- А что теперь? - не услышав тост, продолжал он "логическое рассуждение". - Наймут или купят помещение в готовом доме, придадут кое-какой цивилизованный вид, возьмут товар под реализацию - и погнал. Или если завод... Станки не меняются, цеха не подновляют, даже вон рабочим платить не хотят. Лишь бы урвать поскорей и побольше... И скоро, Роман, поверьте, так рухнет, что все поразнесет. Кондессю вечно денежки подкидывать нам не будет...

Я выпил в одиночку, посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Что ж, пора закругляться.

- В девяносто втором так идешь, - нестерпимый уже голос соседа, - смотришь на человека, и он явно тебе врезать готов. Ненависть в нем такая... А смотришь сейчас - смирился. На все готов, ко всему приспособился... Не-ет, господа, еще хуже будет...

Ладно, хорош!

- Сергей Андреевич, допивайте, пора, - громко, почти грубо перебил я и соврал для верности: - Девушка вот-вот прийти должна... Ну понимаете?..

- Понял, что ж... - Он бросил содержимое рюмки в рот, громко выдохнул и поднялся: - Не буду мешать.

Но на пороге притормозил, поинтересовался:

- Хорошая девушка? Я видел тебя... извини, вас... с какой-то... Она?

- Да, она.

- Тоже, хе-хе, бизнесменка?

- Вы что... В буфете работает целыми днями. В ДК Ленсовета.

- О, вот это хорошо! - Сосед даже ткнул меня пальцем в грудь. - Вы смотрите, Роман, работящие - это да!.. Если достойна - женитесь. Вам уже срок. Детишек надо рожать... Вы, кстати, русский?

- Наверно... По паспорту.

Сергей Андреевич насторожился:

- А так? Как у вас фамилия, если не секрет, конечно?

- Н-ну, Сенчин.

- Сенчин? Гм... а ты не родственник этой? - Сосед попытался напеть: Та-ра-ра-ра, соловей нам насвистывал...

- Не знаю. - Я уже с трудом сдерживался, чтоб не вытолкнуть его на площадку. - Давайте в следующий раз об этом.

- А, да, заболтался. Счастливо!

Я наврал, но, упомянув о Марине, захотел, чтоб она появилась. Взяла б да приехала в мою прокуренную, по-холостяцки неуютную квартирку, оживила ее... Обнять, уронить на диван...

Вяло убрал со стола следы посиделки, грязную посуду сгрузил в раковину. Мыть было лень. Закурил, выключил свет на кухне и долго глядел в окно... Снег, безлюдный двор, черные, колючие силуэты малорослых деревьев... Вообще-то хорошо, что окна выходят во двор, а не на шумную улицу Харченко. А с другой стороны, посмотришь пяток минут - и такая тоска... Что ж, за окном все-таки не Финский залив, в который скатывается по вечерам красное солнце...

Затушил окурок, прошел в комнату. Выключил магнитолу. Может, посмотреть телевизор?.. Попал на новости... Развитие скандала с гонорарами нескольким членам правительства за предполагаемую книгу "История российской приватизации"... Сенсационная запись телефонного разговора двух крупнейших олигархов, обсуждающих раздел сфер влияния в СМИ... Кабинет министров и Минфин России сделали заявление, что курс обмена до двухтысячного года устанавливается на уровне не выше шести рублей двадцати копеек за один американский доллар... По неподтвержденным данным, бывший мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак находится в столице Франции...

Поблуждав по цепочке каналов, остановился на МТV. Полуголые девушки извивались перед каким-то то ли испанцем, то ли латиноамериканцем, а тот, блестя пботом, тонкоголосо намурлыкивал нечто нежное...

В конце концов я набрал номер Маринкиного телефона. Ее мать заспанным голосом спросила: "Кто?" Не отвечая, я положил трубку. Не стоит... Действительно, глупость - в первом часу ночи предлагать девушке ловить машину и приезжать, да она и не согласится. Тем более - завтра на работу...

А сна нет. Пока сидели с соседом, пока он гнал свои бесконечные рассуждения, глаза слипались, а теперь нет и намека... И выпитой четверти литра не чувствуется... Что ж делать...

После испаноязычного запела англоязычная. В легком фиолетовом платьишке, с желтыми волосами, пухлыми румяными щечками... Теперь вокруг нее извивались, но на сей раз мужчины. Слегка прикасались к ней, вроде хотели погладить, и тут же отдергивали руки, как будто дотрагивались до раскаленного. А она так танцевала, так дергала своим молоденьким телом, что наверняка и вправду могла раскалиться... Да, возбуждающе...

Я еще понажимал кнопки дистанционки, надеясь найти какой-нибудь увлекательный фильм. Но не нашел. Бросил пульт на газету. Тут же, от скуки, заинтересовался этой газетой... А, свежий "Шанс". Купил вчера ради телепрограммы, а в ней ведь есть кое-что и посущественней... Вот, в самом конце. Раздел "Разное". Бани, сауны, массаж, досуг... Взгляд побежал по столбцу слов и цифр...

Лена. И телефон такой-то.

Лолита+...

Лучший отдых...

Массаж! Сауна! Выезд! Выбор!..

Настя...

Недорого...

Недорого!..

Я снял трубку и позвонил по одному из номеров. Заказал "Дашеньку"... Через двадцать минут мне ее привезли. Выглядела она не очень, но и цена разумная двести пятьдесят рублей за час. Я не пожалел.

6

Новый, девяносто восьмой год Володька, Андрюха, Джон, еще несколько ребят и их подруг решили встретить на берегу Персидского залива в Дубае. Даже Макс, вроде бы уладив свои финансовые проблемы, купил путевку для себя и своей Лоры. Я же оставался в промозглом, сыром, по-декабрьски сумрачном Питере "следить за офисом", как объяснил мне шеф.

Конечно, приятного в этом было не много, да и завидно, но с другой стороны - спасибо и за то, что уже сделал для меня Володька. Наглеть тоже пока не стоило.

Поездке некоторое время угрожала авиакатастрофа как раз под Дубаем таджикского, кажется, "ТУ"; впрочем, тревога ребят держалась недолго, и поздно вечером двадцать восьмого декабря они улетели... Провожать их я, само собой, не стал, на этот вечер у меня были другие планы: я заехал в магазинчик Макса и пригласил-таки "кислотницу" Машу в "Golden Dolls". Сперва хотел Олю, ту, что изображала индианку, но передумал - слишком она меланхоличная, хотя внешне и ничего, а с Олей, кажется, не соскучишься...

Денег я не жалел - Володька оставил на жизнь триста долларов, и своих у меня скопилось почти полторы сотни. С такой суммой (две с половиной тысячи новыми рублями) можно было не стесняться.

А вот Маша стеснялась... Я забрал ее сразу после закрытия "Экзота", в этой ее разноцветной маечке, псевдокожаных штанах, ботинках на десятисантиметровых платформах. Правда, куртка у нее оказалась самой традиционной - коричневая кожа, длина почти до колен, полоски искусственного меха на воротнике и рукавах... В этой куртке и с желто-зелеными волосами, с килограммом колечек в ушах, проколотой ноздрей, кругами синей туши вокруг глаз, черной помадой на губах выглядела Оля довольно нелепо. Она сама понимала это, комплексовала на всю катушку, робела и жалась к стеночке, когда мы входили в самый, наверное, престижнейший из общедоступных ночных клубов города.

Я тихо спросил ее:

- Ты спецом так выглядишь, под стать своему товару? Макс велел?

- Ну да, почти, - кивнула она. - А что?..

- Так просто. - И, успокаивая, я похлопал ее по плечу: - Ничего, сейчас оторвемся!

Чем хороши клубы (не считая, ясно, каких-нибудь дешевых, для панков) - в них люди выглядят куда привлекательней и симпатичней, чем в повседневной жизни. Даже не привлекательней и симпатичней, а чище, что ли. Словно бы одежда на них самая свежая, все они только что побывали в дбуше, они никогда не потеют, не ходят в туалет; у девушек не бывает критических дней. Этакие небесные существа, на время принявшие облик людей. И девушки, и парни. И полные, и худые. И в темной одежде, и в светлой... У многих, думаю, такое же впечатление, в первую очередь насчет себя, потому и не пустеют ночные клубы, они необходимы, чтоб человеку почувствовать себя человеком.

- Что, сперва по коктейльчику? - спросил я Машу, стараясь перекрыть музыку из танцзала.

Маша кивнула.

Я купил два коктейля "Тропический бриз". Мы уселись на высокие табуретки у стойки и стали сосать горьковато-терпкую жидкость. Обвыкались...

Клуб действительно неплохой. В старинном доме, рядом с театром Акимова. Несколько залов. В одном можно активно колбаснуться под рэйв, в другом потоптаться с девушкой под медленную мелодию, в третьем - как-то причудливо он называется... что-то там "...аут", - отдохнуть, даже подремать на кушетке или подружку поласкать... Есть еще вот бар, есть и чопорный ресторан, есть вип-зона, куда я, правда, пока не осмеливался пробраться, есть - в подвале стрип-шоу. Там столики, удобные мягкие стулья; одни девушки, в позолоченных фартучках, разносят выпивку, блюда, а на сцене другие - танцуют и потихоньку раздеваются.

В стрип-зале, хотя вход в него без всякой доплаты, людей обычно бывает не много. Все-таки стриптиз - зрелище специфическое, да и с подругой туда как-то неловко идти, не каждая и согласится... Сейчас я как раз и размышлял за коктейлем, предложить или не стоит Маше спуститься в подвальчик. С Мариной мы однажды спустились туда вместе, и она через пять минут, поскучнев, насупившись, предложила уйти. Заревновала, что ли...

- Может, потанцуем маленько? - Я поставил пустой стакан на стойку бара.

Маша улыбнулась и снова кивнула.

Пошли танцевать.

Еще три месяца назад я затравленно прятался в уголке клуба "У Клео", с завистью, отвращением и любопытством наблюдая за извивающимися в блестках света девчонками и парнями. А теперь без всяких раздумий бросался в гущу танцующих и лишь изредка досадливо ухмылялся, вспомнив себя трехмесячной давности... Даже экстази мне теперь было не очень-то нужно.

Мы побывали сначала в том зале, где молотил рэйв, потом, устав, переместились в другой, пообжимались под медленную композицию...

Мбашина робость, почти покорность (на любое мое предложение она неизменно кивала) придавали мне уверенности; я казался себе богатым кавалером, выведшим в свет зачуханную провинциалку, и мог делать с ней теперь все, что угодно, она на все готова за эти несколько минут счастья.

И вот мы спустились в подвальчик, сели за круглый мраморный стол. В нескольких метрах от нас, на возвышении, постепенно оголялась под музыку стройная черноволосая девушка. Маша таращилась на нее с удивлением и чуть ли не завистью.

- А ты на такое же место устроиться не пыталась? - в полушутку спросил я. - Платят-то наверняка раз в десять больше, чем Макс.

- У меня фигура плохая, - чистосердечно вздохнула Маша в ответ. - Грудь маленькая, ноги слишком сухие...

- Хм, самокритично.

- А чего скрывать? Не повезло.

Мне стало неловко от такой ее обреченной откровенности. Безысходностью потянуло... Поспешил успокоить:

- Ладно, не в этом счастье. Ты особенно не расстраивайся.

Подошла официантка в позолоченном фартучке, надетом на голое тело:

- Заказывать что-нибудь будете?

- Два "Невских", - ответил я не раздумывая, но и не слишком поспешно. Два "Невских" больших и горячих чипсов.

Чуть поклонившись, официантка направилась к бару, перекатывая полушария обнаженного зада, о который так возбуждающе похлопывал пышный бант тесемок фартука.

- А ты сама питерская? - повернулся я к Маше.

- Да нет, ты что... из Рыбинска. В девяносто первом сюда приехала, после школы, на парикмахера хотела учиться...

- Это тебе уже, значит, двадцать три! - удивился я. - Нормально выглядишь, лет на девятнадцать.

Она лишь усмехнулась, перевела взгляд на черноволосую, которая, томно выгибаясь, скатывала чулок со своей левой ноги, затем продолжила откровенничать:

- Проучилась полгода - и училище закрыли... Из общежития гостиницу сделали, а из училища - какой-то финансовый колледж... Я сначала посудомойкой в кафе устроилась, на проспекте Ветеранов, комнату с подругой снимали... почти все деньги на нее тратили. Зарплата у меня вообще была... хорошо хоть, что рядом с продуктами - кафе все-таки...

Я перебил:

- А домой что не вернулась?

- Нет-нет! - как-то судорожно мотнула она головой, на лице появился чуть ли не ужас. - Туда - нет...

- Что, батя пьет, мать болеет, живете в однокомнатке? - догадался я и почувствовал, что голос мой сделался ироничным, а губы покривились в ухмылке. - Так?

Маша то ли не заметила этого, то ли не захотела заметить. Лишь согласно кивнула и снова уставилась на сцену... Черноволосую сменила крашеная блондинка в синем стюардессовском костюме, белой блузке под пиджаком, в кокетливо висящей над левым ухом пилотке. Покачиваясь в такт музыке, блондинка стала расстегивать пиджак. Зрители одобрительно загудели в преддверии очередной порции удовольствия.

Официантка принесла пива. Я тут же расплатился. Двадцать рублей за свежеприготовленные чипсы и шестьдесят четыре рубля за две поллитровые кружки "Невского", которое в магазине стоит двенадцать рублей. Но в магазине нет уютного, теплого зала, раздевающейся стюардессы...

- Ну а теперь как? Более-менее? - захотелось продолжить мне разговор.

- Да так... В любой момент может кончиться... Максим все психует, торговля совсем плохая... - Маша, стараясь сделать это изящно, положила в рот кругляш выжаренной картошки, запила "Невским". - Он тут совсем хотел магазин закрывать, но опять денег где-то нашел. Хотя, если честно, мне наш магазин нравится, не скучно работать...

- Мне тоже нравится. А платит как?

- Пятьдесят долларов в неделю.

- Это значит, - я в уме округлил доллар до пяти рублей, умножил, - двести пятьдесят нашими. В месяц - тысяча. Не очень-то.

- Ну, вообще-то хватает, хм, если по клубам не ходить особенно. И тем более я же не каждый день работаю. Отдыхаю в понедельник или во вторник. Меняемся с Ольгой...

- А у нее как жизнь? Какая-то она неживая. Хотя выглядит почти супер.

Маша пожала плечами:

- Тоже проблем хватает. Она еще на заочном учится. Переводчица с испанского.

- Я-асно. - Я хлебнул пива, кивнул на Машину кружку: - Пей давай, а то выдохнется.

Часа в два ночи мы вышли на Невский.

- Тебе куда? - спросил я, закуривая.

- На Подвойского. Знаешь, где кинотеатр "Буревестник"?

Я точно не знал, где это, но понял, что наверняка не близко. Потоптался на тротуаре, глядя направо-налево; жизнь проспекта почти замерла, да и погода была не очень-то - ветер со стороны Адмиралтейства, сухой снег кружится мелкими вихрями.

- Слушай, - предложил я таким тоном, будто эта идея пришла мне в голову только сейчас, - а давай у меня переночуешь? Тут рядом, в принципе, возле "Лесной". Тачку сейчас поймаю...

- Хорошо, - запросто согласилась Маша. - Дай, пожалуйста, сигарету.

Тридцатого декабря, ближе к вечеру, пришла фура с обувью. Хотя я и знал об этом заранее, но в глубине души все надеялся, что она задержится где-нибудь на польско-литовской, или литовско-латвийской, или (что бывало чаще всего) латвийско-российской границе и доберется до нас, уже когда Володька снова окажется в Питере; все-таки принять товар - дело тяжелое и ответственное, поди уследи, те ли модели, какие заказывали, то ли количество, цвет. С ума, в общем, можно сойти... И в то же время, особенно когда с улицы донесся басовитый камазовский гудок, я почувствовал себя точно бы старше, умнее, значительней, что ли.

Бросил компьютер, где с половины десятого громил фашистскую лабораторию по созданию монстров-убийц, подхватил ключи, блокнот и побежал на склад.

Экспедитор оказался знакомый, почти все фуры приходили в его сопровождении. Это меня несколько успокоило - Володька ни разу, кажется, не обнаруживал какие-то несоответствия, когда за груз отвечал этот парень.

- Здорово! - улыбнулся он и протянул для пожатия руку. - А где Вэл?

- Я за него, - постарался я сделать голос солидным и стал открывать ворота.