только поддержанием ментального барьера и блокировкой неприятных физических ощущений. Пока он лежал, Ревун несколько раз ударил его, но он ничего не почувствовал.

С’дана внимательно посмотрел на пленника.

— Подожди, — сказал он лемуту, остановив Ревуна жестом бледной руки. — Подними его. Нам не будет никакой пользы, если он сдохнет здесь. Он находится на грани полного истощения, и допрашивать его сейчас бесполезно. Возьми его на руки, Чи-Чук, и неси — неси так же аккуратно, как если бы это был один из твоих грязных детенышей, понял?

Иеро заметил, что колдун умеет добиваться беспрекословного повиновения даже от звероподобного чудовища. Огромные волосатые руки осторожно подняли его. Исходившее от лемута зловоние было ужасным, но священник блокировал это ощущение. Так, на руках мерзкого монстра, он и прибыл под холодные своды Мануна.

Когда священника внесли во двор крепости, ментальная атака на его разум закончилась. Иеро почувствовал, что непонятным для него способом С’дана сообщил кому-то, что пленник крайне истощен и лучше предоставить ему некоторую передышку. Как бы то ни было, телепатическое давление прекратилось, и теперь он мог спокойно оглядеться по сторонам.

Крепость была не очень велика. Заключенная внутри каменных стен площадь составляла около двухсот квадратных ярдов. Несколько фигур в капюшонах шагали по верху широких стен. Вооруженных людей среди них не было; священник вообще не видел никакого оружия, кроме клинка в лапе Чи-Чука.

Посередине двора находилась квадратная каменная башня в три яруса с несколькими окнами. Они были узкими и располагались без какого-то определенного порядка. Плоская крыша делала это строение похожим на серый каменный куб, жесткие очертания которого подчеркивали неприветливость и безотрадность окружающего крепость пейзажа. Священнику показалось, что это строение и окружающие его мрачные стены возведены с холодной и сухой расчетливостью, исключающей даже намек на красоту или фантазию. Иеро старался внимательно наблюдать и запоминать. Никто из его соплеменников не смог проникнуть в логово врага так глубоко, как он, — а если кто и проникал, то не смог вернуться назад. «Я должен вернуться», — мысль о том, как выбраться отсюда, не оставляла Иеро.

Они миновали узкую дверь и молча двинулись по плохо освещенному каменному коридору. Тусклый голубой свет немногочисленных ламп едва разгонял темноту. Иеро посмотрел назад поверх волосатого плеча своего носильщика. Серый дневной свет, проходивший через распахнутую дверь, исчез за поворотом коридора.

Наконец, после нескольких поворотов, коридор стал опускаться вниз. В это время впереди раздался голос С’даны, усиленный отражением от каменных стен.

— Манун лежит под нами, священник. Там мы, члены Великого Братства, находим отдых, покой и защиту от глупой суеты мира. Только глубоко под землей царит полное молчание, которого мы жаждем, безмерная пустота, к которой мы стремимся. И только она способна поддерживать совершенствование чистого разума, — его голос прогрохотал в полутьме, и многократное эхо повторило: — разума, разума, азума, азума, — и затихло в темном коридоре.

Неожиданно они остановились. Открылась маленькая металлическая дверь, и лемут, наклонившись, вошел в нее. Он бросил Иеро на лежавший в углу соломенный тюфяк и покинул комнату, метнув на пленника злобный взгляд и тихо рыча от еле сдерживаемой ярости.