Я осмотрелась. На столе микроскопы, препараты в коробочке. График на стене возле двери. Новый, на май месяц. А вот из-под него выглядывал уголок старого табеля. Я быстро сняла рамочку, вынула стекло, отогнув два гвоздика, и извлекла график за апрель. Водрузив рамку на место, я уселась за стол изучать находку.

Четвертое апреля — Ковалев Игорь Игоревич с восьми до двенадцати. Значит, в тот день он освободился в полдень. Где же он шастал до пятнадцати тридцати? Дождусь «Онегина», может, он подскажет.

На докторском столе стояла пепельница, набитая окурками, значит, курить тут не возбраняется.

Я пересела за его стол и закурила. Ожидание теперь скрасилось сигареткой и протекало более приятно.

Минут через пятнадцать я услышала у двери голос Евгения Ивановича:

— В справке укажите только трансмуральный инфаркт миокарда, короче, не мне вас учить. Меня ждут…

Он заглянул в комнату:

— Или не ждут?

— Ждут. Вы мне смогли бы помочь?

— Попробую. Только чем? А может, по рюмочке? Нет? Ну тогда придется одному. Вы уж извините.

Он открыл дверцу стола-тумбы и достал початую бутылку водки и стакан далеко не первой свежести. Плеснув в него граммов сто пятьдесят, принял на грудь без лишних слов.

Я терпеливо ждала.

Занюхав корочкой хлеба, он принялся жаловаться на судьбу-злодейку:

— С женой с утра поцапался: с годовщиной свадьбы не поздравил, совсем из головы вылетело. А она сразу же старым склерозником обозвала да еще алкоголиком. Неужели я похож на такого? Хоть я и старше ее на десять лет, все-таки память у меня о-го-го, получше, чем у нее. Я ведь до мелочей помню и то, что пять лет назад было.

Его слова показались мне просто пьяным бахвальством. Пора было направить разговор в нужное мне русло, иначе через тридцать минут толку от него уже не будет.

Я обворожительно улыбнулась в ответ:

— По-моему, ваша жена вас слишком низко ценит. Вы очень даже видный мужчина и на алкоголика совсем не похожи.

Не могу сказать, дорогой читатель, что это получилось у меня очень искренно.

Он, разумеется, этого не заметил — не то состояние.

— Да нет. Вообще-то она у меня хорошая женщина. Просто обиделась на невнимание с моей стороны. Ой, — спохватился он, — что это мы все про мои проблемы! Вы-то что хотели узнать у меня?

— Я расследую дело об убийстве дочери Ковалева. Помните?

— Конечно. Я же сказал, что память у меня просто отменная. Хотите проверить? Это было четвертого апреля. Я Игоря в тот день сменил в час. Он вроде бы домой пошел. А потом после обеда, в полтретьего, опять появился. Сказал, что был на базарчике, продукты домой покупал да вспомнил, что ключи на работе забыл.

— И что, действительно забыл?

— Не знаю. Но он их тут не нашел. А потом студентов привели на вскрытие показательное. Он мне свою помощь предложил. Я как раз к тому времени притомился очень, — он многозначительно указал на бутылку, — поэтому согласился с удовольствием. У него вообще это красиво получается и быстро. Он же раньше хирургом работал, живых, так сказать, резал. А с мертвыми-то что церемониться, правда?

Я кивнула.

— А во сколько он ушел домой, не помните?

— А то! Я еще сказал ему тогда: «Ты с показательным вскрытием в тридцать минут уложился, просто блестяще». А он еще спросил про время. Было пятнадцать часов пять минут. Видите, какая у меня память, а вот жена говорит…

Для такой личности действительно великолепная память. Пожалуй, даже со мной посоревноваться смог бы.

— Она не права, вы ей так и скажите. А его еще кто-то видел?

— Да все, кто здесь был. Его еще спрашивали, успел ли он хоть перекусить. А он ответил, что не успел, зато дочке и жене фрукты по дешевке успел приобрести. Он мне еще банан на закуску давал.

Взгляд Евгения Ивановича помутнел, и язык начал заплетаться. Пора было отчаливать. И так крупно повезло.

— Спасибо, Евгений Иванович, вы очень помогли следствию.

— Не за что. Там и так все ясно уже было. Игорь говорил, что…

Он потерял нить разговора. Жара и спирт сделали свое дело. Голова моего собеседника тихо опустилась на руки…

— До свидания, — бросила я полутрупу и покинула обитель смерти.

Еще раз подивилась своему везенью: вовремя сюда попала. Приди я чуть позже, только пьяный лепет бы услышала или же просто затылком полюбовалась бы, начинающим лысеть…

На улице светило яркое солнце. Я даже непроизвольно зажмурилась. Какая благодать по сравнению с этим жутким помещением! Когда мои глаза немного привыкли к солнечному свету, я приглядела свободную скамеечку, села и закурила. Хотелось немного подумать на свежем воздухе.

"Слишком уж много совпадений, любезный Игорь Игоревич. Во-первых, с часу до четырнадцати тридцати, ориентировочно, тебя никто не видел. А часы на полочке показывали четырнадцать двадцать. В это время, если учесть, что от вашего дома до работы идти всего-то пару минут, — вы, уважаемый .вполне могли там находиться.

Во-вторых, история с ключами и соседом Эдуардом Иосифовичем — это не что иное, как алиби, притянутое за уши. Только вот зачем вы это сделали и почему подставили Лешу? Чем он вам так не понравился? Уж не психологическим ли портретом преступника? А по-моему, этот самый типчик очень даже похож на вас".

Таким вот образом я беседовала сама с собой. И заключила: надо добиться свидания с Лешей, узнать, что связывало его с убитой. Вопросов у меня к нему много.

Может быть, Киря поможет мне устроить свидание, а я ему за это материальчик интересный подброшу, не считая жидкой валюты. Может, он даже звездочку впоследствии на этом заработает?

Если адвокат вернет дело на доследование, шансы у Лехи вырастут. На материальчик я, Игорь Игоревич, не поскуплюсь, будьте уверены. Сейчас еще надо среди ваших соседей поспрашивать, еще свидетелей поискать. Может, к примеру, всезнающие старушки помогут.

Мои размышления внезапно прервал детский голосок. Мощный, надо сказать, голосок. Прямо-таки на весь клинический городок.

Я стряхнула оцепенение и увидела рядом с собой молодую мамочку с малышом в коляске.

Женщина посмотрела на меня и сказала:

— Извините, пожалуйста, вы не скажете, который час?

— Двенадцать ноль пять.

— Ой, спасибо большое. Потом обратилась к ребенку:

— Нет, детка, нам с тобой еще целый час гулять. Так что терпи.

Мне стало очень жаль малыша и захотелось защитить его от столь коварной мамаши:

— Ой, мамочка, ну какая же вы жестокая. Он же кушать хочет.

— Вообще-то это девочка. Ее зовут Вика.

— Простите ради бога.

— Ничего страшного. Малыши все одинаковые. Она у меня сегодня из графика выбилась.

— Господи, и тут график.

— А как же? Все строго по расписанию: кушать, спать, гулять. Своего вот родите, узнаете, как важен для малышей режим.

Дальше я уже не слышала ее рассуждений, увлеченная собственными мыслями: «Вот кто тебе, Танька, сможет помочь! Мамашки с младенцами. Пойду-ка я к дому Ковалевых, тут недалеко. Вдруг фортуна мне улыбнется!»

Но у искомого подъезда меня ждало разочарование. Ни одной гуляющей мамашки. Словно вымерли, как мамонты в ледниковый период.

На лавочке сидели две старушки с кошечками. Они ничего не видели, не слышали и вообще с такими, кто много хочет знать, у них не было желания общаться. Жаль. Но не все коту масленица. Надо радоваться тому, что уже имею в арсенале. И я грустно поплелась назад к клиническому городку, где оставила свою машину.

Я так задумалась, что не сразу его увидела. Неожиданно на моем пути нарисовался мужчина, который внезапно схватил меня за руку. Передо мной собственной персоной стоял Игорь Игоревич.

— Что-то мы с вами стали часто встречаться, Таня Иванова, вам не кажется?

— Случайность, наверное, — пробормотала я.

— Хорошо бы, если так.

Его слова прозвучали зловеще, но и мы, как известно, не из пугливых. Я сделала невинное лицо:

— У меня тут друг работает. Я к нему на консультацию приходила.

— Да? Татьяна, мне бы очень хотелось с вами поговорить, но только без свидетелей. Я же знаю, что никакой вы не журналист, а частный сыщик и ищете убийцу моей дочери. Я прав? А может, я смогу вам помочь?

Раскрывать свои карты главному подозреваемому я не собиралась. Дудки, уважаемый.

— Спасибо, но чем вы мне поможете? — и я искренне улыбнулась ему. — А если пообщаться хотите, я не против, но не сегодня.

— Хорошо, назначьте день, — он был настойчив, а мне надо выиграть время, чтобы окончательно припереть его к стенке.

Помолчав немного, я сказала:

— Могу вам позвонить, дайте номер своего телефона.

Быстро протянув мне визитку, Игорь Игоревич изобразил кривую улыбку:

— Я буду ждать. — Он повернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал по направлению к моргу. А я смотрела ему вслед и думала: «Похоже, он меня боится. Это тоже наводит на размышления».

Я все еще стояла в раздумье, но тут мое внимание привлекла женщина, которая одной рукой катила впереди себя коляску с малышом, а в другой несла чемодан огромных размеров. Проходя мимо Игоря Игоревича, улыбнулась ему, как хорошему знакомому, и что-то сказала. Он кивнул и прошел мимо.

Когда она поравнялась со мной, я предложила свою помощь, хотя сама терпеть не могу таскать тяжести. У меня просто патологическое отвращение к объемистым сумкам. Я порой согласна неделями сидеть на кофе с сосисками, лишь бы не таскать сумки с продуктами. Брр!

Однако работа требует жертв. Как только появляется возможность узнать еще что-нибудь про моего клиента, я — сама любезность.

— Давайте я помогу вам, девушка. Дамочка, которой на вид было не больше двадцати, очень обрадовалась.

— Ой, какое вам огромное спасибо! А я уж думала, не дойду до дома. Такой чемоданище тяжеленный. Вы коляску с Саньком катите, с вещами сама как-нибудь справлюсь. Мне не привыкать. Просто неудобно очень.

Это меня обрадовало. Все-таки коляску катить гораздо легче.

— Какой у вас малыш очаровательный. Сколько ему?

— Годик. Мы с ним у моей мамы три месяца жили. А теперь вот папка наш приезжает. И мы домой возвращаемся. Правда, Сашенька?

Санька заулыбался, залопотал что-то одному ему понятное.

— А проводить вас разве некому?

— Все на работе, а мне не терпится квартиру к приезду мужа в порядок привести. Сами понимаете, соскучилась.

Я понимающе кивнула, хоть и была уверена, что суетиться в таком случае совсем даже не обязательно. Гораздо важнее беречь драгоценное здоровье. Мужику после трехмесячной командировки гораздо важнее увидеть веселую жизнерадостную жену, а не замученную непосильным трудом лошадь. Хотя кто ее знает? Возможно, это сугубо холостяцкий взгляд на вещи. Спорить с попутчицей не стану.

— А я подумала, что это муж ваш навстречу идет и сейчас поможет.

— Вы о ком?

— О мужчина, с которым вы только что разговаривали.

— А-а… Игорь Игоревич. Нет. Это просто один очень замечательный дядечка, который никому и никогда в помощи не откажет. Он врач, и весь подъезд к нему на консультации ходит. И днем, и ночью. У него и жена такая же. Хорошие люди. Жаль, что им так не повезло. У них ведь дочку убили. Прямо в квартире. Кошмар. Страшно даже представить, как они смогли пережить такое. Я бы не смогла.

— Это ужасно, конечно. А почему же он не помог вам сейчас?

— Сама не знаю. Он как тень мимо просквозил, по-моему, даже и не понял, что это я. Хотя что ж тут непонятного? Из-за дочери до сих пор переживает.

— А вы знаете, как ее убили?

— Знаю. В подъезде об этом сразу стало известно. Мне еще в тот день Игорь Игоревич странным показался.

— Странным?

— Ну да, как сейчас вот. Также по лестнице мимо меня промчался и не заметил. А потом, через полчаса буквально, когда мы с ребенком гуляли, подошел, поздоровался, с Саньком поговорил и пошел домой. Я уж не стала говорить, что видела его уже в тот день. Зачем? Может, он просто сильно торопился. Бывает же, когда идешь по улице и ничего вокруг не видишь…

Девушке явно хотелось пообщаться. Мне даже спрашивать ее ни о чем не надо было. Ей очень хотелось рассказать все, что она знает.

— Короче, пообщался он с нами и домой пошел. А через некоторое время крики ужасные, милиция приехала. Оказалось, Танюшку их убили. Соседки говорили, что ее так изуродовали, просто кошмар. А я одна в квартире: муж как раз в командировку уехал. Страшно… Я собрала вещи и к маме ушла. Почувствовалось приближение удачи.

— Простите, я не спросила, как вас зовут?

— Меня Светланой. А вас?