ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Я насчет Джейн Фонда. Она когда-нибудь снималась голышом?

УМСТВЕННЫЙ ТРЕНЕР: Честно говоря, я не помню, Ваше Преподобие, чтобы мне доводилось видеть на экране ее наружные половые органы, но, думаю, за грудь я вполне могу поручиться.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: А грудь снимали сквозь кисею или так?

УМСТВЕННЫЙ ТРЕНЕР: По-моему, так.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: А что насчет ягодиц?

УМСТВЕННЫЙ ТРЕНЕР: Да, ягодицы я, пожалуй, точно, видел. Строго говоря, на них-то по преимуществу и зиждется ее привлекательность.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Благодарю вас.

УМСТВЕННЫЙ ТРЕНЕР: Еще есть вопросы?

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Есть, относительно Черных Пантер, — вы и вправду считаете, что американский народ поверит, будто за бойскаутами стоят Черные Пантеры? Потому что для этого потребуется серьезная работа воображения.

ТРИККИ: А вот тут я просто обязан вмешаться. Я не собираюсь каким бы то ни было образом влиять на результаты выборов, но хочу сказать следующее: пусть никто из вас не позволяет себе недооценивать воображение американцев. Возможно, сказанное мною покажется старомодным патриотизмом, ныне не популярным, но я питаю и всегда питал высочайшее уважение к воображению народа Америки. Уж если на то пошло, так я считаю, что этот народ можно заставить поверить во что угодно. В конце концов, у американцев, как и у всяких иных людей, есть свои фантазии, суеверия и страхи, и потому невозможно завоевать их привязанность, рассуждая всего лишь о реальных проблемах и делая вид, будто других не существует лишь потому, что они воображаемые.

УМСТВЕННЫЙ ТРЕНЕР: Совершенно с вами согласен, господин Президент. Так что же, перейдем к голосованию?

ТРИККИ: Всенепременно… Разумеется, джентльмены, эти выборы будут свободными. Я хочу, чтобы все осознали заранее — никаких других я бы не допустил, если бы у меня не было серьезных оснований полагать, что они могут привести к нежелательным результатам. И я горжусь тем, что могу лишний раз сказать вам: я не считаю подобный исход возможным — во всяком случае, не здесь, не в этой раздевалке и не с людьми вашего калибра. Вы можете подать голос за любых двух кандидатов из списка и можете также, в интересах правосудия, добавить по собственному выбору любые два имени. Я буду записывать голоса, поданные за каждого кандидата, и сводить их в таблицу вот на этом листе бумаги.

Вот он перед вами: обычный листок линованной желтой бумаги, подобный которому вы можете найти в блокноте любого юриста. Я, как вам известно, был юристом, прежде чем стать Президентом, поэтому вы можете питать абсолютную уверенность в том, что мне хорошо известно как следует пользоваться такого рода бумагой. Фактически, я хотел бы, чтобы вы осмотрели этот листок и удостоверились, что он не содержит никаких зашифрованных пометок или тайных обозначений — только водяные знаки.

УМСТВЕННЫЙ ТРЕНЕР: Я уверен, что мы можем вполне положиться на данное вами, господин Президент, описание этого листка.

ТРИККИ: Я высоко ценю ваше доверие, Профессор, и все же предпочел бы, чтобы и остальные четверо внимательно изучили этот листок, дабы впоследствии не возникло сомнений в том, что процедура данных выборов была честной до сотой доли процента. (Пускает листок по кругу.) Превосходно! Приступим к свободным выборам! Давайте начнем с вас, преподобный отец.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Ну, честно говоря, я как-то волнуюсь. То есть, я хочу сказать, что меня определенно подмывает проголосовать за Джейн Фонда, — а вот кого еще выбрать, я никак не надумаю. Курт Флуд выглядит таким привлекательным…

УМСТВЕННЫЙ ТРЕНЕР: Вот и проголосуйте за обоих.

ТРИККИ: А не то, подумайте пока, мы к вам еще вернемся. Генерал?

ВОЕННЫЙ ТРЕНЕР (агрессивно): Ханой и Хайфон!

ТРИККИ: Иными словами, Хайфон это и есть ваш основной кандидат.

ВОЕННЫЙ ТРЕНЕР: И мой, господин Президент, и любого лояльного американца!

ТРИККИ: Будь по-вашему. (Записывает результат голосования.) Следующий.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Я тоже выбираю Ханой.

ТРИККИ: С Хайфоном или без?

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Пожалуй, хватит и одного Ханоя.

ТРИККИ: Больше ничего не желаете?

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Нет, спасибо, господин Президент, — я что-то запутался.

ТРИККИ: Ладно, пришло время выслушать глас Правосудия.

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Берриганы, Пантеры, Курт Флуд.

ТРИККИ: Помедленнее, помедленнее, пожалуйста. Я должен быть уверен, что все записал правильно. Итак, Берриганы… Пантеры… Курт Флуд… Постойте, но это получается три. А можно только двух.

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Это я понимаю, господин Президент. Но поскольку мой предшественник использовал лишь одного кандидата из пятерых, перечисленных в списке Профессора, я подумал, что если я восполню его упущение, то это не будет нарушением духа закона. Как вы знаете, господин Президент, я всегда строго придерживаюсь если не буквы, то духа закона.

ТРИККИ: Ну что же, если причина такова… А от себя добавить никого не хотите?

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: В общем и целом, хочу, господин Президент.

ТРИККИ: Одного или двух?

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: В общем и целом, пятерых, господин Президент.

ТРИККИ: Пятерых? Но вы же сами установили правило — двух и не больше.

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: И я по-прежнему стою за него, господин Президент, вернее, стоял бы в тех обстоятельствах, какие имели место, когда я его устанавливал. Однако в настоящий момент мы имеем дело с тем, что я могу назвать лишь «прямой и явной угрозой». Я опасаюсь, господин Президент, что если мне придется предложить всего лишь два из тех пяти имен, что пришли мне в голову вот только сию минуту, то эта администрация окажется перед лицом такой прямой и явной угрозы, какую и в бредовом сне не увидишь. С другой же стороны, если рассматривать эти пять имен как единое целое, то мы получим своего рода заговор, то есть готовое обвинение, которое иначе выглядело бы, да и то еще в лучшем случае, как авантюристический, злонамеренный наскок на двух людей, нам по какой-то причине не понравившихся, тогда как в моем варианте обвинение это приобретет в сознании нации некоторое подобие правдоподобия, что нам, собственно, и требуется.

Я уверен, господин Президент, вы позволите мне хотя бы зачитать имена этих пятерых. В конце концов, мы живем в свободной стране, где любой гражданин имеет право высказывать свои убеждения, при условии, конечно, что они не содержат элемента провокационности, способного подстрекнуть гражданина из другого штата, пусть даже он и слыхом не слыхивал, что там буровит первый, к мятежу. Подумайте сами, сколько грустной иронии будет в том, что человеку, являющемуся надежным оплотом нации против именно тех мятежей и бесчинств, которые именно этой самой свободой речи и вдохновляются, откажут в его собственном праве, гарантированном Первой Поправкой.

ТРИККИ: Действительно, действительно. И вы можете твердо надеяться на то, что пока я остаюсь Президентом, никакой такой грустной иронией, — если я вас правильно понял, — никому проникнуться не удастся.

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Спасибо, господин Президент. Итак, постарайтесь не думать об этих пятерых как об отдельных личностях, но рассматривайте их как своего рода тайную банду, защищенную прежде и более всего видимым несходством индивидуальностей и занятий ее членов: 1.фолк-певица Джоан Баэз; 2.мэр Нью-Йорка Джон Ланселот; 3.покойный рок-музыкант Джими Хендрикс; 4.телезвезда Джонни Карсон…

ВСЕ: Джонни Карсон?

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР (с улыбкой): Как по-вашему, кто больше прочих заслуживает оправдательного приговора? Потому что самое лучшее — всегда иметь в запасе человека, но только одного, которого наверняка оправдают, а для этого нужно, чтобы и обвинение ему было с самого начала предъявлено невесть с какой стати. Такой подход принуждает присяжных сосредоточить всю их неуверенность на одном направлении и внушает им ощущение, будто во всем остальном они вели себя как честные люди. В итоге, осуждение всех остальных принимает вполне основательный вид. А кроме того, освободив Джонни Карсона, вы освободите самого популярного человека Америки (не считая, конечно, вас, господин Президент). Помилуйте, мы сможем даже, в самый разгар процесса, дать Президенту возможность вмешаться и сделать заявление в защиту Джонни Карсона. Точь-в-точь как в деле Мэнсона[11], только наоборот. Вы только представьте, вся страна орет «Свободу Джонни!», а Президент выступает по телевидению и высказывает сомнения по поводу обвинений, выдвинутых против этого великого комика.

ТРИККИ: А когда его выпустят, я смогу устроить пресс-конференцию! Вот будет штука! Я крикну: «Э-э-эй, Джони, ты где?», а он выйдет из-за занавеса и сделает этот его жест, как будто он в гольф играет и бьет по мячу клюшкой. Может даже скажет пару шуток насчет того как он сидел в тюрьме с другими заговорщиками. Слушайте, мы его вырядим в полосатый костюм, а к ноге присобачим гирю на цепи!

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Фантастика! Можно будет проделать это в прайм-тайм и прямо в ночь перед выборами. Покамест Хмырик будет пудрить народу мозги насчет того какие прямые и честные сосны растут в штате Мэн, мы вылезем на экран с Джонни Карсоном!

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Это еще не все, джентльмены. Вы не слышали имени пятого заговорщика.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Мерв Гриффин[12]!

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: А вот и нет… Жаклин Харизма-Колоссус!

(Ошеломленное молчание.)

Да, милые мои. Абсурд? Я так не считаю. Прежде всего, джентльмены, примем во внимание, что, как и в случае остальной четверки заговорщиков, в ее имени присутствует буква Ж. Вы и не предсталяете, сколько пыли можно будет выбить из этого пустякового на первый взгляд обстоятельства. Мы даже моргнуть не успеем, как газетчики и телекомментаторы окрестят этих типов «Пятью Ж», спаяв их в общественном сознании в единое целое так, словно они — «Бич-Бойз» или струнный квинтет. Да одного только этого фокуса нам хватит, чтобы наполовину приблизиться к обвинительному заключению. Ну и разумеется, пойдут разговоры — тут уж мы постараемся, — про отношения между миссис Колоссус и мэром Ланселотом. Разве не пора позаботиться о том, чтобы его внешность приносила дивиденды нам, а не ему? Опять-таки на руку нам будет и горькое чувство, которое бывшая Первая леди питала по отношению к своей стране и которое она вполне проявила, выйдя замуж за иностранца и перебравшись на жительство за границу.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Вообще-то говоря, она, знаете ли, не в Пекине живет и не в Ханое.

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Я это обдумал и пришел к выводу, что самое правильное страну вообще не упоминать. Просто будем повторять «зарубежная» — внушая представление об интригах, деспотизме и сомнительных операциях — и уповать, что о Греции никто и не вспомнит.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Джекки и Ланселот — готов допустить, что из этого получатся хорошие заголовки. Но причем тут Джими Хендрикс, он же помер?

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Да при том, что у нас так до сих пор и нет ни одного рок-музыканта. А я лично считаю, что каждый родитель нашей страны готов удавить любого из этих ублюдков. Вот мы и начнем понемногу — но аккуратненько, с покойника. А если никто нам по этому поводу в горло не вцепится, так ко времени выборов мы подберем кого-нибудь поживее. Ну, и опять-таки, не последнее дело, что в его имени тоже присутствует Ж.

ТРИККИ: Должен сказать, судя по тому, как вы все это излагаете, вам, похоже, удалось глубоко продумать данный вопрос со всем, что из него проистекает, — и всего за каких-то пять минут. Политический капитал, который мы сможем нажить, связав имена Ланселота и Харизмы с рок-певцами и фолк-исполнителями, представляется мне бесценным. А обвинив и затем освободив Джонни Карсона, мы получим такие возможности для самовосхвалений, каких я со времени истории с Хиссом и не видывал.

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Спасибо, господин Президент.

ТРИККИ: Но, — и это очень большое «но», — существует правило, вами же и придуманное, с которым все мы уже согласились. Да, я сознаю, что вы усматриваете здесь «прямую и явную угрозу» партии, но с моей точки зрения это никакая не угроза, а великое благодеяние. Следовательно, я не вправе позволить вам внести эти пять имен в список. Но опять-таки но, — и это «но» еще больше первого, — но, поскольку пять этих имен непреложно связаны общей для них буквой Ж, я намереваюсь просить вас внести их в список не как пять имен, а как одно. Для указания же на то, что их следует считать за одно имя, а не за пять, я намерен поставить вот тут, на полях, большую скобку, что-нибудь в этом роде… Видите? Я хочу, чтобы все посмотрели. Я сделал в точности то, что обещал. Прошу вас рассмотреть эту скобку как следует, чтобы в дальнейшем не возникало никаких вопросов относительно честности проводимой нами процедуры голосования. (Все разглядывают скобку и единодушно соглашаются с тем, что это действительно скобка, как и сказал Президент.) Итак, очередь за вами, Профессор. Ваш выбор.

УМСТВЕННЫЙ ТРЕНЕР: Я отдаю мой голос за Курта Флуда и за него одного. Его имя не только является новым для нашей страны, которая уже по горло сыта Берриганами и Пантерами, — и при всем моем уважении к Жаклин Харизме, она тоже всем надоела до колик, — важнее всего то, что он, как я уже говорил, является человеком, которого можно оклеветать и вывалять в грязи, совершенно не опасаясь, что мы обратим его в героя или мученика. Если прибегнуть к жаргону бейсболистов, он — то, что тренер прописал.

ТРИККИ: Очень хорошо. (Записывает результат голосования.) Нуте-с, Ваше Преподобие. Пришли вы, наконец, к окончательному решению? Вы не можете сказать, что я не дал вам времени на то, чтобы сделать мудрый выбор.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Нет, не могу. Боюсь только, я, слушая все, что здесь говорилось, запутался еще пуще прежнего. Я что хочу сказать: Джейн Фонда по-прежнему нравится мне больше других. Она так и осталась главной моей кандидатурой, это для меня несомненно. Но вот дальше… я просто не могу ни на ком остановиться. А ведь неверный выбор это так ужасно, особенно если учесть важность и серьезность того, чем мы тут занимаемся, не правда ли?… (Обращается к Генералу) Извините меня, вы не напомните, за кого вы проголосовали?

ВОЕННЫЙ ТРЕНЕР: За Ханой и Хайфон.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР (обращаясь к Политическому): А вы?

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: За Ханой без Хайфона.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР (обращаясь к Юридическому): Вы предложили этих ваших единых в пятерых лицах — но кто были другие?

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Берриганы, Пантеры и Флуд.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР (всплескивая руками): Ну как тут выберешь? Один лучше другого! Эх — была не была! Эни, бени, раба, квинтер, финтер… Окей! Джейн Фонда и Курт Флуд!

ТРИККИ (записывает выбор Его Преподобия): Итак, джентльмены, поскольку все бюллетени заполнены, я собираюсь снова пустить по кругу этот листок, дабы вы удостоверились, что ваши голоса подсчитаны правильно. Как вы понимаете, даже Президент Соединенных Штатов не застрахован от канцелярской ошибки, но если он и совершает таковую, он все же не расстается с надеждой на то, что ему достанет широты душевной, чтобы ее признать. (Пускает листок по кругу)

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Джими Хендрикс, господин Президент, — его имя пишется «Джими», а не «Джимми», как вы тут написали.

ТРИККИ: Ну что же, давайте исправим мою ошибку, тем более что именно такие, совершаемые по недоразумению ошибки пресса имеет обыкновение раздувать до несусветных размеров. Разумеется, я никогда не претендовал на то, что я будто бы способен правильно написать имя каждого цветного гражданина нашей страны, но я вам вот что скажу: во всем, что касается имени человека, цветной он или не цветной, обладатель его имеет полное конституционное право требовать, чтобы в любом предъявленном ему обвинении имя это было написано правильно, каким бы нелепым и оскорбительным ни было само обвинение. И до тех пор, пока я остаюсь Президентом, я намерен прилагать все усилия к тому, чтобы гарантировать людям это право. Итак, Джим — как там дальше?

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: И.

ТРИККИ: Джим-и. Вот так. И я еще завизирую поправку, дабы всякий видел кто несет ответственность и за ошибку, и за ее исправление. Готово!

Я хотел бы лишь, чтобы восхитительное цветное население нашей страны узнало, с какой доскональностью я проработал этот, внешне вроде бы и ничтожный вопрос. Но, конечно, средства массовой информации и тут нашли бы к чему прицепиться, можете не сомневаться. И все-таки я уверен, ибо уж настолько-то я знаю достойных, работящих цветных людей нашей страны, что время, которое я счел необходимым отнять у исполнения не терпящих отлагательств обязанностей Президента Соединенных Штатов и Лидера Свободного Мира ради того, чтобы исправить одну-единственную букву в имени их соплеменника, не останется незамеченным ими и неоцененным. Назовите меня мечтателем, назовите меня человеком, безосновательно верующим в гуманность, назовите меня нелепым оптимистом, но не забудьте назвать и человеком широкой души, способным признать свою ошибку, ибо я уверен — люди поймут насколько сложной была проблема, которую мы разрешили, особенно если учесть как они сами пишут свои имена — и я думаю, что нашему народу достанет его восхитительной мудрости, всегда присущей людям, исполняющим лакейскую работу, чтобы осознать — труды такого масштаба не совершаются за одну ночь, и следовательно, не следует принуждать нас правильно писать их имена, прибегая для этого к маршам протеста, демонстрациям или караванам, запряженным мулами, которые только гадят на восхитительной лужайке Белого дома. Мы непременно всех их перепишем, и перепишем правильно, но в свое время, следуя нашему собственному секретному расписанию — яко же на земли, так и на Небеси.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Аминь.

ТРИККИ: Итак, друзья мои, на этой ханжеской ноте можно, я полагаю, наше совещание и закрыть. В десять часов утра нам предстоит встретиться снова, чтобы обговорить точную природу совершенного преступления. Я же пока останусь здесь, в раздевалке, останусь в спортивной форме…

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Господин Президент, уже светает. Вам следует отдохнуть. Снять шлем и лечь в постель.

ТРИККИ: Я, Ваше Преподобие, когда устаю, то нипочем не могу заснуть. И уж тем более сегодня, когда мне предстоит обдумать предстоящую нам компанию по обливанию грязью людей, повинных в этом преступлении.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Но человек может отдать лишь то, что…

ТРИККИ: Когда доходит до таких дел, я, Ваше Преподобие, пусть это и звучит нескромно, я — неутомим. Нет, я останусь в форме и шлеме и при помощи заполненных вами бюллетеней сооружу, в часы одинокие ночи, такой заговор, какой сможет сказаться на моей карьере наиболее благотворным образом. Я лишь надеюсь и молюсь о том, чтобы оказаться достойным этой задачи. Спокойной ночи, джентльмены, и спасибо вам за все.

ВСЕ: Спокойной ночи, господин Президент. (Встают, намереваясь уйти)

ТРИККИ: И не забудьте сдать на выходе спортивную форму. Не хочу называть имен, но в прошлый раз один из вас пытался украдкой вынести ее отсюда под обычной одеждой, чтобы покрасоваться дома перед женой и детишками. Разумеется, я понимаю, соблазн велик. Сколько раз меня самого подмывало обратиться к народу, надев наплечные щитки! Я об этом ни единой живой душе не рассказывал, но — строго между нами — во время вторжения в Камбоджу я тайком от всех пришел на телевидение в суспензории Национальной футбольной лиги. Просто-напросто, ничего не смог с собой сделать, очень хотелось. Надеюсь, за эти четыре стены ничего из сказанного мною не выйдет: если кто-нибудь из моих критиков хоть что-то пронюхает — сами знаете как они любят отсыпаться на Диксоне. Попробуй я надеть суспензорий перед тем как выступить по телевидению с речью о международной политике, и утренние газеты тут же объявят меня психопатом. Тут, в секретной подземной раздевалке это дело одно, а во внешнем мире — Боже оборони!

ВСЕ: Вы можете доверить нам ваши тайны, господин Президент.

ТРИККИ (явственно тронутый): Я знаю, знаю… Ну хорошо. Не забудьте только, выходя из комнаты, похлопать меня по спине, вроде как вы профессиональные футболисты, только что вылезшие из кучи-малы. Да, и обязательно скажите при этом: «Правильной дорогой идешь, Трикки Д, правильной дорогой!»

4

Трикки обращается к нации

(Знаменитая речь «Подгнило что-то в Датском государстве»)

Добрый вечер, мои дорогие американцы.

Я появился сегодня перед вами с сообщением, имеющим чрезвычайную важность для нашей нации. И хоть я, разумеется, не собираюсь внушать вам ложных надежд, умаляя природу кризиса, с которым столкнулась наша страна, я тем не менее не считаю, будто имеются какие-либо основания для встревоженных воплей, которые вы могли слышать или видеть в выпусках новостей, посвященных важнейшим решениям, принятым мною в течение последних двадцати четырех часов.

Что же, я знаю, всегда найдутся люди, предпочитающие, чтобы мы заняли перед лицом кризиса позицию слабую, трусливую и бесчестную. И разумеется, они имеют право высказывать свои мнения. Я уверен, однако, что подавляющее большинство населения Америки согласится с тем, что действия, предпринятые мной в ходе конфронтации Соединенных Штатов Америки с суверенным Датским государством, были необходимыми для сохранения нашего достоинства, нашей чести, нашего нравственного и духовного идеализма, доверия, которое питает к нам весь мир, крепости нашей экономики, нашего величия, нашей преданности воззрениям наших отцов, духа гуманности, ниспосланного свыше достоинства человека, выполнения наших договорных обязательств, поддержания принципов, проповедуемых Организацией Объединенных Наций, а также прогресса и мира для всего человечества.

Никто более меня не сознает какими политическими последствиями чреваты решительные, открытые действия, предпринятые нами во благо нашего достоинства, идеализма и чести, не говоря уж обо всем остальном. Однако я предпочел бы остаться президентом всего на один срок, но предпринять эти благородные, героические меры против Датского государства, чем быть избранным на второй срок, стерпев унижение от третьеразрядной военной державы. Это обстоятельство я хочу сделать совершенно ясным.

Позвольте мне рассказать вам о мерах в отношении Дании, предпринять которые я распорядился, и о причинах, подвигнувших меня на такое решение. (Берет указку и поворачивается к карте Скандинавского полуострова.)

Во-первых, несмотря на все вероломство, с которым пропорнографическое правительство Копенгагена выступило против Соединенных Штатов, я предпринял быстрые и эффективные шаги, позволившие нам перехватить военную инициативу. В эту самую минуту американский Шестой флот, отплывший по моему приказу в Балтийское и Северное моря, полностью контролирует все водные пути, которые ведут в Данию и из Дании, как показывает нам эта карта. (Тычет указкой в Балтийское и Северное моря.) Авианосцы, эсминцы и десантные суда образовали вокруг занимаемого Данией Ютландского полуострова (тычет указкой) и многочисленных датских островов, которые вы видите на этой карте окрашенными в красный цвет (тычет указкой), стратегическое кольцо. Взятые вместе, эти территории делают Данию примерно равной по величине (поворачивается к карте Соединенных Штатов) восхитительным штатам Нью-Хэмпшир и Вермонт, прославленным их прекрасной осенней листвой и упоительно вкусным кленовым сиропом, — вы видите здесь эти штаты окрашенными в белый цвет.

Теперь позвольте мне рассказать вам о результатах этих действий, предпринятых мною как сознающим всю меру своей ответственности Главнокомандующим наших Вооруженных сил.

Фактически, Дания в настоящее время изолирована от остального мира блокадой столь же непроницаемой, как та, посредством которой президент Джон Ф. Харизма помешал в 1962 году проникновению советского ядерного оружия на Кубу и в Западное полушарие, которое находится вот здесь (тычет указкой в Западное полушарие). И то был, как все мы знаем, самый лучший, исполненный наибольшей доблести час его президентства. Так вот, эта блокада ничем не отличается от той.

Но эффективно изолировав Данию от остального мира, я тем не менее не внял советам моих критиков и не согласился на то, чтобы Америка заняла в этом кризисе изоляционистскую позицию. Потому что — и пусть никто не питает иллюзий на этот счет — Америка, если она желает жить в мире, не может жить в изоляции.

Я словно бы слышу, как вы спрашиваете: «Господин Президент, вы предприняли быстрые и эффективные шаги для того, чтобы защитить наше достоинство, идеализм и честь; но как же насчет национальной безопасности, разве также и она не была под угрозой?»

Ну что же, это хороший вопрос, вопрос, заслуживающий продуманного ответа. Ибо всем нам хорошо известна воинственная, экспансионистская политика Датского государства, и в частности, его территориальные притязания на континентальные земли Соединенных Штатов, которые эта страна вынашивает еще с одиннадцатого столетия. Как вы помните, в то время на Североамериканский континент высаживались десантные войска сначала под командованием Эрика Рыжего, — Эрика Красного, если уж называть вещи своими именами, а затем и под командованием его сына, Лейфа Эйриксона. Эти высадки семьи Красных, а также орд возглавляемых ими викингов производились, разумеется, без предварительного уведомления, представляя собой прямое нарушение доктрины Монро[13]. Но и помимо этих вторжений, осуществлявшихся полувоенными формированиями, викинги совершали также разного рода безуспешные попытки создать привилегированные убежища на нашем восточном берегу, вот здесь (тычет указкой), в непосредственной близости от Бостона, города, в котором родился Пол Ревир[14] и из которого он отправился в свою известную всему миру полночную скачку, города, в котором состоялось знаменитое Бостонское чаепитие.

Итак, если вы спросите меня, составляли ли датчане с их многовековой историей открытого пренебрежения нашей территориальной целостностью угрозу для нашей национальной безопасности, я думаю, что могу со всей непредвзятостью ответить вам: да, составляли. И именно поэтому я сегодня вечером дал пропорнографическому правительству Копенгагена ясно понять, что я не намерен отвечать на новые угрозы нашей территориальной целостности, нашей чести или нашему идеализму слезливыми дипломатическими протестами. И для того, чтобы занимаемая мною позиция не оставляла места для каких бы то ни было сомнений, я приказал привести расквартированную в Германии Седьмую американскую армию в полную готовность с тем, чтобы она заняла боевые позиции вот здесь (тычет указкой), на пятьдесят пятой параллели, то есть на границе между Германией и Данией. И я заверяю вас, мои дорогие американцы, как заверил пропорнографическое правительство Копенгагена и как заверил бы родовой режим Красных в одиннадцатом веке, если б уже тогда был вашим Президентом, что я без малейшего колебания направлю сегодня наших доблестных американских солдат через границу и вглубь датской территории, если это потребуется для того, чтобы предотвратить сражения между нашими детьми и потомками Эрика Красного, которые грозят развернуться на улицах (несколько раз тычет указкой) Портленда, Бостона, Нью-Йорка, Филадельфии, Балтимора, Вашингтона, Норфолка, Уилмингтона, Чарльстона, Саванны, Джекоснвилла, Майами, Ки-Бискейна и, конечно, населенных пунктов запада.

Так вот, несмотря на то, что Шестой флот эффективно изолировал Данию от всего остального мира, несмотря на всю эффективность угрозы оккупации со стороны Седьмой американской армии, факт остается фактом — датский народ пока еще не увидел на своей земле ни одного вооруженного американского солдата. Вопреки всем нелепым слухам, которые безответственно сеют падкие до сенсаций паникеры из средств массовой информации, факт, повторяю, остается фактом — в настоящую минуту (сверяется с часами) внутри Дании наши войска отсутствуют — там нет ни боевых частей, ни даже военных советников датского антипорнографического Сопротивления, рассматриваемого многими в качестве законного датского правительства в изгнании.

Какие бы сообщения об американском вооруженном вторжении на территорию Дании вы ни слышали, они являются категорически лживыми и представляют собой намеренное искажение фактов.

Истина такова: осуществленная лишь несколько часов назад, в полночь по датскому времени, высадка нескольких тысяч храбрых американских морских пехотинцев на датскую территорию является не военным вторжением, но освобождением из-под датского ига исторического сооружения, в течение нескольких столетий остававшегося святыней для говорящих по-английски людей всего мира и, в частности, для американцев.

Речь идет об освобождении города Эльсинора, в котором находится крепость, известная туристам под названием «Замок Гамлета». После многих веков оккупации города датчанами, эксплуатировавшими эту крепость в качестве приманки для туристов, и город, и замок, обязанные своей славой исключительно Вильяму Шекспиру, величайшему писателю во всей истории Англии, занятого нынче ночью американскими солдатами, говорящими на языке бессмертного барда.

Давайте еще раз взглянем на карту. Вот здесь, на побережье, примерно в тридцати пяти милях от столичного Копенгагена, находится Эльсинор. Вследствие его близости к столице, он на протяжении двух веков считался хорошо охраняемым и неприступным. И тут мы должны отдать должное и нашей разведке, и нашим доблестным морским пехотинцам — в полночь американским войскам удалось высадиться на берег и под прикрытием темноты изгнать из замка иностранных захватчиков, не произведя при этом ни единого выстрела.