До сих пор им сопутствовала удача. За три дня они сумели глубоко проникнуть в эти дикие пространства перемешанных воды и суши; они даже смогли, не подвергаясь особой опасности, увидеть некоторые специфические формы здешней жизни. И несмотря на мириады насекомых, причинявших путешественникам ужасные мучения, даже наиболее чувствительный Иеро не ощущал каких-либо симптомов болезни — смертельно опасной лихорадки Пайлуда.

Они шли вперед всю ночь. Священник по-прежнему отмечал путь, оставляя зарубки на зеленых стволах тростников. К исходу ночи они разбили лагерь на краю темной, глубокой лагуны. Ее черная, маслянистая вода почему-то не тревожила Иеро, обычная осторожность священника странным образом притупилась.

Иеро настолько устал, что, несмотря на горящие укусы насекомых и удушающую жару, вскоре почувствовал необоримую сонливость. Наступил день, а он все еще лежал в каком-то наркотическом оцепенении. Животные тоже спали, подергиваясь, когда укусы насекомых или пиявок проникали через корку грязи, покрывавшую их тела.

Усталые, измученные, они и не подозревали об одном очень важном обстоятельстве. В глубине одной из седельных сумок крошечная капля света на круглом циферблате со странными обозначениями разгоралась, тускнела и снова наливалась светом. Силы и токи, невидимые для глаз, но тем не менее мощные, пронизывали мглистый туман, нависший над Пайлудом. Где-то в подземельях, не ведомых нормальному человечеству, проводились совещания, высказывались опасения, принимались решения. В самом сердце трясины пылал контрольный сигнал, показывающий, что некий враг, уничтоживший С’нерга, проник в запретный район. И Нечистый собирал своих подручных. Из затонувших городов, затерянных и захороненных навеки под топью и грязью болота, собирались странные неестественные существа.

Бледное солнце едва пробивалось сквозь туман. Ни одно дуновение ветра не морщило поверхности луж и озер: листья и стебли тростника неподвижно замерли в сыром воздухе. Путешественники дремали, изредка похрапывая или что-то бормоча во сне. Прошел полдень, но они все еще лежали. Кончался день, за облака, затянувшие горизонт на западе, медленно садилось солнце. Белесый ночной туман поднимался с темной поверхности воды, смешиваясь со светом уходящего дня.

И в этот сумрачный час пришел Живущий в Тумане. Никто не знал, в каком логове он скрывается, где прячется. Грандиозные космические силы, спущенные с цепи Смертью, породили странных, кошмарных созданий, никогда не ведавших дыхания жизни. Одним из них был Живущий в Тумане. Трудно сказать, каким образом и почему именно он нашел путешественников. Возможно, ему помогло сигнальное устройство, спрятанное в седельной сумке. Так или иначе — он нашел их, и этого было достаточно.

Но Иеро получил предостережение. Его тренированный разум, даже во сне контролировавший окружающее пространство, поднял тревогу. Священник проснулся, судорожно сжимая свой серебряный медальон, будто крохотные крест и меч могли защитить от подкравшейся к нему гибели.

Туман, наконец, поднялся над темной лощиной, возле которой они разбили лагерь, и можно было разглядеть маленькое судно, появившееся из-за соседнего островка. Размерами с небольшой баркас, с закругленными носом и кормой, оно было выкрашено в черный цвет, и его корпус почти сливался с поверхностью воды. В нем неподвижно стояла фигура, закутанная в белесый плащ с низко надвинутым капюшоном. Было совершенно неясно, что двигало это странное судно, но оно уверенно рассекало маслянистую воду, направляясь прямо к тому месту, где сидел изумленный священник.

Перед этой жуткой фигурой, закутанной в саваноподобное одеяние, распространялась мощная волна злобы, ударившая по сознанию человека и охватившая его подобно огромной и холодной сети. Позади Иеро стояли два его верных спутника, спящие и недвижимые. Телепатическая сила Живущего в Тумане подняла животных на ноги, но не разбудила их, оставив оцепенелыми и бессознательными. Иеро понял, что некое ужасное создание внезапно захватило их всех, что оно может уничтожить его животных, может командовать им самим и что его целью является полное порабощение души, разума и тела Иеро. Он вдруг отчетливо осознал, что приближающееся существо было воплощением той опасности, о которой его предупреждал знак Креста с Глазом.

Все это пронеслось в голове священника, пока он лихорадочно готовился к схватке. Черная лодка завершила свое безмолвное скольжение по воде, уткнувшись носом в берег в десяти фугах от того места, где он находился. И тогда он увидел в тени капюшона глаза Живущего в Тумане — два бездонных провала, источающих ужас и злобу.

Это был еще один телепатический поединок, подобный тому, который Иеро безуспешно пытался вести со С’нергом. Однако, существовало одно важное отличие. Колдун Нечистого, как бы ужасен он ни был, все-таки был человеком, и его телепатическая сила была результатом врожденных способностей, развитых и усиленных годами тренировок. Это же существо, возникшее из тумана, имело мало общего с человеком. О подобном создании Иеро ничего не знал — он мог только ощущать, что огромная телепатическая сила присуща самой природе этого монстра и является естественной для него. Оно искало мыслящие формы жизни, чтобы паразитировать на них, высасывая разум так же инстинктивно, как вампиры высасывают кровь своих жертв. Это был способ его существования.

Иеро ощутил удушье: подобное чувство всегда сопутствовало появлению Живущего в Тумане. Казалось, что могучие тиски, выжимающие энергию и силу, сдавили его мозг и тело. Одновременно с этим он почувствовал странное спокойствие и даже, в какой-то степени, удовольствие, словно телепатический вампир убаюкивал его, чтобы быстрее сломить волю к сопротивлению. Атака этой болотной твари была сокрушительной. Напряженность ментального поля возрастала; став почти физически видимым, оно окутывало плотной телепатической аурой голову Живущего в Тумане, очертания которой стали искаженными и расплывчатыми.

Сжимая священный медальон, висевший на его груди, Иеро сражался с мужеством отчаяния. Он пытался противостоять убаюкивающему ощущению блаженства, сосредоточив все свои силы на идее сурового аскетизма и чувстве долга. Невольно ему вспомнились изматывающие тренировки в школе Аббатства, во время которых ученики вступали в молчаливые телепатические поединки друг с другом, стремясь подчинить противника своей воле. Используя один из приемов отвлечения сознания, он начал мысленно повторять таблицы логарифмов, восстанавливая логические связи в своем мозгу, угнетенном внезапным ментальным ударом возникшего из тумана чудовища. Специалисты Аббатств уже давно знали, что древние математические формулы были действенной защитой от телепатической атаки. Повторение и мысленное воспроизведение этих формул, основанных на логике и здравом смысле, создавало мощный барьер против иррационального перерождения разума, являвшегося главным телепатическим оружием Нечистого. В этой борьбе Иеро чувствовал себя довольно уверенно. Но выматывающая, вытягивающая все силы телепатическая мощь Живущего в Тумане казалась неисчерпаемой. Едва священник успевал отбить одну атаку, как немедленно начиналась новая. И чем сильнее становилось это безжалостное подавление его мыслительных процессов, воли и чувств, тем более безнадежным представлялось дальнейшее сопротивление.

Однако, когда его воля, казалось, уже начала слабеть, он неожиданно вновь нашел в себе силы для сопротивления. И эти силы дало ему внезапно вспыхнувшее воспоминание об убитом колдуне, о С’нерге. Его душа воспрянула, как развернувшая крылья птица, — он понял, что не иссякло его мужество, его сила и его человеческая гордость перед лицом болотной нежити.

Иеро напрягся; физический мир вокруг него исчез, он не сознавал ничего, кроме озер ужаса и мрака, плескавшихся перед ним, двух бездонных черных озер — глаз Живущего в Тумане. И в этих глазах он увидел — или почувствовал — какие-то изменения, нечто уклончивое и нерешительное. Его мысленная связь с этим существом стала настолько тесной, что он сразу же понял, что происходит. Живущий в Тумане больше не атаковал его! Сомнение в собственной силе, каким бы ничтожным оно ни было, подтачивало мощь его телепатических ударов, разбивало его холодную сосредоточенность и решимость завладеть своей жертвой.

Впервые с начала схватки Иеро получил возможность нанести своему противнику ответный удар. Этот удар не был сильным, скорее он был нерешительным и неуклюжим, но болотный вампир покачнулся. Никто и никогда не осмеливался бросить ему вызов — он бродил в болоте, безнаказанно настигая свою добычу. Что происходило с его жертвами дальше — представить было немыслимо. В какой ад они попадали и какой была их последующая судьба — не знал никто; однако Иеро чувствовал, что их ожидало не только полное духовное порабощение, но и мучительные физические страдания.

Священник снова нанес телепатический удар и увидел, как страшным огненным светом блеснули глаза призрака. Но он уже ощутил уверенность в своих силах, и эта уверенность делала его непобедимым. Он вдруг осознал мир вокруг себя, почувствовал прохладный ночной ветерок на разгоряченном лице и ясно увидел перед собой остроконечный капюшон, плащ, скрывающий его врага. Он ударил еще раз и одним мощным телепатическим импульсом вдребезги разнес ментальные тиски, которыми Живущий в Тумане старался блокировать его разум. Теперь, призывая Святую Троицу и всех святых на помощь, он начал сдавливать мозг монстра — подобно тому, как тот пытался ранее подавить его собственное сознание.

До сих пор ни один из них не шевельнул даже мускулом в этом безмолвном поединке. Но когда мощная, почти осязаемая физически телепатическая сила воина-священника стала уничтожать Живущего в Тумане, он издал ужасный вопль — непонятный мяукающий звук, похожий на резкий звон оборвавшейся гитарной струны. Вампир начал отчаянно сражаться за свое существование. Однако его усилия были напрасными: он еще жил, еще боролся, но был уже обречен.

Блокируя попытки призрака собраться с силами, Иеро мощью своей тренированной воли безжалостно сдавливал его сознание все сильнее и сильнее. Он напрягся в последнем страшном усилии — и неожиданно обнаружил, что воля его врага сломлена. Тогда, глубоко вздохнув, он нанес сокрушительный удар, остановивший все жизненные процессы в мозгу вампира. И последний ужасный визг раздался над болотной топью — предсмертный крик существа, никогда ранее не издавшего ни звука.

Затем — мгновенное разрежение воздуха, вакуум, беззвучный взрыв — и более ничего. Только посвистывание ночного ветра в верхушках тростников, писк насекомых и резкие трели лягушачьих голосов.

Черное судно по-прежнему лежало носом на топком берегу, прямо перед Иеро. Но фигура в плаще с капюшоном уже не возвышалась на борту. Куча бесцветного тряпья перевешивалась через планшир, и из одежды медленно капала какая-то маслянистая субстанция, покрывающая отвратительными пятнами освещенную луной поверхность воды. Страшным зловонием несло от этой одежды — по сравнению с ним запах болотных газов казался благоуханием.

Задыхаясь от вони, Иеро подошел к черной лодке и сильно оттолкнул ее ногой. К его изумлению, суденышко не заскользило по направлению толчка, а двинулось обратно точно тем же путем, которым оно раньше пришло к берегу. Туман рассеялся, и в лунном свете Иеро ясно различал черную тень, скользившую по воде к соседнему островку. Наконец, лишенное своего страшного пассажира судно завернуло за остров и исчезло. С ним вместе исчезла последняя тайна Живущего в Тумане.

Иеро устало взглянул на полную луну, сиявшую над болотом. Ему казалось, что невероятная борьба, длившаяся не менее трех часов, заняла несколько мгновений. Однако он помнил, что в начале схватки небо на западе еще освещали лучи садившегося солнца — теперь же положение луны показывало, что время приближалось к десяти часам.

Он повернулся и посмотрел на двух своих спутников. Впервые за последние часы он улыбнулся. Спящий медведь, облепленный тучей москитов, тихонько повизгивал; его шкура мелко дрожала. Клоц также спал, и его могучий храп и фырканье иногда перекрывали визги медведя. Вне всякого сомнения, оба они были живы, хотя сон их вряд ли был приятным.

Священник произнес краткую благодарственную молитву. Он был еще слишком слаб; нервная энергия, израсходованная на борьбу с Живущим в Тумане, медленно возвращалась к нему. Он чувствовал себя так, как если бы скакал галопом в течение двух дней, не слезая с седла.

Но медлить было нельзя. Каким образом это порождение болотного тумана смогло найти их? Эта загадка казалась неразрешимой, по крайней мере сейчас; ясно было лишь одно: Живущий в Тумане смог найти их! И он получил какую-то помощь! Это Иеро успел прочитать в мозгу погибающего монстра в самые последние мгновения. Это не было связано с летательным аппаратом — путешественники были выслежены каким-то иным способом. Они должны уходить — и немедленно, пока новые силы не брошены в погоню. Если Живущий в Тумане смог найти их, то то же самое могли сделать и другие. Надо попробовать выяснить, каким образом Нечистый смог обнаружить их след, но не сейчас, позднее.

Его забавляло появившееся в нем новое чувство безграничной уверенности в своих силах — как он полагал, временное. В основе этого ощущения, несомненно, лежали выигранные им поединки, которые помогли ему осознать собственную телепатическую мощь. Иеро вдруг понял, что теперь Аббату Демеро и другим членам Совета было бы непросто выстоять против него в ментальной схватке. Он сердито отогнал эти мысли, считая их недостойными, но они не исчезли, а только ушли в глубину его сознания. В школе Аббатства его обучили, по сути дела, начальным приемам ментального искусства — в действительности же телепатическая сила возрастала в геометрической прогрессии, в зависимости от того, как часто и как успешно она использовалась. Две схватки, которые Иеро выиграл, даже с учетом помощи медведя в первой, привели к такому усилению мощи его уже тренированного мозга, которое он даже не мог себе вообразить.

Священник снова повернулся к своим спутникам и, послав сильный ментальный импульс, разбудил их. Медведь чихнул, втянул носом влажный ночной воздух и сообщил: — «Ты сражался. Я чувствую. Это есть в воздухе. Но нет крови, и мы (никто из нас) не ранены. Был враг, который сражался мысленно?»

В очередной раз удивленный чуткостью медведя, Иеро кратко рассказал ему о нападении Живущего в Тумане и о победе, которую он одержал.

— «Хорошо, — последовал ответ медведя, — это очень хорошо. Но ты утомлен, очень! Утомлен и встревожен (как) враг нашел нас. Пойдем. Пойдем немедленно. Мы можем поесть позднее!»

Большой лорс обнюхал Иеро и с отвращением сморщил губы, как будто обнаружил какой-то неприятный запах, исходивший от покрытой болотной грязью кожи своего хозяина. Иеро оседлал его, попутно оторвав несколько огромных пиявок, присосавшихся к ногам животного. Прошло не более десяти минут, и они снова тронулись в путь под ярко сиявшей луной.

Ночное путешествие протекало спокойно. Единственным событием явилась неожиданная встреча с довольно крупной водяной змеей, покусавшей Клоца.

На рассвете, как обычно выбрав скрытное место в зарослях, путники разбили лагерь. Здесь уже рос не тростник, а густой высокий кустарник с темно-зелеными листьями, похожими на листья лавра. Иеро решил, что появление такой растительности, а также более твердая почва, по которой они двигались последние два-три часа, означают, что их странствие по болоту близится к концу. Нарубив тонких ветвей, он приготовил себе ложе и устало опустился на него. Он слышал, как лорс мерно пережевывает ветви, как тихо сопит во сне Горм и далекий смутный гул множества птичьих голосов. Затем он уснул.

Вечером, когда путешественники поели, Иеро занялся проблемой, о которой он размышлял всю прошлую ночь, покачиваясь в высоком седле.

Каким образом Живущий в Тумане обнаружил их? Жидкая грязь, лужи и дождь мгновенно скрывали любой след. Если бы их искали на слух, они наверняка бы почувствовали приближение погони. Был ли способен летчик, находившийся высоко в ночном небе, наблюдать за их продвижением? Или враг, о котором ученым Аббатств было известно так мало, обладал умением далеко видеть в темноте? Но после длительного обдумывания Иеро отбросил эту мысль. Образы, которые он смог извлечь из сознания погибающего монстра, достаточно определенно указывали, что Живущий в Тумане сам обнаружил их, причем, по какому-то следу, который они оставляли. Что это был за след? Священник продолжал размышлять об этом, седлая Клоца и собирая свой нехитрый багаж. Он вскочил в седло и двинулся в путь под яркими звездами, неотступно думая о том, где и какую совершил ошибку. Стая хищников, похожих на огромных норок, бежала за ними по ручью, ориентируясь, вероятно, с помощью своего превосходного обоняния. Или же они имели еще какой-то указатель? Может ли быть так, что и хищники, и пилот летательной машины, и подкравшийся в тумане монстр имели некий указатель, который, если и не позволял точно определить местонахождение, то по крайней мере обнаруживал их присутствие в некотором районе? «Проклятье! — с досадой пробормотал Иеро. — Они как будто что-то привязали ко мне. Что-то такое, вроде неисчезающего сильного запаха, по которому они могут легко меня найти».

Его мысли переместились к Нечистому и к его предполагаемым возможностям. Вдруг Иеро снова выругался, на этот раз — возмущенный собственной глупостью, и приказал немедленно остановиться. В этот момент они пересекали отмель, и Иеро, не тратя времени даром, спрыгнул на плотный песок. Открыв одну из седельных сумок, он сунул в нее руку и вытащил под свет яркой луны то, что искал.

Иеро ощущал настолько сильное раздражение, что его руки дрожали. Он мрачно усмехнулся при мысли, что имущество мертвого С’нерга, навело мстителей на след его убийцы. Бусинка света по-прежнему горела на циферблате похожего на компас прибора, слегка покачиваясь на линии, очерчивающей черный круг. Священник более не нуждался в доказательствах — он знал. Чем бы ни являлся этот удивительный прибор, а у него, возможно, имелось несколько назначений, он был своего рода указателем, сообщающим положение своего обладателя его друзьям. Взбешенный собственной глупостью, Иеро бросил прибор на землю и раздавил его каблуком. Он не опасался взятого у С’нерга стержня, так как изучил его возможности. Что касается ножа колдуна, то он был только ножом и ничем иным. С легким сердцем священник снова вскочил в седло и дал своим спутникам команду продолжать движение на юг.

Далеко от Иеро, в месте, недоступном свету солнца и звезд, высокая фигура в остроконечном капюшоне повернулась к панели, густо усеянной разноцветными светящимися лампочками. Заметив, что одна из них погасла, он пожал плечами: больше ему нечего здесь было делать.

4. ЛУЧАР

Когда перед восходом солнца путники сделали очередной привал, стало ясно, что огромное болото кончается. Ночью им все чаще встречались полосы песчаного грунта, перемежавшиеся топкой почвой болота. Огромные бревна, явно занесенные весенним половодьем, показывали, что эта местность иногда затопляется водой. Высокие участки сухого грунта, попадавшиеся навстречу, были способны поддерживать рост крупных деревьев, постепенно внедрявшихся в заросли тростника. Остроконечные скалы и крупные камни, торчавшие из заводей и каналов, образовывали в воде целые острова. Задержавшись на одном из этих утесов, Иеро бросил взгляд вперед и в предрассветном сумраке увидел несколько больших черных движущихся куполообразных предметов. Их активность поразила его, но, внимательно присмотревшись, Иеро понял, что наткнулся на группу снаперов, откладывающих яйца в прогретый солнцем песок. Он спешился и ждал около часа, пока последняя из чудовищных черепах не скользнула обратно в воду; до следующего сезона их задача воспроизводства была закончена.

Осторожно озираясь по сторонам, человек и медведь спустились вниз и разрыли рыхлый песок. В неглубокой яме лежало несколько огромных золотистого цвета яиц, превосходивших в диаметре длину ладони взрослого мужчины. Горм жадно проглотил содержимое трех яиц, остальные Иеро сложил в одну из седельных сумок. Путники двинулись дальше. Горм, желудок которого был переполнен сытным обедом, едва поспевал за длинноногим лорсом.

Поднявшись на небольшую возвышенность, Иеро придержал своего скакуна. Перед ним возвышалась гряда темных холмов или невысоких гор, закрывавшая горизонт. Эти загадочные горы, неожиданно появившиеся впереди, удивили его: их присутствие в равнинном краю болот и воды казалось необъяснимым. Священник решил разбить здесь лагерь, выбрав для этого удобную расщелину в большой скале, которая была недоступна для наблюдения сверху.

Взошло солнце, и Иеро, с нетерпением дожидавшийся рассвета, рассмеялся одновременно с радостью и облегчением, заставив медведя недоуменно оглянуться на него. «Горы», возникшие перед ним в ночном сумраке, оказались гребнями высоких песчаных дюн, расположенных всего в миле от его убежища. Они прошли великое болото!

За этими дюнами лежало Внутреннее море — огромное, причудливо изрезанное водное пространство — легендарные Великие озера древней Америки. Дорога, по которой начал свой путь Иеро, вела из республики Метс к шумному портовому городу Намкуш, находившемуся, очевидно, на востоке, в сотнях миль от места их привала. Что касается ближайших окрестностей, то никому, кроме нескольких неразговорчивых и осторожных торговцев, забредавших иногда в Канду, не было ведомо, что за города и селения лежат на этих берегах. Люди купеческого сословия были, в основном, язычниками, неприязненно относившимися к Аббатствам и к любой твердой государственной власти, кроме их собственного союза свободных торговцев. Эти люди очень неохотно делились информацией, и, возможно, каждый второй из них являлся шпионом или прямым слугой Нечистого. Однако Аббатства были вынуждены вести с ними дела; кроме того, некоторые из торговцев, отважные и честные люди, служили разведчиками и тайными посланниками Аббатств, нередко принимая за это страшную смерть.

Слухи, просачивающиеся иногда на тысячи миль, и сведения, полученные от странствующих торговцев относительно западной, центральной и южной областей Внутреннего моря, были противоречивыми и неточными. Тренированный мозг Иеро легко воскресил эту скудную информацию, внимательно изученную им перед началом пути.

Множество кораблей плавало в водах Внутреннего моря: от небольших гребных баркасов до парусных судов. Некоторые из них принадлежали пиратам, другие промышляли торговлей и перевозкой грузов. Однако подчас трудно было установить, кто есть кто: подобно легендарным викингам, честный купец мог с одинаковой легкостью ограбить своего партнера или совершить с ним торговую сделку — все зависело от обстоятельств.

В глубоких водах, среди бесчисленных островов, можно было наткнуться на странные, таинственные корабли, принадлежавшие слугам Нечистого. Здесь также водились огромные животные, которые обычно держались на больших глубинах, но иногда охотились на мелководье вблизи берегов. Другие, гигантские безымянные чудовища, поедали только растительную пищу, но, тем не менее, были очень опасны, так как обладали большой силой и легко приходили в ярость.

Наихудшими из так называемых природных опасностей были все-таки наиболее древние. Столь же древние, как само Внутреннее море, образовавшееся, судя по старейшим картам Аббатств, из пяти огромных озер. Здесь были места, где незримый яд радиации — следствие последнего катаклизма — все еще отравлял воздух и воду. Пираты, рискуя жизнью, иногда отваживались на грабеж какого-нибудь из Забытых Городов, расположенных на побережье Внутреннего моря и обозначенных пять тысячелетий назад как цели Первого Удара. Многие из этих опасных мест являлись рассадником мора: человек, рискнувший проникнуть туда, через некоторое время начинал ощущать тошноту и слабость, причем, перед тем как погибнуть, он передавал болезнь своим близким и соседям. Обычно те, кто посещал Забытые Города, стремились делать это тайно: в противном случае смельчака могли убить жители его же селения или члены пиратской команды его корабля, чтобы воспрепятствовать распространению заразы.

По берегам моря бродили группы кочевников: некоторые из них жили прямо под открытым небом, другие основывали временные лагеря — почти все, за редким исключением, занимались рыболовством. Практически все относились к чужакам недоверчиво и враждебно. Одним словом, Внутреннее море и его окрестности были оживленным и опасным местом, где человека могли прикончить самыми разнообразными способами в любое время дня и ночи и без всяких предварительных проволочек.

Все это пронеслось в голове Иеро, пока он пристально разглядывал дюны, стараясь представить то, что находилось за ними. Наконец, он задремал; лучи солнца падали на его осунувшееся лицо, спутанные волосы, грязную, заскорузлую одежду. Он был похож на бродягу, принадлежащего к последним отбросам человеческого общества — никто не смог бы узнать в нем Пера Универсальной Церкви Канды, одного из лучших учеников Аббатства.

* * *

Иеро проснулся вечером. Стоя в тени скалы, Клоц меланхолично жевал молодые листья и побеги, рядом нетерпеливо переминался с ноги на ногу молодой медведь. Они быстро перекусили остатками куропатки пятидневной давности и сухарями и пустились в путь. Все трое испытывали чувство облегчения: казалось, тяжелые испытания последних дней близятся к концу.

Путешественники быстро преодолели узкую полосу земли, поросшей кустарником вперемежку с невысокими кактусами, и достигли дюн. Песчаные холмы, как прикинул Иеро, возвышались не более чем на сотню футов. Они поднялись на вершину ближайшей дюны и замерли в восхищении, разглядывая освещенную луной местность.

Внизу, прямо перед ними лежал большой залив Внутреннего моря. Не более тысячи шагов отделяло их от длинной узкой прибрежной полосы, песчаной и заваленной принесенными водой стволами деревьев. Прямо за тихим пляжем недвижно лежала освещенная лунным светом поверхность воды, простиравшаяся до темного ночного горизонта. Слева и справа, на расстоянии нескольких миль, в воду вдавались два мыса, окаймляющие залив. Ветра не было, и вода была спокойной, как в ванне. Внутреннее морс, в котором часто бушевали суровые и сильные штормы, тихо дремало под серебристыми лучами луны.

Но безжизненным оно не было. На гладком зеркале залива можно было различить огромные листы водяных лилий, круглые и достигавшие нескольких ярдов в диаметре. Кое-где над ними нависали белые цветы; их запах был так силен, что Иеро без труда различал его даже на значительном расстоянии.

На открытых водных пространствах между огромными листьями шумно плескались какие-то большие темные тела, иногда они исчезали и вновь выныривали сотней футов дальше. Стадо громадных, похожих на бегемотов животных резвилось на мелководье, в относительной близости от берега; поднимаемые ими небольшие волны покачивали цветущие лилии и иногда набегали на песок пляжа.

Иеро опустился на землю и стал наблюдать за морем. Очевидно, купание придется отложить. Даже с учетом ночных искажений, любое из этих существ было раза в четыре больше Клоца. Горм и лорс, шумно фыркая, нюхали воздух, возбужденные ночными запахами и присутствием играющих в воде бегемотов. Иеро велел им лечь и ждать вместе с ним.

Наконец, одно создание выбралось из воды и, неуклюже переваливаясь, пошло по песку. Оно было огромным, с длинным и низким туловищем, опирающимся на короткие толстые ноги с тремя пальцами. Его голова походила на большой, немного сплюснутый с боков бочонок с выдающимся вперед довольно длинным рылом. Неожиданно животное зевнуло, и в лунном свете сверкнули огромные зубы. Вода ручьями бежала с его широкой спины; мокрая короткая шерсть слегка блестела. Внимательно наблюдавший за животным священник понял, что оно является чем-то средним между свиньей и гиппопотамом; правда, его размеры значительно превышали те, которые эти животные имели до Смерти. Бегемот начал поедать какие-то растения, короткие стебли которых пробивались сквозь песок. Это мирное занятие так резко контрастировало с его ужасающим видом, что Иеро тихонько рассмеялся.

Очевидно, слабый шорох или запах со стороны путешественников долетел до гигантского создания: оно стало озираться с подозрительным видом, его короткие уши поднялись торчком. Наконец, животное решило, что, если даже соседство каких-то существ, скрывающихся во тьме, ничем ему не грозит, будет безопаснее удалиться. Оно плюхнулось в воду, подняв тучу брызг, и через несколько минут присоединилось к своим родичам.

Священник привстал, надеясь лучше разглядеть стадо бегемотоподобных животных, и в этот момент его взгляд уловил нечто, изумившее и испугавшее его.

Над спокойной водой залива в лунном свете пронесся черный контур чудовищной рыбы, длинной и тонкой, с остроконечной вытянутой головой, похожей на обыкновенную щуку, которую Иеро мог бы выловить в любом северном озере. На короткое мгновение он почувствовал себя снова на родине, среди сосновых лесов и холодных прозрачных озер, а не на неведомых берегах теплого южного моря. Затем он покачал головой, прогоняя это ощущение; размеры существа, которое он увидел, вернули его к реальности.

— Отец Небесный! — тихо прошептал он. Гигантская тень ударилась о воду с грохотом, подобным шуму падения снаряда, выпущенного из какого-нибудь огромного метателя. Эта рыба могла бы проглотить любого резвящегося на мелководье бегемота в два приема!

Он в изумлении смотрел вниз, на залив. Небольшая рябь пошла по воде от падения гигантского тела, и легкие волны набежали на песчаный берег. Казалось, все увиденное просто приснилось ему. Появление левиафана заставило стадо мгновенно исчезнуть, как будто его и не было.

Иеро подождал несколько минут, но, так как поверхность воды оставалась спокойной, он решил, что большие морские животные, должно быть, исчезли надолго. Во всяком случае, он не мог больше терпеть грязь, скопившуюся на его теле и одежде за время их скитаний по болоту.

Держа метатель наизготовку, оперев его приклад о бедро, Иеро погнал своего скакуна вниз по белой песчаной поверхности дюны. Клоц просто сел на свой широкий круп и съехал вниз, притормаживая вытянутыми передними ногами. Медведь следовал за ним.

Внизу они остановились: внимательные, настороженные, готовые и к бегству, и к сражению. Однако ни острые слух и зрение, ни чуткое обоняние — ничто не говорило об опасности. Поверхность залива была спокойна и гладка, как зеркало, и они без дальнейшего промедления направились к воде. Несмотря на недовольство большого лорса, хозяин оставил его на страже. Раздраженный Клоц топал копытами, ворчал и швырял песок рогами.

Горм осторожно вошел в воду на глубину шести дюймов, улегся на дно и стал перекатываться, с боку на бок, пыхтя от наслаждения. Иеро стащил грязную одежду и бросил ее в теплую воду, прижав сверху большим камнем. Он тщательно вычистил свои кожаные сапоги, отскребая грязь ножом, и вымыл их. Сделав все это, он занялся собственной персоной. Как и медведь, он не стал заходить глубоко в воду. Иеро был прекрасным пловцом, но сделанные им с вершины дюны наблюдения показывали, что глубокие места залива небезопасны. Даже сейчас, плескаясь на мелководье, он был все время настороже. Однако никто и ничто не побеспокоило его во время длительного купания и последующей стирки; наконец, Иеро вернулся на берег вместе с медведем, шерсть которого так намокла, что он выглядел уменьшившимся по крайней мере на треть.

Ворча и фыркая, большой лорс устремился в воду, взбивая пену огромными копытами. Грязь пластами отваливалась от его шкуры, постепенно принимавшей свой естественный серый цвет. Закончив купание, лорс принялся поедать стебли водяных растений, бродя по колено в воде около берега.

Тем временем Иеро побрился и даже подровнял свои черные волосы так, чтобы они больше не падали на глаза. Он достал из сумки чистую одежду, а выстиранную разложил на камнях для сушки. Одеваясь, он испытывал настоящее блаженство от чистоты своего тела и прикосновения свежего белья. Иеро растер ладонью рубец от раны — она уже не болела, подвижность ноги восстановилась, только шрам немного зудел.

Под мелким песком пляжа, намытым за столетия упорной работы воды, лежала гранитная плита. Ее выступы кое-где пронзали слой песка и образовывали торчащие из дюн скалы причудливой формы. «Здесь, — подумал человек, — мы и поищем укромное место для дневного лагеря» Одна из скал показалась ему особенно подходящей: широкий уступ, свешивающийся сверху, козырьком прикрывал узкий вход в небольшую пещеру.

Вскоре туда было перенесено все содержимое сумок и прочее имущество. Иеро и медведь, расположившись на теплом песке, покрывавшем пол, храпели в полной гармонии. Клоц, челюсти которого неутомимо перетирали жвачку, стоял рядом; его внушительный бок загораживал вход в пещеру.

Священник проснулся поздним утром, чувствуя себя лучше, чем неделю назад. Неужели только неделя прошла с тех пор, как он покинул узкую грязную дорогу далеко на севере? Прислушавшись, он различил резкие крики птиц и какой-то отдаленный рокот, причину которого установить не мог. Иеро вышел наружу. Свежий теплый ветер дул над огромным озером, и голубая поверхность воды была покрыта волнами с белыми шапками пены. Недалеко от берега покачивалась на волнах большая стая лебедей; казалось, что внезапно налетевший из Арктики ураган забросал побережье кучками белейшего снега.

Два его соратника, полные радостного возбуждения, затеяли веселую возню на открытом песке. Маленький медведь, рыча в притворной ярости, нападал на огромного лорса, который отчаянно старался зацепить этот меховой комок своими еще неокрепшими рогами. Когда это ему удавалось, Клоц становился на дыбы и в полном восторге молотил по воздуху передними копытами. Раздосадованный медведь в это время начинал описывать круги, почти свиваясь в кольцо и пытаясь цапнуть себя за собственный короткий хвост.

Эта игра показалась Иеро такой забавной, что на мгновенье он забыл о возможности наблюдения с воздуха. Однако через минуту он поднял голову и внимательно оглядел залитые солнечным светом небеса. Кроме нескольких маленьких пушистых облачков, медленно плывущих по ветру, никакого движения в небе не обнаружилось. Тем не менее он был возмущен легкомыслием своих помощников. Им, правда, удалось справиться с несколькими неприятными ситуациями, любая из которых грозила гибелью. Однако следовало помнить, что только один хороший дневной переход отделял путников от места, где он сам уничтожил сказочный прибор, который так неосмотрительно взял у убитого колдуна. Иеро подумал, что подобный приступ эйфории может стоить жизни, если враги обнаружат их. Но пока он не видел никакой опасности и не мог сдержать ребяческого желания обзавестись четырьмя ногами, чтобы присоединиться к игре своих спутников. Продолжая внимательно осматривать окружающую местность, Иеро стал обдумывать план дальнейших действий. В течение четырех последних дней летательный аппарат, судя по всему, не появлялся. Почему бы не продолжить путешествие при дневном свете? Путь на восток вдоль морского побережья, усеянного скалами, был нелегким даже днем. Пусть будет так, решил он. Пока не появится летающая машина или какая-нибудь другая неведомая опасность, они будут двигаться в светлое время суток.

Животные заметили его и стали прыгать вокруг обдавая его ливнем песка.

— «Прекрасно! — передал Иеро. — Вы оба замечательно меня охраняли! Я мог быть съеден, похищен или убит, пока вы тут развлекались!»

Оба проказника поняли, что он шутит, и не обратили внимания на его слова. Только Клоц вежливо покивал украшенной огромными рогами головой. Иеро положил ладонь на мягкие отростки и ощутил под тонкой бархатистой кожицей крепнущие острия.

— «Стой! — послал он сигнал. — Стой спокойно, ты, лентяй! И дай мне очистить тебя (твои рога) от шелухи».

Лорс наклонил голову и стоял неподвижно, пока Иеро ощупывал его рога, проверяя, как сходит с них мягкий покров. Подобно самцам оленей, Клоц отращивал новые рога каждый год, и это не только отнимало у него много энергии, но и делало его излишне нервным и раздражительным. Однако ученые Аббатств давно отказались от идеи выведения безрогой породы лорсов. Рога служили для животных важным орудием защиты; кроме того, излишек энергии, который образовался бы в случае их ликвидации, мог оказаться плохим приобретением.

Иеро осторожно очищал пальцами шелушащийся покров там, где он легко сходил. И он сам, и Клоц хорошо знали, где следует остановиться. Они были неразлучны уже в течение шести сезонов, с тех пор, как смешной и неуклюжий годовалый теленок впервые появился в доме Иеро. Затем священник достал маленькое стальное зеркало, тщательно побрился и нанес на лицо знаки своего сана, почти уже стершиеся за время путешествия по болоту. Сделав это, он упаковал сумки и оседлал своего скакуна.

Вскоре они отправились вдоль пляжа на восток; человек ехал в седле, медведь ковылял за ним, увязая в песке и мелкой гальке. Им не пришлось долго ожидать признаков того, что они возвращаются в места, обжитые человеком.

Из кучи полусгнивших стволов, палок и сорной травы, нанесенной волнами на берег маленькой бухты, на Иеро пристально уставился пустыми глазницами блестящий человеческий череп. Священник спешился и тщательно его осмотрел. Несколько клочков черной, ссохшейся кожи показывали, что череп был не очень старым; в височной части зияла дыра. Он почтительно положил его обратно и, вскочив в седло, двинулся дальше. Конечно, это могло быть случайностью, показалось странным полное отсутствие скелета, от которого не осталось ни единой кости. Эта дыра выглядела так, как будто что-то или кто-то пробил череп, добираясь до мозга. Он перекрестился и произнес краткую молитву, испрашивая прощения у Всевышнего для несчастного существа, погибшего здесь.

В полдень они немного отдохнули под большим деревом, в котором Иеро опознал пальму неизвестного ему вида. Такие деревья раньше он видел только на картинках; растущие в Тайге пальмы были гораздо мельче и скорее походили на кустарник. Какими же мягкими должны быть зимы в этих краях, если подобное дерево способно перенести их, подумал он.

В течение долгого теплого послеполуденного времени они только один раз столкнулись с врагом, к счастью, без опасных последствий. Путешественники огибали по мелководью крутую скалу, выдающуюся на десяток ярдов в море и закрывавшую следующий участок побережья. Там, на открытом песке, они неожиданно наткнулись на большого дикого кота, вцепившегося в тушу какого-то животного.

Хищник обнажил окровавленные клыки и сердито зарычал; его желтая, с черными пятнами шкура подергивалась от возбуждения. Иеро решил вдруг использовать новое оружие, появившееся в его арсенале. Он сосредоточился и нанес телепатический удар. — «Прочь! — приказал он. — Уйди с нашей дороги или будешь уничтожен!»

Животное скорчилось, как будто получило хороший удар палкой. Оно испустило пронзительное мяуканье, словно кошка, которую неожиданно шлепнули, и одним огромным прыжком скрылось за ближайшей дюной Собственный успех громом поразил Иеро; от радости он даже рассмеялся.

Иеро снова спешился и осмотрел тушу небольшой антилопы. Дикий кот разорвал ей горло, но есть еще не начинал. Это мясо было вполне подходящей пищей для него и Горма! Он бросил тушу на спину лорса, перед лукой седла. Клоц даже ухом не пошевелил Кровь не пугала его, большому лорсу случалось перевозить и более неприятную ношу.

Чуть позже священник, в очередной раз окидывая взглядом море, резко осадил своего скакуна. Вдали, на фоне сверкающей под солнечными лучами голубой воды, появились два черных треугольника. Иеро наблюдал за судном несколько минут; казалось, оно тоже движется на восток вдоль берега. Но вот паруса начали постепенно опускаться за горизонт, и он понял, что корабль следует курсом на юго-восток.

Поехав дальше, он решил внимательнее наблюдать за морем. В подзорную трубу с корабля даже на большом расстоянии вполне можно было разглядеть Клоца и его всадника. Иеро совсем не хотелось закончить свою жизнь на галерах язычников, прикованным цепью к веслу, как он читал об этом в древних книгах. Кроме того, Нечистый тоже имел корабли, и эти удивительные суда, подобно призракам, появлялись в наиболее редко посещаемых частях огромного моря.

Прошло уже довольно много времени после полудня, и они ничего тревожного не замечали. Они уже достигли очередного мыса, на котором возвышалась темная скала, выдававшаяся в воду на некоторое расстояние. Иеро выбирал наиболее безопасный путь обхода; для этого было необходимо спуститься в воду, показавшуюся ему довольно глубокой у подножия скалы. В этот момент в его ушах раздался яростный клекот — чудовищный, усиленный десятикратно птичий крик. Вопль прозвучал снова, и тут Иеро увидел ее.

Перед ними, у гребня остроконечной скалы, парила коричневая птица; ее крылья, подобные парусам, простирались не менее чем на тридцать футов. Опускаясь вниз, она раскрыла свой длинный клюв, изогнутый на конце крючком, и снова издала поразивший Иеро вопль. В ответ откуда-то с вершины скалы раздался такой же крик, и священник понял, что огромная птица была не одна.

Затем, смешиваясь с резкими криками птиц, раздался ясный рокот барабана, долгий, громоподобный раскат. Когда он оборвался, Иеро услышал шум множества пронзительных человеческих голосов; крики людей и вопли птиц образовывали дикую какофонию. Снова загремел большой барабан, на мгновение заглушив все другие звуки. Иеро вздрогнул. Этот рокот он уже слышал сегодня на рассвете!

В это время Клоц, подгоняемый своим хозяином, огибал скалу; вода доходила ему до брюха. Медведь, загребая лапами воду, плыл перед ними.

Не только любопытство заставило Иеро двинуться вперед. Он подумал, что, видимо, гигантские птицы гнездятся где-то у подножия скалы. Вид огромного изогнутого клюва был вполне впечатляющим, и священник не имел ни малейшего желания вступать в схватку со стаей существ подобного размера.

Продвигаясь на расстоянии фута от гранитной стены, лорс и человек обогнули ее и осторожно выглянули за край скалы, пытаясь установить, что являлось причиной странного шума. Медведь переместился в арьергард маленького отряда, предоставляя своим спутникам возможность первыми храбро встретить любую опасность.

Первое, что заметил Иеро, были столб и девушка, следующее — гигантские птицы и, наконец, последнее — зрители. Он не сразу обратил внимание на шамана, или колдуна, окруженного целой толпой помощников.

Небольшой, закругляющийся полукругом пляж спускался к воде. Часть его, подальше от воды, была отгорожена высокой наклонной насыпью из камней и земли, не позволявшей разглядеть расположенное за ней пространство. Скала, которую обогнул Иеро, и крутой холм, лежащий на расстоянии нескольких сотен ярдов, образовывали две другие стороны этой арены или своеобразного амфитеатра. С четвертой стороны плескалось море, волны которого лениво лизали белый песок. Маленький пляж был безупречно чист, и высокий деревянный столб в середине его резко контрастировал с ровной поверхностью песка.

К столбу кожаным ремнем длиной около пятидесяти футов была привязана темнокожая, почти обнаженная девушка. Клочок ткани, обернутый вокруг талии, являлся ее единственной одеждой; шапка пышных черных волос обрамляла лицо. Один конец ремня был привязан к столбу, другой плотно охватывал оба запястья девушки. Она могла бегать, прыгать, уворачиваться, падать и снова вставать — но только в радиусе пятидесяти футов от столба. Все это она и делала; от резких движений и безнадежной борьбы с надвигающейся гибелью ее тело было покрыто потом и блестело, как лакированное дерево. Не менее восьми огромных птиц, похожих на гигантских чаек, но коричневых, а не белых, с загнутыми клювами, кружило над девушкой, чуть не задевая ее крыльями. Как у чаек, их ноги имели плавательную перепонку; казалось, только смертоносные клювы были их оружием. Но и этого было достаточно. Несмотря на отчаянные усилия девушки, было ясно, что она недолго продержится. Иеро увидел, как она зачерпнула песок своими стянутыми ремнем ладонями и швырнула его в глаза налетевшего хищника — птица отпрянула в сторону с яростным криком. Но длинная, кровоточащая рана на спине девушки говорила, что не с каждой атакой она справлялась столь же успешно.