Это был высокий пронзительный крик, возникший почти на самом пороге звукового восприятия и разорвавший тишину. Он прозвучал дважды. Но ни человек, ни зверь не нуждались в его повторении — все было ясно. Это кричал охотник, взявший след дичи. Ситуация, в которой они оказались, не оставляла времени на обсуждение того, чей след был найден. Погоня, ожидаемая ими каждое мгновение со вчерашнего дня, началась.

Для опытного путешественника, подобного Иеро, потребовалось менее трех минут, чтобы свернуть лагерь. Вскочив в седло, он передвинул свой большой нож так, чтобы тот был под руками. Медведь быстро двинулся вперед, и Клоц поскакал за ним, вздымая фонтаны брызг. Чувство времени у Иеро, было развито не так сильно, как чувство направления, но он четко знал, что сейчас не более двух часов пополуночи. Подобно многим древним механизмам, часы были забыты и затем изобретены снова, теперь они стали больше и грубее. Но тренированный Киллмен не нуждался в часах, при необходимости точный отсчет интервала времени можно было произвести по биению пульса. Долгая жизнь в диких лесах учит человека использовать все возможности своего тела.

Дождь рассеялся, превратившись в туманную дымку. Уже два часа они следовали руслом маленького ручья, по-прежнему бегущего в нужном направлении. Наконец, Иеро дал команду остановиться, спрыгнул на берег и, разминая тело, сделал несколько упражнений. Горм плюхнулся в траву рядом с ним. Медведи могли и умели совершать длительные путешествия, но постоянное движение, день за днем, ночь за ночью, было не в их привычках. Клоц бродил по мелководью, поедая богатые протеином водоросли.

Священник вознес краткую утреннюю молитву. Медведь вяло заинтересовался было его действиями, но ненадолго. Иеро, однако, отметил этот интерес, решив, что обсуждение вопросов религии с разумным животным было бы чрезвычайно благочестивым делом.

Закончив молитву, Иеро стоял, вслушиваясь в темноту. И так же, как раньше, на острове, далекий крик охотника прорезал ночную тишину. Несомненно, звук пришел с более близкого расстояния, чем в первый раз. Со сдавленным проклятием Иеро вскочил в седло, одновременно послав мысль медведю: «Поторапливайся, или нас схватят!» Молодой медведь пустился вперед неуклюжей рысцой. Фонтаны брызг взлетели вверх, когда лорс бросился за ним; его широкие, как тарелки, копыта били невидимую в темноте поверхность воды.

Иеро скакал, упорно прислушиваясь, пытаясь думать спокойнее, проанализировать грозящую им опасность. Он не мог представить себе, кто гонится за ними. Несомненно, их преследовала целая свора, и охотники обладали необыкновенным искусством следопытов. И двигались они удивительно быстро. Лорс и медведь старались, и, с учетом ночного времени, путешественники передвигались в хорошем темпе. Но ни скачка в проточной воде ручья, ни прочие предосторожности не заставили погоню потерять их след. Кто же гнался за ними?

Только одна слабая надежда оставалась у Иеро. Любые существа, передвигающиеся так быстро, не были способны при этом нести человека-руководителя. Какие бы чудовища ни были пущены по их следу, они бежали сами по себе. «По крайней мере, — решил Иеро, — если я прав, то не буду иметь неприятностей, подобных вчерашней встрече со С’нергом». Скорее всего, ему и его спутникам угрожала чисто физическая опасность.

Едва эти мысли пришли ему в голову, как злобный крик, ясно различимый сквозь плеск воды, раздался где-то неподалеку. Охотники, кто бы они ни были, двигались уверенно. Проклятье, преследователи могут напасть на них в темноте! Это было очень скверно. До рассвета оставался еще, как минимум, целый час.

Отклонившись назад, он ощупал левую седельную сумку, чтобы точно определить положение нужного ему свертка. Затем он распустил ремень на чехле метателя и передвинул его так, чтобы при необходимости оружие можно было быстро вытащить. Немного подумав, он снова полез в сумку и достал стержень, взятый на мертвом теле С’нерга. В крайнем случае, если он лишится своего копья, эта штука может пригодиться, решил священник, сунув стержень за пояс.

Его копье было надежно укреплено в специальном гнезде под седлом и находилось всегда под руками.

Теперь он сконцентрировал свое внимание на лорсе и на медведе. «Найди открытое место, если возможно — поближе к ручью, — мысленно приказал он. — Мы должны сражаться. Кто бы ни гнался за нами, они двигаются слишком быстро, чтобы мы смогли убежать от них». Иеро подумал, что Горм, оказавшийся столь полезным в прошлый раз, сейчас, очевидно, устал и от него не будет особой пользы в схватке. Даже если предоставить молодому медведю нисколько минут отдыха, это мало что изменит. Но одно из правил Боевого Кодекса Аббатства, навечно отпечатавшегося в сознании каждого тренированного Киллмена, гласило: «Используй любое, даже минимальное преимущество — возможно, тогда их будет меньше у врага»

Бегущий медведь не ответил на его призыв, но Иеро знал, что Горм его понял. Он чувствовал также, как сознание Клоца начинает затуманиваться от ярости в предчувствии атаки. Лорс был готов к сражению с противником любого размера, вида и формы.

Позади них снова раздался леденящий вопль, отврати тельный визг в сыром ночном мраке. В этот момент Иеро различил уже несколько голосов и понял, что расстояние сократилось до предела. Итак, преследователей много. Это логично. Один охотник, каким бы стремительным он ни был, гораздо менее эффективен, чем стая. Но что это за стая?

— «Здесь, — пришла вдруг мысль Горма, место, поросшее травой и без деревьев, это то, что ты хотел?»

— «Да, — ответил человек. — Ложись и отдыхай, пока они идут. Не вступай в схватку, если будешь не в состоянии помочь». Он погнал лорса на берег ручья, где виднелась довольно большая поляна. Первый проблеск света показался на востоке, и ночной мрак, серея, отступил. Клоц остановился, вода текла с него ручьями; медведь немедленно растянулся на земле, а что касается Иеро, то он, окинув опытным взглядом окружающую местность, размышлял над тактикой предстоящей битвы. Поляна имела около ста ярдов в ширину и понижалась в сторону ручья. Ее форма напоминала грубый полукруг, в центре которого на расстоянии двух сотен футов от ручья находилась ровная площадка. Он проехал на середину поляны и развернул лорса спиной к лесу, до которого оставалось теперь футов пятьдесят. Таким образом, никто не мог, используя деревья в качестве прикрытия, неожиданно напасть на них сзади. Иеро достал из сумки и надел на голову свой круглый шлем из бериллиевой бронзы, единственным украшением которого было изображение креста и меча на верхушке. Затем он попытался уловить какие-либо мысли или чувства преследовавших его созданий. Он ощутил, что их действительно несколько, что они быстро приближаются, и что их основная эмоция — слепая, всепоглощающая прожорливость!

Человек и лорс были наготове. Они сделали все, что могли. Горм скрывался где-то в предрассветном сумраке готовый внезапным прыжком прийти на помощь.

Ожидание не затянулось. Ночной мрак еще не рассеялся полностью, когда от ручья донесся плеск воды под множеством стремительно движущихся лап. Скорее почувствовав, чем увидев нападающих, Киллмен открутил головки двух осветительных гранат, которые он держал в руках и швырнул их влево и вправо от себя. Там, где они ударились о землю, вспыхнули два взрыва, и белый раскаленный свет залил все вокруг.

В этот момент Иеро увидел, что он и его спутники допустили главную, уже непоправимую ошибку, двигаясь по воде. Вид пяти лоснящихся тварей, выскочивших на берег и похожих на огромных норок или каких-либо других водоплавающих грызунов, ясно указывал, что русло ручья было самым распоследним местом, где стоило пытаться ускользнуть от них. «Не удивительно, что они двигались так быстро», — подумал Иеро.

Их нижние челюсти, сильно выступавшие вперед, были усеяны остроконечными зубами. От мокрых морд до кончиков длинных хвостов они имели не менее десяти футов в длину и весили, очевидно, не меньше взрослого мужчины. Сверкающие ошейники из голубоватого металла выдавали их принадлежность к слугам Нечистого. Монстры с визгом и рычанием бросились в атаку.

Иеро выстрелил из метателя и одним движением отбросил его. Слишком долго перезаряжать оружие, и слишком быстро двигаются эти твари. Но снаряд сделал свое дело. Бегущее впереди стаи животное исчезло в оранжевой вспышке взрыва, и еще одно с пронзительным визгом поползло в сторону, волоча перебитую лапу.

Когда трое остальных остановились, ошеломленные взрывом и смертью вожака, Клоц с яростным ревом бросился вперед. Схватив копье и крепко сжимая коленями бока лорса, Иеро готовился нанести удар.

Раненая тварь не могла быстро двигаться и закончила жизнь под страшным ударом передних копыт лорса. Другая, прыгнув на Иеро, напоролась прямо на копье, выбив его из рук всадника. Зверь упал на землю, захлебываясь кровью, удар тяжелого ножа-меча Иеро закончил дело.

Два оставшихся монстра не собирались отступать. Яростно оскалившись, они атаковали одновременно с двух сторон, прыгнув на всадника и не обращая внимания на лорса.

К счастью для Иеро, во время тренировок он и Клоц отрабатывали и такую ситуацию. Лорс автоматически повернулся к противнику, нападавшему слева, не обращая внимания на другого, с которым предстояло сражаться его хозяину.

Приподнявшись в седле, Иеро вложил всю тяжесть своего тела в один точный и сильный удар. Старинный нож не подвел его — огромная тварь замертво рухнула на землю, ее череп был проломлен почти до самого основания.

И в этот момент человек ощутил страшную боль в левой ноге. Самонадеянный Клоц недооценил скорость реакции своего противника. Когда его огромное копыто опускалось вниз, зверь отклонился в сторону, и его клыки впились в тело человека. Икра Иеро была распорота почти до кости, и, когда зверь отпрыгнул прочь, он покачнулся от боли.

Но лорс не повторил ошибки. Понимая, что его хозяину причинили боль, Клоц пришел в холодную, бешеную ярость. Он медленно надвигался на последнюю оставшуюся в живых тварь, угрожающе мотая головой и высоко вздымая страшные копыта. Монстр прыгнул, изогнувшись в воздухе и опять нацелившись на всадника. Но Клоц был начеку. Стремительно мелькнуло копыто, раздался треск — и зверь отлетел на траву с переломанным хребтом. Лорс бросился следом и в яростном порыве топтал визжащую тварь, пока последние признаки жизни не покинули ее изуродованное тело.

Когда Клоц осторожно опустился на колени, чтобы человек мог сойти, Иеро безвольно висел в седле. Затем священник качнулся и рухнул на землю возле огромного потного бока лорса. Он тяжело дышал и пытался справиться со слабостью. Наконец, Иеро смог оглядеться и увидел озабоченную физиономию Горма в ярде от своего лица.

— «Я был готов, но это (существо) было слишком проворным (для меня), — пришла его мысль. — Могу я помочь?»

— «Нет, — ответил Иеро. — Я должен перевязать (лечить) ногу. Наблюдай за любой опасностью, пока я делаю это». Медведь кивнул и отошел от него.

Преодолевая боль, священник стянул свой кожаный сапог, полный крови, и осмотрел рану. Она казалась чистой. Дрожащими руками он ощупывал сумки, стараясь не поддаваться волне беспамятства, грозящей захлестнуть сознание. Наконец, он нашел мешочек с медицинскими принадлежностями, осторожно нанес тонкий слой мази на кровоточащую рану и туго забинтовал ногу. Затем он принял таблетку лукинаги. Этот препарат, расширяющий возможности сознания, являлся сильным наркотическим снотворным и снимал боль. Последней мыслью Иеро было беспокойство, что, пока он находится в бессознательном состоянии, кто-то может взять верх над его разумом Больше он не помнил ничего.

3. КРЕСТ И ГЛАЗ

Иеро очнулся в сумерках. Тишина раннего вечера опустилась на лесную страну, перистые листья пальмы неподвижно висели над его головой в безветренном воздухе. Очевидно, он проспал целый день. Оглядевшись, он увидел, что лежит на куче пальмовых листьев и что его второй сапог снят. Инстинктивно его рука метнулась к поясу, где должен был находиться его тяжелый нож. Оружие было на месте.

Он сел, ощущая легкое головокружение. В нескольких футах от его постели лежал Горм, всхрапывая во сне. От ручья доносился хруст кустарника. Иеро послал мысленный сигнал, и Клоц мгновенно очутился возле него; челюсти лорса мерно двигались, пережевывая траву и ветви. Клоц встряхнул головой, и струи воды с его длинной мокрой шерсти хлынули в лицо Иеро.

— Прочь, прочь, невежа, ты утопишь меня! — отплевываясь, закричал человек, но его сильные руки нежно гладили огромную рогатую голову животного.

— Твои рога твердеют, мой мальчик, и это хорошо. Там, куда мы идем, никакое оружие не будет лишним. — Затем, перейдя с речи на мысленную связь, Иеро приказал лорсу стоять рядом пока он попытается подняться.

Он выяснил, что может выпрямиться с большим трудом: при каждом движении в его ноге начинала пульсировать боль. Однако ему удалось расседлать Клоца и снять с него седельные сумки. Иеро отпустил лорса, приказав ему оставаться поблизости от лагеря и продолжать наблюдение.

Затем он уселся и повернулся к Горму; медведь уже сидел рядом и смотрел на человека. Иеро протянул руку и осторожно коснулся медвежьего носа.

— «Спасибо, брат, — передал он вместе с чувством теплоты и привязанности. — Как ты сумел сделать постель из листьев? И почему ты снял мой сапог?» — Это было, действительно, неразрешимой загадкой для священника. Он полагал, что молодой медведь достаточно умен, чтобы соорудить постель, подобную той, что делают медведи в своих зимних берлогах. Но как это создание могло догадаться, что его ногам нужен отдых и для этого следует снять оставшийся сапог?

— «Это было в твоем сознании, — услышал он поразительный ответ. — Я смотрел, чтобы увидеть (что) надо делать. Твое сознание не спало, — добавил Горм, — и можно увидеть все, что в нем есть, если посмотреть. Я посмотрел очень немного, но все, что я увидел, я сделал».

Иеро снова достал мешочек с бинтами и лекарственными средствами и тщательно осмотрел свою ногу. Одновременно он размышлял над тем, что сказал ему медведь. Невероятно, но это, должно быть, правда! Он думал о том, что следовало сделать, и молодой медведь получил знание прямо из человеческого разума. Горм не мог оказать ему хирургическую помощь, но чтобы Иеро было удобнее спать, он соорудил мягкую постель и ухитрился стащить с него сапог.

Священник собрал все свои силы и волю: то, что следовало сделать, было неприятно, но необходимо. Сначала он разрезал и снял набухшую от крови повязку, наложенную утром. Далее, подбадривая себя блокирующими боль психологическими приемами и небольшой дозой лукинаги, он со сноровкой врача промыл рану и соединил ее края. Сорок стежков легли затем вдоль длинного разреза, наконец, рана была продезинфицирована и перебинтована. Иеро натянул сапог на правую ногу, а на левую надел чистый чулок и мокасин, вынутые из сумки. Затем он велел медведю забрать окровавленные тряпки и закопать их где-нибудь поглубже.

После этого он в изнеможении привалился спиной к стволу пальмы, крупный пот выступил на его лбу. Прошло некоторое время, прежде чем у него хватило сил внимательно оглядеться вокруг. Темнело, черные пятна крови, рассеянные там и тут по траве, были еще заметны, однако тела его утренних противников куда-то исчезли.

Из сгущающихся сумерек пришел ответ Горма: — «Большой (с рогами на голове) и я спрятали этих. Их тела привлекали других созданий, но только маленькие (животные) приходили. Мы отпугнули их» — и он передал образы шакалов, лис, дикого кота и других мелких хищников.

Итак, медведь и лорс могли работать вместе, даже когда он не руководил ими! Поразительно, подумал Иеро. Это означало, что медведь мог предвидеть последствия любых действий и дать необходимые команды Клоцу Обширное поле для размышлений и будущих исследований — решил человек.

— «Ты не ощущаешь никакой опасности для нас?» — спросил он Горма.

— «На каком расстоянии (как далеко)?» — пригнел ответ Затем медведь попытался пояснить свою мысль подробнее: — «Длинный путь (имеется) много отдаленных указаний (опасности). Но только одно сильное и оно пришло сверху (с неба)», — и медведь передал представление о чем-то крылатом и неприятном.

Человек попытался вникнуть в его мысль, но достиг немногого. Ему представился неясный и удаленный образ какого-то объекта с крыльями, но явно не птицы. Медведь видел объект днем или утром, и от него осталось интенсивное ощущение зла.

Отметив это как новую важную информацию, которую следовало впоследствии уточнить, и решив впредь, по возможности, не появляться на открытой местности, Иеро распаковал свое имущество. Хромая, он дотащился до ручья и смыл кровь со своего оружия, после чего наточил копье и нож. Вернувшись обратно, Иеро перезарядил метатель и убрал его в чехол.

Снова усевшись под пальмой, он поел немного пеммикана и сухарей. Он предложил пищу Горму, но тот отказался, заявив, что весь день ел чернику. Медведь показал Иеро место, где ягоды росли особенно густо, и человек, прихрамывая, набрал себе несколько горстей. Затем он наполнил водой большую флягу, висевшую у седла, и маленькую, которую он обычно носил на поясе. Воспользовавшись последним светом угасавшего дня, он выкупался в ручье, стараясь не замочить раненую ногу. Обсохнув и одевшись, он произнес свою вечернюю молитву и улегся на кучу пальмовых листьев. Казалось, ничто в ночи не предвещало опасности: звуки, доносившиеся из леса, не вселяли тревоги. Предсмертный крик кролика, верещанье белок, мяуканье дикого кота и поскрипывание сосновых стволов — естественный, привычный голос Тайга. Иеро уснул спокойно.

На рассвете следующего дня появился туман. Ветра не было, но сизые тучи клубились в небе, временами закрывая солнце. Клоц был вновь оседлан, и после короткого завтрака человек и медведь решили покинуть русло ручья Они двинулись новым путем, который все более отклонялся к югу. Нога Иеро теперь отзывалась только тупой болью отдых и могучее здоровье восстановили его силы не хуже чем медицинские средства докторов Аббатства.

* * *

В течение пяти дней они без происшествий двигались под кронами великих сосен Тайга, постепенно уходя все дальше на юг. Они соблюдали меры предосторожности, останавливались на отдых только под прикрытием деревьев и редко пользовались мысленной речью, хотя вокруг не было ничего угрожающего. Дичь вокруг водилась в изобилии, и Иеро подбил копьем огромную куропатку, весившую втрое больше индюка прошлых времен. Он развел небольшой костер и быстро прокоптил грудку птицы весом около двадцати фунтов — этого ему и Горму должно было хватить на несколько дней.

На шестой день священник прикинул, что они прошли около восьмидесяти миль — теперь можно было чувствовать себя спокойнее. Кого бы злоба Нечистого ни послала теперь в погоню, они уже имеют большое преимущество во времени, полагал Иеро. Он не мог представить себе силы и возможности своих врагов, а также того, какую ярость в них пробудило убийство одного из высших членов Темного Братства, совершенное им.

К полудню почва стала болотистой и сырой. Было очевидно, что двигаясь в этом направлении, они достигнут либо болота, либо края открытой воды. Иеро скомандовал остановку, достал свои карты и стал изучать их, советуясь иногда с медведем.

Перед ними лежал огромный район, изображенный довольно приблизительно на одной из кандианских карт — гигантское болото Пайлуд, никем и никогда не пройденное.

Опыт и знания медведя здесь тоже кончались, хотя он согласился с тем, что за полосой болот должно лежать Внутреннее море, как это изображалось на карте. Горм инстинктивно чувствовал большую воду на расстоянии многих десятков миль. Но никогда в своей жизни медведь не забирался так далеко, как сейчас с Иеро.

Почти инстинктивно священник решил обратиться к кристаллу и магическим символам. Он достал все необходимое, сотворил молитву и велел животным не мешать ему. Фиксируя свои мысли на предстоящем пути и пристально глядя в кристалл, он послал телепатический импульс в поисках пары подходящих глаз.

Первая попытка была неудачной. Он смотрел на безграничную морскую гладь с очень низкого холма, расположенного у самой воды. В направлении берега обзор был очень плохим, так как лягушка, глаза которой он использовал, скрывалась в зарослях тростника. Прервав связь, Иеро предпринял еще один поиск, стараясь представить себя парящим над землей. Он полагал, что поблизости найдется коршун или какая-нибудь другая птица, подходящая для его целей.

Кристалл очистился — и в этот момент телепатическая посылка Иеро прошла, но совсем не так, как он рассчитывал! Он находился очень высоко — вероятно, на расстоянии мили от простиравшейся внизу Земли. Он видел, как исчезали сосны Тайга и великий лес переходил в огромное болото, за которым сверкала поверхность Внутреннего моря. И его зрение было великолепным, воистину великолепным! Он внедрился в сознание с высочайшим интеллектом, равным его собственному. И обладатель этого мозга, в свою очередь, немедленно ощутил его присутствие и тут же попытался выяснить, кто он такой и где находится. Казалось, еще мгновение — и холодному безжалостному разуму, с которым он случайно связался, удастся определить точное местоположение Иеро.

Священник прервал связь так резко, что тупая боль разлилась в его голове. Последний взгляд, который он бросил вперед, воспользовавшись глазами этого странного существа, показал ему обтекаемый нос летательного аппарата и большие крылья по бокам, сделанные из чего-то похожего на окрашенную древесину.

Полет человека был не более чем мечтой для ученых Аббатств, но они хорошо знали, что летательные аппараты широко применялись в древние времена. Они также не сомневались, что подобный аппарат может быть вновь сконструирован, если в их распоряжении окажутся подходящие материалы. Но эти аппараты уже существовали они были здесь, в руках Нечистого! Высоко в голубом небе Тайга злые глаза обшаривали землю и теперь, казалось, выследили путешественников и сковали их незримыми цепями. И Иеро сам выдал безжалостному наблюдателю их тайное укрытие, причем способом, позволяющим наиболее быстро организовать погоню! Он вскочил на ноги.

— Туда, скорее — и ложись на землю! — приказал он лорсу голосом, показывая на густые заросли елей и свободной рукой подталкивая Горма. Медведь немедленно понял все и не пытался вступить в мысленную связь.

Лежа на спине у лорсиного бока, Иеро держал метатель стволом вверх, оперев его о согнутое колено Метатель позволял вести прицельную стрельбу на три сотни футов, но его снаряд мог пролететь и вдвое большее расстояние, это было самое мощное оружие, которым обладал Иеро. Напрягая глаза, он пытался разглядеть своего врага в просвете между еловых ветвей. Наконец, он увидел его. Высоко в небе медленно описывала круги черная машина, похожая на огромного сокола или орла. Священник отложил в сторону оружие и, протянув правую руку, достал из сумки короткую подзорную трубу и попытался рассмотреть аппарат более подробно. На самом деле машина была безмоторным планером, но Иеро в этом не разбирался Он разглядел крылья, немного изогнутые назад и похожие на крылья хищной птицы «Должно быть, эту штуку пытался описать медведь», — подумал он. Итак, охота на него продолжалась, и расстояние, которое он прошел, не значило ничего: Нечистый снова взял его след. Он мрачно уставился в землю, затем перевел взгляд на свою левую руку, все еще сжатую в кулак.

В кулак! Иеро внимательно огляделся вокруг. Кучка деревянных фигурок и кристалл лежали там, где он их бросил. Он так спешил укрыться, что совершенно забыл о своих магических принадлежностях. Священник позволил врагу напугать себя, поколебать мужество и веру! Он произнес молитву и посмотрел вниз, на раскрытую ладонь руки и три символа, которые он бессознательно схватил, когда прерывал мысленную связь с летающим в небе существом.

Первый символ, Рыбы, означал воду и все, связанное с водой. Он символизировал корабли, верфи, сети и другие понятия, относящиеся к мореходству и рыбной ловле. Он также обозначал мужскую силу. Вторым был знак Копья. Он символизировал войну, включая все виды сражений, а также опасную охоту. Последний знак имел необычный вид. Это был Крест, символ семидесятипятивекового христианства, но в его центре, на перекрестье, находилось изображение Глаза. Крест и Глаз! Он ощутил, как мурашки побежали по его спине. Этот редко выпадавший символ использовался для обозначения спиритуального зла, угрожавшего не только телу, но и бессмертной человеческой душе.

Он осторожно положил три знака на землю и метнул взгляд на небо. Летательный аппарат был теперь еле видимым, он удалялся на север и казался крохотной черной точкой на голубом фоне. Иеро вышел из-под прикрытия деревьев, собрал деревянные фигурки, поднял кристалл.

Он сложил в сумку свои магические принадлежности и вернулся к размышлениям о смысле гадания. Его путь лежал к большой воде. Даже если он попытается вернуться назад, это наверняка будет не менее опасно. Пилот летательного аппарата примерно установил, где он находится, и погоня, очевидно, уже вызвана. Иеро не рискнул воспользоваться добытым им прибором — раздвигающимся стержнем, чтобы послушать переговоры врагов: он боялся выдать себя. Но он был убежден, что эфир трепетал от переговоров слуг Нечистого. Несомненно, на севере из всех берлог вылезают лемуты и готовится облава. Но что ждет его на юге? Или здесь тоже приготовлена западня?

Рыба, Копье и Крест с Глазом! Вода, сражение и ожидание какого-то духовного зла или горя. Но верно ли прочитаны знаки? Как правило, они допускали много толкований. Последний символ, Крест и Глаз, мог означать неотвратимую физическую опасность, но мог предсказывать также великий грех, измену собственной совести, смертный грех. «Проклятье! — сердито подумал Иеро. — Что же все это значит?» Перед тем как покинуть республику, он исповедался Аббату Демеро. Однажды он сказал некой Леолан д’Ондот, что она никогда не станет его женой — ни первой, ни второй, ни любой другой, несмотря на ее совершенно исключительный талант падать на спину в любое время дня и ночи. Возможно, это было несколько больше, чем просто грубая шутка, но все же не смертный грех. И это являлось самым тяжелым проступком в его жизни, воспоминание о котором хранила его совесть.

Предположим теперь, что Копье означает охоту, а Рыба — лодку. Нет, это глупо в его настоящем положении. Но тогда другие версии? Весь долгий теплый день он снова и снова складывал в уме различные комбинации толкований трех символов. Но неизменно доминирующее значение в его мыслях занимал Крест с Глазом. Глубоко в его душе жила уверенность, что он никогда не совершал и не совершит смертного греха — значит, его ждет какое-то зло от Нечистого и его слуг.

После длительных размышлений Иеро решил, что существо в летательном аппарате, кем бы оно ни было — человеком или лемутом, не смогло достаточно точно засечь их укрытие. Поэтому он вместе со своими спутниками оставался под сенью елей, пока тусклое красное солнце не стало склоняться к западу. Тогда они покинули свое мрачное убежище и двинулись в путь по грязной тропинке, петлявшей между последними большими деревьями Тайга.

Вскоре вокруг стали показываться поблескивающие в свете ярких звезд озерца воды, их становилось все больше и больше. Деревья уменьшались в размерах и в числе и, наконец, исчезли совсем. Странное и тревожное благоухание доносилось от огромных бледных ночных цветов, плававших на поверхности озер. Вокруг рос папоротник невиданной, огромной величины: некоторые заросли скрывали Клоца с головой и были настолько непроходимы, что путешественникам приходилось огибать их. Воздух стал более теплым и сырым, кроме запаха цветов в нем постоянно ощущался привкус гниющих растений. Они покинули Тайг с его свежими прохладными ветрами и дышали теперь испарениями Пайлуда — чудовищного болота, — на протяжении сотен миль окаймлявшего северные границы Внутреннего моря. Это был непроходимый и опасный район, география которого была почти не изучена.

Пока Иеро вспоминал все это, впереди них раздался оглушительный квакающий рев. Он заглушил привычные ночные звуки: постоянное жужжанье туч насекомых, громкоголосый хор лягушек и птичьи вскрики.

Клоц резко остановился, и впереди него в темноте Горм смутной серой тенью припал к земле, не более чем на фут возвышаясь над ковром травы и мха. На несколько мгновений все замерли, вслушиваясь в темноту, но нового вопля не последовало, и путешественники осторожно двинулись дальше. Однако не успели они пройти и сотни ярдов, как утробный рев снова разорвал тишину. Затем воцарилась внезапная тишина. Смолкли голоса и шорохи мелких животных и птиц, только мириады москитов продолжали гудеть над головой. Троица путешественников снова замерла, но ненадолго.

Новый ужасный рев раздался в ночи, на этот раз — позади них. И этот рев был явно ближе, чем предыдущий. Иеро с отчаянием огляделся по сторонам. Они находились на открытом пространстве, залитом лунным светом, под ногами чавкала голубоватая светящаяся грязь. Впереди и слева от них простиралась такая же грязь, но справа в темноте угадывались какие-то заросли.

— «Быстро, направо! — послал он команду медведю и лорсу. — Прячьтесь в кусты и ложитесь на землю! Эти твари не должны заметить нас!»

Едва они начали двигаться, как нечто огромное отделилось от дальнего конца прогалины — лик ночного кошмара возник на расстоянии сотни футов от них. Иеро, еще сохранивший способность соображать, подумал, что это жуткое существо произошло, вероятней всего, от лягушки. Огромные опалесцирующие глаза находились на высоте десяти футов на скользкой, как будто обрубленной морде. Казалось, что чудовище присело на корточки: его гигантские задние лапы были согнуты, растопыренные пальцы, которыми они заканчивались, впились в землю. Его невероятно огромная разинутая пасть была усажена клыками футовой длины, блестевшими в лунном свете подобно слоновым бивням. Это было странно, так как лягушки никогда не имели зубов.

Лорс не двигался, и Горм, почти парализованный от ужаса, сжался в комок на земле. Священник поднял метатель и тщательно прицелился, бормоча про себя молитву. Каким бы мощным ни был заряд маленького снаряда — он просто не предназначался для чудовища таких размеров. В этот момент Иеро всем телом ощутил, как Клоц осел назад и его задние ноги напряглись; еще мгновение — лорс сделает гигантский отчаянный прыжок.

— «Ждать!» — приказал Иеро. Человек заметил, что нечто отвлекло внимание монстра. Чудовище согнулось и повернуло голову налево, в сторону от застывших в ужасе путников.

Затем оно буквально взлетело в воздух. Колонноподобные задние ноги швырнули гигантское тело с длинным, волочащимся по грязи хвостом вверх и вперед. Чудовищный ящер пролетел над тремя млекопитающими и с чем-то столкнулся в темноте. Жуткие звуки донеслись до путников, от ударов гигантских конечностей покрывавшая почву густая грязь вспучилась волной — и целый ливень земли и остатков растоптанных растений взлетел в воздух и обрушился вниз. Там, во мраке, шло сражение, и Иеро вдруг вспомнил о втором чудовище, вопль которого они слышали впереди.

Горм и лорс, испуганные звуками битвы, словно очнулись. Они бросились прочь через грязь и кустарник, разбрызгивая воду из мелких луж, заросших дурно пахнущими травами. Наконец, грохот схватки гигантских монстров остался далеко позади, и Иеро велел остановиться. Они находились на узкой полосе земли, заваленной сухим тростником; тяжело дыша после поспешного бегства, все трое внимательно прислушивались к ночным шорохам.

Были слышны только писк и жужжанье насекомых да кваканье лягушек; болото было спокойно, и не было заметно никакого движения под неярким белым ликом луны. Их окружал высокий тростник, стволы которого достигали двух футов в обхвате и вздымались выше рогов Клоца. Между стеблями тростника росли гигантские мальвы и еще какие-то цветы, незнакомые Иеро. Водяные протоки, словно серебрящиеся под светом луны тропинки, прихотливо извивались среди зарослей. Эта странная, но прекрасная картина не оставила священника равнодушным — он снова невольно подумал о красоте и опасности окружающего их мира.

Он с трудом оторвался от созерцания чарующего пейзажа и вернулся к действительности. Им очень повезло: они чудом избежали столкновения с жабоподобным чудовищем. Надо было воспользоваться передышкой и обдумать дальнейшие действия. Было ясно, что кандианские карты здесь совершенно бесполезны и что в этом странном мире полузатопленной земли, воды и тростника Горм, как проводник, стоит не больше самого Иеро. Что делать дальше? Они знали, в каком направлении лежит их путь — на юг, они знали, где юг. Они знали также, что с севера, возможно, уже спешат по их следам слуги Нечистого. Огромное болото простиралось перед ними до самого горизонта. Если продвигаться прямо на юг, они быстрее всего достигнут границ болота: в этом убеждали и карты, и короткий взгляд на землю, брошенный Иеро с высоты с помощью глаз пилота летательной машины. Ему казалось, что расстояние до южного края Пайлуда по прямой вряд ли превосходит пятьдесят миль.

Весь остаток ночи они медленно двигались на юг, перебираясь вброд через мелкие лужи и обходя более глубокие стороной. Дважды их дорогу пересекали глубокие длинные протоки, обойти которые было невозможно, — им приходилось плыть. Первую они преодолели легко, но когда они перебрались через вторую, Клоц вдруг приостановился. Оглянувшись назад, Иеро увидел, как угрожающе вздулась черная вода, будто что-то большое двигалось под самой поверхностью. На всякий случай он вытащил метатель и замер, готовый действовать в любое мгновение: его страшило нападение снизу, из-под воды, где они были особенно уязвимы. Но вслед за медведем лорс уже карабкался на топкий берег.

Отойдя от протоки на безопасное расстояние, они остановились. Осмотрев животных, священник не смог сдержать печальную улыбку. Все были мокрыми, грязь налипала на шерсть медведя и ноги лорса. Гнилостный запах трясины, казалось, пропитал их до костей. Однако эта вонючая грязь хотя бы частично спасала животных от туч москитов, которые носились над ними. В своих странствиях по лесам Иеро привык к укусам кровососущих насекомых, но их количество в районе Пайлуда было невообразимым!

Первый день они провели в чаще вытянувшихся до двадцатифутовой высоты зеленых стволов тростника. Иеро не рискнул оставаться на открытом пространстве днем, где их мог заметить воздушный наблюдатель. Однако он отмечал свой путь в болоте тайными зарубками, которые, по его убеждению, увидеть сверху было невозможно.

Августовское утро выдалось облачным, и полчища москитов, особенно многочисленные в зарослях тростника, свирепствовали еще сильнее, чем ночью. Священник разрезал свой противомоскитный полог и соорудил из него защитные сетки для измученных животных — теперь они могли, по крайне мере, свободно дышать. Тела их, облепленные грязью, были практически неуязвимы.

Осмотревшись по сторонам, Иеро мрачно заметил, что недостатка в воде они испытывать не будут. Однако с едой могли быть проблемы. Правда, еще оставался большой кусок копченой куропатки, пеммикан и сухари, но он понимал, что пищу надо беречь. Лорс мог легко прокормиться водяными растениями и молодыми побегами тростника, но что делать бедному медведю? С ним придется делиться скудным рационом в течение нескольких дней, пока они не достигнут более благоприятных мест.

Но тут в голове у Иеро мелькнула мысль, заставившая забыть про удушающую жару и надоедливых насекомых. Он поспешно протянул руку и ощупал ближайшую седельную сумку. Рыболовные снасти были на месте! «Ну-ка, поглядим, — подумал он, — что я смогу вытащить из этой воды». Осторожно размотав блестящую прочную леску, Иеро насадил на крючок кусочек мяса и забросил его в протоку, бурая и грязная вода которой струилась рядом с их убежищем.

С третьей попытки удача улыбнулась ему, и скоро крупная рыбина, фунта на три весом, билась на земле. С виду она была похожа на окуня. Вскоре Иеро поймал еще пару и дал одну на пробу Горму — тот счел рыбу отличной на вкус. Остальных он вычистил и, оставив одну про запас, другую съел сам. Он много раз раньше ел сырую рыбу без всякого вреда для себя.

В сумерках Иеро, успокоенный отсутствием воздушного наблюдателя в течение всего дня, отпустил Клоца кормиться на берег протоки. Однако он заметил, что животное старается держаться подальше от воды. Это было странно, так как Клоц любил купаться.

— «Что-то (природа неизвестна) в глубокой воде, — пришел ответ на его безмолвный вопрос. — Что-то очень плохое».

Это сухое замечание его скакуна заставило Иеро подняться на ноги. Он поспешно оседлал Клоца и, позвав медведя, поехал к дальнему концу заросшего тростником островка, на котором они провели день. Ему никогда еще не приходилось сомневаться в здравом смысле и тонкой наблюдательности Клоца. Если лорс сообщил, что в воде было что-то плохое, значит — оно там было; если лорс боялся его, значит — это нечто опасное. Это могло быть что угодно: от огромного снапера до жабоподобного монстра, которого они встретили накануне. «Или что-нибудь еще похуже», — подумал Иеро. Его удивляло отсутствие воздушного наблюдателя. Поход через огромное болото был крайне опасным, и, вероятно, Нечистый либо не мог представить себе, что Иеро рискнет совершить его, либо полагал, что из болота ему уже не выбраться.

Ночью они снова слышали вопли чудовищных жабоподобных тварей, к счастью, далеко на востоке от их пути. Через некоторое время из зарослей тростника, мимо которых они проходили, донеслось такое громкое шипенье, будто там скрывался прародитель всех змей мира. Они поспешно покинули это место, и Иеро в течение часа внимательно наблюдал, не крадется ли кто-нибудь по их следам.

Сырой воздух всколыхнуло дыхание бриза, принесшего странные запахи и напоминавшего, что они приближаются к морю. Глядя, как широкие копыта Клоца месят грязь, Иеро не без гордости подумал: «Возможно, я — первый человек, которому удалось преодолеть огромное болото»

Весь следующий день лил дождь — хорошо хоть теплый. Под утро Горм отыскал огромную кучу сгнивших растений, поросшую тростником. С помощью медведя Иеро выкопал нечто вроде землянки, где они и провели светлое время дня.

Вечером дождь все еще продолжался. Несмотря на многочисленные попытки, Иеро не смог поймать ни одной рыбы. Он разделил с медведем остаток куропатки, добавив немного сухарей. Что касается Клоца, то он был удовлетворен полностью, так как в мелких лужах вокруг их убежища было полно водорослей — любимой пищи лорса.

Вечером они двинулись дальше. Горм, как обычно, шел впереди, с неподражаемым искусством выбирая твердые участки почвы и избегая открытых освещенных пространств. Глядя на него, Иеро подумал, что если он сумеет выбраться из болота, то только благодаря своим спутникам. Действительно, они были незаменимыми компаньонами для подобного странствия: чуткий, бдительный и осторожный медведь да могучий, неприхотливый и приспособленный к переходам по топям и воде не хуже любой амфибии лорс.