Дрюня похлопал меня по плечу и потащил вниз.

Мы вышли на улицу и пошли к Дрюниной машине.

– Ты только это… Того… – забормотал Дрюня.

– Чего еще? – насторожилась я.

– Ты сделай вид, что идешь куда-то по своим делам без меня. А сама за углом подожди. Понимаешь, мать наверняка в окошко смотрит, не надо, чтобы она знала, что мы в Москву вместе едем. А то еще потом Елене накапает. Бабы, они же не понимают, какие отношения нас связывают!

– Да уж, высокие отношения, – усмехнулась я, думая, какие унижения приходится терпеть из-за этого Мурашова. – Ладно, я подожду.

Я демонстративно помахала Дрюне рукой и пошла за угол. Мерзла я там минут, наверное, пятнадцать, а Дрюнин драндулет так и не появлялся. Я уже прокляла все на свете и решила уходить. Я еще успею съездить к Наташке и заказать билет, в крайнем случае на завтра, а Полине совру что-нибудь.

Но тут зеленое «Рено» выехало из-за угла. За рулем сидел довольный Мурашов. Он, улыбаясь, открыл мне дверцу.

Я села, нервно пряча руки в карманы.

– Чего так долго? – набросилась я на Дрюню.

– Так в магазин ездил, во, смотри! – Дрюня достал из-под сиденья бутылку водки «Смирнофф».

– Это ты что… За рулем пить собрался, что ли? – удивилась я.

– Ну да, а что? – теперь удивился Дрюня.

– Я не знаю, как ты, но я тебя предупреждаю, что у меня двое маленьких детей! И мне совсем не хочется прощаться с жизнью!

– Обижаешь, Лелька! Ты же знаешь – мне равных в вождении нет! Да и потом, что тут пить-то?

Дрюня, если честно, был прирожденным водителем, этого у него не отнять. Машину он водил великолепно, буквально с закрытыми глазами. Причем любую. Но когда выпьет, любит полихачить, поэтому я очень сильно боялась за свою жизнь. И наотрез отказалась ехать с ним с пьяным.

Мурашов долго и нудно доказывал мне, что все будет в порядке, но я стояла на своем.

Расстроенный Дрюня махнул рукой и надулся. Видимо, он рассчитывал по дороге все-таки уломать меня, надеясь, что я сама не устою и захочу выпить граммов сто.

Честно говоря, мне очень хотелось выпить. Совсем чуть-чуть, просто чтобы согреться. Но я понимала, что делать этого нельзя. Пьяный Мурашов за рулем – это очень опасно. Поэтому я держалась как могла.

Дрюня уверенно вел машину, периодически бросая на меня хмурые взгляды и вожделенные – под сиденье. Я молчала, поджав губы.

– Лелька, а чего тебе-то в Москву? – нарушил молчание Дрюня. – Жениха, что ли, там нашла?

– И что ты думаешь, я поехала бы к нему вот так? – обиделась я. – Уж наверное, он бы сам за мной приехал. Или встречал бы.

– Значит, опять чего-то расследуете, – сделал вывод Дрюня. – Расскажи, а?

– Зачем тебе? – лениво спросила я, глядя в окно.

– Интересно! И потом, я же вам с Полиной помогал неоднократно. Может, и сейчас помогу?

Я очень сомневалась в Дрюниной помощи, во всех остальных случаях он скорее мешал, чем помогал, но решила рассказать, чтобы отвлечься от мыслей о бутылке.

Рассказывала я долго, даже зевать начала.

– И ты думаешь, что этот парень ее и грохнул? – спросил заинтересованный Дрюня.

– Не знаю. Вообще-то это Полинина версия. Вполне может статься, что он тут ни при чем.

– Ну и неважно! – махнул рукой беспечный Дрюня. – Зато в Москве побываешь. Машину мне поможешь продать. И купить.

– Я надеялась, что ты мне поможешь!

– Ну ясное дело, и я тебе помогу. Кстати, ты уже продумала, где мы остановимся?

– Вообще-то Полина предлагала в гостинице. Но дело в том, что именно она должна была дать на нее денег. А теперь я осталась без средств. И единственный вариант – это пойти к отцу.

– К отцу? – заинтересовался Дрюня. – А он нас пустит?

Я несколько ошалела от такой наглости и ответила:

– Не знаю, как насчет тебя, а меня, надеюсь, пустит. Все-таки я его дочь, если он об этом помнит.

– А то можно у моей знакомой остановиться.

– Да ну, неудобно. Как она меня воспримет? Кто я такая? Почему мы приехали вместе? Нет уж, Дрюня, ты давай иди куда хочешь, а я двину к отцу. Адрес его я, слава богу, помню.

– Он один живет?

– Один…

– А что, если ты меня ему представишь как своего жениха? Он же все равно не узнает – не больно-то он вами интересуется.

– Ага, и он, конечно, постелит нам вместе! Вот на это, Мурашов, даже и не рассчитывай!

– А я и не рассчитываю! Ха! Больно мне надо! – хмыкнул Дрюня и положил мне руку на колено.

– Дрюня! – я резко ее сбросила. – Последний раз предупреждаю: не смей ко мне прикасаться!

– Нужна ты мне! – пробурчал Дрюня. – Знал бы, что ты мне всю дорогу выпить не будешь давать – сроду бы тебя с собой не взял. Ты какая-то некомпанейская стала, Лелька!

Я надулась я замолчала. Выслушивать оскорбления от Мурашова мне уже порядком надоело.

Разозленный Дрюня гнал машину чуть ли не на полной скорости, где-то под сто шестьдесят. Я изо всех сил вцепилась в ручку одной рукой и в сиденье другой. И сжала зубы поплотнее, чтобы не закричать. Дрюня видел, как мне страшно, и старался еще сильнее. Наконец, я не выдержала:

– Прек… Пер… П-перестань, пожалуйста! – прокричала я, боясь, что сейчас взлечу. – Сейчас же останови!

– Через семь часов долетим! – закричал в ответ Дрюня. – Не боись, Лелька!

Но я боялась. Я очень боялась, особенно когда увидела впереди три черные «Волги». Я сразу поняла, что Мурашов пытается их обогнать, хотя машины двигались примерно с той же скоростью, что и мы.

– Др-др-дрю-у-уня! – завопила я, закрывая глаза и вцепляясь обеими руками в сиденье, когда Мурашов, стиснув зубы, до предела выжал педаль газа.

– Ничего, ничего, – пробормотал он, – сейчас вы у меня попляшете! «Рено» обогнать захотели.

Дрюня что было сил жал на педаль. «Рено» медленно, но верно стало уходить вперед.

Я решила никогда не открывать глаза.

Из «Волги» высовывались чьи-то головы, нам вслед неслись какие-то угрозы и ругательства. Мне стало так интересно, что я даже приоткрыла глаза. И увидела сразу несколько кулаков. Дрюня показал сидящим в «Волгах» язык, и мы покатили дальше.

Отъехав немного, Дрюня сбавил скорость.

– КП скоро, – объяснил он мне.

– Фу-у-ух ты, Дрюня, как я напугалась! – призналась я. – Разве можно так шутить?

– А чего они? – возмутился Дрюня. – Не видят, что ли, я еду?

– Ну конечно, – усмехнулась я. – Сам Дрюня едет!

Дрюня ничего не ответил. Через пару минут он скосил на меня глаза и подозрительно спросил:

– Ну что?

– Ты о чем? – не поняла я.

– Ну ты же испугалась! Не хочешь стресс снять?

При этом Дрюня бросил выразительный взгляд под сиденье, где томилась несчастная бутылка водки.

– Нет, – решительно сказала я. – Нет, нет и нет! Тем более, сам говорил, что скоро КП ГАИ.

– А после КП? – тут же спросил Дрюня. – От этого до следующего не скоро остановят, сто раз можно будет протрезветь!

– Н-нет, – ответила я, но уже не так уверенно. Честно признаться, Мурашов здорово меня напугал своей ездой. И душа прямо просила расслабления.

Ох, хоть бы глоточек сделать! Но нельзя, сама понимаю: без Мурашова не получится, а с ним выпить – значит уж точно подписать себе смертный приговор!

Приближалось КП ГАИ. Дрюня еще немного сбавил скорость и покосился на бутылку. Я ногой задвинула ее подальше.

И вдруг… Подъезжая к КП, я увидела, что там творится что-то невообразимое. Не успели мы туда приблизиться, как нам навстречу выскочило человек сто автоматчиков.

– Стоять! Из машины быстро! Руки на машину! – послышались одновременно несколько выкриков.

Не понимая, в чем дело, абсолютно ничего не соображая, я перевела растерянный взгляд на Дрюню. Его взгляд был не лучше, однако он быстрее меня сориентировался в ситуации: увидев впереди на дороге расстеленный «еж», запросто протыкающий шины и посему не дающий возможности двигаться дальше, Дрюня резко сбросил газ и выскочил из машины, положив руки на ее крышу. Как послушный мальчик. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Мы стояли и дрожали от холода, а я еще и от страха. Хотя подозреваю, что и Дрюня дрожал по тем же двум причинам.

Автоматчики шмонали нас просто конкретно. Прикосновения их были грубыми и бесцеремонными. Я даже решила возмутиться и разлепила губы, хотя от страха их просто свело:

– П-послушайте, – выдавила я. – Нельзя ли повежливее? Все-таки перед вами женщина!

Ответом мне послужил жесткий толчок в спину и грязное ругательство, после чего мне совершенно расхотелось разговаривать.

Обыскивали нас более чем тщательно. Дрюня сразу как-то поник и покорно помалкивал, с него слетела вся спесь. Он даже не пытался узнать в чем дело. Вскоре нам это объяснили.

– Оружие, наркотики в машине есть? – орали автоматчики. – Где, говори быстро!

– Ка-ка-какие наркотики? – залепетал Дрюня. – Вы чо, ребята? Откуда?

Двое автоматчиков шебуршились в машине. Один вытащил из-под сиденья бутылку водки и довольно хмыкнул. Я почувствовала, как у Дрюня екнуло сердце.

Нам поднесли какую-то трубочку и заставили в нее подышать. Подхалим-Дрюня дышал очень старательно и подобострастно улыбался. Я тоже дыхнула от души, демонстрируя, что мы трезвы, как стекло, и вообще, нам скрывать нечего.

Милиционеры убедились, что мы абсолютно трезвые, и в машине у нас нет ни оружия, ни наркотиков. Это их малость поостудило.

– Ты чего же творишь, козел? – зашипел один из них, с удовольствием пиная Дрюню ногой. – Генерал ехал на совещание, торопился, а ты его обгоняешь, падла? Он нам по рации передал, чтоб тебя задержали! Теперь никуда не денешься, пока он не подъедет. Теперь он лично убедится, что у тебя в машине чисто!

«Ах, ты, идиот! – подумала я о Дрюне. – Дернул тебя черт обогнать эти три черные „Волги“! Ехал бы потихонечку – ничего бы не было! Лихач хренов!»

– Э-э-э… Мы вообще-то торопимся… – забормотал Дрюня.

– Ничего, потерпишь! – усмехнулся мент. – Доторопился уже.

Я ткнула Мурашова в бок, говоря этим «хоть сейчас-то не рыпайся!»

Вскоре подкатили три черные «Волги». Из одной из них вышел пожилой мужчина в форме с генеральскими погонами и уверенной походкой зашагал к нам.

Он что-то спросил у одного из милиционеров, тот пустился в объяснения. Генерал недоверчиво смотрел на него. Потом подошел к Дрюне, взял его за подбородок и задумчиво посмотрел Мурашову в ясные, честные глаза… После этого он развернул Дрюню, дал ему увесистый пинок, что-то сказал менту, сел в свою «Волгу» и укатил.

– Валите отсюда! – коротко приказал милиционер.

Нас не нужно было просить дважды. Чуть ли не бегом добежав до машины, мы вскочили в нее, и Дрюня, потерявший надежду дешево отделаться, нажал на педаль газа.

Машина сорвалась с места.

– Хоть сейчас-то не гони! – с досадой посоветовала я Мурашову, трясясь всем телом.

– Да что ты, что ты, – замазал руками Дрюня, сразу сбрасывая скорость где-то до сорока километров в час.

Я осмотрелась. За окном уже была глубокая ночь. Темно, холодно и неуютно.

– Эх ты, «за восемь часов долетим»! – передразнила я Мурашова, который виновато понурил голову. – Лучше бы я на поезде поехала.

– На поезде ты бы еще дольше ехала! – резонно возразил Дрюня.

– Зато спокойно! – выкрикнула я, больше всего жалея о бутылке водки, которую так вероломно отобрали менты.

Наверное, Дрюня подумал о том же самом, потому что тяжело вздохнул, а в глаза его закралась печаль…