Так я гуляла по коридору, распивая вино и строя грандиозные планы на будущее. Впервые за последние дни мне было очень хорошо. Пусть в личной жизни потерпела поражение, нужно же от чего-то получать положительные эмоции! Наверное, стану работоголиком.

Больше всего сейчас мне хотелось повидаться с Толей. Похвастаться перед ним. А заодно узнать, уйдет он отсюда или все-таки останется. Конечно, когда я выдала Жене тираду про то, как собираюсь провести новогоднюю ночь, я нагло врала. На Толю я вовсе не рассчитывала. Тем более, что он такой нелюдим! Да и если бы я ему нравилась всерьез, он бы уже дал понять. Но нет, я буду заниматься только работой! Хватит с меня приключений, по крайней мере пока…

Но Толи нигде не было, а спросить о нем было как-то неловко. Еще решат, что не успела устроиться, как сразу завожу служебный роман. Вино я допила, и стаканчик нужно было куда-то выбросить. Дверь на лестницу, где стояла урна, уже была заперта. Вернуться, что ли, в комнату?..

Но тут я заметила приоткрытую дверь. За ней горел свет. Я поколебалась и заглянула – все-таки я теперь тут своя, мне можно.

Видимо, тут было нечто вроде архива. Стояли метталлические стеллажи, сплошь уставленные коробками с пленкой. Окон не было – наверное, чтобы пленка не портилась от солнца, сделала я вывод. Из другой мебели – только стол и офисный вертящийся стул. А на столе – два телефона. Когда я их увидела, мое радужное настроение слегка поблекло. До Нового года я должна была сделать еще один звонок. Обязательно.

Я подошла, сняла трубку и услышала гудок. Судя по номеру, приклеенному на корпусе, телефон был городской. Я набрала номер Ксении, и на этот раз она мне ответила.

– Слушаю, – тусклым голосом произнесла она и сразу замолчала.

– Это Надя, ты меня узнала?

– А… Да.

– Я пыталась тебе дозвониться, но не могла застать…

– Да, я уезжала, – таким же потусторонним голосом подтвердила она. И снова молчание.

– Понимаешь, мне что-то никто не звонит из милиции, – сказала я, когда пауза слишком затянулась. – Может, мне самой им позвонить? Как ты считаешь?

И тут она меня убила – всего одним словом.

– Зачем? – спросила она.

– Как – зачем?! Я ведь должна дать показания!

– Перестань, – оборвала меня Ксения. – Никаких показаний ты давать не должна, – заявила она. – Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ведь ты его никогда не видела.

– Но…

– Ты только говорила с ним по телефону о своем приятеле. И все. Ты с ним не встречалась в тот; вечер. Поняла?

Я онемела. Потом, опомнившись, закричала:

– Да ты что, ты же прекрасно знаешь, что он подвозил меня до дома! А встретились мы возле студии! Я же сама тебе все это рассказала! По-твоему, я вру?

– Нет, – сказала она.

– Тогда как тебя понимать?

Ксения помолчала секунды две, и вдруг я услышала, что она плачет. Где-то очень далеко. Наверное, Ксения опустила трубку на колени.

– Я приеду к тебе! – закричала я, стараясь, чтобы она меня услышала. – Прямо сейчас! Скажи куда, какой у тебя адрес?!

Я не думала, что она ответит. Но через минуту адрес у меня был. А через пять я уже отыскала свою куртку на переполненной вешалке, попрощалась с совершенно опьяневшей Валерией Львовной и помчалась на улицу. Ехать нужно было через всю Москву, но я прикинула и поняла – к Новому году все равно буду на месте.

Глава 6

В одиннадцать пошел снег. Огромными редкими хлопьями, при полном безветрии. Я стояла на автобусной остановке, рядом с окраинной станцией метро. Автобуса, номер которого мне назвала Ксения, нужно было ждать еще минут десять – я сверилась с расписанием на жестяной табличке. Настроение у меня было… Этот разговор по телефону окончательно выбил меня из колеи„.:Но все же меня взяли на работу… И через час наступит Новый год…

В магазине рядом с остановкой я купила бутылку сухого вина. Мне повезло – магазин закрывался. Продавцы запирали кассы и перекрикивались через, весь зал, сообщая, кто, где и как будет веселиться. Почти все уже успели выпить – судя по лицам и запахам. А я, расплачиваясь и получая вместе со сдачей поздравление «с наступающим», подумала, что все-таки никогда нельзя предугадать свое будущее. Например, еще неделю назад я была уверена, что встречу Новый год с Женей. Сегодня утром решила, что точно проведу праздничную ночь в одиночестве. И вот еду к женщине, которую и в глаза-то никогда не видала. И кажется, никакого праздника не будет вообще.

Автобус наконец пришел. В салоне я была одна, хотя у метро, где он делал кольцо, высадилась куча народу. Понятно, все ехали развлекаться в центр. Я проехала две остановки и вышла среди одинаковых, редко расставленных панельных башен. Все окна были освещены, на голых деревьях у ночного магазина висела гирлянда мигающих фонариков. Я долго блуждала, отыскивая нужный дом, и все это напоминало мне фильм «С легким паром.». Потом вошла в теплый, пахнущий подвальной сыростью подъезд, нажала кнопку вызова лифта. Он не работал. На восьмой этаж пришлось топать пешком. Два раза навстречу мне с криками и оживленным матерком спускались веселые компании. А я вот шла на похороны….

И поэтому, когда я остановилась перед дверью, за которой ясно слышалась громкая музыка и множество голосов, мне сперва подумалось, что я ошиблась домом. Однако спускаться на восемь этажей, чтобы проверить свою догадку, как-то не хотелось. И я надавила кнопку звонка.

.Открыл высокий мужчина лет пятидесяти, в классическом костюме, даже при галстуке.

– Заходите, – пригласил он меня, не задавая никаких вопросов.

– Мне Ксению, – уточнила я.

– Она на кухне, кажется.

Музыка гремела так, что я плохо его слышала. Что-то очень знакомое – Женя ставил этот диск в магазине. Я слышала, что в комнате пытаются перекричать друг друга несколько людей. Пахло пирогом и еще чем-то очень вкусным и горячим. Здесь явно собрались встречать Новый год по старинке. Несколько растерянная, я прошла на кухню.

– Надя, – представилась я, увидев там группку молодых женщин.

Все они курили, пуская дым в открытую настежь форточку.

– Садись, – откликнулась высокая, очень худая брюнетка в изумрудном свитере и ногой придвинула мне табурет. – Не думала, что ты приедешь.

– Но я же обещала. Ты Ксения?

– Да. Вот и познакомились наконец. А это моя сестра. – Она кивнула на девушку в переднике – та как раз обмазывала растопленным маслом готовый к выпечке пирог.

– Лиза, – представилась та.

Меня познакомили с остальными. Ксения говорила очень быстро, двигалась угловато, всюду рассыпая пепел своей сигареты. Я смотрела на нее и глазам своим не верила. В разговоре по телефону она показалась мне такой замученной, испуганной.

А теперь – обычная замороченная нашествием гостей хозяйка.

– Я хотела с тобой поговорить, – сказала я, когда Ксения за моей спиной потянулась к раковине – помыть яблоки.

Она оглянулась. Глаза у нее покраснели, но ведь это могло быть и от дыма – его на кухне скопилось предостаточно. И от пирогов, и от сигарет. Музыка в комнате стала тише – кому-то пришла в голову счастливая мысль убавить звук.

– До полуночи осталось минут двадцать, – быстро сказала она. – Не сейчас, хорошо? Посидишь за столом, поешь, а потом мы поговорим. – И не успела я возразить, как она объяснила:

– Я это делаю ради ребенка. Понимаешь, ребенок-то ничем не виноват. У него должен быть Новый год. И елка, и пироги, и подарки. Он так ждал, готовился, просил письмо написать Деду Морозу.

– Ему три года, – прибавила Лиза, которая слышала весь наш разговор. – Мы ему пока не говорим. Он думает, что отец уехал.

О ребенке я слышала впервые. И больше ни на чем не настаивала. Помогла отнести в комнату чистые тарелки. Познакомилась с гостями, сидевши? ми за столом. Телевизор работал с выключенным звуком и показывал встречу Нового года в разных странах мира. Из магнитофона теперь звучала медленная джазовая мелодия.

Оказалось, что дверь мне открыл отец Ивана. Так он сам мне и сообщил, спросив при этом, знала ли я его сына.

– Да, мы виделись один раз, – ответила я.

– Вот как? И давно? Я имею в виду, до того, к он бросил эту идею с группой, или после?

– После. Совсем недавно.

Мужчина повел подбородком – точно такой жест я видела у Ивана. Мне даже стало не по себе – как будто в комнату на миг заглянул призрак.

– Ваня изменился после этого, – сказал он. – до того был очень веселым парнем, вы не представляете…

Ну да ладно. – И он встряхнул на коленях маленького мальчика, старательно изображая улыбку. – А что будет скоро?

– Дед Мороз, – сонно ответил ребенок – кругленький, светленький, глазастый, ни дать ни взять – Колобок.

– А ты доживешь до полуночи? – обратился к нему парень с длинными рыжеватыми волосами в черной майке «Нирвана».

Все головы повернулись в его сторону, и парень страшно смутился. До него поздно дошло, что в этой ситуации безобидная шутка звучит зловеще.

– Я хотел сказать, парень-то засыпает… – виновато поправился он.

Какая-то женщина взяла ребенка на руки и принялась показывать ему игрушки на елке. Их явно вешали второпях, без любви и внимания. Они все сгрудились на нескольких ветвях с одной стороны, и от этого елка слегка покосилась. Но никто не обращал внимания на такие мелочи. Кроме, может быть, мальчика. Вряд ли он понимал, как нужно украшать елку. Но что это было сделано не так, он почувствовал. И, взглянув на деревце, равнодушно отвернулся.

Его звали Алеша. До Нового года он все-таки продержался, хотя последние несколько минут отчаянно зевал. Взрослые чокнулись – кто шампанским, кто водкой. Он выпил какой-то цветной газированной воды, начал было есть пирог, потом тут же попросил свои подарки. В половине первого, развернув все свертки и отдавив всем ноги тяжелой игрушечной машинкой, Алеша откровенно задремал. Ксения увела его в другую комнату, а гости заговорили тише.

Я ни с кем не разговаривала, только смотрела слушала. Что и говорить, после ухода ребенка разговоры стали совсем не праздничные. Речь шла об Иване – точнее, о том, что с ним случилось.

– Я просто уверен, что дело нарочно закрыли побыстрее, – горячился какой-то мужчина. По виду – ровесник Ивана. – Все-таки год кончается, зачем еще нераскрытое дело под занавес!

– А дело точно уже закрыли? – спросила девушка в черном поблескивающем разноцветными искринками платье.

– Уже, – мрачно ответила Лиза. Она сидела, облокотившись о стол, и ничего не ела. Только пила. – Ксении сказали сегодня, что нашли какую-то девицу с шоссе. Ну, понятно, о ком речь. – Она скривила губы и снова подставила свою пустую стопку соседу:

– Налей.

– Тебе не хватит?

– Налей, – почти угрожающе повторила Лиза и добилась своего. Она выпила, никого не дожидаясь, и с покрасневшими глазами продолжала:

– Получается, что Иван ни с того ни с сего мотанул к себе на дачу, по дороге посадил к себе девицу, а она, чтобы ограбить его, дала ему по голове. Сняла часы, забрала бумажник, попыталась достать магнитолу, но потом испугалась, что на машину обратят внимание. Машина-то стояла на обочине.

Спрашивается, кто же ее остановил? Сам Иван, что ли? Чтобы его удобнее было оглушить?

– Бред, – высказался парень, который так неосторожно пошутил. – И никогда бы Ваня не посадил к себе такой кадр. Я его знаю.

Лиза отмахнулась – движение получилось слишком размашистым, она была уже основательно пьяна:

– А я тебя знаю, праведник! Может, он и посадил к себе эту девку, раз собрался ночевать на даче! Кто вас, мужиков, поймет? Но спрашивается, какого же хрена она вытащила его из машины и перла несколько метров по полю? Прятала в канаве?! Могла же вылезти и убежать!

– А что милиция говорит?

– Ксении сказали, что девица не рассчитала силу удара. Хотела только оглушить, а получилось, что убила. Испугалась, попыталась замести следы… Потом убежала. Говорят, что она уже во всем призналась. Ее поймали во время рейда на шоссе – где-то через два часа после всего.

– А что ж она его грабила, раз могла заработать по-другому?

– Говорят, что она наркоманка, ей не хватало на дозу.

– А, ну тогда все может быть, – вмешалась другая девушка – тоненькая, светловолосая, похожая на модель. Она совсем не пила и отказывалась от всего, что ей предлагали положить на тарелку. – Ради дозы наркоман способен на все.

– Так что ж она не купила себе дозу, когда вынула у него бумажник, а пошла бомбить на шоссе других клиентов?

По этому поводу никто не высказался. Вернулась Ксения. Она не стала садиться, а, высмотрев меня среди гостей, глазами указала на кухню. Я встала и пошла за ней. Спиной я ощущала, что на меня смотрят. Смотрят и не понимают, кто я, зачем явилась и какие у нас могут быть секреты с хозяйкой дома.

На кухне Ксения сразу закурила. Глаза у нее были пустые и какие-то больные. Но слез не было. Я плотнее прикрыла дверь, и она кивнула:

– Да, так лучше. Я ужасно устала. Хотелось бы тишины… Хотя спасибо им, что пришли, что столько всего принесли к столу… И подарки, и елку… Все сделали за несколько часов. Я ничем не занималась. Мне было не до того, сама понимаешь.

– Да, – только и сказала я.

Она прошлась по кухне, потом остановилась у плиты, спиной ко мне. Я видела только, как подрагивают волосы, распущенные по ее узкой спине. Может быть, она плакала. Не знаю – Ксения не поворачивалась.

– За столом говорили, что дело уже закрыто. Правда? – осторожно спросила я.

– Сегодня мне выдали справку об этом, – подтвердила она. Протянула руку, стряхнула пепел в раковину. Из крана тонкой струйкой сочилась вода, но она не сделала движения, чтобы плотнее завернуть вентиль. – Несколько строчек. Какая-то уголовная статья. И все. Девчонку будут судить, она уже сидит в камере.

– Она сама призналась?

– Сама.

Еще одно движение руки к раковине. Хотя пепла на сигарете еще не наросло. Вряд ли она сознавала, что делает.

– Говорят, что сама, – повторила Ксения. – Я ее не спрашивала, не знаю.

– И ты веришь этому?

Наконец она повернулась. Глаза у нее были сухие, но губы слегка подрагивали.

– А кому какое дело, верю я или нет? – спросила она. – Если она наркоманка, то многое на себя возьмет, чтобы ей дали хоть одну дозу. Дело закрыто. Меня поздравили с наступающими праздниками и велели ждать суда. А что его ждать? Девке вкатят солидный срок. А Ивана все равно не вернуть.

– Но ты сама веришь всему этому или нет? – Я подошла к ней и осторожно отобрала окурок – сигарета дотлела до фильтра и могла обжечь ей пальцы.

Ксения резко взмахнула рукой:

– Меня поразило одно! Что он подсадил на шоссе проститутку. Может, я наивна, только… Мне кажется, это на него не похоже. Для таких развлечений он всегда мог найти какую-нибудь приятельницу. Желающих было хоть отбавляй! И совершенно бесплатно…

Она налила себе остывшего кофе из кастрюльки, стоявшей на подоконнике, сделала глоток, поморщилась:

– Я знаю, что он мне изменял. Много раз. Как не узнать? Найдутся добрые люди, сообщат… Что тебе сказать? Сперва я скандалила, грозилась забрать сына и уйти. Он даже не очень извинялся.

Предлагал, принять его таким, какой он есть. Легко сказать! – Она зажгла еще одну сигарету. – По – том я как-то зачерствела. Плохо, конечно, но для нашей совместной жизни – хорошо. Я легче все воспринимала… В общем, я знала, что он все равно ценит меня, любит сына. И бог с ними, с девчонками, от которых он не мог отказаться! Тем более, что он в последнее время остепенился. И пил намного меньше, чем прежде, когда у него была группа. Мы с ним тогда и познакомились…