Она была хороша. Мягкий овал лица, выгнутые дуги бровей, задорный, отнюдь не портящий её курносый нос… Однако от неё пахло дорогими благовониями, и Неясыть тотчас же насторожился. Откуда у уличной девицы такие деньги? Богатых клиентов в переулке не ловят. Почтенные негоцианты посещают благоустроенные роскошные бордели. Но эта девчонка, несмотря на чисто вымытые волосы и блестящие здоровые зубы, отнюдь не походила на обитательницу подобного заведения. Зверь внутри Фесса подобрался, почуяв неладное.

– А дорого ль возьмёшь? – поинтересовался он, глядя как бы ей в глаза, но в то же время стараясь рассмотреть, что происходит в глубине полутёмного проулка – они с девицей стояли как раз под фонарём.

– Два цехина за любовь да цехин на булавки, – хихикнула она, хватая Фесса за плащ и чуть ли не повисая на нём. – Что, красавчик, денег стало жалко? Иль к жене идёшь? брось, я тебя лучше любой жены ублажу.

Во мраке шевельнулась какая-то тень. В следующий миг Фесс разглядел пару согнутых фигур, крадущихся вдоль стены. В руке у каждого было по кривому матросскому ножу.

Вместо ответа Фесс поддёрнул плащ, явив взорам девицы чёрный браслет.

– Ой! – Девчонка прикрыла рот ладошкой. Глаза ее округлились.

– Скажи своим ребятам, чтобы поискали себе другую добычу, – мягко сказал Фесс. – Я вам не по зубам, красавица.

– К-каким ребятам?.. – пролепетала она, и в голосе её Фесс почувствовал неподдельный, животный ужас. Или она – превосходная актриса, или…

– Эй, вы, там – назад! – гаркнул Фесс, поднимая левую руку. – Или глаз лишились?

Чёрный браслет блеснул в лучах качающегося над головами фонаря. Простой чёрный браслет, но в Ордосе слишком хорошо знали, кто имеет на него право. Правда, разбойники тоже оказались не робкого десятка. Какое-то время они колебались. Наконец старший невнятно выругался, и пара, повернувшись, скрылась в каком-то глухом дворе.

Дрожащая девушка крепко прижалась к Фессу.

– Спасибо, что прогнал их… Что ты им показал, браслет? Ты из Академии? Фесс молча кивнул.

– С факультета малефицистики, – зачем-то добавил он, хотя в этом не было никакой нужды – девчонка с ещё большим страхом воззрилась на чёрное кольцо, что охватывало его запястье.

– Т-ты… ты-ы-ы… чёрный маг?! – Она готова была вот-вот броситься наутёк.

– Ученик, – мягко произнёс Фесс. В этот миг ему больше всего хотелось, чтобы она осталась. Он внезапно понял, как же устал от почти полуторагодичной немоты, когда перекинуться словом он мог только с собственным деканом. – Всего лишь ученик.

– Так это про тебя говорили, что ты впервые за столько лет отдал свой шар Тёмному? – Любопытство брало верх над страхом. И это тоже было непонятно.

– Про меня, – кивнул Фесс. – А тебя как зовут?

– Атлика. – Она всё ещё не отпускала его плаща. И назвала своё имя, прежде чем успела испуганно зажать себе рот.

– Не бойся, – сказал Фесс. – Я тебе ничего не сделаю… – фраза была донельзя банальной, но, увы, ничего лучше в тот миг ему не придумалось. Глаза слишком уж упорно норовили заглянуть поглубже в вырез её платья.

– Н-ну… я… пойду, а? – робко проговорила она, отпуская наконец его и медленно пятясь.

– А как же два цехина за любовь да ещё один на булавки? – вырвалось у него помимо собственной воли. Она только помотала головой.

– Н-нет… не надо – прости… боюсь…

– Ну, хорошо. – Он понимал, что она сейчас без памяти кинется бежать, оглашая всю улицу истошным визгом. Любопытство исчезло, как сдунутое ветром. – А хотя бы поговорить с тобой можно? Прямо здесь?

– О… о чём? – На её щеках бледность стремительно пробивалась даже сквозь слой румян.

– Ну хотя бы о том, откуда ты родом и почему так меня боишься. Я б тебя позвал посидеть в каком-нибудь кабачке, да только со мной тебя там не обслужат. – Он неуклюже попытался шутить. – Не бойся, денег не потеряешь. – Он протянул ей три золотых монеты. Их у него скопилось не так уж и мало – кормили в Академии, а на что ему ещё было тратить деньги? – Ну, неужто ты думаешь, что здесь, в Ордосе, Светлые маги позволят мне совершить какое-нибудь злодеяние?..

– Ну, положим, разбойникам-то они не слишком мешают, – заметила Атлика. Голос ее уже не дрожал.

– Тогда постоим прямо здесь, – предложил Фесс. – Да на, возьми же наконец деньг!.. – Он чуть ли не силой впихнул три нагревшиеся от его ладони монеты в мокрый от пота ее кулачок. – А то что это такое, даже поболтать не с кем, вот ведь какая история. – Фесс продолжал говорить, слова сейчас ничего не значили, самым важным было погасить её страх. – Сидишь за книгами, сидишь… света белого не видишь.

Она несмело улыбнулась.

– Да разве Тёмному магу положено белый свет видеть?

– Тёмному магу всё положено, – сказал он наставительно. – В том числе и про тебя всё знать.

– А сам ты откуда? Говор у тебя странный…

– Далеко. С Северного Клыка, Слышала о таком?

– Да разве там люди живут? – удивилась она.

– Как видишь… – Фесс пожал плечами. Так, мало-помалу, они разговорились, прямо в ночном переулке, под раскачивающимся на цепи масляным фонарём – магических светильников хватало только на самые богатые улицы города.

…Атлика была родом из Аркина. Не чинясь, девушка с внезапной откровенностью рассказала, как впала в бедность семья, как отец вернулся инвалидом после карательного похода против каких-то еретиков в Эгесте, как билась мать, тщась прокормить беспомощного мужа и детей, как она что было сил толкала старшую дочь сделаться послушницей, Спасителевой невестой – семья таковой получала от Святого Престола хоть и маленькую, но пенсию.

– А почему же ты не захотела?

– Что я в этой обители не видала? – Атлика презрительно повела плечиком. – Чтобы все это отцы-инквизиторы лапали? – Она провела ладонями по груди, платье туго натянулось, и Фесс невольно сглотнул. – Ну их, терпеть не могу. Вот и решила… Подёнщицей работать или там в прислугу – нет, не для меня. Сперва, – она усмехнулась, – хотела к разбойникам податься. Да только спасибо умным людям, объяснили, для чего я им только нужна и буду. Нет уж. Лучше я вот так. Да и кроме того, – она посмотрела на Фесса с открытым вызовом, – люблю я это дело.

– Любишь? – опешил он.

– А чего тут странного? – фыркнула Атлика. – Ежели с душой, так любое дело можно хорошо делать.

– Но здесь… отдаваться за деньги… всякие там уродливые… извращенцы всякие…

– На каждого извращенца свой прихват найдётся, – пожала она плечами. – С умом дело надо делать и на кого попало не бросаться. Так что… заработки здесь приличные. Не то что у нас, в Аркине. Я ведь тоже от инквизиторов сюда ушла – промысел придушили, будто и не мужики. Из товарок моих кого живьём сожгли, кого вверх ногами вздёрнули, кого крючьями растягали… Остальные, кто смог, сбежали куда глаза глядят. Я слышала, кое-кто даже к эльфам с орками подался. Всё лучше, чем умирать!.. Ну, а я – к магам, в Ордос, Тут ничего, жить можно. Вот скоплю деньжат, уеду отсюда… в Эбин или в Семиградье; лавку куплю. Или таверну открою. Я собой торговать долго не намерена. Слушай, что это я всё про себя да про себя! Расскажи лучше ты! Чем вы, Тёмные, взаправду занимаетесь? А то такое про вас народ говорит… Хотя я смотрю – ты вроде б ничего.

Фесс в свою очередь принялся рассказывать. Самую малость приукрасив, он поведал Атлике о беспокойных кладбищах, с легкостью добившись требуемого действия. Девушка охала и ахала, прикрывая глаза ладонью.

– Страх-то какой! – протянула она, когда Фесс закончил. – Слушай… так это ж дело благородное. За что ж вас тогда народ так боится?

– За былое, наверное, – ответил Фесс. – Только ведь оно давно прошло. Тёмных магов и не осталось нисколько…

Атлика задумчиво повела плечами.

– Знаешь, хорошо мне с тобой болталось, Тёмный. И вроде б уже и не боюсь тебя нисколько… А сейчас, прости, идти надо. На три цехина долго не протянешь.

– Возьми ещё. – Он с готовностью сунул руку под плащ.

Она покачала головой.

– Не надо. Я незаработанное не беру. С тебя, разумеется. – Она прыснула. – Моё дело – задницей вертеть, а не лясы точить. Это со святыми сестрами хорошо, не со мной. Ну, красавец, прощай. Может, ещё когда свидимся. – Она махнула рукой и нырнула в распахнутую дверь ближайшего кабачка.

Фесс постоял несколько мгновений, в глупой надежде, что она ещё вернётся. Заходить внутрь он не стал – при одном виде его черного браслета народ начнёт тихо расползаться по углам, как тараканы.

Постаравшись как следует запомнить это место, он медленно пошел прочь. Мало-помалу его шаг убыстрялся – по мере того, как обычные для студиозуса «тёмного» факультета мысли начинали вновь овладевать им.

«Помни, – неустанно внушал Неясыти Даэнур, – мы окружены врагами. Они готовы растерзать нас только за то, что мы не такие, как они. Ненависть ослепляет их разум, и она же порой подсказывает им наиковарнейшие и наиподлейшие ходы. Если тебе улыбаются, при этом видя твой браслет, – значит, за спиной у этого человека в кулаке зажат нож. Помни, каждый взгляд, каждый вздох, каждый шаг наш не остаётся незамеченным. Мы – враги; а с врагами хороши и честны любые хитрости».

«Что, если эта девчонка работает на кого-то, скажем, на милорда ректора?» – мучительно думал Фесс, быстро шагая по весёлым ордосским улицам. Эти мысли и впрямь причиняли боль – неужто он уже не в праве никому верить и принимать вещи, какими они есть, а не искать за каждым словом или жестом глубины коварного замысла? Вот и теперь. Что, если его поход в катакомбы не остался незамеченным? И ему подбросили эту самую Атлику, рассчитывая воспользоваться его тоской по простому человеческому разговору? Что, если теперь они только и будут ждать, когда он вновь придёт на этот перекрёсток? Пока он шёл, к нему совалось несколько девиц – но только эта завязала разговор. Наверняка неспроста. Надо быть крайне осторожным. Конечно, проще всего постараться забыть о ней и никогда больше не ходить в те места – но тогда замысел врага так и останется неведом ему, Фессу. А этого позволить нельзя.

Кости в катакомбах, золото, Атлика… слишком много совпадений для одного дня. Тебя ведут, Неясыть-Фесс, тебя ведут к какой-то одним им видимой цели. Быть может, это сам милорд ректор. Может, Святая Инквизиция – ходили упорные слухи, что она засылает в неподвластный ей Ордос одного шпиона за другим – а о ненависти святых отцов-инквизиторов к Тьме давно уже ходят легенды. А может, за всем этим – не только за золотом – стоят всё те же маски Эвенстайн и Бахмут.

Не выдержав, Фесс постучал в дверь кабинета – лаборатории – спальни своего декана.

– Хорошо прогулялся? – встретил его Даэнур. – Могу тебя поздравить, милорд ректор расщедрился – мы можем с тобой попрактиковаться на двух трупах. Святые отцы упирались всеми четырьмя лапами, но на севере становится всё неспокойнее, из Семиградья пришёл срочный запрос на магическую помощь – и вот, полюбуйся!

В когтистых лапах Тёмного сам собой развернулся свиток: разрешение на вскрытие 2 (двух) свежих могил. Подпись милорда ректора, подпись святого отца Савватия, главы Церкви Спасителя в Ордосе, подпись ордосского городского головы. Печати: Академии, Епископии, магистрата. Всё, как положено.

– Завтра полнолуние, поедем копать. – Тёмный не мог скрыть радостного возбуждения, словно девица на выданье, которой предстояло ехать на первый в её жизни бал.

Радоваться от предстоящего вскрытия могилы… Фесса внезапно передёрнуло, Да в уме ли он?! Не лучше ли было послать всё к воронам, дать отсюда дёру и сделаться ну хотя бы пиратом?..

– Учитель… Даэнур… Тут такое происходит… Тёмный отложил заветный свиток,

– В чём дело, Неясыть?

Фесс принялся рассказывать. Подробно и без утайки. О странных снах, в которых двое мальчишек пришли к нему… и говорили не то как хозяева Сил, не то как их полномочные послы. О странных Мечах, которые ему, Неясыти, предложено отыскать. Об авансе, золоте, спрятанном в катакомбах, чуть ли не под носом у остальных людей. Об Атлике, уличной девице, подозрительно быстро оправившейся от обычного для обывателей страха перед чёрным браслетом.

Тёмный слушал, и глаза его разгорались всё ярче и ярче. Жёлтый огонь, казалось, вот-вот вырвется из орбит, затопит комнату… яростными всесжигающими струями рванётся по двору, дальше, дальше, дальше…

– Понятно, – медленно проговорил Тёмный, когда Фесс наконец замолчал. – Я понял, Неясыть. То, что ты – из другого мира, другой Реальности, я понял давно… ещё когда читал доклады бедного Парри. Наши головастые молодые маги десятилетиями спорили об иных пространствах… но никакие заклятья не были способны дотянуться до них. И, наверное, потому они и не поверили в тебя. У них в головах накрепко засел страх перед Тьмой… они, бесспорно, сочли тебя Её посланником. Быть может, даже тем самым Разрушителем из «Анналов». Убить тебя они не могут – это бессмысленно и, более того, смертельно для них опасно – Тьма может рухнуть подобно лавине, верят они, и похоронить их всех. Поэтому они ждали, смотрели, наблюдали и ничего не предпринимали. Нет, конечно, они наверняка следили за каждым твоим шагом… на уровне, закрытом не только от тебя, но даже и от меня. Но ты бездействовал, и они постепенно наглели. Они сняли отпечатки теней твоего сознания – в самых разных состояниях твоего духа. Они день и ночь ковали оружие против тебя, оружие, не убивающее, но… полагаю, повергающее в тысячелетний сон или что-то вроде этого. Им требовалось, чтобы ты что-то делал, как-то проявлял себя – но ты оказался лишь примерным учеником факультета малефицистики и обнаруживал лишь похвальное стремление как можно скорее, быть может даже досрочно, стать хорошим некромантом. И они испугались. Помни, Неясыть, Светлые и так живут в постоянном страхе, они не радуются жизни, они шарахаются от каждой тени, каждая набежавшая на солнце туча представляется провозвестником наступления Великой Тьмы. И они – опять же от испуга – стали проверять тебя. Сначала они думали, что твои способности раскроются в стычке с полуэльфом и этим, как его, конопатым простолюдином. Такое часто бывает, скрытые способности пробуждаются в миг опасности – одно из кардинальнейших правил Общего Волшебства. Но они ничего не добились. Тогда было решено действовать тоньше. Твоя память зияет провалами – это тоже решено было использовать. И вот вытаскивается на свет история о каких-то там волшебных Мечах… о невиданной награде за них. Они хотят купить тебя – но на сей раз просто приключениями. Конечно, милорду ректору ничего не стоило спрятать золото в катакомбах…

– А кости, Даэнур? Кошачьи кости? Это ведь наш обряд, обряд Тёмных. Тоже для отвода глаз?

– Конечно. Ты должен уверовать, что здесь действуют другие Тёмные. Должен начать их искать… и, не исключено, и впрямь выявишь пару-тройку тех, кто, быть может, в другое время и стали бы моими учениками. Милорд ректор никогда не бьёт только по одной цели. Их у него всегда несколько… когда сил хватает, это даёт прекрасные результаты. Так что…

– А девушка? – напомнил Фесс.

– Атлика? Это ещё проще. Она может быть частью плана милорда ректора, а может быть, она работает на Инквизицию, как ты справедливо и подумал. Но последнее все же маловероятно. Скорее всего это опять же господин ректор. Плотские желания у вас, людей, – громадный источник силы… Кто знает, что ты мог бы выкинуть, переспав с ней. Разумеется, милорду ректору это тоже интересно. Помни, Неясыть, мы с тобой – как два волка в окружении собачьей своры. Никому нельзя верить. Сами по себе люди станут говорить с нами только под страхом смертной казни. А если про ту же Атлику проведают, что она путается с учеником чёрного мага? Думаешь, ей от этого будет приятно и хорошо? Скажи спасибо, если она отделается поркой и парой месяцев тюрьмы. А то ведь могут и выслать… прямиком в руки Святой Инквизиции.

Фесс вздохнул. Как же хорошо, что есть такой учитель. Как он хорошо всё объясняет… и ни одной зацепки. Даже если очень захочешь спорить, ничего не получится.

– Ты, конечно, желаешь знать – что делать? – продолжал тем временем Даэнур. – Я тебе отвечу – ничего. Ты правильно сделал, что не взял золото: ручаюсь, тут же нашлись бы какие-нибудь непрошеные свидетели, и мы оказались бы втянуты в немалые неприятности. Так что… сделаем вид, что ничего не произошло. Неясыть. Пусть свора кружит и дальше. Мы не доставим ей радости. – Даэнур откинулся на спинку своего жёсткого, не по людским меркам сделанного кресла.

– Я понял, учитель, – смиренно сказал Фесс. Правда, перед глазами его упрямо маячил донельзя соблазнительный бюст Атлики в низком вырезе платья.

Тёмный вздохнул.

– Понимаю, ты молод, и вам, людям, нелегко без… э-э-э… общения с противоположным полом. Но придётся потерпеть, Неясыть. Пока что с этим ничего не поделаешь.

– Даэнур… а что, если мне всё это рассказать милорду ректору? – вдруг осенило Фесса.

– А что, прекрасная идея! – оживился декан. – Пусть тоже думает. Пусть ломает голову. А тебя не в чем упрекнуть – ты законопослушный студиозус, отнюдь не желающий быть отчисленным из Академии!.. Завтра поутру прямо и отправляйся!.. Ручаюсь, тебя примут без проволочек.

Милорд ректор и в самом деле принял Фесса без проволочек, даже вперед немалой очереди, скопившейся перед его кабинетом. В ней стояли не только студиозусы или магистры – хватало и пришлого люда. Неясыть заметил даже нескольких Тёмных эльфов, причём в цветах Северного клана – интересно, зачем они проделали столь долгий путь из своего Нарна, с отрогов Железного Хребта?

– Рад видеть тебя, Неясыть, – вполне радушно произнёс милорд ректор. На губах играла приятная улыбка. – Что привело тебя ко мне? Наверняка какое-то очень важное дело!..

– Так точно, милорд. – И Фесс вторично принялся пересказывать всё с ним случившееся, не отрывая при этом взора от глаз волшебника.

Тот слушал с непроницаемым выражением лица.

Невозможно было даже приблизительно угадать ею мысли – впрочем, он не озаботился и сыграть что бы то ни было, вроде восклицаний «силы великие, да не может того быть!»,

И точно так же, как Даэнур, милорд ректор сказал «Понятно».

– Гм… всё это, конечно, очень странно и необычно, Неясыть. Спасибо, что ты рассказал мне, Я поставлю задачи перед нашими волшебниками. Они будут работать. Ты не взял золото – и поступил совершенно правильно, нельзя брать чужое. Что касается кошачьих костей… хм-м-м, я, пожалуй, отправлю туда твоего декана вместе с парой моих мастеров. Надо выяснить, что это такое, и если кто-то здесь на самом деле практикует тёмные обряды – их надо как можно скорее разыскать, как бы не натворили бед. А насчёт твоих снов… я займусь ими сам. Ничего не бойся, живи, как жил…

С этим Неясыть и вернулся к Даэнуру.

– Предлагают мне слазить туда? – опешил Тёмный. – Обследовать кости? Неясыть, это возможно только в одном случае… если наш Белый Совет не имеет к этому никакого отношения. Или же – они считают меня за совершеннейшего слабака и ничтожество.

– Не понимаю, учитель, – признался Фесс.

– Если это был настоящий обряд, – пояснил декан, – то тех, кто в нем участвовал, я почую за версту. По крайней мере, я смогу сказать, на что пошла высвобожденная в этом обряде сила. А если это подделка… то я тоже сразу почувствую.

– А Светлые не могли провести такого обряда по-настоящему? – спросил Фесс.

– Не могли, – отрезал Тёмный. – Мы гораздо слабее Светлых в стихийной магии, но уж что касается некромантии… чёрная Сила, отягощённая болью и страхом жертвы, станет болтаться на них, точно жёрнов. Им некуда её девать, более того, она может помешать их собственным заклятиям. Крайне интересно! – Даэнур вскочил на ноги, пару раз прошёлся от стены до стены, клацая когтями. – Я, конечно, пойду. Посмотрим, не ошибся ли во мне милорд ректор!..

Послание Тёмному принёс гоблин – рассыльный всего через несколько минут.

– Быстро работают, – проворчал Даэнур, сломав печати и пробежав глазами по строчкам. – Милорд ректор не хочет ждать. Ну что ж, посмотрим…

– А я, мэтр? – осведомился Фесс.

– А тебе читать «Анналы Тьмы», мой ученик…

Фесс дисциплинированно провёл весь день за могучим фолиантом. Его так и подмывало бросить всё и отправиться на тот угол, где он встретил Атлику, но, само собой, он всякий раз сдерживался.

Мало-помалу чтение вновь всерьёз захватило его. Запутанные головоломки фраз постепенно поддавались, их место занимали новые, но, так или иначе, текст наконец-то стал понятнее.

Да, в это можно было поверить, думал Фесс, старательно гоня прочь мысли о Тёмном и о том, чем он сейчас был занят. Это способно захватить – особенно если всерьёз воспринять такие вот пророчества:

«Явится на севере некто, облечённый властью; и будет длань его пуста, но всем предстанут на ней невиданные богатства. И соблазнит он живущих, и пойдут они за ним – дабы ввергнуться в Тьму и вернуться перерождёнными армией Ночи, и быть уничтоженными, но расчистить дорогу истинному Разрушителю, который явится позже…» И дальше, тоже не хуже:

«Берегись произносить эти пророчества вслух, смертный, ибо Тьма только и ждёт проникновения злого знания в доверчивые души…»

Фесс мог бы гордиться собой – в конце концов он увлёкся настолько, что даже не заметил возвращения Тёмного. Декан тяжело дышал, плащ его был в двух местах порван, на чешуйчатой щеке осталась копоть.

– Тьма великая и бездонная, – проворчал он, падая в своё любимое кресло. – Готов прозакладывать собственные глаза и когти, что в пещерке был сотворён самый настоящий тёмный обряд – кости кошек до сих пор помнят страх и боль. Обряд провели по всем правилам. Чётко, без сучка без задоринки. Кто-то очень умелый и ловкий… Хотел бы я на него взглянуть!.. – Декан усмехнулся. – Наши милорды мастера аж побледнели, когда я сказал, что обряд – настоящий.

– А ректор? – спросил Неясыть.