В конечном итоге – локализованная точка на побережье одного из океанов и замысловатый символ-иероглиф в самом конце.

Все.

Затем передача повторилась с самого начала еще трижды. И все затихло.

Техники посоветовались и, не теряя более ни секунды, отправились с докладом прямо к капитану крейсера. Несмотря на поднявшуюся после случайного выстрела «Индигирки» суматоху, капитан «Азова» все же принял и выслушал техников, затем самолично просмотрел запись. Неизвестно, придал ли он какое-либо значение этому происшествию, но решил, видимо, перестраховаться. И направил обоих техников к специалистам – научникам и навигаторам. Первые занялись источником изображения, вторые определили на какую именно планету указывала голограмма. Результаты капитан «Азова» немедленно довел до вышестоящего командования.

И началось.

Во-первых, была установлена чужеродная природа этих самых шаров-хранителей видеозаписи. То есть, достоверно убедились, что шары эти изготовлены по совершенно неизвестной и малопонятной технологии, каковая на Земле и дочерних мирах совершенно не практикуется. Кроме того, шары эти оказались старше человеческой цивилизации минимум втрое. В-третьих, с большой вероятностью был предсказан смысл финального иероглифа, и смысл этот умещался в одно-единственное слово: «База».

С этого момента все сведения относительно находки спешно засекретили, «Азов» отогнали в один из резервных пеломенских орбитальных доков, команде запретили увольнения и отпуска, специалистов свели в единую исследовательскую группу, и даже связистов, которые находились на вахте во время прохождения первичных донесений, аккуратно изъяли из штатных мест службы и перевели во все тот же резервный док.

Заправляла всем, понятно, разведка.

Вопреки ожиданиям, ничего особенно важного исследователи больше не открыли. Шары на крейсер, видимо, привез кто-то из истребителей-одиночек из разведывательного рейда. Ввиду того, что за последний год на «Азове» машинный и летный состав истребительных потоков сменился соответственно на девяносто два и семьдесят шесть процентов, установить личность пилота, который это сделал, не удалось. В вахтенных журналах и записях рапортов данных не сохранилось. Опрос личного состава крейсера результатов не дал – из старичков никто ничего подозрительного не помнил, а недавно прибывшие, естественно, помнить ничего не могли. Неуверенная ставка на изустные пилотские байки тоже завершилась пшиком – самыми популярными среди пилотов оказались истории посещения борделей во время редких увольнений на крупных базах.

Пеломенская разведка начала две полномасштабных операции; целью первой стала экспедиция на указанную планету и попытка исследования базы, целью второй – выяснение степени информированности противника относительно вышеупомянутой базы.

Первая операция представлялась более простой к исполнению.

Но только в первое время. Потому что планета оказалась обитаемой. А указанная чужим прибором точка располагалась как раз под крупным городом, столицей одного из местных государств.

Город назывался Райма. Государство – Данкартен. А планета эта входила в четыре пятых деградировавших до уровня средневековья земных колоний.

Глава первая. «ОТПУСКНИК».

Еще ни разу в жизни Юрий не отгулял положенный после успешно завершенной операции отпуск полностью. Конечно, жалкие четыре свободных дня и отпуском-то назвать было совестно, но и ими в полной мере насладиться не позволяли.

Последний рапорт Юрий сдал вчера в обед. Чуть более суток назад. Нежась под кварцевыми лампами около бассейна, он с минуты на минуту ждал срочного вызова.

Опыт, что делать…

Юрий Шевела выпустился из Пеломенской Центральной рекрутской школы девять лет назад. Лопоухим и розовощеким юнцом. Еще толком не зная, какая судьба ему уготована и питая насчет войны, куда отправлялся, массу беспочвенных и ужасно глупых иллюзий.

Боевая жизнь быстро и бесповоротно вышибла из Юрия иллюзии. Война – это прежде всего необходимость постоянно делать то, что делать тебе не хочется, да еще с риском для жизни. Война – это непрерывная смерть. Война – это рваные раны в душе и нарушенная психика.

Юрий был достаточно умным, чтобы понять это быстро.

Обязательный год в мобильной пехоте минул мгновенно. Причем, каждый отдельный день постоянно казался Юрию бесконечным, но в итоге он и глазом не успел моргнуть, как однополчане однажды утром облили его пивом и вдоволь нахлопали по плечам и спине.

Год. Прошел год, Юрий принял участие в трех крупных боевых операциях, понюхал пороху и плазмы, кое-чему научился и многое понял. Из лопоухого новобранца он превратился в более-менее опытного солдата. Конечно, он очень отличался от себя годичной давности. Но Юрию доставало ума осознавать: с ветеранами, которые на этой войне уже лет по десять-пятнадцать (а таких в полку насчитывалось десятка два), ему еще не скоро сравниться.

Возможно именно поэтому на следующий день после очередного собеседования Юрия вдруг вызвали в штаб, да не полка даже, а бригады, куда добираться пришлось чуть более трех суток. В бригаде его подвергли очередному перекрестному собеседованию и отпустили аж на сутки. С начала службы Юрий впервые получил увольнительную, да еще где? На одной из крупнейших баз Пеломена, где солдат с увольнительными документами пускали в любой бар!

В бар Юрий наведался и пива выпить не преминул. Но что-то подсказало ему: «Юрий, тебе не следует надираться. Не зря ведь тебя вызвали?»

Напейся он в дым – его бы просто вернули в полк. Но Юрий понял это только спустя несколько лет.

Дело в том, что его сватали в разведку. И за похождениями на базе постоянно наблюдали.

Так случилось, что рядовой мобильной пехоты Юрий Шевела посидел пару часиков в баре за тремя бокалами пива, а потом встал и пошел шататься по гражданской зоне базы. И волею случая набрел на книжный магазин, где застрял надолго.

Вышло так, что страсть к антикварным книгам, да и к современным файлам тоже, сыграла едва ли не решающую роль.

Утром, едва Юрий явился в штаб, офицер, который проводил собеседования, в лоб спросил: «Хочешь работать в разведке?»

Юрий усомнился: а потяну ли? Вслух усомнился.

Потянешь, заверили его. Если не станешь лодырничать, а станешь пахать. После чего ему перечислили льготы, прибавки к жалованию, пайку и прочие житейские радости, которые он приобретал как сотрудник флотской разведки.

И Юрий, недолго подумав, согласился. После чего на следующие полгода загремел в спецшколу, что базировалась у черта на рогах, в далекой-далекой звездной системе на самой периферии.

Его учили. Различным шпионским штучкам, языку хобарти… Но главное – его учили видеть, думать, анализировать и делать выводы.

Школу Юрий закончил с блеском – так случилось, что к необходимым в разведке навыкам он питал природную склонность. К выпуску он мог болтать на хобарти не то что без акцента – с любым из трех наиболее распространенных выговоров. Снаряжение и технику он и без школы знал вполне прилично. Да и думать научился. По окончании школы выпускникам автоматом присваивали звание сержанта – в разведке рядовых не было.

И пошло. Стажировка. Контрольная стажировка в боевых условиях. Первое задание. Второе задание. Третье…

Уже к концу первого года оперативной работы Юрий перестал считать задания. К концу третьего года в разведке ему присвоили офицерское звание и дали в подчинение собственную группу – годовалого сержанта и двух стажеров-новичков. Пришлось мгновенно и на себе испытать, что головная боль за кого-то не идет ни в какое сравнение с болью только за себя. Через пару лет подопечный сержант сам стал офицером и получил собственную группу; стажеры стали сержантами. Один ушел, второй остался с Юрием в новом звании. А стажеров прислали новых. Фронтовая жизнь переменчива.

За девять лет Юрий провернул десятки дел. И ни разу так и не отгулял положенные четыре дня…

В этот раз – тоже.

Мобильник тоненько пропищал нехитрую мелодию; Юрий, чертыхаясь, встал с топчана, приблизился к кучке своей одежды, порылся и отыскал продолговатый, размером с человеческий палец, стержень.

Вызывать мог либо шеф, либо дежурный – мобильник был служебный.

– Слушаю, – хмуро отозвался Юрий.

– Агент «Карандаш»? Не шеф, дежурный. Ну, стало быть, архисрочностью пока не пахнет.

– Я.

– Идентифицируйтесь, пожалуйста.

Юрий все так же хмуро приложил подушечку указательного пальца левой руки к папиллятору и назвал сегодняшний буквенно-цифровой код.

– Спасибо, – отозвался дежурный. – Вас отзывают из отпуска. Через два часа вам надлежит принять участие во внеочередном совещании группы «Медуза». Без спецэкипировки, по форме «один». Примите входной пароль…

– Принимаю…

Юрий привычно запомнил очередную в его жизни последовательность букв и цифр, высветившуюся на крохотном экранчике.

– Всего доброго, – попрощался дежурный.

– Пока, – буркнул Юрий.

Итак, отпуск снова сжался до единственного дня.

«Спасибо, хоть вечером дернули, – подумал Юрий, одеваясь. – Могли бы и прямо с утра…»

– Уходите? – с сожалением спросила девушка-медсестра перед входом в солярий. – Так рано? Не закончив сеанса?

– Служба, милая, – Юрий попытался улыбнуться. – Служба…

– Приходите еще, – пригласила она.

– Приду, – пообещал Юрий, искренне веря, что так рано или поздно и сделает. – Обязательно приду. Вот только разгребу, все, что шеф на меня навешает, и сразу сюда!

Медсестра улыбнулась:

– Вы, наверное, офицер?

– Да какой я офицер, – Юрий досадливо махнул рукой. – Снабженец я. Крыса тыловая…

Всего двое суток назад Юрий со своей группой все-таки спеленал вражеского агента, Люк-Люка, на которого четыре разведгруппы безуспешно охотились уже года два. Среди бела дня спеленал, на Вермелинье, в столице. Уходить пришлось красиво, со стрельбой и шухером, два беспилотных штурмовика в итоге потеряли…

– Снабжение – тоже важное занятие, – убежденно сказала девушка. – А ну, у солдат обойм не хватит? Или пайков? Какая тогда война?

– Никакой, – вздохнул Юрий и вручил сестре медицинскую карту. – До свидания…

– До свидания!

Заскочив в жилой блок, Юрий наскоро слазил в душ, прибрал в единственной комнатенке, все лишнее спровадил в утилизатор, а квартире присвоил статус «Свободно».

Он достаточно долго прослужил в разведке, чтобы не питать иллюзий насчет вот таких вот вызовов: ближайшие несколько месяцев, вероятнее всего, предстояло провести черт знает где.

К управлению он приехал за десять минут до назначенного срока. Вышел из такси, взглянул на внешнюю стену и озадаченно присвистнул.

Обыкновенно светилось от силы каждое десятое окно – большею частью персонал пребывал в разгонах. Время-то военное. Сейчас светились практически все окна – лишь три окна оставались темными.

На входе дежурил капрал и шестеро резервистов.

«Что такое? – изумился Юрий еще больше. – Резервисты?»

Пройдя контроль, Юрий убедился, что резервистов чуть не полное здание. Пеломенская разведка подняла на ноги едва ли не всех законсервированных сотрудников.

«Так… – подумал Юрий. – Кажется, горячие грядут деньки. Интересно, что ж стряслось?»

Он поднялся на третий этаж и миновал контроль своего сектора. До означенного срока оставалось две с половиной минуты.

– Ты как всегда пунктуален, – вместо приветствия заметил шеф. – Входи.

Шеф в компании каких-то штатских стоял у входа в зал совещаний. В принципе, почти все, кто служил в разведке, носили штатское. Но эти были точно со стороны – то ли политики, то ли спецы. Железно, на это Юрий давным-давно наметал глаз.

В зале за знаменитым круглым столом уже трудно было отыскать свободное место. Как ни странно, начальства и погон было довольно мало; все сконцентрировались у дальней стены, под портретом Джевиньского. За столом примостились в основном начальники отделов и оперативных групп. Юрия поманили рукой – оказывается, для него держали местечко.

Едва он уселся, вошел шеф в компании все тех же штатских. Совещание началось.

Для начала продемонстрировали запись – ту самую, которую транслировали найденный на «Азове» шары. Потом показали сами шары – в прозрачном вакуумном контейнере. Ну, и выложили всю историю с их обнаружением.

И Юрий все понял.

Когда его сделали офицером и начальником группы, довелось пройти «инструктаж «Дело». Базовая стратегия и дальнейшие действия управления разведки при достоверном обнаружении в галактике третьей силы.

Юрию показалось примечательным, что никто из присутствующих не высказал особого удивления по поводу находки. Словно присутствие пресловутой третьей силы обнаружили не только-только, а в незапамятные времена. Наверное, инструктаж «Дело» смещал что-то в настроениях и оценках пеломенских разведчиков – они заранее сочли тайное явным. Поэтому и не удивлялись.

Без лишней суеты и шума наметили основные направления деятельности, сформулировали задачи и распределили их между оперативными группами. Юрию досталась полевая разведка в первом потоке – форпостный десант на Данкартен, указанную в инопланетном послании планету. Задачка не из самых сложных, но полная неожиданностей и требующая мгновенных импровизаций. В принципе, его группа достаточно уверенно играла в этом амплуа.

Гражданские и начальство остались решать какие-то свои малопонятные проблемы, а командиры разведгрупп расползлись по отделам. Им предстояло работать, а не болтать.

В отделе Юрий первым делом поинтересовался своей группой: где, да чем заняты? Оказалось, что всех загодя вызвали, время вызова наступит минут через пятнадцать.

Обычная практика – вызывать низшее звено на время, когда предположительно закончится совещание. Правда, по наблюдениям Юрия совещания редко заканчивались в предполагаемое время, обыкновенно затягивались. Но не сегодня.

Первыми явились стажеры – близнецы, Матвеевы Роман и Семен. В обиходе – Рома и Сема. Вскоре и сержант пожаловал – шустрый паренек с Урала-четыре по имени Валентин Беркович. Сержант проходил стажировку у известного на все управление офицера Игоря Мегрелашвили, у которого в свое время стажировался и Юрий Шевела. За год совместной работы Юрий, Валентин и близнецы успели провернуть несколько удачных дел и дважды провалиться.

Рома и Сема по обыкновению доложились о прибытии – стажерам положено. Валентин просто сдержанно поздоровался, ибо ему уже необязательно было следовать уставным заморочкам, сержант все-таки.

– Поздравляю, гвардия, – объявил Юрий. – Идем в десант. Данкартен, нейтральные секторы. Дуйте всем колхозом в архив, накопайте мне закрытых сведений. А я пока посмотрю что есть в открытом доступе и спланирую высадку…

– Планета обитаемая? – деловито осведомился Валентин.

– Да. Заселили во время второй экспансии. Может, чуть раньше.

– Одичали, конечно?

– Одичали. Предположительно – нестабильный феодализм без излишних религиозных задвигов.

– Высадки у нас или у Хобарта были? – не унимался Валентин.

– Откуда я знаю? Вот и выясните. Все, вперед, времени мало.

– Понял, шеф, уже бежим. Рома, Сема! Ать-два!

Сержант погнал стажеров в архив, на миг задержавшись в дверях и ободряюще подмигнув Юрию.

– Вояки… – пробурчал Юрий, оживляя терминал.

Он любил свою группу – что сержант, что стажеры были парнями смышлеными и надежными. Минимум дважды они спасали своему командиру жизнь. Правда, Юрий и сам не раз вытаскивал с того света и сержанта, и близнецов, и скопом, и по отдельности. Они стали командой, сыгранной и сплоченной, и именно на этом в первую очередь зиждилась оперативная тактика пеломенской разведки.

Итак, Данкартен. Земного типа, атмосфера, состав, давление… Аборигенные флора и фауна представлены весьма скудно. Обнаружена во время первой экспансии, тогда же и засеяна земными формами жизни. Разведка перед второй экспансией – аборигенные формы жизни начисто вытеснены земными, зафиксирована готовность к заселению. Колонизация, дата, состав колонии… Связь поддерживалась семьдесят девять лет. Потом обрыв и четыреста с лишним лет молчания. Все как обычно. Раздел «важные события» – пусто. Значит, с инопланетной базой горе-переселенцы не контактировали. Либо это просто не зафиксировано.

«Интересно, – подумал Юрий, – почему большинство колоний в итоге сползает в средневековье? Неужели действительно существует какой-то демографический минимум, без которого не то что прогресс невозможен, невозможно даже топтание на месте? И если существует – то сколько это? Сто тысяч человек, пятьсот, миллион, десять?»

На Данкартен в общей сложности отправилось четыреста пятьдесят тысяч колонистов. Обычный для того времени процент потерь в пути и при заселении – от двух до пяти. В общем, тысяч десять-двадцать они, скорее всего, потеряли. Остальные держались семьдесят девять лет. А потом что? Сломался передатчик? Умер последний, кто помнил прежний мир? Бесполезно гадать. Чтобы знать наверняка – нужно просто пройти этим путем.