Я разгорячилась, мне стало жутко интересно, и я стала пробовать дальше. И вот когда я уже дошла до тридцати пяти, позвонила противная Полина, и велела связаться с Наташкой насчет билета в Москву!

Мне очень не хотелось прерывать тренировку, а тем более, ехать в Москву, но деваться было некуда: Полина все равно не отстанет.

Вздохнув, я набрала Наташкин номер. Занято. Можно было вернуться к тренировке, но настроение было окончательно испорчено. Я послонялась по квартире, с грустью констатировала, что коньяк в бутылочке кончился, а новый купить не на что, и решила двинуть к Наталье. Все равно я до нее не дозвонюсь.

Собравшись, я вышла на улицу. Было холодно. Я зябко поежилась, натягивая поплотнее капюшон плаща, и побежала на троллейбусную остановку. Я еще подумала, что не взяла практически ничего из своих вещей – все-таки в Москву придется ехать! – но тут же успокоила себя тем, что не собираюсь там задерживаться долго.

До Натальиного дома я доехала за пятнадцать минут, потом шла еще минуты две, пока не остановилась возле нужного мне дома, вглядываясь в окна. Мне показалась, что у Натальи свет не горит. Но я очень близорука, поэтому вполне может быть, что мне показалось.

Я поднялась на пятый этаж и позвонила в дверь. Никто не открыл. Может, спит? Я позвонила сильнее. Наталья спала всегда очень крепко, и разбудить ее было проблематично. Я прекрасно знала об этом, поэтому жала на кнопку, что было сил, минут пять, не отпуская. Никакого результата.

Я повернулась и уже понуро побрела к лестнице, как вдруг послышался быстрый топот шагов, и на этаж взлетел ни кто иной как Дрюня Мурашов – кстати, родной братец той самой Натальи, к которой я приехала.

– Дрюня! – я обрадовалась увидеть хоть что-то, что имеет отношение к Наташке, как будто он сможет вывести меня на нее. – А Наташа где?

– Не знаю, – пожал плечами Мурашов. – А разве ее нет?

– Ну выходит, нет, раз я торчу на лестнице!

– Эх, черт! – расстроился Дрюня. – Хотел у нее полтинник занять.

– Зачем?

– Как зачем? Водки купить.

Я насторожилась. Иногда от Дрюни определенно был толк.

– А ты чего тут? Просто в гости? – спросил между тем Дрюня у меня.

– Нет, в том-то и дело, что я по делу, – невольно скаламбурила я. – Мне билет нужен.

– Билет? А куда?

– В Москву!

– В Москву собралась? Вот это клево! Слушай, а чего тебе Наталья? Поехали со мной?

– А у тебя что, есть лишний билет? – удивилась я.

– Какой билет! – Дрюня скривился. – Мы на машине поедем! На моей!

– На «копейке»? – спросила я.

– На какой копейке! – презрительно скривил губы Дрюня. – «Копейку» я еще когда продал! У меня теперь знаешь что? Ни за что не угадаешь! «Рено»!

– Да ты что? – удивилась я. – Как же ты умудрился купить?

– Ну как, как… – смутился Дрюня. – У нее, правда, тормоза не очень хорошо работают… И двигатель немного барахлит, ну, греми там она немного. Но это ерунда все! Главное, она совсем как новая! Прямо ласточка!

– Дрюня, а какого года твоя «ласточка»? – на всякий случай уточнила я.

– Ну какая разница! – Дрюня даже обиделся. – Да для машины это такой же оскорбительный вопрос, как и для женщины! Ведь я же не спрашиваю тебя, сколько тебе лет!

– Тебе это прекрасно известно, – вздохнула я.

– Ну так чего, едем? Соглашайся быстрее, пока не передумал! Смотри, потом проситься будешь – не возьму!

– Ох, что ты, прямо запросилась! Кстати, а чего тебе в Москву-то?

– Как чего? машину продать – новую купить!

– Добавить и купить новую? – уточнила я.

– Почему добавить? Наоборот! Я свою ласточку хочу так продать, чтобы и новую купить, и еще деньги остались! Ну, отметить там это дело, заправиться… Ну, это мелочи, конечно, а главное, чтоб мне потом еще жить было на что, – Дрюня всегда был оптимистом.

– Да уж, – невольно покачала я головой. – Планы у тебя наполеоновские прямо! Да где же ты такого дурака найдешь? Вернее, двух: одного, который бы у тебя машину задорого купил, а второго, который свою новую задешево продал?

– Ха! – беспечно махнул рукой Дрюня. – Ерунда! Ну что, едем?

– Слушай, а где мы денег возьмем?

– А ты на что ехать собиралась?

– Мне Полина должна была дать, но, боюсь, она не одобрит нашу совместную поездку. Более того, боюсь, что денег не даст.

– Так давай я к ней зайду! – сразу же предложил оптимист-Дрюня.

– Ты знаешь, Дрюнь… – подумав, сказала я. – Боюсь, что если она тебе чего и даст, то явно не денег…

– На что ты намекаешь? – обиделся Дрюня. – Хотя ты, пожалуй, права: я не люблю связываться с Полиной. Она бешеная. Сколько раз меня по носу била и в глаз, а за что? Нет, не пойду я к ней, она меня не любит. Знаешь, мы сейчас где денег возьмем?

– Где? – заинтересовалась я.

– У моей самой любимой женщины!

– У тебя новая любовница? – испугалась я.

– Как ты могла такое подумать! – оскорбился Дрюня и выпрямился. – Я про маму говорю.

– Ах, про маму, – облегченно вздохнула я. – Она тебе еще дает?

– Спрашиваешь, – улыбнулся Дрюня. – Я все-таки любимый ребенок.

– Удивительная женщина! – поразилась я, вспомнив, сколько раз Дрюнина мама, тетя Лариса, давала сыну взаймы денег. Естественно, без отдачи.

– Мы сейчас ее разыграем! – подмигнул мне Дрюня.

– Как? – испугалась я.

– Да очень просто. Ты только молчи и иногда вставляй какие-нибудь реплики, мне подыгрывай.

– Ох, Дрюня, может, я все-таки на улице подожду?

– Да ты что? Ни в коем случае. Ну, пошли!

Мы вышли на улицу, и Дрюня подвел меня к иномарке непонятно-зеленого цвета.

– Ну как? – с гордостью спросил Дрюня.

– Волшебно просто, – нашлась я.

– Садись! – Дрюня распахнул переднюю дверцу, и я села.

– Дрюня, а Елена что скажет, если узнает, что мы поехали вместе? – с опаской спросила я.

Елену угораздило стать женой Дрюня четырнадцать лет назад, когда оба они были еще совсем зелеными, лет по восемнадцать. С тех пор, думаю, она двести раз прокляла себя за это.

Елена была очень хорошей женщиной, и Дрюне просто и мечтать о другой женщине не нужно было. Но подлец-Мурашов часто так играл у жены на нервах, что я иногда жалела, что он женился не на Полине: уж у моей сестры он стал бы шелковым! Хотя зачем желать зла собственной сестре?

Мы подъехали к пятиэтажному дому, где жила Дрюнина мама, и поднялись на пятый этаж.

Дрюня прозвонил в дверь какую-то замысловатую мелодию, после чего раздался голос тети Ларисы:

– Кто там?

– Это я, мамуля, – улыбаясь, произнес Дрюня.

Дверь открылась, и тетя Лариса, сощурившись, посмотрела на нас.

– Андрюш, а это кто с тобой? – спросила она.

– Да это же Лелька Снегирева, мам, ты что, не узнала ее?

– Ах, Оля, здравствуй, – в голосе тети Ларисы сразу же зазвучали нотки подозрения. – А чего это вы? – насторожилась она.

– Мама, дай мы хотя бы пройдем.

Тетя Лариса посторонилась, пропуская нас в комнату. Взгляд ее не предвещал ничего хорошего, и я уже не рада была, что пришла сюда.

– Мама! – беря меня под руку и выводя в центр комнаты, торжественно произнес Дрюня. – Мы пришли тебе сказать, что… Ты же знаешь, что мы с ольгой уже десять лет тайно живем вместе. И очень любим друг друга. Ну и вот… Рано или поздно все это должно было всплыть наружу. Одним словом, мы с Ольгой решили пожениться.

У меня волосы дыбом встали, когда я услышала весь этот бред! Как током шибануло!

– Ты чего задумал, паразит? – зашипела я Мурашову, толкая его в бок.

– Ничего, молчи, – цыкнул он, щипая меня за бедро, и продолжал:

– Так вот, мама… Ты же понимаешь, что мы должны это событие отметить. Но это потом, а сейчас мы уезжаем в свадебное путешествие в Москву, и нам, конечно, нужны деньги. Ну ты же не допустишь, чтобы любимый сын ехал без средств с молодой женой?

Тетя Лариса растерянно молчала. Потом перевела взгляд на меня и упавшим голосом спросила:

– Оля, это правда?

– Я… – я приложила руки к груди, желая высказать, что все это наглая ложь и клевета, что я с Мурашовым не то что десять лет – ни разу не жила и не собираюсь, и вообще мне просто в Москву надо, но Дрюня не дал мне сказать ни слова:

– Конечно, мама! Ты же видишь, что Ольга просто очень смущается. Ну сама пойми ее положение! Через столько лет соединилась с любимым мужчиной. И вот теперь мы с ней едем в Москву, только нам нужно денег. Совсем немного. Разумеется, взаймы!

Тетя Лариса молчала, видимо, выдерживая паузу, чтобы потом сказать очень многое. Потом набрала в легкие побольше воздуха и заговорила басом:

– Я тебе сейчас такую Москву… – тетя Лариса сделала неуловимое движение в сторону. Я знала это место: там хранилась метла. О том, что нас ожидает в ближайшее будущее, можно было догадаться.

– Стоп-стоп-стоп! – хлопая в ладоши и давясь от смеха, закричал Дрюня. – Мамочка, ты разве не видишь, что я шучу? Ну шучу я так, понимаешь? Мама! – Дрюня подошел к матери и обнял ее.

У той аж слезы выступили на глазах.

– Андрюша… – с надеждой спросила она. – Так ты не собираешься жениться на Ольге?

– Ну конечно, нет! – как можно убедительнее ответил Дрюня, гладя мать по плечу. – Ну сама подумай, зачем она мне нужна? С двумя детьми, да еще и пьет… И денег у нее вечно нет…

Услышав это, я просто задохнулась от гнева! Какая неслыханная наглость! Это я-то пью?!? Да пусть Мурашов сначала на себя посмотрит, хам несчастный! И чтобы я поехала с этим мерзавцем в Москву? Да ни за что! Так опозорить меня перед тетей Ларисой!

– Ну что ты, Андрей! – укоризненно сказала тетя Лариса. – Ольга хорошая девушка. Не пьет. И дети у нее замечательные.

Тетя Лариса, обрадовавшись, что я не собираюсь замуж за Дрюню, готова была расхваливать меня на разные лады.

– Да разве я о ней плохо говорю, мамочка? Пойдем в кухню, мне нужно тебе кое-что сказать…

И Дрюня, нашептывая маме на ушко какую-то чепуху, повел ее в кухню.

Я осталась в комнате одна, как дурочка. Слава богу, отсутствовал Дрюня недолго. Вскоре он вернулся довольный, а глаза его просто сияли.

– Пошли, – он подтолкнул меня в бок.

Мы вышли в коридор.

– Андрюша, смотри, глупостей не наделай! – предупредила его мать. – Счастливо, Оленька.

– До свидания, – пробормотала я, краснея, как вареный рак, и выскочила на лестничную клетку.

Едва дверь за нами захлопнулась, я накинулась на Мурашова, схватила его за грудки и зашипела:

– Ты что делаешь, мерзавец этакий? Ты за кого меня принимаешь? Ты кем меня тут выставляешь? Совсем у тебя мозгов нет?

– Тише, тише, Лелька, – пытался унять меня Дрюня. – Ну чего ты разошлась? Говорю тебе, это же все спектакль для того, чтобы мама денег дала! Сама подумай, как бы я у нее просил, когда я три дня назад только пропил то, что она дала мне на техосмотр! А тут видишь как тонко все просчитано: сначала я ее шокирую заявлением, что бросаю Ленку и женюсь на тебе. И в лоб говорю: дай денег. А потом выясняется, что это все шутка, и вовсе я не женюсь, и денег мне совсем не надо. Просто зашел проведать любимую мамочку, спросить, как ее здоровье… Тут уж она на радостях сама мне денег предложила!

– Дрюня, да неужели ты думаешь, что она не догадается, что ты ей лапши навешал?

– Догадается, конечно, потом… Ну и что? Денег-то уже дала! – Дрюня вытащил из кармана несколько крупных купюр и помахал ими перед моим носом. – Так что живем! Я тебе всегда говорил – держись за меня, тогда не пропадешь! Ну, пошли!