– Принцесса Кетлин-Алекса!

– Да, она уехала вместе с родителями! Вроде говорили, что через два года она должна выйти замуж за принца Аэрона Эдэндейлского! – ляпнул мальчик.

Алану даже воздуха перестало хватать. Выйти замуж?! Господи, ну конечно! Их давняя помолвка с Аэроном ещё в детстве! Как же он мог забыть это? Неужели он так сильно её… любит?

Алан мотнул головой и сказал:

– Впусти нас, нам нужно помыться, переодеться и поесть!

– Конечно-конечно, что вы спрашиваете! – с готовностью отошёл мальчик.

Карделлий сидел на лавочке во дворе Академии и всё думал об Алане.

Как могло случиться такое, что меч вдруг оказался в Академии, да ещё и сам выбирал себе владельца. Почему именно Алана, а не того же Когодра к примеру?

Это ещё предстояло выяснить!

Кетлин-Алекса Райдер тряслась вместе с родителями в неудобной карете на пути к замку Эдэндейл.

Они решили не устраивать бал, а сразу отправляться в Эдэндейл. Для чего родителям вдруг понадобилось брать её с собой девушка не подозревала, но точно знала, что ничего хорошего ждать нельзя.

Улицы в городах, которые они проезжали, были переполнены людьми одетыми во всё чёрное. Всё они плакали, кто в голос, кто просто давился слезами. Кейси и Рик были в недоумении, что же такое произошло? Кейси открыла окно и высунула голову, когда они проезжали мимо какой-то деревушки.

– Винсент, останови карету! – крикнула она кучеру.

Тот подчинился и они остановились. Вместе с ними Саймон, Корсар, Джайл, Аола, Карри и Кара.

– Что здесь произошло? – спросила она у какой-то женщины.

– Ко-королева у-у-умерла-а-а! – прорыдала та.

– Что?! – вскричала Кейси.

Она закрыла окно и опустошённо села обратно. Рик обнял её за плечо и Кейси разрыдалась в полный голос. Авис стала ей почти сестрой, конечно Дайну она заменить не могла, но сестрой стать могла вполне.

– Что, что случилось? – спросила Лин, которая сидела в дольнем углу второй скамейки.

– Тётя твоя умерла, – ответил Рик и Лин с удивлением обнаружила, что и мужчины умеют плакать.

Из уголка глаза у Рика выкатилась слеза, но тот смахнул её и крепче сжал рыдающую Кейси в объятиях. Лин старалась не плакать, но из-за этого у неё в горле встал ком и оно сразу заболело. Когда этого выносить было уже невозможно она разрыдалась точно так же как и Кейси, только этот поток слёз был мощнее.

Приехав в замок на четвёртый день пути, Кейси и Кетлин вполне успокоились.

Больше не было слёз, только подавленное настроение. На пороге их ожидал высокий мужчина с серыми как пепел волосами… Его лицо было суровым, но тем не менее немного детским.

– Это Аэрон Эдэндейлский, – шепнула дочери Кейси.

Лин содрогнулась от одного его вида, но когда узнала, что это и есть Аэрон, то её забила мелкая дрожь. Вот с этим человеком её привезли познакомиться. Этому мужчине наверное было лет тридцать, никак не двадцать. В любом случае, впечатлений ей хватит года на два.

– Ну всё, я посмотрела на него, он – на меня! Можно ехать домой! – сказала Лин.

Немного в другой ситуации она так бы и поступила, но отец удержал её за руку.

Аэрон тем временем подошёл к Кетлин и заглянул ей прямо в глаза. Кетлин ужаснулась тому, что в них увидела. Не смотря на то, что глаза у него были зелёными, в них царила вечная тьма, которую видимо не замечали ни отец ни мать.

Девушка не подала виду, что испугалась. Она героически выдержала взгляд этих глаз. Аэрон наконец отвёл взгляд и посмотрел на Рика. Тот слегка наклонил голову в знак приветствия и Аэрон ответил ему тем же. На Кейси он даже не взглянул. Но она не собиралась ждать пока он её заметит и поэтому сама взяла его за руку и сказала:

– Запомни, все, кого мы когда-то любили и кто ушёл раньше срока всегда остаются в нашем сердце.

Аэрон кивнул и пошёл дальше. Он подозвал к себе слугу и приказал ему отвести гостей в их покои. Слуга вежливо поклонился своему господину и пригласил гостей следовать за ним.

Алан сидел в своей комнате и задумчиво смотрел в стену. Значит все уехали в Эдэндейл, и что странно даже Корсар. Как так могло получиться. Ему только что рассказал тот паренёк Джокс, что появилась какая-то очень красивая женщина. И как только она появилась, постоянную грусть Корсара как рукой сняло. Он весь день ходил радостный и всем улыбался, а с той женщиной он так мило ворковал, будто влюбился с первого взгляда.

Алан встал и прошёлся по комнате и, не выдержав одиночества в четырёх стенах комнаты, вышел в коридор. У него вдруг родилась идея посетить библиотеку. Не медля Алан туда и пошёл. Через две минуты он уже стоял на её пороге и разглядывал стеллажи с книгами. Потом он прошёл к креслу Корсара и посмотрел на стену, к которой то было повёрнуто. На стене висел портрет красивой девушки. Она мило улыбалась ему со стены.

Интересно, почему вдруг Корсар забросил свой любимый портрет? Но это он узнает потом. В данный момент он принял решение ехать в Эдэндейл, и никто сейчас не смог бы его переубедить. Родители говорили ему, что Кетлин помолвлена с тамошним принцем Аэроном Эдэндейлским. Он хотел хотя бы попрощаться со своей единственной любовью…

– Алан, ты здесь? – позвал женский голос, который принадлежал Кире.

Она подошла к нему и посмотрела на портрет Карриды.

– Кто это?

– Понятия не имею! – ответил Алан. – Кира, нам нужно ехать в Эдэндейл и немедленно!

– Зачем?

– Затем.

Алан вышел из библиотеки и с облегчением заметил, что Кира за ним не следует. Он постоял немного в этом просторном и длинном коридоре и решил заглянуть в комнату к Кетлин. Она бы этого не одобрила, но ведь её здесь нет. Алан повернул налево и зашёл в ещё один коридорчик, но этот был гораздо меньше и не такой просторный, потому что вёл только в покои правителей и Лин.

Зайдя в коридорчик Алан повернул направо, открыл дверь и оказался в комнате Лин.

Комната была не такой маленькой как у Алана, она была просторной в которую вошло бы ещё две или три комнаты самого Алана. В комнате у двери стоял камин, а около него кресло на мягком коврике с изображением лошади. У дальней стены стояли кровать и триляж. Перед кроватью располагался письменный стол, а напротив – стоял огромный шкаф.

Более всего его привлёк письменный стол, на котором стояла чернильница и валялось множество исписанных бумажек. Алан подошёл к столу и взял первую попавшуюся бумажку. Она вся была закапана чернилами, но некоторые слова можно было разобрать. Все эти слова выражали только одно – любовь.

Алан нахмурился и взял другую бумажку, ему вдруг стало важно кого любит Лин. На другой бумажке не было никаких пятен, только огромное сердце, в которое была воткнута стрела. Под сердцем было написано:

"Любить не грех. Любви все возрасты покорны".

Алан опять ничего не понял и взял другой листочек. На этом листочке углём были нарисованы мужчина и женщина.

Девушка была очень похожа на саму Кетлин, а мужчина на… Алана.

Уже с бешено колотящимся сердцем он схватил другой исписанный листочек и увидел что это какое-то письмо:

"Когда я была маленькой, то познакомилась с мальчиком на два года старше меня.

Он был очень высоким и добрым. Мы подружились, наши интересы были одинаковыми кроме одного, кроме любви.

С детства я представляла себе Алана как героя и принца и влюбилась в него как принцесса, которой я и являюсь. Я совершенно ясно осознаю, что нам не быть вместе, но продолжаю его любить. Мне дорога каждая минута, что я провожу с ним.

Он добрый, весёлый и храбрый.

Если бы он был принцем, то мама с папой обязательно выдали бы меня за него замуж, но он лишь сын Саймона, нашего начальника охраны. Даже не смотря на то, что Саймон давний друг нашей семьи, мама и папа не выдадут меня за него.

А я скорее утоплюсь, чем выйду замуж за кого-то другого.

Я люблю его, и пусть мной овладеет даже злой дух, но я вспомню его и узнаю из тысячи двойников, потому что он один на весь свет. Он мой любимый Алан".

Алан выронил листочек с записью и уставился в стенку. Так вот оно что, она любит его. Сначала Алан не был этому рад, потому что она так и так обещана принцу Эдэндейлскому, но потом он осознал что сердце её всегда будет принадлежать только ему.

Алан вылетел из комнаты Кетлин и столкнулся с Кирой. Та отшатнулась от него в испуге и прижалась к стене. Алан извинился, но в следующую минуту схватил её за руку и потащил за собой прочь из замка.

– Алан, куда ты меня тащишь? – спросила Кира, пытаясь вырвать руку.

– Мы немедленно отправляемся в Эдэндейл, – ответил он.

Когда они оказались во дворе замка он подозвал к себе того самого конюха, которого недолюбливал Одатриди.

Алан попросил привести их лошадей и наконец отпустил руку Киры. Она потёрла запястье и недовольно на него посмотрела, но потом опять нацепила на себя маску добродушия и отвернулась от Алана.

Когда они уже сидели в сёдлах к ним подбежала запыхавшаяся кухарка, а за ней семенила Тара. У Тары в руках была дорожная сумка набитая наверняка едой.

– Детки, нельзя же уезжать без еды на дорожку! Вот возьмите этот мешок, в нём всё что нужно!

Кухарка сделала Таре знак отдать мешок и та поднесла его к Алану. Он принял его, пристегнул к седлу, поблагодарил и тронул коня с места.

Кира и Алан стремительно вылетели в раскрытые ворота и скрылись в наступающей тьме.

Кетлин смотрела на свою комнату с некоторым изумлением. Эта комната была совершенно идентична её комнате в Элларионе. Только здесь эта комната вселяла какое-то непонятное волнение, не дающее покоя разуму и сердцу. Лин вошла в комнату и сразу заметила различие. Всё в комнате было чёрным и серым.

В комнату вошла пожилая женщина с пышным чёрным платьем в руках. Она поклонилась и произнесла:

– Госпожа, мне велено переодеть вас!

Лин посмотрела на платье в руках женщины и чуть не рассмеялась.

– Это вот в это вы меня переоденете?! Да ни за что в жизни!

Кейси и Рик стояли перед троном лицом к Аэрону. В тронном зале было полное молчание и ни один не смел, да и не желал его нарушить. На голову давили воспоминания. Они потоками вливались в голову и надолго в ней застревали.

Каждый помнил своё. Рик помнил стыд, от которого разрывалось сердце. Ведь он в сущности ни разу не смог защитить Кейси, всегда она защищала его. Кейси же не могла себе простить смерти Авирсиры. Ведь она могла спасти ей жизнь, остановить ледяные глыбы своей магией. Аэрон же был полностью спокоен. Только глаза его блестели стеклянным блеском, которого не замечали Кейси и Рик, и только Лин заметила его.

– Как умерла Авис? – наконец спросила Кейси.

– Какой-то бунтовщик всадил ей нож в спину, – ответил Аэрон.

Лицо его осталось таким же не проницаемым и даже в глазах его Кейси не увидела ненависти или горечи. Кейси очень удивилась.

– Но…

Кейси не договорила, двери в тронный зал отворились и в зал вошла молодая девушка в чёрном платье. Глаза её были подведены чёрным, а губы её были ярко красными.

Пышноту её платья поддерживали вставки из железных обручей. Декольте у платья вообще не было, был только высокий воротник, полностью скрывающий шею. Длина платья тоже поражала воображение. Спереди оно скрывало не только щиколотки, но и сами ступни, а сзади тащилось шлейфом в три метра.

Волосы девушки были распущенны и свободно свисали чуть ниже талии. Они были черны как смоль и блестели от луча солнца, который попадал на девушку.

Лицо же у девушки было крайне недовольным.

Аэрон встал со своего трона и прошёл мимо Кейси с Риком. Он подошёл к девушке и, взяв её под локоть, повёл к Кейси с Риком.

С удивлением они узнали в ней свою собственную дочь.

– Кетлин, что это за маскарад?! – воскликнула Кейси.

В глазах у девушки отразилось отчаяние, но лицо её по-прежнему оставалось недовольным и что-то заставило её сказать холодным и безжизненным голосом:

– Так мне приказал мой будущий муж! Теперь он мой господин и волен делать всё, что захочет!

Аэрон довольно хмыкнул и кивнул головой. Он обнял Кетлин за плечи и привлёк к себе. Сейчас они оба выглядели как люди ничего не чувствующие, они были похожи на зомби.

С тем только различием друг от друга, что у Лин глаза блестели паническим блеском, а у Аэрона они были матовыми и ничего не отражали. Кетлин неправдоподобно улыбнулась и глаза её перестали выражать даже отчаяние. Сейчас они были злыми и неприятными. Кейси не выдержала её взгляда и отвела глаза. Она не верила, что это её любящая и добрая дочь. Она не могла так быстро поменяться, если только…

Кейси прищурила глаза и посмотрела на Аэрона. Он тоже взглянул на Кейси. Аэрон не заметил её подозрительного взгляда, для него она сейчас была нежелательной помехой и он обдумывал как бы эту помеху устранить. Рик же смотрел на свою дочь и не мог отвести от неё глаз. Он тоже не верил, что это его дочь, которая только недавно всё отдала бы, чтобы только подальше оказаться от Аэрона. Что же с ней такого случилось, что она так резко поменяла своё решение и произнесла такие слова. Рик тоже заметил панический блеск в глазах, который потом сменился на злобный и какой-то ненастоящий, будто кто-то управлял всеми её чувствам.

Кетлин смотрела на своих родителей и пыталась сказать им, что она не может сама даже пошевелиться, но не то чтобы она не издала и звука, она даже губы свои раздвинуть не сумела.

Но потом она произнесла слова, от которых ей стало не по себе и сердце застучало словно барабан. Она сказала, что Аэрон её будущий муж. Ужас! Быть того не может!

Лин была в полной панике, но потом паника сменилась какой-то непонятной яростью.

Она вдруг вспомнила, что родители сами подвергли её такой опасности, они сами захотели взять её с собой в Эдэндейл.

Лин не хотела злиться на родителей, но воспоминая сами приходили откуда-то, они заполняли головы и заставляли злиться на родителей. Девушка пыталась сама двинуть рукой или ногой, но всё двигалось не по её воле и не так как она хотела.

И произошло то, чего она так боялась когда-либо сделать.

Кейси не могла поверить, что это сделала её собственная дочь. Всего минуту назад она стояла рядом с Аэроном и не двигалась, словно статуя. Но мгновение назад она вдруг резко вскинула обе руки, в которых оказалось по длинному кинжалу, и пыталась ими убить Кейси и Рика.

Если бы не Рик, то Кетлин обязательно бы попала кинжалом в плечо матери, но Рик успел оттолкнуть Кейси и выбить кинжалы из рук дочери. Аэрон всё так же стоял на месте и даже не пытался кому-либо помочь. Он казалось, застыл на месте и никого и ничего не слышал.

Кетлин, оказавшись без оружия, перестала атаковать родителей и опять застыла на месте.

Кейси прижалась плечом к Рику и сказала:

– Мы немедленно уезжаем!