Когда птица метнулась в сторону, люди насмешливо, пронзительно завопили. Они рядами сидели на насыпи, каждый ярус прикрывал сверху плетеный из ивовых прутьев навес. Очевидно, это архитектурное сооружение было создано их усилиями. Что касается навеса, то он предназначался не столько для защиты от палящего солнца, сколько для того, чтобы птицы не смогли облюбовать себе жертву среди этих любителей острых ощущений.

Светлокожие, подобно людям древней расы, которых Иеро видел на картинках в старых книгах, и многие из них имели волосы каштанового и желтого цвета. Все, мужчины, женщины и дети, были полуголыми и все были вооружены, очевидно, на случай нападения птиц. Они размахивали своими мечами, копьями, топорами и хрипло вопили, подбадривая летающих убийц, подобно зрителям увлекательного состязания на одном из стадионов древних времен.

Отдельно на насыпи располагалась группа мужчин в отвратительных масках, увенчанных плюмажами из перьев; рядом с ними стояли огромные блестящие барабаны. Эти люди не имели защиты от птиц и, по-видимому, совершенно их не боялись. Пока Иеро наблюдал за ними, они, повинуясь приказу человека с самым высоким плюмажем, очевидно, главного жреца, согнулись над барабанами, и рокочущий грохот вновь раздался над побережьем. Остальные зрители снова завопили, и их крики были подхвачены птицами, которые опять начали снижаться, сужая круги вокруг своей жертвы. Внезапно шум прекратился, и толпа замерла, нетерпеливо ожидая дальнейших событий.

Почти без размышлений Иеро послал Клоца в атаку и выхватил метатель. Два снаряда он держал в зубах, чтобы иметь возможность быстро перезарядить оружие. Когда лорс стремительно выскочил на пляж, его всадник заметил еще одну группу людей, занимавших места на ближайшей к нему стороне насыпи, которую раньше закрывала от него скала. Это были смуглые мужчины, добротно одетые, в кожаных шляпах на головах и совершенно не похожие на остальную публику. Как и все прочие, они тоже изумленно раскрыли рты при внезапном появлении Иеро.

Огромные птицы, напуганные атакующими лорсом и всадником, которых они приняли за некое невиданное комбинированное существо, легко взмыли вверх. Все, кроме одной, которая так была занята девушкой, что больше ничего не замечала. Пытаясь ускользнуть от нее, девушка резко прыгнула в сторону и упала навзничь. Очевидно удар о землю был так силен, что пленница почти потеряла сознание. Она медленно ползла по песку, но когда, вытянув голову со страшным клювом, птица почти неподвижно нависла над ней, девушка, словно почувствовав это, перевернулась на спину и попыталась прикрыть лицо связанными руками.

«Она все еще готова сражаться! — с восхищением подумал Иеро. — Эта девчонка крепко держится за жизнь!» Он вскинул метатель и прицелился. Длительная практика в обращении со всеми видами оружия сделала это движение почти инстинктивным, причем такой выработанный тренировкой рефлекс срабатывал только тогда, когда это было нужно.

Грянул выстрел, и маленький снаряд ударил крылатое чудовище прямо в грудь. Последовала ослепительная вспышка белого пламени; затем на землю упали два больших крыла, уже ничем не соединенные друг с другом, да несколько перьев, кружась, плавали в воздухе. Иеро соскочил на песок, одним движением перерезал ремень, которым девушка была привязана к столбу, и перебросил ее легкое смуглое тело через переднюю луку седла.

Тем временем ошеломленные любители зрелищ, сидящие на насыпи, пришли в себя. С яростными воплями они вскочили на ноги, и Иеро понял, что следующим номером программы будет обстрел его персоны всеми видами метательного оружия. Он вскочил в седло и ударил Клоца деревянным прикладом.

— Вперед, парень! — крикнул он и только тогда заметил, что выронил два снаряда, которые сжимал зубами. Иеро сунул метатель в кобуру и крепко обхватил девушку за талию левой рукой. К счастью, она, либо будучи в бессознательном состоянии, либо исключительно понятливой, лежала совершенно неподвижно, не мешая своему неожиданному спасителю.

Путь к отступлению был только один: по мелководью, в обход дальнего холма, ограничивающего пляж с востока. Клоц ринулся к краю воды, и в этот момент первое копье воткнулось в песок рядом с его задними ногами. В следующее мгновение Иеро услышал свист множества летящих копий и стрел, одна из которых попала в левую седельную сумку.

Но основное его внимание было направлено вперед. Главный жрец или шаман с высоким плюмажем, командовавший барабанщиками в масках, спустился с насыпи вместе со своими помощниками и устремился к морю с явным намерением перекрыть дорогу беглецам. Обстрел прекратился: очевидно, орда на насыпи опасалась попасть в соплеменников.

Шаман бежал впереди своих людей, размахивая длинным, тяжелым мечом, и Иеро быстро принял решение. Шаман сбросил свою маску, и в его бледном узком лице и блестящих голубых глазах Иеро увидел яростный фанатизм. Однако в этом человеке чувствовался незаурядный интеллект, и он совсем не был похож на тупого дикаря. Обладая преимуществом в скорости, Иеро мог избежать столкновения, но лучшей стратегией было максимально ослабить противников.

— «Убей его, Клоц!» — послал он мысленную команду, продолжая железной хваткой удерживать неподвижное тело девушки. Он знал, что его приказ будет выполнен.

Большой лорс слегка отклонился влево, направляясь так, чтобы пересечь дорогу предводителю их врагов. Шаман, опасаясь упустить беглецов, побежал еще быстрее. И когда он занес меч, лорс, не прерывая своего стремительного бега, нанес страшный удар передней ногой. Огромное копыто попало жрецу прямо в живот и отбросило его тело, изломанное и залитое кровью, в толпу его помощников. Лорс мчался вперед, и первые крики ярости и отчаяния достигли ушей его всадника в тот момент, когда они уже были на мелководье и огибали скалу, ограничивающую восточную оконечность пляжа.

Иеро с радостью увидел, что за скалой на несколько миль простиралось ровное побережье. Никто из передвигающихся только с помощью своих ног теперь их не мог настигнуть. И священник погнал своего скакуна вперед, намереваясь скакать до тех пор, пока хватит сил. Единственным препятствием, которое он заметил, была маленькая речка, чьи воды блестели в лучах солнца полумилей дальше. Она показалась Иеро не особенно широкой, и он подумал что возможно, только ее середину придется преодолевать вплавь.

Он оглянулся назад и, заметив у скалы несколько маленьких фигурок, размахивающих оружием, насмешливо усмехнулся. И вдруг, как будто поворот головы всколыхнул его память, неожиданная мысль обожгла его мозг. Горм! Где его товарищ и проводник? Может быть, он убит? Или попал в плен? Он не успел еще собраться с мыслями, как получил ответ от своего скакуна. И одновременно священник почувствовал, что, вероятно, никогда не сможет до конца оценить ум и сообразительность Клоца.

— «Он найдет (нас) по следу/по запаху (позднее), — пришел сигнал от лорса. — Он идет (в отдалении) не около воды». Передав это сообщение, лорс погрузился в молчание и еще быстрее помчался по белому песку к реке.

Далекий, пронзительный крик одной из гигантских птиц долетел до Иеро, снова заставив его оглянуться. Он подумал, что колдуны этого племени, возможно, умеют телепатически управлять птицами и тогда скорая погоня и схватка неизбежны. Он не забыл про одинокий череп на куче плавника, с дырой, пробитой в виске, — это наверняка поработали птичьи клювы. Для проверки этой гипотезы у него не было времени. Но, к своей радости, он заметил, что птицы кружат высоко в небе и вообще вся стая потянулась в сторону моря.

Внезапно спасенная девушка разразилась потоком непонятных, но явно сердитых слов; одновременно она начала дрыгать ногами и извиваться, как ящерица. Иеро придержал лорса и огляделся. До реки еще оставалось несколько сотен ярдов; крошечные фигурки врагов едва виднелись позади.

— Я уже могу отпустить тебя, женщина, — сказал он вслух, помогая девушке устроиться на спине лорса у передней луки седла. Он потянулся за ножом, чтобы перерезать ремень, который все еще связывал ее руки, но первый же внимательный взгляд на нее заставил Иеро замереть в изумлении. Совершенно не смутившись она ответила ему таким же пристальным взглядом.

Она была совершенно не похожа на любую из женщин, которых он видел раньше, и, несмотря на это, показалась ему прелестной Нечто дикое, неукротимое и, одновременно, своеобразное и бесконечно пленительное ощущалось в ней. Ее кожа, цвета густого шоколада, была темнее, чем у него, а большие глаза были такие же темные. Ее нос имел изящные, правильные очертания, темные губы казались непривычно полными. Ее огромная шапка спутанных волос состояла из множества плотно сжатых вьющихся локонов, похожих на черную проволоку Взгляд на ее крепкие небольшие груди привел Иеро к убеждению, что она значительно моложе, чем ему вначале показалось. Женщины метсов прикрывали верхнюю часть тела, но сейчас он инстинктивно почувствовал, что нагота девушки была естественной и привычной для нее. Он не сомневался, что она ничуть бы не смутилась и в случае утраты своей очень короткой и порядком изодранной юбки.

В свою очередь она изучала его бронзовое лицо с орлиным носом и короткими черными усами. Очевидно, осмотр удовлетворил ее: она подняла свои связанные руки и что-то нетерпеливо сказала на своем непонятном языке. Иеро вытащил нож, перерезал ремень, стягивающий тонкие запястья девушки, и усадил ее перед собой. Касаясь ее рук и стройной талии, он чувствовал, что мышцы под бархатистой кожей имеют крепость бронзы.

Он снова направил Клоца к реке. По какой-то трудно объяснимой причине его мысли обратились к этому не очень внушительному потоку. Казалось, с рекой было связано некое очень важное обстоятельство, которое следовало вспомнить. Возможно, оно также имело отношение к людям, оставшимся позади, в амфитеатре на маленьком пляже? Что же это такое? — мучился в догадках Иеро. Ощущение вины, что он рискнул успехом своего предприятия, поддавшись чувству жалости к девушке, которую никогда не видел раньше? Нет, не это! Проклятье, думай о реке, это как-то связано с рекой!

Мысль, которую он так мучительно искал, озарила его сознание с некоторым опозданием. Когда они достигли реки, он увидел длинное каноэ, двигающееся посередине мутного потока под ударами дюжины весел. Белокожие гребцы тоже заметили их — свирепые крики огласили окрестность, и весла заработали еще быстрее.

Конечно же, деревня или временный лагерь! Укрытый от налета с моря, лагерь должен лежать у реки — в противном случае Иеро бы встретил его раньше! Там, на пляже, он почти понял это. Среди зрителей было много детей и женщин; значит, поселок располагался где-то неподалеку, иначе они не смогли бы дойти сюда. Сообщение о событиях на пляже было передано охране лагеря почти наверняка с помощью примитивной, но достаточно действенной телепатической связи. Это искусство было известно не только в Канде: о нем знали все народы материка, хотя и в меньшей степени. Очевидно, у этого дикарского племени были хорошие шаманы.

Пока эти мысли проносились в голове Иеро, он одновременно лихорадочно заряжал метатель и направлял Клоца в воду. Если они попадут в ловушку на берегу… пожалуй, стоило рискнуть. Стремнина имела не более нескольких ярдов ширины, а за рекой простирался ровный и заманчиво пустынный пляж.

Сидевшая перед ним девушка, не говоря ни слова, потянулась назад и вытащила копье, притороченное к седлу. Непроизвольное высокомерие этого жеста заставило Иеро усмехнуться. Она действительно была упрямым существом!

С метателем Иеро постигла неудача. Он долго прицеливался, но когда Клоц шагнул в воду, от толчка случайно надавил на спусковой крючок. Выстрел был безнадежно испорчен, снаряд ушел в сторону. А перезарядить оружие было невозможно: каноэ подошло совсем близко. Его острый нос плясал уже в нескольких ярдах от лорса, энергично плывущего к противоположному берегу.

Но экипаж каноэ никогда раньше не видел лорса и не имел никакого представления о смертельной опасности, которую нес им тандем обученного человека и могучего животного. Иеро обхватил обеими руками девушку, крепко сжал ногами бока своего скакуна и приказал Клоцу пырнуть. — «Вниз, парень, вниз! — послал он мысленную команду, — двигайся под ними!» Опускаясь вместе с лорсом под воду, Иеро видел ошеломленные лица гребцов; некоторые из них, готовясь к схватке, успели отложить весла и взять в руки оружие.

Клоц, вследствие природной ловкости, беспрепятственно шел по дну реки, ступая осторожно, но уверенно. Иеро, закрыв глаза, согнулся над своим неожиданным приобретением, защищая девушку от возможного удара сверху. Он почувствовал, как каноэ проскользнуло над ним, задев его спину. В следующий момент днище каноэ наткнулось на круп Клоца, а Клоц не собирался разводить лишние церемонии. Он слегка присел на задние ноги и затем мощным толчком послал каноэ вверх.

Когда два полузадохнувшихся человека и лорс вылезли из-под воды, каноэ, пролетев немного по воздуху, развалилось, раскидав свой бравый экипаж в разные стороны. Эти люди умели плавать, и Иеро с облегчением заметил, что хоть на этот раз дело, возможно, обойдется без смертельного исхода. Священник был безжалостен к врагам Аббатства, но ему претило убивать людей, чьей единственной виной являлось их невежество.

Лорс нес своих всадников под бессильные угрозы и невнятные вопли, заглушаемые плеском воды. Путешественники достигли восточного берега, и Иеро, насмешливо прищурив глаза, помахал рукой барахтающимся в реке преследователям.

В низких лучах заходящего солнца перед лорсом и всадниками неслись их гигантские тени. Иеро отпустил девушку, и она, выпрямившись и слегка сжимая шею лорса ногами, сидела перед ним. Длинная царапина на ее спине начала кровоточить, и мили через две Иеро велел Клоцу остановиться. Спрыгнув на землю и увидев, что девушка все еще сжимает копье, он усмехнулся.

— Гм, можешь положить его обратно, — Иеро указал на петлю под седлом, в которой закреплялось оружие. Незнакомка что-то пробормотала, огляделась вокруг, не обнаружив никакой опасности, кивнула головой, вставила древко копья в петлю и соскочила вниз.

Она с любопытством наблюдала за тем, как Иеро доставал мешочек с медицинскими принадлежностями и послушно кивнула, когда он жестом показал, что хочет обработать ее рану. Являлось ли это доказательством доверия или свидетельством покорности, Иеро не знал. Даже с применением чудодейственной мази, которой его снабдили врачи Аббатства, лечение представляло болезненный процесс, но девушка не издала ни звука. Наконец, он заклеил рану и снова посадил ее на спину лорса. Укладывая обратно мешочек с лекарствами, Иеро заметил, что девушка прильнула к длинной шее Клоца и легонько почесывает его за ушами, что лорс очень любил. За умение обращаться с животными Иеро без колебания готов был дать ей самый высший балл.

Вскочив в седло, он по привычке оглянулся назад, но погони не увидел. Пляж обступали покатые силуэты дюн с кое-где торчащими скалами. Иеро не заметил никаких подозрительных движений, шумов или запахов — только тихий плеск воды и шипенье пены на белом песке.

Наступил вечер; низкие, багровые от последних лучей солнца облака клубились на западе. Надо было выбирать место для лагеря, но они проехали всего несколько миль, а Иеро, не без оснований, полагал, что дикари хорошо умеют выслеживать добычу. Желая отомстить за убийство шамана, они, возможно, станут преследовать долго и упорно. Однако девушка нуждалась в пище и хорошем отдыхе. Она казалась крепкой и сильной, но то, что она перенесла в течение дня, было свыше человеческих сил. Священник тоже чувствовал усталость, хотя на его долю пришлось значительно меньше.

После часа езды в почти полной темноте впереди показалась вода. Невозможно было установить, насколько широк был поток, и переплывать его во тьме показалось Иеро рискованным. Он повернул лорса, и путники поехали вдоль этой реки или ручья вверх по течению. Их движение поневоле замедлилось, так как берег зарос кактусами, соснами и кустарником. Пристально всматриваясь в сторону, от воды, Иеро заметил темный холмик. Он приказал Клоцу двигаться в этом направлении и с удивлением обнаружил, что «холмик» оказался необычным круглым кустом или невысоким деревом, около пятнадцати футов высотой и с толстым центральным стволом. Его ветви переплетались низко над землей и образовывали плотный естественный тент над площадкой диаметром в несколько ярдов.

Расседлав лорса, Иеро отпустил его кормиться и заодно бдительно нести охрану. Священник рискнул и развел маленький костер. Когда вспыхнувшее пламя осветило их убежище под низко нависшими ветвями, он вдруг подумал, что зажег огонь только для того, чтобы видеть лицо девушки. Это открытие вызвало у него досаду.

Пока он распаковывал сумки, она сидела спокойно, обхватив колени тонкими руками. Когда он протягивал ей еду или флягу с водой, она молчаливо принимала их, не делая попыток заговорить. Закончив короткий ужин, она стряхнула крошки с коленей и уставилась в огонь, спокойно и безразлично. Очевидно, пришло время попытаться наладить контакт.

Для этого было четыре способа. Быстро выяснилось, что она не понимает ни метсианского языка, ни наречия западных иннейцев, ни языка жестов. Но когда Иеро попробовал заговорить с ней на батви, языке купцов и торговцев, она впервые улыбнулась и ответила. У нее был странный акцент, и многие слова звучали для Иеро непривычно. Он понял, что если сам он пришел с одного конца длинной торговой дороги, то она была — с далекого ли, близкого ли — но с другого конца этой тысячемильной артерии континента.

— Что ты за человек? — был ее первый вопрос. — Внешне ты похож на торговцев невольниками, продавших меня, но ты ездишь на чудесном животном, умеющем сражаться, и ты спас меня от этих бледнокожих варваров. Но ты же ничем мне не обязан. Почему ты это сделал?

— Вначале я хотел бы кое-что узнать о тебе, — прервал ее Иеро. — Как твое имя, кто ты такая и каким образом появилась в этих краях.

— Я — Лучар, — сказала она. Ее голос был высоким и тонким, приятного тембра. Она назвала свое имя с достоинством: я — это я, прозвучало в коротком ответе. Так мог говорить только человек, обладающий чувством самоуважения. Иеро это понравилось, как нравилось многое в странной девушке, но данный факт он решил сохранить про себя.

— Прекрасно, Лучар, — произнес он, — нет никаких сомнений, что у тебя красивое имя. Но что ты скажешь о других моих вопросах? А также о том, что я могу для тебя сделать? — добавил священник.

— Я убежала из дома, — сказала она. Ее голос, как и лицо, был сейчас спокойным, лишенным какой-либо эмоциональной окраски; казалось, она просто сообщила факт — не более того. Однако Иеро заметил, что она очень внимательно наблюдает за ним и что в свете костра ее глаза блеснули. — Мой дом далеко, очень далеко от этого моря, я думаю, вон там. — И она уверенно указала на северо-запад, в направлении Республики.

— А я думаю, что это неверно, — сухо сказал священник, — потому что я сам пришел оттуда. И я никогда не слышал, чтобы в наших краях были похожие на тебя люди. Но не надо мучиться с направлением, — добавил он, пытаясь смягчить свой резкий тон, — это неважно. Расскажи мне о своей стране. Она похожа на эту? Какой народ населяет ее? Ты назвала этих бледнокожих варварами Это странное слово в устах девушки-рабыни.

Им было непросто говорить друг с другом. То и дело приходилось нащупывать смысл некоторых слов, которые они понимали по-разному, объяснять неизвестные выражения и учитывать различия в произношении. Но они оба обладали развитым интеллектом и с каждой минутой, с каждой произнесенной фразой достигали все большего понимания.

— Мой народ силен и могуществен, — сказала девушка твердо. Наши люди живут в каменных городах, а не в грязных хижинах из шкур и ветвей. Они — великие воины, и даже большой рогатый зверь не смог бы спасти тебя, как он это сделал днем на реке, если бы тебе пришлось сражаться с нашими мужчинами.

«Только женщина, — подумал Иеро с горечью, — может приписать Клоцу наш успех». Он покачал головой и произнес вслух:

— Ну хорошо, твой народ велик и силен. Но что ты делаешь здесь? Я полагаю, ты проделала долгий путь, пока попала из своей страны в эти места.

— Было бы более правильным, — заявила она, — если бы ты первым сказал мне, кто ты такой, откуда прибыл и какое положение занимаешь в своей стране?

— Я — Пер Иеро Дистин, Киллмен и Священник Универсальной Церкви. И я не вижу причины, почему голую девчонку-рабыню могут интересовать положение и титулы человека, который спас ее от очень неприятной смерти! — он сердито сверкнул глазами, но это не произвело на нее никакого впечатления.

— Твоя церковь не может быть универсальной, — сказала она спокойно, — ведь я ничего не слышала о ней. Этому не приходится удивляться, священник, ибо истинная церковь существует только в моей стране. И если бы у нас кто-нибудь, похожий на тебя, с такой дурацкой раскраской на лице, заявил, что является священником, то без промедления попал бы в дом умалишенных. Еще должна сказать, — продолжила она спокойным лекторским тоном, — что я не всегда была девчонкой-рабыней и любой воспитанный человек, обладающий приличными манерами, мог бы это заметить.

Несмотря на привитую в школе Аббатства выдержку и умение общаться с людьми, эта речь вызвала у Иеро некоторое раздражение.

— Приношу свои извинения Вашей Светлости, — кисло заметил он. — Я полагаю, вы были принцессой в вашем могущественном королевстве, вероятно, обрученной с недостойным поклонником, и вы предпочли сбежать из дома, нежели выйти за него замуж. Я верно излагаю суть дела?

Лучар уставилась на него, открыв рот:

— Откуда ты узнал все это? Может быть, ты шпион моего отца или Эфраима, посланный, чтобы вернуть меня обратно?

В свою очередь Иеро в недоумении уставился на нее, после чего расхохотался самым неприличным образом.

— Мой Бог, — воскликнул он сквозь смех, — эти фантазии можно извлечь из головы любой девчонки, наслушавшейся легенд древнего времени! Давай прекратим бесполезно растрачивать время на эти бредни, ладно? Я хочу получить ответы на свои вопросы. И должен предупредить тебя, что у меня есть разные способы для получения правдивых ответов, если тонкое воспитание и манеры, которыми ты хвастаешь, плюс некоторая благодарность ко мне не доставят этих ответов добровольно. Теперь рассказывай. Из какого места известного нам мира ты пришла? Если ты действительно не знаешь, где лежит твоя страна, то скажи мне по крайней мере, как она называется? Каким образом ты очутилась здесь?

Девушка мрачно смотрела на него, ее глаза сузились, как будто в задумчивости. Затем ее лицо прояснилось, она приняла решение и заговорила мягко и смущенно.

— Прости меня, Пер Иеро (правильно?), я не хотела грубить тебе. Очевидно, я так долго была важной персоной, что мне очень трудно снова стать обычным человеком. Я пришла из страны, которая, как я полагаю, лежит где-то на юге; только, видишь ли, теперь я не знаю, где юг Я действительно жила в городе, и этот дикий берег, скалы и болота — совсем не то, к чему я привыкла. О да, моя страна называется Д’Алви и лежит на побережье соленого моря Лантик. Что еще ты хочешь знать?

— Ну, — сказал Иеро весело, — это уже значительно лучше. Должен заметить, что я вовсе не такой дрянной человек, как тебе могло показаться. Только запомни, девочка, что я люблю правдивую речь. Так что оставь фантастические истории для детишек, и мы будем друзьями. Расскажи теперь, каким образом ты оказалась в том несколько затруднительном положении, в котором я тебя нашел.

Пока крошечное пламя костра плясало на тонких ветках, Лучар поведала ему о своих приключениях. Хотя Иеро поверил ей не более, чем наполовину, но и этого было достаточно, чтобы полностью поглотить его внимание.

Судя по ее рассказу, она действительно пришла с далекого юго-востока — оттуда, куда направлялся он сам. Это вставило его с особым вниманием ловить каждое ее слово.

Ее страна была землей каменных городов и тропических лесов, гигантские деревья которых достигали небес; землей постоянных сражений, крови и смерти; землей огромных зверей и воинственных людей. Церковь и духовенство, насколько он понял, как и Аббатства, проповедовали мир, терпимость и сотрудничество. Но священники не имели возможности прекратить постоянные войны между различными городами и государствами. Государства состояли из нескольких социальных слоев — каст благородных нобилей, купцов, ремесленников, крепостных крестьян и управлялись самодержавными властителями. Государства имели свои армии — такие, какие могла содержать их экономика, основанная на взыскиваемых с крестьян и торговцев налогах.

Иеро засыпал ее градом вопросов:

— Умеют ли ваши люди читать и писать? Есть ли у вас старые книги о прошлом? Знаешь ли ты о Смерти?

Лучар ответила, что они, конечно, умеют читать и писать. По крайней мере — духовенство и многие из сословия нобилей. Бедняки были заняты тяжелым трудом и, за исключением некоторых, посещавших церковные школы, не учились ничему. Купцы были знакомы с простейшими арифметическими действиями. Что еще его интересует? О Смерти, разумеется, знали все. Но книги древних лет были запретными для населения, кроме, может быть, духовенства. Она сама никогда ни одной не видела, но слышала об их существовании. Каждый, кто находил такую книгу, должен был сдать ее властям под угрозой смерти.

— Великий Бог! — воскликнул пораженный метс. — Если все, что ты говоришь, — правда, то ваш народ собрал весь социальный хлам прошлого в его наихудшем виде. Я знаю, что некоторые племена, живущие здесь, у Внутреннего моря, имеют рабов и занимаются разбоем, и я думал, что они, вероятно, наиболее отсталый народ из всех нам известных. Но ни в Республике, ни в Атви ничего не слышали о вашей стране. Королевства, крепостные крестьяне, беспрерывные войны, армии и почти поголовная неграмотность! Если твоя страна в чем и нуждается, так это в хорошей приборке!

Его непритворное негодование было встречено молчанием девушки. В гневе она прикусила полную нижнюю губку, кровь прилила к ее темным щекам. Однако глупое упрямство не было свойственно Лучар; она уже понимала, что ее странный спаситель — человек умный и, главное, образованный. Она почувствовала, возможно впервые в жизни, что ее далекая родина отнюдь не является совершенством.

— Извини меня, — отрывисто произнес Иеро, — я резко отозвался о твоей стране. Я никогда не слышал о чем-либо подобном. Возможно, Д’Алви — очень приятное место или, во всяком случае, интересное. Давай перейдем к твоей собственной истории. Мне хотелось бы услышать, как ты очутилась здесь, столь далеко от Лантического моря. Я знаю, какой длинный путь ведет туда; ведь мой путь с севера был не меньшим.

— Ну, — начала она несколько неуверенно, — я убежала… убежала от моего хозяина… Я была его рабыней, и он жестоко относился ко мне… Я говорю правду, — прошептала она, и ее темные глаза наполнились слезами.

— Хорошо, девочка, я верю тебе. Продолжай. Когда это случилось?

Лучар бежала больше года назад. Первое время жила она очень тяжело: воровала жалкую пищу из крестьянских лачуг, почти все время оставаясь полуголодной. Были у нее и опасные приключения с дикими зверями; везение и огромная жизненная стойкость не раз помогли ей избежать гибели. Затем она раздобыла оружие, украв копье и нож. Так она прожила несколько месяцев на границе между обитаемыми землями и великими джунглями, пока однажды, упав с дерева, не сломала лодыжку. Лучар ждала неминуемой смерти от какого-либо хищника, но, к счастью, первым нашел ее эливенер.

— Как, ты тоже знаешь о них? — с изумлением спросил Иеро. — Я не представляю, как они могли забраться в такую даль. Что делают эти люди в вашей стране? Доверяет ли им ваш народ? — он был очень возбужден: здесь, несомненно, была связующая нить между их странами, разделенными огромными пространствами и несходством жизненного уклада.

Эливенеры, последователи так называемой «Одиннадцатой Заповеди», были братством странников, образовавшимся, возможно, еще до Смерти. Они носили простую одежду коричневого цвета, были строгими вегетарианцами, не имели никакого оружия, кроме деревянного посоха да небольшого ножа, и обычно странствовали в одиночестве. Эливенеры переходили с места на место, никому не доставляя беспокойства и не причиняя вреда. Иногда они выполняли за пропитание какую-нибудь работу: обучали детей или пасли стада. Они были хорошими врачами, всегда готовыми оказать помощь больному или раненому. Они ненавидели Нечистого, но не предпринимали никаких активных действий против него, если только не подвергались непосредственной угрозе. Еще они обладали странной властью над животными, и даже лемуты обычно сторонились их. Никто не знал, где расположены их центры и имеются ли центры вообще и каким образом пополняется их братство. Они казались далекими от политики, но многие руководители Республики, члены Ассамблеи и даже Совета Аббатств не любили их и не питали к ним доверия. Когда же таких людей спрашивали о причинах их неприязни к эливенерам, ответ бывал очень неопределенным: наверное, они что-нибудь высматривают или замышляют. Очевидно, они не были христианами, а если и были, то умели хорошо это скрывать. Эливенеры признавали пантеизм, жили и действовали в соответствии с древней заповедью (апокрифической, добавил бы ученый Аббатства), ставшей их законом: «Да не уничтожишь ты ни Земли, ни всякой жизни на ней».

Иеро нравились эти вечные скитальцы. Члены братства, которых он не раз встречал, казались ему порядочными, здравомыслящими людьми, во многих отношениях гораздо более достойными, чем некоторые самозванные лидеры его собственной страны. И он знал, что Аббат Демеро тоже любил их и, главное, доверял им.

Иеро слегка откинулся назад, распрямляя затекшую спину и намереваясь продолжать свои расспросы. Вдруг Лучар с криком бросилась через затухающий костер к стволу дерева, возле которого лежало оружие, но споткнулась и упала прямо на грудь священнику, повалив его навзничь.

5. НА ВОСТОК

— Смотри! — пронзительно закричала она, — позади тебя чудовище! Я вижу его! Черное, с длинными клыками! Вставай и защищайся, быстро!

«Прошло уже три недели с тех пор, как я последний раз говорил с женщиной», — размышлял Иеро, крепко сжимая ее горячее сильное тело и не делая никаких попыток двинуться с места. От девушки шел пряный, свежий аромат и еще какой-то едва уловимый запах, ассоциировавшийся с чем-то диким, свободным, непокорным.

— Это мой медведь, глупышка, — нежно сказал он. — Не бойся, он не причинит тебе вреда.

Пока он говорил, его губы, прижимавшиеся к ее густым душистым волосам, осторожно скользнули к нежной шее. Иеро заметил Горма уже минут десять назад и передал ему мысленный приказ оставаться снаружи их убежища под густой кроной дерева. Очевидно, любопытному и общительному молодому медведю захотелось поглядеть на гостя.

Девушка резко оттолкнула Иеро, вскочила на ноги и гневно уставилась в его смеющиеся глаза.

— Эй, значит, правда то, что все говорят о священниках? Компания трусливых бездельников, любителей задирать женские юбки! Брось свои лукавые мысли, священник! Я могу защитить себя, и я это сделаю!

Иеро сел и стряхнул чешуйки коры и сухие листья со своей куртки. Затем он подбросил несколько веточек в костер; огонь вспыхнул и осветил его лицо — цвета меди с высокими скулами.

— Послушай, юная леди, — сказал он спокойно, — давай обсудим все прямо. Я не любитель ходить вокруг да около. Возможно, в вашей стране на юге другие обычаи, но священники Аббатства Канды не дают обета безбрачия. Я — здоровый, нормальный человек, и в моем возрасте большинство священников женаты, а кое-кто — даже дважды. Однако у нас очень строгие законы, карающие насилие над женщиной и любые подобные преступления. Я также не имею привычки заниматься любовью с детьми, а тебе, я полагаю, не больше пятнадцати? Не так ли? — читая ей эту нотацию, он поглаживал Горма, который положил голову на его колени, всматриваясь маленькими, насмешливо блестевшими глазками в стоящую напротив девушку.

— Мне семнадцать, почти восемнадцать, — заявила она независимо, — и я прекрасно знаю, что священники не должны иметь никаких дел с женщинами; по крайней мере, в моей стране это так. Кто когда-нибудь слышал о женатом священнике? — в ее голосе уже слышались извиняющиеся нотки. — Прости меня, но откуда я могла знать? Ты ничего не говорил о еще одном своем звере. И как ты узнал, что он уже здесь? Я ничего не слышала, а у меня хорошие уши.

— Я принимаю твои извинения, — сказал священник. — И я хочу ненадолго прервать твою историю, чтобы сообщить некоторые важные вещи, так как мы, очевидно, будем путешествовать какое-то время вместе — пока я не решу, что с тобой делать. Умеет ли кто-нибудь в твоей стране говорить с такими существами? — он похлопал косматую голову медведя. — Я имею в виду — передавать свои мысли, не пользуясь голосом, так, чтобы другой человек или животное понимали его?

Лучар присела, пораженно вскинув руки, ее рот приоткрылся, а темная кожа посерела.

— Говорят, что Нечистый и его злобные чудовища умеют делать такие вещи, — медленно сказала она. — И еще ходят слухи, что Нечистый правит колдунами, мерзкими людьми, обладающими подобной силой. Старый добрый священник, который учил меня, говорил, что такая сила разума не обязательно должна быть связана со злом, но в действительности только Нечистый и его дьяволы знают, как пользоваться ею. — Глаза девушки вдруг сверкнули. — Я понимаю! Ты узнал, что твой зверь пришел, связавшись с ним мысленно! Но ты же не один из… — ее голос упал, она подумала, что, возможно, оказалась во власти злого колдуна из ночных детских кошмаров.

Иеро успокаивающе улыбнулся девушке:

— Нечистый? Нет, Лучар, я не имею к нему отношения. И Горм также. — Он перешел на мысленную связь: — «Горм, подойди медленно к ней и положи голову ей на колени. Она никогда не видела медведя и не умеет говорить с помощью передачи мыслей. Мы постараемся научить ее этому».

Когда маленький медведь направился к ней и сделал то, что велел ему Иеро, девушка застыла, словно статуя из темного дерева. Но вот длинный тонкий язык нежно лизнул ее руку, и Лучар немного оттаяла.

— Ты… ты сказал ему, чтобы он сделал это? — потрясенная, она говорила прерывающимся голосом. — Ты действительно можешь беседовать с ним так же, как со мной?

— Не с такой легкостью, конечно. Но он очень умен, пока я даже не могу себе представить — насколько. Как и ты, он совсем недавно путешествует со мной, не более недели. А вот Клоц, мой лорс — этот бездельник уже много лет со мной. Я могу легко говорить с ним, но он не такой сообразительный, как Горм. Этот медведь время от времени подшучивает надо мной. Когда я думаю, что установил пределы его разума, он выкидывает что-нибудь новенькое и снова поражает меня.

— Горм, — сказала она мягко, поглаживая его черную голову, — ты будешь моим другом, Горм?