— Но вы, по крайней мере, не дали ему денег?

— Самую малость, — извиняющимся тоном сказала Вирджиния.

— Сколько?

— Сорок фунтов.

— Вирджиния!

— Джордж, дорогой мой! Это не больше того, что я плачу за вечернее платье. Купить новые ощущения ничуть не хуже, чем купить новое платье.

Джордж Ломакс гневно покачал головой, и лишь появившийся в этот момент Чилверс помешал ему выразить свое возмущение. Чилверс принес чайный прибор, и Вирджиния, довольно ловко управившись с тяжелым серебряным чайником, продолжила:

— Джордж, были и еще причины, и куда более серьезные. Нас, женщин, обычно считают кошками, бесполезными созданиями, но сегодня я, в сущности, выручила одну женщину. Этот шантажист, вероятно, не собирался разыскивать другую Вирджинию Ривел. Он считает, что птичка в клетке. Бедняжка! Она, видно, страшно боялась, когда писала эти письма. Господину шантажисту не пришлось бы много трудиться. Здесь же, хоть он и не догадывается, перёд ним совсем не так беззащитны. Благодаря моему безвинному прошлому, я могу вести с ним эту игру. Коварство, Джордж, бездна коварства!

Джордж снова покачал головой:

— Не нравится мне это! Совсем не нравится.

— Ладно, Джордж. Вы ведь пришли говорить не о шантажисте. Кстати, а зачем? Правильный ответ: «Повидать вас!» Ударение на «вас», а потом следует многозначительное пожатие руки, если, конечно, вы не ели перед тем густо намазанную маслом булку, — в этом случае все то же самое, но глазами.

— Я пришел повидать вас, — серьезно заметил Джордж. — Я рад, что вы одна.

— «О Джордж, это так неожиданно», — отвечает она, поглощая смородину, — смеясь сказала Вирджиния.

— Я хотел просить вас об одном одолжении. Вирджиния, я всегда считал вас женщиной огромного обаяния.

— Джордж!

— А также женщиной умной!

— В самом деле? Хорошо же вы меня знаете!

— Вирджиния, послезавтра в Англию приезжает один молодой человек. И я хочу, чтобы вы встретили его.

— Отлично, Джордж! Но при чем тут я? Говорите яснее.

— Вы могли бы, при желании, испытать на нем свое очарование.

Вирджиния склонила голову несколько набок:

— Вы же знаете, Джордж, мое очарование — не профессия. Я часто влюбляюсь, ну и в меня влюбляются… Но хладнокровно обольстить беззащитного незнакомца… Джордж, я не возьмусь за это! Существуют профессиональные сирены, у которых все это получится куда лучше моего.

— Вирджиния, это не то… Этот молодой человек канадец по фамилии Макграт…

— «Канадец шотландского происхождения», — отвечает она, проявляя способности к дедукции.

— Скорее всего, он не вполне готов к приему в высшем английском обществе. Мне хотелось бы, чтобы он по достоинству оценил манеры и обаяние настоящей английской леди.

— Вы имеете в виду меня?

— Именно.

— Почему?

— Не понял.

— Я говорю: почему? Ведь вы не станете разыскивать настоящую английскую леди для каждого канадского бродяги, который сходит на английский берег! Что здесь кроется? Попросту говоря, что вы хотите из этого извлечь?

— Вирджиния, я не понимаю, почему вам это интересно?

— Может быть, я не смогу очаровать кого бы то ни было, если не буду знать всего до конца.

— Вирджиния, ну разве так можно! Могут подумать…

— И пусть себе думают! Джордж, давайте-ка поподробнее.

— Вирджиния, дорогая, это дело некоторым образом слегка касается одной центрально-европейской страны. По некоторым причинам — не стоит говорить о них — нам важно, чтобы этот мистер, как его… Макграт, осознал, что реставрация монархии в Герцословакии — необходимое условие сохранения мира в Европе.

— Насчет мира в Европе — все вздор, — спокойно сказала Вирджиния. — Но я всегда за монархию, особенно для такого живописного народа, как герцословаки. Итак, вы готовите нового короля для Герцословакии, не так ли? Кто же он?

Джордж медлил, но не мог придумать, как уклониться от ответа. Разговор пошел совсем не так, как он планировал. Он собирался использовать Вирджинию как послушное орудие, беспрекословно подчиняющееся его воле и не задающее неуместных вопросов. Но вышло иначе. Кажется, Вирджиния вознамерилась узнать все, а именно этого Джордж, вообще сомневающийся в женской осторожности, любой ценой старался избежать. Он совершил ошибку: Вирджиния совсем не подходила для этой роли. Она, пожалуй, может доставить немало хлопот. Ее рассказ о разговоре с шантажистом внушил ему самые серьезные опасения. Очень уж она ненадежна и не умеет относиться серьезно к серьезным делам!

— Князь Михаил Оболович, — ответил он, так как Вирджиния все еще ждала ответа на свой вопрос. — И, пожалуйста, давайте оставим эту тему.

— Джордж, не говорите глупостей. В газетах полно заметок и статей, до небес превозносящих династию Оболовичей и говорящих об убитом Николае IV в таких выражениях, будто он чуть ли не святой или герой, а не заурядный глупец, облапошенный третьесортной актрисой.

Джордж вздрогнул. Он понял совершенно ясно, что совершил ошибку, рассчитывая на помощь Вирджинии. Нужно срочно вывести ее из игры.

— Вы правы, Вирджиния, — поспешно сказал он, вставая и собираясь попрощаться. — Мне не следовало обращаться к вам с этим предложением. Но в герцословацком кризисе мы не хотели бы оказаться в конфронтации с доминионами. А этот Макграт имеет определенное влияние в журналистских кругах. Я полагал, что, если бы вы, с вашей приверженностью к монархизму и с вашим знанием этой страны, встретили его, это было бы совсем неплохо.

— Дело только в этом, да?

— Да! И должен сказать, вам совершенно не обязательно обольщать его.

Вирджиния посмотрела на него и засмеялась:

— Джордж! Вы плохой лжец!

— Вирджиния!

— Да-да! С вашим-то опытом я, пожалуй, смогла бы управиться и получше — так, чтобы мне поверили! Бедный Джордж! Я ведь все сама разузнаю! Можете не сомневаться. Тайна мистера Макграта! Не удивлюсь, если дело прояснится в этот же уик-энд в Чимнизе.

— В Чимнизе? Вы собираетесь в Чимниз?

Джордж не сумел скрыть своего смятения. Он еще надеялся успеть к лорду Катерхэму и помешать ее приглашению.

— Утром позвонила Бандл и пригласила меня.

Джордж сделал последнюю попытку.

— Боюсь, там будет скучно… — сказал он. — Не в вашем вкусе, Вирджиния.

— Бедный Джордж, отчего вы сразу не сказали правду и не доверились мне? Еще ведь не поздно.

Джордж взял ее за руку и вяло отпустил.

— Я сказал правду, — холодно ответил он и даже не покраснел.

— Уже лучше, — одобрительно сказала Вирджиния. — Но все еще недостаточно хорошо. Смелее, Джордж! Я буду в Чимнизе со всем своим очарованием. Жизнь вдруг стала такой забавной. Сперва — шантажист, а теперь — Джордж со своими дипломатическими проблемами. Скажет ли он всю правду прекрасной женщине, которая столь искренне просит его о доверии? Нет! Он не откроет ничего до самой последней главы. Прощайте, Джордж. Ну, хоть один ласковый взгляд на прощанье, ну? Нет? Ах, Джордж, дорогой, ну не дуйтесь так!

Как только Джордж вышел и громко хлопнул входной дверью, Вирджиния поспешила к телефону. Она набрала номер и попросила позвать леди Эйлин Брент.

— Это вы, Бандл? Завтра я буду в Чимнизе. Что? Скучно? Нет-нет. Вы же знаете, я боюсь только диких лошадей. До встречи!

ГЛАВА 7

МИСТЕР МАКГРАТ НЕ ПРИНИМАЕТ ПРИГЛАШЕНИЯ

Письма исчезли! Ничего не поделаешь. Оставалось принять их исчезновение как свершившийся факт. Энтони вполне отдавал себе отчет в том, что преследовать Джузеппе в лабиринте коридоров отеля «Блиц» — дело совершенно безнадежное. Поднялся бы ненужный шум, и в любом случае погоня не привела бы к успеху.

Энтони пришел к заключению, что Джузеппе принял завернутую пачку писем за мемуары. Видимо, обнаружив свою ошибку, он вновь попытается завладеть мемуарами. И Энтони решил тщательно подготовиться.

Другой план состоял в том, чтобы дать в газеты осторожное объявление и таким образом попытаться вернуть письма. Полагая, что Джузеппе является агентом Братства Багровой Руки или, что представлялось Энтони более вероятным, агентом партии монархистов, можно сделать вывод, что письма ни для тех ни для других не представляют никакого интереса. И возможно, у Энтони есть некоторые шансы выкупить их за небольшую сумму.

С такими мыслями Энтони снова лег и спокойно проспал до самого утра. Он не мог себе представить, чтобы Джузеппе в эту же ночь совершил вторую попытку.

Энтони проснулся с готовым планом действий. Он плотно позавтракал, просмотрел утренние газеты, которые пестрели сообщениями об открытии нефтяных месторождений в Герцословакии, а затем побеседовал с управляющим отелем. И не был бы он Энтони Кейдом, обладающим способностью не сворачивать с избранного пути, если бы не выведал у управляющего все, что его интересовало.

Управляющий, изысканно вежливый француз, принял его в своем кабинете.

— Я так понимаю, вы хотели видеть меня, мистер… э-э… Макграт?

— Да. Я прибыл к вам в отель вчера днем. За обедом в номере меня обслуживал стюард по имени Джузеппе. — Энтони сделал паузу.

— Осмелюсь заметить, у нас служит стюард с таким именем, — равнодушно подтвердил управляющий.

— Меня поразило кое-что в его поведении, но сперва я не придал этому значения. А потом, ночью, меня разбудил шорох в комнате. Я включил свет и обнаружил этого самого Джузеппе роющимся в моем чемодане.

Равнодушие управляющего мгновенно улетучилось.

— Но я ничего не слышал об этом! — воскликнул он. — Почему мне раньше ничего не сказали?

— У меня с ним произошла короткая схватка, — кстати, у него был нож. В конце концов ему удалось сбежать через окно.

— Что же вы предприняли дальше, мистер Макграт?

— Я проверил содержимое своего чемодана.

— Что-нибудь пропало?

— Ничего ценного, — медленно сказал Энтони.

Со вздохом облегчения управляющий откинулся на спинку стула.

— Я рад, что все обошлось! — заключил он. — Но позвольте заметить, мистер Макграт, что ваше отношение ко всему этому я не вполне понимаю. Вы не подняли тревогу? Не пытались догнать вора?

Энтони пожал плечами:

— Как я уже говорил, он ничего такого не взял. Я, конечно, понимаю, что следовало бы обратиться в полицию…

Энтони замолк, и управляющий безо всякого энтузиазма пробормотал:

— В полицию… разумеется…

— В любом случае я совершенно уверен, что этот человек заранее позаботился о бегстве. А так как ничего не пропало, зачем беспокоить полицию?

Управляющий несколько просветлел.

— Я вижу, мистер Макграт, вы понимаете, я вообще-то не заинтересован в том, чтобы вы звонили в полицию. С моей точки зрения, это всегда ужасно. Если газетчикам попадает на язык хоть что-нибудь связанное с таким большим и комфортабельным отелем, они все подают в худшем свете, каким бы незначительным ни было дело в действительности.

— Именно так, — согласился Энтони. — Я сказал вам, ничего ценного не пропало, и это чистая правда. Ценного для вора. Но он украл нечто весьма ценное для меня.

— Да-а?..

— Это письма, вы понимаете?

Выражение сверхчеловеческой участливости, возможное только у француза, появилось на лице управляющего.

— Я понимаю, — пробормотал он. — Вы правы, это не для полиции.

— Здесь мы пришли к единому мнению. Но вы должны понимать, что я намерен предпринять все возможное, чтобы вернуть эти письма. В той части света, откуда я приехал, люди привыкли все делать самостоятельно. Поэтому все, о чем я вас прошу, предоставить мне возможно полные сведения об этом Джузеппе.

— Не вижу здесь никаких препятствий, — сказал управляющий после секундного раздумья. — Я не могу предоставить вам эти сведения сию минуту, но, если вы зайдете через полчаса, вся информация будет к вашим услугам.

— Благодарю вас. Это вполне меня устраивает.

Через полчаса, вернувшись в кабинет управляющего, Энтони убедился, что тот не бросает слов на ветер. На листке бумаги были выписаны все нужные сведения о Джузеппе Манели.

— Он служит у нас, как видите, всего три месяца. Умелый и опытный стюард. Он нас вполне устраивал. В Англии живет около пяти лет.

Они внимательно просмотрели список отелей и ресторанов, в которых итальянец работал прежде. Одна деталь показалась Энтони весьма примечательной. К примеру, в двух отелях произошли серьезные ограбления, и как раз в то время, когда Джузеппе служил там, хотя ни в одном ни в другом случае на него не пало никаких подозрений. Однако сам по себе факт примечательный.

Неужели он всего лишь опытный гостиничный вор? А поиски в чемодане Энтони — его обычное профессиональное занятие? Возможно, он держал в руках пакет с письмами в тот самый момент, когда Энтони включил свет, и механически сунул его в карман, чтобы освободить руки. Тогда это простое ограбление.

Но против этого свидетельствовало то возбуждение, с которым Джузеппе смотрел на бумаги, лежавшие вечером на столе. Там не было ни денег, ни ценных вещей, которые могли бы разжечь алчность в обыкновенном воре. Нет.

Энтони пришел к убеждению, что Джузеппе работал на кого-то другого. Используя сведения, полученные от управляющего, можно попробовать узнать поподробнее о частной жизни этого Джузеппе и в конце концов выследить его. Он собрал бумаги и поднялся.

— Благодарю вас. Полагаю, нет необходимости спрашивать, не объявился ли Джузеппе в отеле?