— Мы расстанемся на некоторое время, священник, — донесся из коридора голос С’даны. — Отдыхай и готовься. Тебя позовут.

Глухо лязгнув, тяжелая железная дверь закрылась, и в камере воцарилось молчание.

Иеро осмотрелся по сторонам. Помещение, в котором он находился, было вырублено прямо в скале. В нем отсутствовали окна, и только высоко под потолком находилась щель, такая узкая, что в нее нельзя было просунуть даже руку; через щель поступал свежий воздух с поверхности. Маленький светильник на потолке, забранный в металлическую сетку, давал достаточно света. Площадь камеры составляла не больше сотни квадратных футов, и в ней не было ничего, кроме соломенного тюфяка и бадьи с крышкой — по-видимому, санитарного назначения. В одном из углов виднелось закрытое металлической решеткой отверстие сливной трубы, от которого тянуло дурным запахом.

Ридом с тюфяком находился поднос, на котором стояли глиняные кувшины с водой и темной жидкостью, похожей на вино, а также лежал каравай простого черного хлеба. В школах Аббатства обучали искусству мысленно распознавать состав пищи. Он понял, что вино содержит примесь какого-то неизвестного вещества, но вода и хлеб казались безвредными. Он вылил вино в сливную трубу, съел хлеб, напился и лег на свое убогое ложе. Воздух был сырым, но не особенно холодным, и он чувствовал себя вполне удобно. Боль от огромного синяка на груди была все еще сильной, но, в общем, уже терпимой. Немного отдохнув, он очень осторожно приступил к мысленному эксперименту.

Он понизил ментальный барьер, защищавший его мозг, на крошечную, еле заметную величину. Он был сейчас подобен человеку, спрятавшемуся внутри замкнутой каменной стены, чтобы спастись от враждебных сил или опасных животных, находившихся снаружи. Чрезвычайно осторожно человек начал проделывать щель в своей стене. Он вынимал камень за камнем, часто останавливался и прислушивался. Он очень старался, чтобы внешняя сторона стены казалась монолитной, чтобы самый пристальный взгляд не мог обнаружить в ней крохотного отверстия. Но пока такое отверстие не появится, он не сможет установить связь с внешним миром и получить помощь. И Иеро продолжал медленно изнутри разбирать окружающую его мозг невидимую стену, песчинка за песчинкой, камень за камнем.

В самом последнем шаге не было необходимости. Его мозг стал таким чувствительным, столь изощренным в средствах защиты, что он успел вовремя понять: там, снаружи, Нечистый подстерегает его! Это был опасный эксперимент. Враги ждали и непрерывно следили за ним; еще мгновение, и они захватили бы его разум, превратив Иеро в безмозглую вещь!

Так же осторожно, как он разбирал свой барьер, он восстановил защиту. Враги могли в любой момент ворваться в камеру и прикончить его ударом меча, но захватить его мозг и душу они были не в состоянии.

Иеро лег на спину и погрузился в размышления. Он испытывал уверенность в одном — в том, что, очевидно, сильно напугал адептов Нечистого. И они, по-видимому, непременно желали знать о нем как можно больше. Иеро был уверен, что прежде всего они захотят узнать, есть ли еще в мире существа, подобные ему. Он понял, что пока враги будут в неведении, с ним будут обходиться с величайшей осторожностью.

Каким же образом ему установить ментальную связь с друзьями? Стены крепости не были для этого помехой, но возможность связи блокировалась тем телепатическим барьером, которым он окружил свой мозг. Что же делать? Рискнуть и снять блокировку? Он понимал, что должен торопиться: одному Богу известно, сколько времени он будет находиться в относительной безопасности. Эта проблема походила на змею, пожирающую собственный хвост. Снять защиту означало попасть под полный ментальный контроль адептов Нечистого. Все «двери» его разума, все известные, используемые для связи каналы были наглухо перекрыты; никто не мог получить доступа в его мозг — ни адепты Нечистого, ни специалисты Аббатств, ни его спутники. Но он также не мог связаться ни с кем из них.

Или все же мог? Подобно многим замечательным идеям, новая мысль долго зрела в глубинах подсознания и затем внезапно возникла в виде ясного, осознанного решения. Откуда она пришла к нему? «Нельзя ли использовать совершенно другие частоты, другие каналы телепатической связи, на которые еще никто не успел наткнуться?» — подумал он и начал экспериментировать, посылая сигналы в диапазоне ментального спектра мозга, считающемся всеми «пустым» или, скорее, заполненным «шумом», фоновым ментальным излучением. В этом диапазоне излучали существа с небольшим и несовершенным мозгом, приблизительно соответствующим суммарной массе мозга пчелиного улья или муравейника. Частота канала была настолько низкой, что вплотную примыкала к нерегистрируемым человеческим ухом звукам, издаваемым некоторыми общественными насекомыми.

Для пояснения воспользуемся следующей аналогией. Представим некоего радиотехника, которому известен только микроволновой диапазон. Этот специалист пытается установить связь на дециметровых волнах, используемых полицией, где все частоты давно заняты, имеют определенные позывные и конкретных «хозяев». Вдобавок следует учитывать, что наш специалист работает в этом новом для него диапазоне с помощью своего неподходящего микроволнового оборудования и полученные ранее навыки здесь оказываются почти бесполезными.

Вот что пытался сделать Иеро. Вытянувшись на соломенном ложе и закрыв глаза, он начал прощупывать сознания своих врагов на такой низкой частоте, о возможности использования которой они даже не подозревали. Вначале это было трудно, но новый канал позволял сделать многое. Например, Иеро выяснил, что может полностью сохранять свой телепатический щит в обычном диапазоне и одновременно вести разведку, пользуясь низкими частотами. Эти две «зоны» ментального излучения были совершенно независимы друг от друга.

Сначала он исследовал источник внешнего давления на свой мозг. Мимоходом Иеро отметил, что способен теперь в одно и то же время использовать свой мозг на трех отдельных, совершенно различных уровнях. Оказалось, что наблюдал за Иеро и вел непрерывную атаку на его сознание, только один человек. Но ему помогала какая-то машина, низкое гудение которой ритмически изменялось в зависимости от частоты излучаемого телепатического сигнала. На панели этого устройства располагалось множество кнопок и разноцветных маленьких лампочек. Вверху панели находилась стеклянная трубка, к концам которой подходили провода; в такт гудению трубка мерцала неярким опалесцирующим светом. Человек, несомненно, адепт Нечистого, сидел с закрытыми глазами; его руки находились в узких пазах, расположенных внизу панели. Он был совершенно неподвижным и казался точной копией С’нерга и С’даны.

Увидел! Не успело это слово прозвенеть в его сознании, как он моментально захлопнул канал и, совершенно невредимый, спрятался за свой телепатический барьер. Увидел, увидел! — ликующая мысль билась в его голове, как птица в клетке. Без использования глаз животного он увидел комнату и человека в ней. Это можно было объяснить только тем, что на новом уровне частот он сумел неощутимо вселиться в другой мозг и использовать его восприятие. Теперь следовало установить, какими еще чувствами чужого разума, кроме зрения, он мог воспользоваться.

Иеро снова скользнул вдоль невидимой нити, связывающей его с разумом слуги Нечистого, наблюдающего за ним в свою очередь. И поразился тому, насколько быстро ему удалось адаптироваться в чужом сознании и подключиться ко всем его восприятиям. Комнату, в которой сидел колдун, наполнял резкий неприятный запах, исходивший от небольшой жаровни. Иеро предположил, что тлевшее в ней вещество было подобно лукинаге и использовалось для усиления ментальной силы. Но главным являлось то, что он, Иеро, ощущал этот запах, используя чувства наблюдавшего за ним человека! И он мог ощущать холод металлической панели машины там, где лежали руки наблюдателя!

Следующий шаг он сделал с некоторым опасением. Странная машина была, без сомнения, настроена на чужой мозг, находилась в тесном физическом и ментальном контакте с ним. Священник хотел узнать как можно больше об этой машине, ощутить ее взаимодействие с разумным существом. Аббатства еще только начинали рассматривать возможность усиления мысленной мощи с помощью специальных устройств, и совершенно очевидно, что в этой области враги ушли далеко вперед.

Медленно и осторожно, так человек с плохим зрением продевает нитку в ушко иглы, Иеро попытался использовать новый канал для исследования связи адепта с машиной. Эксперимент был непрост и опасен. Постепенно он начал ощущать, как разум адепта, усиленный странной машиной, пытается сломить его собственный ментальный барьер. В этот момент Иеро охватило чувство удушья, стало невыносимо жарко и он поспешно прекратил свой опыт. Очевидно, такой замкнутый круг ментальной энергии небезопасен. Иеро вполне удовлетворила эта предварительная проверка его новых способностей.

Когда ощущение жары, хотя и не физической, но не менее реальной, исчезло, Иеро начал методично изучать окружающее пространство в поисках других интеллектов. Внезапно он понял, что может управлять этой процедурой поиска и что она похожа на подсознательные действия, выполняемые им раньше в состоянии транса с помощью магического кристалла. Это открытие вдохновило его.

Он искал С’дану; Достаточно хорошо представляя особенности ментального излучения его мозга, Иеро не мог ошибиться. Его разум поочередно коснулся нескольких человеческих сознаний и одного явно негуманоидного. Он понял, что этот мозг принадлежит Чи-Чуку или другому лемуту, но подобное открытие его не заинтересовало. Еще несколько попыток — и он нашел человека, которого искал.

С’дана, очевидно, отдыхал. Иеро ощутил, что мозг адепта заторможен влиянием какого-то странного наркотика. Он увидел часть большой комнаты, стены которой закрывали темные драпировки; на многочисленных столах стояли незнакомые приборы. С’дана лежал, вытянувшись на низком ложе, позади него находилась курильница, над которой вился тонкий голубоватый дымок. Мгновенного восприятия мыслей врага было достаточно для Иеро. В воображении С’даны под действием снадобья рождались причудливые чувственные картины, настолько мерзкие, что вызвали у священника чувство физического отвращения. Он покинул грезившего адепта, убедившись, что теперь легко найдет его в случае необходимости.

Что же дальше? Очевидно, в распоряжении Иеро еще было время. Тот факт, что С’дана спокойно наслаждался действием наркотика, внушал надежду. Вряд ли в ближайшие часы адепт вспомнит о своем пленнике.

Постепенно Иеро начал понимать, что новые возможности его разума позволяют решить многие вопросы. А главным вопросом для него была связь с друзьями.

Он сконцентрировал свою мысль в узкий пучок, способный преодолеть значительное расстояние. Его ментальный сигнал распространялся по новому каналу, образуя невесомую арку, начинавшуюся в его черепной коробке. Ее другой конец в поиске опоры сначала касался сознаний разумных существ, находившихся на острове, затем начал продвигаться все дальше и дальше, подобно гигантской руке, ощупывающей окрестности.

Скоро он понял, что способен послать сигнал далеко за пределы Мануна. Это давало надежду, что поиски Горма и девушки могут завершиться успешно. Иеро хорошо знал их ментальные спектры и не сомневался в том, что не допустит ошибки.

Тем временем его мысленный щуп продвигался над морем. Он касался многих сознаний, но это были животные. Он встретил птиц, высматривающих добычу (очевидно, мелких рыбешек); он скользнул по смутным разумам рыб и других водных обитателей. Неожиданно он наткнулся на целый сгусток человеческих сознаний, занимающих сравнительно небольшую площадь. Должно быть, решил он, это корабль, бороздящий воды Внутреннего моря. Все дальше и дальше, все шире и шире забрасывал Иеро свою невидимую сеть.

И, наконец, он нашел их.

Горм! Разум медведя был открыт перед ним, по крайней мере — частично. К его удивлению, в мозгу животного было несколько зон, в которые он проникнуть не мог. Однако Иеро было не до этого. Используя слабые медвежьи глаза, он видел Лучар и участок ровного пляжа, ограниченный изогнутой скалистой грядой. Очевидно, его друзья находились в небольшой уединенной бухте. Медведь повернул голову, и в поле зрения попал огромный серый бок и ноги с громадными копытами. Клоц тоже был вместе с ними!

Удастся ли ему установить связь? — «Горм, Горм», — звал он, используя новый канал со всей доступной ему мощью. Он ощутил беспокойство животного, но не получил ответного сигнала. В лучшем случае он мог привести медведя в состояние эмоционального возбуждения, раздражая его мозг. Он сделал еще одну попытку, сконцентрировав телепатический сигнал в виде тонкой иглы. Это было нечто совершенно новое; подобной техники ментальной связи еще не применял никто. Возможности такого способа пока были неясны самому священнику.

Мгновенный, мимолетный контакт возник, главным образом, благодаря везению. — «Иеро!» — неожиданно появился отклик в создании священника. Он почувствовал, как медведь буквально подпрыгнул, получив его сообщение, но затем связь прервалась. Он попытался вызвать Лучар, но безуспешно. Это не удивило его: девушка, в отличие от медведя, была новичком в мысленном общении. Иеро вспомнил, что возможности Горма до конца еще тоже не выяснены. Об этом свидетельствовало и наличие закрытых зон в сознании медведя.

Однако у Иеро не было времени на рассуждения. Он снова направил невесомую ментальную иглу в мозг Горма, терпеливо пытаясь найти точку, в которой был установлен контакт. Неожиданно поток мыслей захлестнул его. — «Иеро, — отчаянно звал медведь, — Иеро (друг) защитник, где ты? Как ты говоришь (со мной), каким (странным) способом?»

Священник остановил его вопросы и начал медленно объяснять, что и как он сделал. И в очередной раз невольно поразился тому, как быстро медведь понял его и освоил новый способ связи. Он подумал, что мозг молодого медведя не менее сложен, чем человеческий, и что интеллектуальные способности Горма, пожалуй, не ниже его собственных.

Он передал сообщение:

— «Я в плену у Нечистого. Нахожусь на острове, точного его положения не знаю. Попытаюсь бежать в ближайшее время, так как уверен, что меня будут пытать. Где вы и что произошло с вами?»

Используя новый способ связи, Горм изложил историю злоключений троицы. Схватка на пляже, в результате которой, как они полагали, Иеро был убит, их почти не задела. Напрягая все силы, преследуемые ордой лемутов, они мчались по побережью на запад. Наткнувшись на подходивший к морю край Пайлуда, они углубились в болото, и здесь Волосатые Ревуны потеряли их след. С огромными трудностями они продолжали путь на восток по болоту. Обошли место засады и снова спустились на побережье. Теперь они разбили лагерь примерно в половине дня пути от места, где был захвачен Иеро. Враги не разыскивали их. Это доказывало, что они считают животных и жалкую девушку-рабыню совершенно неопасными. В конце своей истории Горм сообщил, что с момента пленения Иеро прошло полтора дня. Что его друг Иеро собирается делать?

Священник размышлял несколько мгновений. Было бы глупо рассчитывать на помощь девушки, ничего не знавшей о кораблях и плавании по морским водам; медведя, знавшего об этом еще меньше, и лорса, не вмещающегося ни в одну гребную лодку. Вне всякого сомнения, он должен рассчитывать только на свои силы. Было необходимо договориться лишь о месте встречи.

— «Идите на восток, — передал он. — Разыщите какую-нибудь бухту, где небольшой корабль или лодка могли бы тайно пристать к берегу. Ждите меня там; я приду или свяжусь с вами. Нечистый ничего не знает об используемом нами ментальном канале». Он попросил Горма передать ему зрительно картину места, которое они выберут, и сообщить, на каком примерно расстоянии оно находится от залива, где произошла схватка. Он был совершенно уверен, что с этими сведениями ему удастся правильно выбрать направление. Он передал привет Лучар и прервал связь. План уже созрел в его голове, и нельзя было откладывать исполнение. Было неясно, сколько еще времени ему оставалось?

Он снова проник в мозг адепта, следящего за ним при помощи странного аппарата. И снова повторил жуткий эксперимент вторжения в разум и чувства колдуна Нечистого, которые были сконцентрированы на нем самом.

Затем осторожно он начал внедрять в мозг адепта мысль, которая могла, казалось бы, самостоятельно зародиться в подсознании этого человека. Мысль была очень простой: «Заключенный слишком спокоен. Это подозрительно. Надо выключить машину и пойти проверить его. Слишком спокоен — надо пойти проверить. Надо проверить». Снова и снова посылая эту мысль, Иеро постепенно и незаметно увеличивал ее силу. Адепт, являющийся мастером ментальной науки, не должен был определить источник появления этой мысли. Секунда за секундой, шаг за шагом Иеро усиливал давление на мозг врага. Одновременно с помощью его глаз он наблюдал за панелью машины.

Вдруг раздался резкий щелчок. Мерцавшие на панели огоньки погасли, перестала светиться стеклянная трубка, и в комнате воцарилось безмолвие. Иеро ощутил, что давление на его мозг исчезло. И в этот момент, не давая адепту даже подняться со стула, Иеро нанес удар. Воздвигнутый и долго удерживаемый защитный барьер был убран, и, не заботясь больше о своей безопасности, Иеро хлестнул по сознанию адепта прежде, чем тот успел хотя бы подумать о самозащите. Действуя одновременно по обоим ментальным каналам, Иеро мгновенно захватил мозг колдуна. Затем он приостановился и, продолжая полностью контролировать сознание врага, мысленно огляделся по сторонам. Он не обнаружил каких-либо признаков тревоги или опасности — очевидно, проведенная им телепатическая атака осталась не замеченной никем, кроме объекта его нападения.

Спустя мгновение Иеро приказал своему пленнику, связанному невидимыми, но несокрушимыми путами, отправиться в камеру и освободить его. В этом был некоторый риск, так как адепт мог не иметь ключей. Однако священник полагал, что лицам такого ранга доступны, по-видимому, все помещения Мануна.

Иеро видел, как адепт покинул комнату с машиной и вышел в коридор. Однако, не только глаза, но и уши врага были в распоряжении священника. Когда позади в коридоре раздались чьи-то шаги, адепт, подчиняясь его приказу, укрылся в темной стенной нише и стоял там, пока проходивший мимо человек не скрылся за поворотом.

И в то же время Иеро ощущал бешеное сопротивление врага. Мастер Нечистого, обладая большой телепатической силой, отчаянно сражался, всячески пытаясь разорвать невидимые оковы, наложенные на него священником. Но тщетно! Благодаря внезапности и стремительности атаки под контролем Иеро оказался весь передний отдел головного мозга врага. А это означало, что он подчинил себе его чувства, ощущения, двигательные реакции и перехватил все связи с внешним миром. Адепт Нечистого мог только бушевать в темнице своего мозга, бессильный против действий человека, управляющего его телом.

Он шел по лабиринту сумрачных коридоров, минуя металлические двери и редкие ниши в каменных стенах. Однажды Иеро услышал слабый стон. Невольно он замедлил шаги подчиненного ему человека; у него появилось острое желание взглянуть, что находится за этой дверью. Однако священник не стал рисковать. Все, что он мог сейчас сделать — это выбраться отсюда сам. Попытка помочь другим узникам Мануна наверняка закончилась бы его гибелью.

Наконец, адепт оказался перед дверью его камеры. Подчиняясь приказу Иеро, враг нащупал узкую щель в стене около двери, просунул в нее ладонь и нажал на рычаг. Глухо лязгнул запор, затем адепт открыл дверь и вошел в камеру. В то же мгновение Иеро наглухо блокировал все связи его головного мозга с нервными окончаниями и покинул сознание врага. Лишенный возможности видеть, слышать, двигаться, дышать адепт рухнул на пол. Дверь медленно закрылась, и никто, кроме Иеро, не видел подергивающегося в слабых конвульсиях тела врага и не слышал жуткий хрип умирающего.

Священник быстро поднялся со своего ложа и сорвал с него серый плащ. На поясе у врага висел кинжал, который победитель сунул за голенище сапога. Затем он плотно закутался в плащ и надвинул на глаза капюшон. На минуту Иеро прислушался — прислушался как к звукам, так и мыслям, но вокруг не было ничего тревожного. Он снова восстановил свой обычный ментальный барьер: здесь, в подземельях Нечистого это было необходимо.

Внезапная тишина заставила Иеро посмотреть вниз. Неподвижное и безмолвное тело лежало на полу. Он понял, что злое сердце остановилось навсегда — и больше уже не вспоминал об этом. Он не ощутил жалости; он твердо знал: чем скорее подобные существа исчезнут, тем лучше.

Перед тем как покончить с врагом, Иеро тщательно обследовал его память. Теперь он знал, где расположена его камера и мог свободно ориентироваться в подземном лабиринте Мануна. Он вышел из камеры, запер дверь и направился вниз по коридору. Он шел спокойным ровным шагом, капюшон надежно скрывал его лицо. Казалось, Мастер Темного Братства следует куда-то по своим неотложным делам.

Иеро не пошел той дорогой, по которой его привели, или точнее, принесли сюда. Этот путь был не самым близким и не самым безопасным. Кроме того, он хотел забрать кое-что перед тем, как покинуть негостеприимный кров Мануна. Его мозг был настроен на ментальную волну, которую, как он уже знал, адепты Нечистого предпочитают. Поэтому он мог своевременно обнаружить любого человека и попытаться избежать встречи с ним.

Священник прошел несколько сотен ярдов по темным коридорам, когда ему послышался какой-то слабый звук. Иеро остановился и внимательно прислушался. Звук — если только это не был шум крови в висках — напоминал мягкие крадущиеся шаги. Но сейчас он не слышал ничего. Подземный мир Мануна был безмолвен и неподвижен. Только редкие лампы мерцали на потолке коридора впереди и позади.

Иеро снова двинулся в путь. Скоро, увидев впереди яркий свет и движущиеся фигуры, он замедлил шаги. Он приближался, согласно своему плану, к центральной, наиболее используемой части подземного комплекса. Люди скрылись за ближайшим поворотом. Очевидно, это были служители низшего ранга: характерной чертой их ментальных полей была тупая злоба. Он подождал несколько минут и направился дальше.

Источником яркого света была большая лампа, вмонтированная в потолок широкого коридора, пересекавшего его путь. Все шло нормально: он добрался туда, куда хотел. Иеро не ощущал в ближайших окрестностях ментальных излучений слуг Нечистого и мог действовать свободно. Отбросив на спину капюшон, он свернул по широкому коридору налево. Спустя мгновение, священник оказался перед нужной ему дверью и, обнаружив, что она не заперта, быстро вошел. В небольшой комнате, очевидно, используемой как склад, никого не было. На одной из полок высокого стеллажа, занимавшего всю стену напротив двери, лежал в ножнах на наплечном ремне его любимый меч-нож. Чувствовалось, что меч небрежно брошен сюда руками, презирающими простое холодное оружие. Иеро откинул плащ и повесил меч через плечо. Минутой позже он снова вышел в коридор и быстро пошел обратно. То, что умерший в его камере человек знал, где находится меч, было немалой удачей. Благодаря только своей способности к предвидению, священник догадался поискать информацию о своем оружии в гибнущем сознании врага. Иеро не стал разыскивать метатель, который унесли куда-то для исследований. Кроме того, он не имел снарядов к метателю, и сейчас это оружие было бы бесполезным.

Иеро никого не встретил в узком, малопосещаемом коридоре, по которому он шел. Постоянно прощупывая ментальное поле на длине волны Нечистого, он был уверен, что поблизости нет ни одного человека. И тем не менее священник нервничал. У него появилось чувство, что он кем-то обнаружен. Он ускорил шаги, почти побежал. Казалось, никто в Мануне не подозревал о побеге пленника, однако ощущение слежки не покидало Иеро.

Пол извилистого коридора пересекали трещины, грубо обработанные каменные стены сочились водой, светильники попадались редко. Это была дорога к почти не используемому выходу, который в далеком прошлом предназначался для бегства в случае осады подземной крепости. Этот путь — известный немногим и почти наверняка неохраняемый — подсказал ему мозг умирающего адепта.

Под небольшим углом пол начал подниматься вверх. Здесь коридор загромождали кучи щебня и каменные обломки. Иеро споткнулся и замедлил шаги. Затем он остановился. Позади раздался звук, похожий на шум упавшего камня. Священник снова прошелся по всему ментальному диапазону, соответствующему человеческому разуму, и не обнаружил ничего. Он решил, что это была крыса или другое мелкое животное, и отправился дальше. Пока ни один человек в крепости не обнаружил его бегства — в этом Иеро не сомневался.

Коридор выровнялся. Он шел теперь под довольно крутым углом; неяркое пятно света вдали предвещало его конец. Иеро немного расслабился, успокаивая дыхание. От постоянного телепатического напряжения он начал ощущать усталость — причем в большей степени, чем от физических усилий.

Иеро миновал очередной тусклый светильник и вошел в область темноты за ним. Внезапно позади раздался шум. Священник резко обернулся, одновременно выхватив свой тяжелый меч. В неярком свете, падавшем сверху, он увидел массивный силуэт, который, казалось, заполнял туннель от края и до края и продвигался вперед с огромной скоростью. В это мгновение, очевидно, поняв, что он обнаружен, с диким оглушительным воплем монстр бросился вперед.

Чи-Чук! Каким-то образом гигантский Ревун обнаружил побег Иеро и стал преследовать его. Священник контролировал мысли людей, принадлежавших к братству Нечистого, но забыл, что у них есть слуги и союзники с ментальными излучениями других длин волн! Однако времени сетовать на свою невнимательность уже не оставалось.

Тусклый свет закрепленной на потолке лампы падал прямо на лемута, и Иеро увидел блеск стального лезвия, зажатого и его чудовищной лапе. Затем священник атаковал.

Перебросив меч в левую руку, он стремительно наклонился, схватил тяжелый булыжник и изо всех сил швырнул его в клыкастую оскаленную пасть монстра. Кусок известняка разбил рот лемута, он откачнулся назад, опустив свое оружие и судорожно загребая воздух свободной лапой. Сотрясавший туннель дикий вопль внезапно сменился визгом ошеломленного болью животного.

Иеро выхватил кинжал; сжимая его в правой руке и вытянув левую, вооруженную мечом, он бросился вперед. Чи-Чук попытался поднять свое оружие, но священник отразил его выпад длинным кинжалом, одновременно послав тяжелый меч прямо в ужасное, залитое кровью лицо. Жалости в его душе не было — как не было и сомнений относительно собственной судьбы в случае промаха.

Удар был страшен. Короткое тяжелое лезвие вошло между красными, налитыми яростью глазами монстра. Когда человек выдернул свое оружие обратно, раздался резкий чмокающий звук. Все было кончено. Колени монстра подогнулись, его огромное тело медленно заваливалось вперед. Иеро прижался к стене коридора, и туша чудовища рухнула прямо к его ногам.

Вокруг воцарилось молчание, прерываемое только тяжелым дыханием священника. Он прикрыл глаза и, сосредоточившись, попытался уловить какие-либо признаки тревоги. Но все было спокойно. Мысли людей, находившихся в подземной крепости, были заняты только их повседневными делами. С’дана все еще пребывал в сонном оцепенении, вызванном действием наркотика, злобные и чудовищные видения хороводом кружились в его мозгу. Очевидно, из этого удаленного туннеля не долетело ни звука до центральной части Мануна.

Иеро наклонился над трупом и вытер оружие о грязную шерсть лемута. Он стоял, глядя вниз, на сведенное предсмертной судорогой тело, и отдыхал от страшного напряжения схватки.

— Бедный Чи-Чук, — произнес вслух священник, — бедный, глупый Чи-Чук! Если бы порядочные люди занялись твоим воспитанием, ты, возможно, был бы не грязным вонючим людоедом, порождением ночного кошмара, а совсем другим существом!

Полный сострадания к трагической судьбе Чи-Чука, он произнес краткую молитву, затем повернулся и продолжил спой путь. Свежий ветер, проникавший в сырой застоявшийся воздух туннеля, коснулся его лица Он ускорил шаги.

Прошло, однако, довольно много времени, пока он достиг выхода и вскарабкался на крутой скат в конце туннеля Ноги его дрожали, он сильно устал и чувствовал, что схватка с лемутом стоила ему по крайней мере года жизни.

Этот запасной выход из подземного мира Нечистого не имел двери. В конце туннель делал двойной зигзаг и заканчивался узкой щелью, через которую священник протиснулся наружу. Он настороженно огляделся по сторонам. Ему пришлось прикрыть ладонью отвыкшие от света внешнего мира глаза. Солнце уже садилось. Дыра, из которой он вылез, находилась на склоне скалистого массива довольно высоко над бухтой, служившей пристанищем кораблям Нечистого. Перед ним простиралась заваленная каменными глыбами поверхность скалы, на которой не росло ни травинки; за ней лежала гавань. Там покачивались на волнах несколько кораблей, в том числе и узкое черное судно, доставившее его на остров.

На другой стороне бухты находилась единственная пристань. От нее начиналась дорога, тянувшаяся наверх, к замку Нечистого. Иеро поднял голову, всматриваясь в противоположный берег. Над безмолвной гаванью в кольце скал возвышался замок. Ворота были закрыты. Ни движения, ни звука не доносилось оттуда. Причал тоже был пуст.

Справа от Иеро начиналась узкая тропа, ведущая вниз, к неширокой полосе прибрежной гальки. Там, растянутые на деревянных кольях, сушились рыболовные сети. У самой кромки прибоя лежали на берегу два небольших суденышка; их якоря на длинных канатах были зацеплены за обломки скалы. Священник решил, что правители острова, очевидно, не брезгуют свежей рыбой. Но это не имело значения. Главное, что эти лодки позволяли успешно завершить побег.

Насколько он мог разглядеть, весла лежали внутри лодок, а одна из них даже имела складную мачту, туго обернутую полотнищем паруса.

Тени становились длиннее. Ни один огонек не мерцал в окнах замка, и его контуры становились все более расплывчатыми. Не было видно света и в гавани. «Они даже не выставили охрану у кораблей, — недоумевая, подумал Иеро. — Очевидно, Мастера Нечистого очень самоуверенны», — решил он; по их мнению, никто не может бросить вызов их могуществу. Но так ли это было на самом деле? Он вспомнил замечание С’даны, которое тот обронил в лодке: «На этом острове много охранников». Лучше вести себя как можно осторожнее.

Первые звезды засверкали в вышине. Ночь была безлунной. Тонко и жалобно завывал ветер среди голых скал острова Смерти. Иеро невольно подумал, что это стоны бесчисленных и безымянных существ, принявших здесь смерть, несчастных жертв Нечистого и его слуг. И он не должен оказаться в их числе!

Иеро медленно начал спускаться, озираясь по сторонам и сжимая рукоять меча. Никакой видимой опасности вокруг. Ментальные излучения обитателей крепости по-прежнему не вызывали тревоги.

Вскоре он подобрался к лодкам. Иеро выбрал лодку с мачтой и парусом, освободил якорь и попытался столкнуть ее в воду. Это была нелегкая работа, и ему дважды пришлось делать передышку. Наконец, он спустил лодку на воду, забрался в нее и установил мачту, пока оставив парус свернутым. Затем он вылез на берег, острым обломком скалы пробил дыру во второй лодке, забрал из нее весла и снова вернулся в свое суденышко. Спустя минуту он уже направлялся к выходу из гавани.

Он греб осторожно, внимательно осматривая скалы и не пытаясь развить большую скорость. Его лодка была почти невидима в густой тени скалистого берега. Он миновал один из больших кораблей, стоявших на якоре. Палуба была пуста, а отсутствие ментальных излучений свидетельствовало о том, что судно никем не охранялось. Самой сложной проблемой оказалось преодолеть довольно сильное встречное течение в узком проливе, соединяющем бухту с открытым морем. Уже при входе волнение усилилось, водяные брызги летели через борта лодки и скоро лицо и волосы Иеро намокли. «Ну что ж, — решил священник, ворочая тяжелыми веслами, — по крайней мере не буду страдать от жажды в долгом пути».

Порывы ветра, встретившие лодку в горловине бухты, вначале ошеломили его. На самом деле ветер не был слишком сильным, но в крохотном суденышке, четырех ярдов длиной, он казался яростным. Волны накатывались на лодку, вода поливала непокрытую голову Иеро, скатываясь по шее и спине. Он мгновенно вымок до нитки, однако ночь была теплой, и холода он не ощущал. Священник не был новичком в обращении с веслами и парусом. Понемногу он вошел в ритм и размеренными, неторопливыми гребками вел лодку против волны.

Где-то в середине прохода он почувствовал тревогу, поднявшуюся в подземной крепости. Продолжая упорно грести, Иеро немедленно усилил свою ментальную защиту и прислушался к шуму, наполнившему логово Нечистого. Он слышал мысли С’даны, ставшие почти бессвязными от ярости, когда тот пробудился и узнал последние новости. Мысли других адептов тоже были ему доступны, и он ощущал ту лихорадочную поспешность, с которой слуги Нечистого обшаривали ментальное пространство в недрах и на поверхности острова, пытаясь разыскать его. Но он знал, что их усилия бесплодны. Его телепатический барьер был непроницаем и неощутим. Эта новая сила и умение, посланные ему в трудную минуту Господом, скрывали Иеро от служителей Зла. Гораздо больше священника беспокоила возможность погони, в результате которой его могли просто увидеть. И он понимал, что враги рано или поздно ее организуют.

Однако пока ему везло. Он успел выйти из горловины бухты и обогнуть одну из обрамляющих ее огромных скал. Как раз в тот момент, когда на стенах замка вспыхнул свет и с шипеньем взлетела осветительная ракета. Она взорвалась над гаванью, залив ее ослепительным голубым светом. Но огромные скалы, составлявшие внешний бастион острова, защитили Иеро от глаз врагов. Тем не менее он не питал никаких иллюзий относительно безопасности своего положения. Очевидно, пропажа лодки будет довольно быстро обнаружена, и способ его побега не останется тайной.

Он положил весла в лодку и поставил парус. Затем ему пришлось пересесть на корму и взяться за руль. Он повернул вдоль восточного побережья острова.

Прошло несколько минут, и он вполне освоился с управлением своим суденышком. К счастью, с запада дул ровный ветер, и под парусом лодка шла очень ровно. Постепенно священник убедился как в ее надежности, так и в собственной способности справиться с парусом и рулем.

Иеро настолько был занят управлением лодкой и наблюдением за прибрежными скалами, что несколько ослабил ментальный контроль окружающей обстановки. Разумеется, это не касалось его телепатического барьера, поддерживаемого почти инстинктивно. Однако внезапно он ощутил нечто новое, какую-то странную, неприятную дрожь ментального поля. Что вызвало ее, священник не понял, но поскольку это явление не показалось ему угрожающим, он не обратил на него должного внимания.

Вдруг слева от Иеро, за границей отбрасываемой скалами тени, из воды появилось полукольцо гигантского, мертвенно бледного каната, толщиной с тело взрослого человека. Оно скрылось в темной воде и появилось вновь, ясно видимое в свете непрерывно взлетающих осветительных ракет.

Червеобразные существа из гавани! Манун вызвал их из темных глубин Внутреннего моря и выслал за ним ужасную погоню.

7. ЗАБЫТЫЙ ГОРОД

Лучар сидела скрестив ноги, пристально смотрела на пламя крошечного костра и дрожала. Но совсем не от холода. Молодой медведь лежал рядом, положив голову к ней на колени. Он спал, чуть слышно посапывая носом Справа, из-за небольшого оврага, доносился шум волн бьющихся о берег, и тихий хруст Клоц перемалывал свою бесконечную жвачку Огромный лорс стоял на страже, и девушка знала, что в эту ночь опасность не нагрянет неожиданно.

Она думала об Иеро Он сумел сделать невозможное — сообщить им о себе, и это чудо снова вдохнуло в нее желание жить Последние часы, до того как священник перебросил им ниточку надежды, были очень тяжелыми, ей казалось, что все потеряно, и она всерьез помышляла о самоубийстве. А после сеанса связи она радовалась и одновременно сердито и по-женски непоследовательно думала, что он мог бы сказать что-нибудь и для нее. «Нет действительно, я оказалась слишком глупой, слишком неумелой, чтобы услышать его. Медведь, четвероногое животное, был более чутким, чем женщина, которая…» — она вздрогнула и прогнала прочь эту мысль, невысказанную и непрошенную. Как может она, Лучар, дочь Даниаля Девятого, любить заурядного священника-иностранца, безродного дикаря, раскрашивающего лицо и охотнее беседующего с медведем, чем с ней! Смешно!

Но тут же ее охватило раскаяние. Лучар нежно погладила мохнатую голову Горма. «Медведь, умница мой, — прошептала она едва слышно, — пожалуйста, приведи его обратно невредимым».

Их лагерь был расположен в углублении скалы, в нескольких сотнях футов от моря. Как передал ей Горм, они должны были найти небольшую бухту или залив и, затаившись там, ждать Иеро. Этот крошечный опоясанный скалами заливчик, открытый только небу и морю, был идеальным убежищем. Лучар, вспомнив уроки Иеро, построила изгородь из кустарника со стороны пляжа так, что разведенный ею костер был незаметен даже с расстояния нескольких футов.

Медведь внезапно пробудился и глубоко втянул носом воздух. — «Ветер усиливается, Девушка (так он обозначал Лучар). Небо стало темным. Это большая удача для Иеро». Он улегся обратно и снова закрыл глаза.

«Но ведь он в тюрьме!» — подумала Лучар. Священник был бы удивлен, узнав, насколько хорошо она научилась пользоваться ментальной связью. Они с Гормом уже прекрасно понимали друг друга и могли проводить настоящие совещания. Девушка научилась подавать мысленные команды лорсу, однако чаще она прибегала к помощи Горма. Клоц выполнял приказы медведя так, как если бы они исходили от самого Иеро. Это обстоятельство наверняка показалось бы священнику заслуживающим внимания.

— «Не пытайся говорить с Иеро! (чувство опасности), — передал медведь. — Говори только со мной и Клоцем, когда мы рядом». Лучар была достаточно умна, чтобы понять, что Горм лучше представлял возможные последствия плохо контролируемого ментального общения. Она могла демаскировать Иеро или навести врагов на их лагерь.

Но как тяжело давалось ей это томительное ожидание!

Примерно через час она почувствовала, что медведь снова проснулся. Он поднялся, вытянул шею и стал вглядываться в темноту, как будто пытался разглядеть мчавшиеся над ними облака. Каким-то шестым чувством она ощутила, что медведь снова вступил в контакт с Иеро. Если бы она только могла чем-нибудь помочь ему! Нервная дрожь сотрясала ее тело. Внезапно девушка поняла, что Горм сейчас будет говорить с ней.

— «Я не могу описать ему подробно место, где мы находимся. Ты должна сделать это. С помощью моих глаз он не может хорошо рассмотреть, что находится вокруг».

Затем в ее сознание, подобно бурному потоку, ворвался Иеро! Но он не произнес ни слова привета или ласки, одни только приказания!

— «Быстро, Девушка, где ты? Попытайся рассказать мне об этом месте: как оно выглядит со стороны моря. И торопись! — здесь была пауза. — Меня преследуют; я не могу долго поддерживать связь с вами. Торопись!»

Лучар пришла в ужас. Она так хотела помочь ему, но теперь растерялась и не могла даже думать. Кто-то может убить Иеро, если переданная ею информация будет неправильной или недостаточной. Эта мысль пугала ее, но она сумела собраться с силами.

— «Слушай, — передала она спокойно, — я попытаюсь сделать это. Мы находимся на расстоянии одного дня пути к востоку от того места, где тебя взяли в плен. Здесь в море выходит одинокая скала, на ее вершине растут две пальмы. Скала выше с западной стороны и понижается к востоку. За ней находится маленький залив с пляжем. Мы прячемся там, у подножья скалы».