— А я Татьяна Иванова. Я частный детектив и расследую это дело.

— А что же вы сразу-то не сказали? Уши про мужа терли. Если вы это дело расследуете, то уж наверняка жену его знаете.

— Извините, Света, Просто мне надо было про Игоря Игоревича все знать. Все, что он делал в этот день, с точностью до минуты. Теперь мне очень многое ясно, и вы в этом помогли.

— Вы хотите сказать, что Игорь Игоревич?! На это вы намекаете? Да вы в своем уме? Вы копаете под него! Дайте сюда коляску! Я сама.

— Успокойтесь, Светлана. Ни под кого я не копаю, я просто хочу найти настоящего убийцу. Тот, кого за это посадили, ни при чем.

— А Игорь Игоревич, значит, при чем? А вы знаете, сколько сейчас за операции дерут? А он, когда работал хирургом, не примерялся, кто заплатит, а кто нет. За все подряд брался. Да если хотите знать, он мою маму с того света вытащил. Да если б все такие, как он, были! То… то…

Я не ожидала такой реакции, не знала, что у него в собственном подъезде «личный адвокат» в лице этой милой девушки имеется. Пришлось успокаивать:

— Никто его не подозревает. Наоборот, убийцу я почти вычислила. Надо только все по полочкам разложить. Невиновность ведь тоже доказывать приходится. Вы меня понимаете?

Девушка, уже успокоившись, кивнула.

— Для этого мне надо знать точное время, когда он выбегал сломя голову и когда потом вернулся. И все.

— Пришел он в пятнадцать десять. Я это запомнила, потому что он спросил у меня про время. Ну а выходил минут за сорок до этого. Больше я ничего не знаю, хочу только добавить, что к Игорю Игоревичу ничего, кроме благодарности, не испытываю. И, если вдруг вы мои слова используете против него, я от них просто-напросто откажусь. Вот. Так что извините.

Я-то, честно говоря, еще на одного свидетеля в лице Светланы ставку сделала. Но увы и ах. Мы уже подошли к дому. Светлана переложила чемодан в другую руку и взялась за коляску:

— Спасибо вам большое, вы мне очень помогли. Вы такая добрая. Я надеюсь, что вы не причините вреда Игорю Игоревичу. Всего вам доброго. До свидания, Татьяна.

— До свидания.

Я шла по аллее, ведущей к клиническому городку, и рассуждала сама с собой: «Надо же! Какие горячие поклонницы у этого типа. Но сюда я все же не зря приезжала. Очень много нового узнала. И это хорошо. Одно лишь непонятно: зачем я вдруг Игорю Игоревичу понадобилась? О чем он говорить со мной собрался? Ну уж нет, бродяга, я сама выберу время, когда с тобой поговорить. Ты пока у меня остаешься подозреваемым номер один».

Так я думала в тот момент. А встреча оказалась все же совершенно незапланированной. Мы увиделись с ним в тот же день, а точнее — в ту же ночь. Но все по порядку, дорогой читатель. Просто произошло кое-что непредвиденное…

День пролетел незаметно: в суете, разговорах и встречах. Домой я вернулась, когда стемнело и когда мой уставший мозг напрочь отказался работать.

Поставив машину на стоянку, я медленно побрела к своему подъезду. Когда входила, меня осветили фары подъезжающего автомобиля. Раздался звук клаксона, но я даже не оглянулась. Лифт поджидал меня на первом этаже. Я нажала нужный этаж. Мысль о том, что скоро я буду дома и смогу встать под горячий душ, согрела мое сердце, и я расслабилась.

Обычно я чувствую опасность на расстоянии, а в этот миг сигнал тревоги не сработал.

На лестничной площадке моего этажа, как ни странно, было темно. «Лампочка, что ли, сгорела?» — было последнее, что я успела подумать.

Что-то тяжелое обрушилось на мою несчастную голову, но не слишком-то повезло нападавшему: удар пришелся вскользь. Я упала, но скорее от неожиданности, чем от боли. Невидимая рука рванула мою сумку. Я, сконцентрировавшись, двинула его ногой, судя по всему, попав в лицо. Он охнул и выпустил сумку из рук.

А я вскочила и с визгом взбесившейся кошки вцепилась ему в лицо. Было темно, но это я знала точно, поскольку мои пальцы с отполированными коготками ощутили щеку нападавшего.

— Ну, сука, держись! — хриплым голосом рявкнул он и бросился на меня с новой силой."

Физически он был силен, но мое владение боевыми искусствами уравняло шансы.

Но этот гад умудрился-таки изловчиться и нанести удар в висок справа. Падая, я увидела Вадима в проеме открывшейся двери лифта.

— Танюша! — выкрикнул он и бросился ко мне.

— Осторожно, Вадим, это убийца, — пробормотала я, и… темнота застила сознание.

Очнулась на своем любимом диванчике с мокрой тряпкой на лбу. На кухне горел свет и шумела вода. Я попробовала пошевелиться, но каждое мое движение отдавалось в голове ударами колоколов.

Усилием воли заставив себя сесть, я попыталась вспомнить все, что произошло. Мне это удалось с некоторыми усилиями.

Так. Значит, Игорь Игоревич решил идти напролом? Что ему нужно было в моей сумке: ключи от квартиры, фотографии или рукопись? Или же просто хотел припугнуть меня?

Размышления прервал мой ангел-хранитель, материализовавшийся в лице Вадима.

— Ну как, Танечка, пришла в себя? А ну-ка; покажись. Хороша, — он беззастенчиво рассматривал и трогал мои боевые раны, — а фингальчик под глазиком что надо. Завтра вообще расцветет всеми цветами радуги. Шикарно.

Он нежно так взял меня за подбородок, повернул мое лицо к свету, убрал со лба полотенце и осмотрел правый висок.

— Тебе повезло, девочка. Удар вскользь пришелся, а то уже ответ перед богом держала бы. Но ты герой, надо заметить, и его тоже, по-моему, неплохо отделала.

Он с какой-то даже нежностью рассмотрел мои поломанные ногти (а был такой классный маникюрчик!), под которыми остались частички кожи моего врага.

Вадим пытался шутить, но во всем его поведении чувствовалась тревога за мое драгоценное здоровье. И это было так приятно, скажу я вам откровенно. Черт возьми! Обо мне так заботится этот, в общем-то, приятный мальчик.

— Вадим, ну хватит уже меня расслаблять. Ты лучше скажи, что с этим типом? А то у меня прямо сейчас сладкие такие сопельки закапают. И прямо на твой пиджачок, между прочим.

— Спроси что-нибудь полегче. Я думаю, что не в его интересах дожидаться продолжения. Ты его и так хорошо отдубасила. Он, понятное дело, смылся. Адресок не оставил.

Я поняла, что он опять безбожно прикалывается над больной женщиной, поскольку его собственный фингал ничуть не хуже моего. Я не упустила возможности сообщить ему об этом.

А он вдруг так засмущался, ну, прямо красна девица:

— Понимаешь, Таня, я его за руку схватил, да, видно не за ту, поскольку он меня как звезданет! Да так профессионально, я даже не ожидал. И выпустил его руку. Он удрал. Прости.

— Бог с ним. Главное, что мы оба живы. Я поднялась и села.

— Вадим, а у меня идея…

Он молчал, ожидая продолжения. Интересного, наверное, продолжения. Только я не оправдала его надежд:

— Давай двинем по чашке кофе и сгоняем в одно место. Ты ведь на машине? — этот вопрос несколько запоздал.

— Да. Кто ж тебе сигналил усердно и дорогу в ад освещал?

Точно. Теперь я вспомнила.

— Я полагаю, тебе отлежаться хотя бы надо. А еще лучше к врачам обратиться. Вдруг у тебя сотрясение мозга? А ты еще рвешься куда-то. А сама всю плитку в подъезде лбом расколотила, теперь точно с домоуправлением не рассчитаешься, — он обезоруживающе улыбнулся.

— Не волнуйся за меня. Пока еще все шарики на месте. А поедем как раз к доктору, если его еще можно так назвать. Вот ему и пожалуюсь на свои болячки.

Я лукаво взглянула на своего безусого «няня». Кажется, убедила. Он скорбно вздохнул:

— Ты мне, Танечка, хоть скажи, кем работаешь, а то даже приличного некролога написать не смогу.

— Я думала, ты и сам уже догадался, что я частный детектив.

— Стоп! Вот уж точно балда. Так ты и есть та самая Татьяна Иванова, знаменитая и непревзойденная?

— Ага. И в случае моей гибели в мирном Тарасове жутко разгуляются преступные элементы.

— Какая ты скромная, я и не подозревал.

— Ну, хватит друг друга нахваливать, как кукушка и петух. Мне немедленно надо попасть по одному адресу. Не хочешь помочь — не надо.

— Таня… — это прозвучало так укоризненно, что мне даже немножко стыдно стало.

— Помоги мне лучше на ногах удержаться. Я резко поднялась на ноги и ухватилась за руку Вадима, дожидаясь, пока комната не перестанет кружиться вокруг меня, родной. Потом двинулась к зеркалу:

— Ну, и рожа у вас, Шарапов. Пардон. Специально не буду маскировать раны. Пусть гад полюбуется, что он с красивой женщиной сделал. А заодно взгляну, что я сделала с этим мерзопакостным мужчиной, чтоб он издох вовсе. Думаю, его лицо тоже пострадало, и это будет доказательством его нападения на меня. Для меня, конечно же.

Одежду пришлось сменить, так как мой уютный свитер был разодран и теперь пополз — распускаться начал.

Пока заботливый Вадим готовил кофе на две персоны, я переоделась в белую блузку, черную юбку и поправила прическу. Положение обязывает.

Кофе оказался очень даже ничего, почти как у меня…

Глава 6

Всю дорогу я готовила речь, которая просто повергнет моего врага в прах и заставит во всем раскаяться. В результате такой политподготовки я подъехала к дому Игоря Игоревича вся прямо-таки наэлектризованная. Подняться со мной в квартиру Вадиму я не разрешила, как он ни брыкался. Это мое дело, и только мое.

А если этот самый гад снова драться бросится, то теперь я к этому целиком и полностью готова и уж спуску ему не дам. Ни за что!

Я пулей взлетела на нужный этаж, не заметив даже, что лифт не работает. Он мне просто не был нужен. Квартира-то всего-навсего на втором этаже, а я сейчас и до десятого долетела и не заметила бы. Когда я сильно возбуждена, мне надо двигаться как можно больше, иначе внутренняя энергия спалит меня дотла.

Я с остервенением давила на звонок и упорно ждала звуков изнутри. Похоже, мне никто не собирался открывать.

И вдруг благословенное:

— Кто?

— Свои. Открывайте немедленно!

— А до завтра разве не потерпит? — раздался голос Игоря Игоревича.

— Боюсь, будет слишком поздно. — Один бог знает, что я имела в виду. Ведь для него в такой ситуации именно не поздно, а наоборот, как раз. Примочки всякие сделать можно, лучок приложить, к примеру.

— Таня, это вы?

— Я. И вы не имеете морального права не открыть мне сейчас дверь. Тем более вы сами приглашали меня сегодня.

Очень веские аргументы, надо думать.

— Господи, да какая вас муха укусила, Таня. Завтра встретимся и все обсудим. Я уже спать лег.

— Открывайте, Игорь Игоревич, и лучше не нарывайтесь на неприятности, поскольку я готова всю ночь напролет звонить в вашу дверь. А может, и стучать начну. И, возможно, ногами. Тогда весь подъезд проснется и узнает, какой вы гад.

Это я проговорила уже потухшим голосом — сказывались усталость и разбитость.

Игорь Игоревич приоткрыл дверь сантиметров на пять, чтобы, видимо, посмотреть, что это мне так неймется. А мне этого вполне хватило, чтобы, толкнув ее изо всех сил, ворваться в его обитель.

Он не ожидал от меня такой напористости, попятился и, споткнувшись о стоящую в некотором беспорядке обувь, рухнул на пол. Как только в квартиру этажом ниже не вывалился. Шуму было, однако, много. И я злорадно подумала, что ему полезно и на себе испытать, каково неожиданно приземляться без парашюта. Я еще не разглядела его лица, поскольку в прихожей не было света.

И тут же распахнулась дверь в комнату, и в ее проеме возникла дамочка, завернутая в простыню. Видимо, ей стало интересно, что здесь за тарарам. В комнате свет горел, и это позволило мне бегло рассмотреть ее. Худенькая брюнетка с хвостиком даже отдаленно не напоминала жену Игоря Игоревича.

— Что случилось, Игорюша? — испуганно спросила она.

Восхитительно. Этот змей еще и гуляка. Адюльтер налицо. Ясно, что парочка эта не стихами при луне развлекалась.

— Поня-ятненько, а где же Валентина Николаевна?

— Если вам нужна Валентина Николаевна, то приходите завтра. Она на работе, — он, кряхтя, поднялся с пола.

— Давно бы так, а то разлегся, как на пляже, — прокомментировала я сей факт.

— А это моя, между прочим, квартира. Где хочу, там и лежу. А ты что же, по совместительству еще и в полиции нравов подрабатываешь? — он от злости забыл про вежливое обращение. — Заходи, если уж так неймется.

И он включил свет. На смену моему гневу пришло недоумение: на лице Игоря Игоревича не было следов моих ногтей.

— Вот сюда, на кухню идемте. Лена, я сейчас поговорю и вернусь, — обратился он к своей подруге.

А у меня все перепуталось теперь в голове. Я начала сомневаться в его вине. Ведь получается, что сумку-то отнять у меня пытался совсем другой человек. Или у него есть сообщник, или же вся выстроенная версия летит к чертовой бабушке. Одно из двух.

Мой излюбленный метод — неожиданное нападение, попробуем его. Прежде всего наглость и язвительность. Если он виноват, расколю, как миленького. Пока все не выясню, отсюда — ни ногой.

— Смотрите не простудитесь, — насмешливо сказала я дамочке. Этими словами я и начала выводить врага из равновесия.

Женщина поспешно смылась.

— Что, собственно говоря, случилось, Таня? — неверный супруг дрожащими от пережитых волнений руками на ходу застегивал брюки.

Я прошла на кухню, присела на табуретку и сообщила:

— На меня напали.

— Сочувствую, конечно. Только при чем тут я? — Он сел напротив.