– Да ты не горюй, Лелька! – немного неуверенно сказал он. – Сейчас какой-нибудь населенный пункт попадется, мы еще купим. Стресс заодно снимем.

– Ага, тогда уж мы точно никуда не доедем! Видишь, как хорошо, что я не дала тебе выпить. Где бы мы сейчас были?

– Лелька, Лелька, – заволновался Дрюня и, приблизившись ко мне, горячо зашептал на ухо:

– До следующего КП знаешь, как далеко? За это время протрезвеешь двадцать раз! И я как раз устал чего-то… Совсем не могу машину вести.

– Так не веди! – ответила я, с ужасом представив, как уставший Мурашов организует еще и аварию на дороге…

– Слушай, мы можем немного переждать, выпить и ехать дальше! – предложил Дрюня.

– Нет уж! – решительно возразила я. – В ночь я с тобой никуда не поеду. Все, решено! Давай останавливай машину, здесь заночуем, а к утру дальше поедем. Все равно теперь уже! – я махнула рукой.

– А не боишься со мной ночевать? – вкрадчиво спросил Дрюня, блестя белыми зубами.

– Нет, не боюсь. Уж с тобой-то я справлюсь как-нибудь, – усмехнулась я.

Вскоре мы подъехали к какому-то городку, я даже спрашивать не стала, как он называется – не до того было. Я чувствовала навалившуюся на меня смертельную усталость. Больше всего хотелось лечь в теплую постель, укрыться одеялом с головой и спать, спать, спать…

Мурашов, увидев очертания какого-то магазинчика, быстро выскочил из машины и вскоре вернулся с двумя бутылками водки. Видно, решил сделать компенсацию с горя.

– Вот! – довольный собой, сообщил он. – Кстати, намного дешевле, чем у нас. Можно бизнесом заняться… Если скупать здесь, а у нас сдавать, скажем, по… – Дрюня задумался, углубившись в подсчеты, и только молча шевелил губами. Минуты через три он выдал:

– Через полгода джип куплю! Ну что, займемся бизнесом, Лельк? Здесь купили – у нас продали!

– Ага, как у тебя все просто получается! Здесь купили – там продали! На соседнем углу! Ты что, в сумочке будешь возить по две бутылки?

– Почему в сумочке? В машине!

– Ага, далеко же ты уедешь! Сегодня у тебя одну бутылку отобрали, а так все. Да еще штраф припаяют – машину продашь, не расплатишься!

– А я все оформлю! – обиженно произнес Дрюня.

– Точно, тогда у тебя на все эти оформления знаешь, сколько денег уйдет? За всякие там лицензии, сертификаты… Тебе гроши будут оставаться. Сейчас налогами знаешь как душат? Во! – я провела рукой по горлу.

– А ты откуда знаешь? – спросил Дрюня.

– Мне Кирилл рассказывал, – вздохнула я, вспомнив бывшего мужа. Вот с кем надо было ехать в Москву. На джипе… Правда, я не уверена, что Кирилл захотел бы меня везти, но помечтать-то можно? – Так что это тебе не семечками торговать, – завершила я разговор.

– Значит, не хочешь со мной бизнесом заниматься? – не унимался Дрюня.

– Нет, не хочу, – решительно ответила я, вспомнив, сколько раз уже пыталась заняться с Дрюней совместным бизнесом. И каждый раз, когда вся идея с треском летела к чертям, в дураках почему-то оказывалась я, а скользкий и хитрый Дрюня всегда выходил сухим из воды, отделываясь легким испугом, и чаще даже и без такового.

– Ну что, здесь заночуем? – озираясь, спросил Дрюня. – Смотри, какое местечко хорошее. С дороги даже не видно. И речка рядом…

Я и в самом деле услышала тихий плеск воды невдалеке.

– Давай здесь! – покорно вздохнула я. Мне уже было все равно, лишь бы поскорее уснуть. Даже пить не хотелось, честное слово!

Дрюня свернул в кусты, и мы выехали на какую-то полянку. Местечко и в самом деле было выбрано удачно: с дороги нас совершенно не было видно.

Я перебралась на заднее сиденье и свернулась калачиком.

– Ты чо это? – недоуменно спросил Дрюня.

– Что? – сонно переспросила я.

– Пить, говорю, чо, не будешь, что ли?

– Пить? – я задумалась. Потом решила, что поспать всегда успею – целая ночь впереди. И вообще… Так и всю жизнь можно проспать! Хватит! Нужно жить полной жизнью!

Приняв такое здравое решение, я поднялась и решительно заявила:

– Наливай!

Дрюню не надо было уговаривать. Он быстро наполнил водкой два пластмассовых стаканчика, достал завернутый в бумагу кусок колбасы и сказал мне:

– Нарежь-ка.

Ох, ну вот так всегда! Кто же так приглашает даму составить компанию?

Я быстро накромсала колбасу, не очень заботясь о ее внешнем виде, и мы принялись снимать стресс.

– Да, – разглагольствовал Дрюня, влив в себя уже где-то граммов триста. – Вот так можно нарваться! Случайность, представляешь? На каждом шагу нас подстерегают случайности. Ну кто бы мог подумать, что в одной из этих чертовых «Волг» едет генерал?

– Действительно, догадаться просто невозможно, – усмехнулась я, закусывая колбасой. – Вернее всего было бы предположить, что там едут наглые бомжи…

– Ладно тебе иронизировать! – махнул рукой Дрюня, умудрившись даже выговорить такое трудное слово. – Давай лучше споем!

– Ты что, с ума сошел? – поразилась я. – Давай еще тут пляски устроим. Чтобы кто-нибудь на нас набрел. Я и так натерпелась!

– Да ладно! – отмахнулся Дрюня. – Я и сам боюсь!

– Тоже мне, рыцарь! – с обидой протянула я. – Налей-ка мне лучше еще!

Я знала, что водка раскрепощает, и от нее у меня страх пропадет скорее, чем от присутствия Мурашова.

Дрюня вскоре тихонько затянул романс. Вообще, он был очень талантливым человеком: играл на разных музыкальных инструментах, хотя никогда этому не учился, неплохо пел, танцевал, мог изобразить кого угодно… Ему бы еще голову трезвую…

Не выдержав, я стала подтягивать. Петь я и сама люблю, и на гитаре хорошо играю. И в клуб любителей авторской песни часто хожу.

Я, чтобы согреться, прижалась к Дрюне и положила голову ему на плечо. На душе стало как-то хорошо, тепло, спокойно… Приятный тенор Дрюни сливался с моим сопрано, мы допевали уже шестую песню и допивали вторую бутылку.

Но к сожалению, все хорошее никогда не длится вечно. Более того, оно всегда очень быстро кончается. Так произошло и с водкой.

К этому моменту в душе у меня уже не было абсолютно никакого страха, все неприятности вечера казались чепухой, а будущее представлялось в прекрасных тонах. Я все сделаю в Москве, потом благополучно вернусь домой, Полина меня похвалит…

Я почувствовала, что начинаю дремать. Дрюня осторожно зашевелился.

– Лельк… – сказал вдруг он негромко.

– А? – откликнулась я.

– Чего-то мне жарко стало.

– И что ты мне предлагаешь? – удивилась я. – Обмахивать тебя веером?

– Да нет, я ничего. Я пойду искупаюсь, а?

– Чего-о-о? – вытаращилась я. – Ты совсем офонарел, что ли? Апрель месяц!

– Ну и что? – возразил Дрюня. – Вода градусов семь, вполне нормально. Я и хочу освежиться немного! Подумаешь, окунусь у берега и вылезу. Ты не боись, я быстро!

– Дрюня… – меня саму заранее заколотила дрожь, едва я представила себе Мурашова в ледяной воде. – Дрюня, не надо!

– Да чего не надо! – Дрюня уже начал сердиться. Ему в голову снова втемяшилась одна из его бредовых идей, а уж если она втемяшится – не выбьешь ничем, как ни старайся. Порой Дрюня и сам начинал осознавать, что сделает только хуже себе самому, но уже не мог остановиться. Такой уж он был… неудержимый.

– Короче… – Дрюня решительно оттолкнул мои руки, которыми я вцепилась в ворот его олимпийки, и, выйдя из машины, зашагал к речушке.

– Дрю-ня! – жалобно вскрикнула я в последний раз.

Мурашов даже не обернулся.

Ну и черт с ним! – решила я. – А я ложусь спать. Пусть что хочет делает, голова угорелая!

Я решительно улеглась на заднем сиденье. Но уснуть никак не могла. Вскоре я услышала, как начинает орать и повизгивать Дрюня, видимо, соприкасаясь с ледяной водой.

Стало жутко интересно. Я выбралась из машины и побежала к берегу. Дрюнины повизгивания становились короче и тише, наверное, тело его привыкало к низкой температуре.

Дрюнины трико и олимпийка лежали на высоком берегу, очень аккуратно сложенные. Дрюня вообще был аккуратным, когда хотел.

Я подошла и присела на корточки рядом с его вещами, сунув руки в рукава.

Мне было хорошо слышно, как плещется Дрюня, время от времени издавая довольные вскрикивания.

– Э-э-эх, хорошо! – доносилось до меня. – У-ух, как освежает! Лелька! Давай иди сюда! – заорал вдруг он. – Чего ты мерзлячка какая?

– Смотри не отморозь себе ничего! – огрызнулась я. – А то не переживешь потом, ненормальный, – и боязливо поежилась.

– У меня все в порядке! У меня всегда все в порядке! – довольно заорал Дрюня. – И я абсолютно нормальный!

Он замолчал, плескаясь, а потом вдруг издал какой-то непонятный звук. Я не придала этому значения, как вдруг звук повторился. А потом… Потом Дрюня начал дико орать. Но орал он совсем не так, как до этого, я поняла это сразу же и резко подскочила с места.

– А-а-а-а-а! – орал Дрюня. – Ой, кто это меня держит? От-пус-ти!

– Дрюня, – леденея сама до глубины души и тела, тонко крикнула я. – Дрюня, что там с тобой происходит?

– Ай, боюсь! – орал Дрюня. – Пусти, пусти, пожалуйста! А-а-а-а! Лелька!

– Дрюня! – чуть не плача, я кинулась к берегу, забыв про страх и холод. – Дрюнечка, миленький, что с тобой?

– Лелька, спаси меня! – вопил Дрюня, и я увидела его вытаращенные от ужаса глаза.

– Леля, здесь крокодил, он меня сейчас съест! – орал несчастный Дрюня.

Мне чуть плохо не стало. Господи! Крокодил! Какой ужас! И ведь совсем недавно я читала статью в местном журнале, как из какого-то заповедника или зоопарка сбежал крокодил и бултыхнулся в речку. Там он и обосновался, покалечив потом кучу народа! А что, если это и есть тот самый? Или его последователь?

Дрюня тем не менее продолжал истошно вопить.

Я подбежала к берегу, стараясь не очень бояться, чтобы не разорвалось сердце.

– Дрюнечка, ты жив еще? – срывающимся голосом крикнула я.

Дрюня стоял по пояс в воде и конвульсивно дергался, пытаясь вырваться из чьи-то цепких объятий. Это что-то намертво держало его, не давая освободиться. С реки доносились душераздирающие крики, от которых у меня просто вспузырилась кожа.

– Дрюня, я сейчас тебе помогу! – отчаянно вскрикнула я, закрыв глаза и кидаясь к воде.

В этот момент раздался жуткий хруст и треск, и я зажмурилась еще сильнее, поняв, что это хрустят Дрюнины кожа и кости…

– А-а-а-а! – это уже завопила я, зажмуриваясь еще сильнее, боясь открыть глаза и увидеть, как вода окрасилась багровым цветом, а Дрюня… Что стало с Дрюней, мне вообще невозможно было представить!

Крики стихли. Господи! Я не в силах была поверить, что Дрюни уже нет в живых! Боже мой! Дрюня, какой он был милый, добрый, обаятельный… Совсем не жадный, не вредный… А как он пил водку! Боже, с кем же я теперь буду пить водку?

Ой, а я еще ругалась на него! Бедный Дрюня, он так и умер, думая, что я считаю его разгильдяем и тунеядцем!

– Дрюнечка, прости меня за все! – простонала я, заливаясь горючими слезами. – Прости, дорогой! Господи, Дрюня, друг мой сердечный!

Господи, он уже никогда не откликнется мне, мой славный Дрюня…

– Вот, блин! – послышался вдруг удивленный голос. Очень мне знакомый.

Изумленная, я открыла глаза и увидела, как Дрюня, живой и невредимый, стоит в воде, полуобернувшись назад и с удивлением и любопытством рассматривает что-то.

– Дрюнечка, ты жив? – заорала я, не помня себя от счастья.

– Жив… – констатировал Дрюня.

– А где этот… крокодил? Ты убил его?

– Нет…

Дрюня все пытался что-то рассмотреть у себя за спиной.

– Что ты там ищешь? – забеспокоилась я.

– Да… Это… Трусы…

– Чего? – возопила я, опасаясь, что у Дрюни после схватки с крокодилом поехала крыша. – Какие трусы? А где крокодил?