Управляющий улыбнулся:
— Постель его не тронута, он бросил все свои пожитки. Он, видимо, скрылся сразу же после нападения на вас. Не думаю, что наши шансы снова увидеть его достаточно велики.
— Да… Что ж, благодарю вас еще раз. Я пока остаюсь у вас в отеле.
— Надеюсь, вам удастся что-нибудь узнать, но должен признаться, я в этом сильно сомневаюсь.
— Я всегда надеюсь на лучшее.
Первым делом Энтони расспросил служащих отеля, с которыми был дружен Джузеппе, но ничего нового узнать не удалось. Энтони составил объявление и разослал его в пять популярных газет. Он уже собирался отправиться в ресторан, в котором прежде служил Джузеппе, когда зазвонил телефон. Энтони взял трубку.
— Алло! Кто это?
Бесстрастный голос спросил:
— Я говорю с мистером Макгратом?
— Да. Кто вы?
— С вами говорят из издательства «Балдерсон и Ходжкинс». Одну минуту. Я соединяю вас с мистером Балдерсоном.
«Это наши достопочтенные издатели, — подумал Энтони. — Вот и они забеспокоились. Из-за чего, собственно? Впереди еще целая неделя».
Энтони услышал приветливый голос:
— Алло! Это мистер Макграт?
— Да. Я слушаю.
— Я мистер Балдерсон из «Балдерсон и Ходжкинс». Как насчет рукописи, мистер Макграт?
— Все в порядке, — сказал Энтони. — А в чем дело?
— Да тут такое… Мистер Макграт, я понимаю, вы только что прибыли в нашу страну из Южной Африки. И вы совершенно не можете себе представить, что тут творится. С этой рукописью могут возникнуть неприятности, мистер Макграт, большие неприятности. Подчас я даже жалею, что мы дали объявление об ее опубликовании.
— В самом деле?
— Уверяю вас! Сейчас я озабочен, как бы поскорее получить рукопись, чтобы сделать несколько копий с нее. Тогда, если с оригиналом и случится что-нибудь, это не будет иметь серьезных последствий.
— Ну и ну! — воскликнул Энтони.
— Я понимаю, вам это кажется странным. Но уверяю вас, вы не представляете всей сложности положения. Кое-кто предпринимает усилия, чтобы не допустить передачи рукописи в издательство. Я говорю вам совершенно искренне и без преувеличений: если вы лично попытаетесь доставить рукопись к нам, то, ставлю десять к одному, вам просто не дадут дойти до издательства.
— Вряд ли, — сказал Энтони. — Когда я что-либо намерен сделать, я это делаю.
— Вы встали поперек дороги многим весьма опасным людям. Еще месяц назад я и сам бы не поверил в это. Говорю же вам, мистер Макграт, нам сулят деньги, угрожают и всяческим образом обрабатывают нас, так что мы уже перестали понимать, на каком мы свете. Я предлагаю вам не пытаться доставить рукопись лично. Кто-нибудь из наших служащих зайдет к вам в отель и возьмет ее.
— А если бандиты нападут на него? — спросил Энтони.
— Мы берем всю ответственность на себя. Вы передадите рукопись нашему человеку и получите оговоренную сумму. Но чек на… э-э… тысячу фунтов, который нам поручено передать вам, не может быть оплачен ранее следующего вторника, то есть ранее срока, обусловленного нашим договором с адвокатом, э-э… ну, автора… вы понимаете, о ком я говорю. Но если вы настаиваете, то с нашим человеком я пришлю свой чек на ту же сумму.
Энтони на минуту задумался. Он собирался отдать мемуары в самый последний день назначенного срока, поскольку хотел дочитать их до конца. Тем не менее аргументы издателя убедили его.
— Хорошо, — сказал он с легким вздохом. — Пусть будет по-вашему. Присылайте своего человека. И если не возражаете, пришлите с ним и чек, потому что я, может быть, уеду из Англии, не дожидаясь вторника.
— Договорились, мистер Макграт. Наш представитель зайдет к вам завтра утром. Будет разумнее не посылать кого-либо из офиса издательства. Наш сотрудник мистер Холмс живет как раз в Южном Лондоне. По пути он зайдет к вам и вручит чек в обмен на рукопись. Полагаю, вам стоит на ночь положить в сейф управляющего фальшивый пакет. Ваши враги узнают об этом, и эта предосторожность оградит вас от возможного нападения.
— Отлично! Так я и поступлю.
Энтони положил трубку и задумался. Нужно было решить, как узнать об исчезнувшем Джузеппе. Он достал листок, полученный от управляющего. Известно, что Джузеппе служил в ресторане, но, судя по всему, никто ничего не знал о его частной жизни и о его связях. «Я найду тебя, парень! — пробормотал Энтони. — Я еще найду тебя! Это лишь вопрос времени».
Вторая ночь в Лондоне прошла совершенно спокойно.
На следующее утро в девять часов ему прислали в номер визитную карточку мистера Холмса из «Балдерсон и Ходжкинс». Следом вошел мистер Холмс. Невысокий, красивый мужчина с изысканными манерами. Энтони вручил ему рукопись и получил в обмен на нее чек на тысячу фунтов. Мистер Холмс положил рукопись в небольшую коричневую сумку, пожелал Энтони доброго здоровья и удалился. Все произошло очень обыкновенно.
— Его ведь могут убить по пути отсюда, — пробормотал Энтони.
Он положил чек в конверт, написал на нем несколько строк и тщательно запечатал. Джимми, который во время их встречи в Булавайо был более или менее при деньгах, вручил ему довольно приличную сумму, которая практически еще пребывала нетронутой. «Одно дело сделано, а другое еще нет, — сказал Энтони самому себе. — Начал я его неудачно. Но не будем отчаиваться. Пожалуй, стоит замаскироваться и сходить на Понт-стрит, 487».
Он собрал вещи, спустился вниз, заплатил по счету и попросил перенести свой багаж в такси. Щедро наградив всех служащих, попавшихся ему по пути, хотя большинство из них не сделали для него ничего существенного, он уже собирался сесть в такси, когда к нему подбежал рассыльный с письмом в руке:
— Сэр, только что пришло письмо для вас.
Вздохнув, Энтони достал еще шиллинг. Такси зарычало и со страшным скрежетом рванулось вперед. Энтони стал читать письмо.
Это был весьма примечательный документ. Энтони пришлось прочитать его четырежды, прежде чем он понял, в чем дело. В переводе на обычный язык (письмо было написано тем самым туманным стилем, который присущ официальным правительственным документам) оно гласило, что мистеру Макграту, прибывшему сегодня, в четверг, из Южной Африки, предлагается ничего не предпринимать с имеющимися в его распоряжении мемуарами графа Стылптича до тех пор, пока он не переговорит конфиденциально с мистером Джорджем Ломаксом и другими заинтересованными лицами, весьма влиятельными, судя по неясным намекам. В письме было также настоятельное приглашение посетить Чимниз в качестве гостя лорда Катерхэма завтра, в пятницу. Весьма загадочное послание! Энтони получал большое удовольствие, перечитывая его.
— Старая добрая Англия! — сказал он с чувством. — Как всегда, на два дня позже. Очень жаль. Однако не стоит отправляться в Чимниз под вымышленным именем. Интересно, есть ли там гостиницы? Для мистера Энтони Кейда разумнее остановиться в гостинице.
Он посмотрел в окно и приказал шоферу такси изменить направление, на что тот отреагировал весьма презрительно. Такси остановилось у одной из самых захудалых гостиниц Лондона. Взяв номер на имя мистера Кейда, Энтони устроился в облупленном кабинете, вынул лист бумаги со штампом «Отель „Блиц“» и стал быстро писать.
Он написал, что прибыл в Англию в прошлый четверг, упомянутую рукопись передал в издательство «Балдерсон и Ходжкинс» и, к сожалению, не может принять любезное приглашение лорда Катерхэма, так как немедленно покидает Англию. И подписался: «преданный Вам Джеймс Макграт».
— А теперь, — сказал Энтони, приклеивая марку на конверт, — за дело! Джеймс Макграт исчезает — появляется Энтони Кейд!
ГЛАВА 8
МЕРТВЕЦ
В это же время, в четверг днем, Вирджиния Ривел играла в теннис в Ранелахе.
По пути домой, откинувшись на спинку сиденья длинного, роскошного лимузина, она с легкой улыбкой обдумывала свою роль в предстоящей встрече с шантажистом. Конечно, он мог и не появиться снова, но она была уверена, что придет. Что ж, на этот раз его ждет небольшой сюрприз!
Уже на ступеньках, выйдя из остановившейся у дома машины, она обернулась к шоферу:
— Забыла спросить, как ваша жена, Уолтон?
— Кажется, ей лучше, мэм. Доктор обещал зайти около половины седьмого. Вам еще понадобится машина?
Вирджиния на минуту задумалась.
— Я собираюсь уехать на уик-энд. Поезд в 6.40 с Паддингтонского вокзала, но вы мне больше не нужны — я доберусь на такси. Лучше повидайтесь с доктором. Если он скажет, что вашей жене стоит побыть пару дней за городом, поезжайте куда-нибудь. О расходах не беспокойтесь.
Нетерпеливым кивком головы оборвав его изъявления благодарности, она поднялась по ступенькам, поискала в сумочке ключ, вспомнила, что не взяла его с собой, и торопливо позвонила.
Дверь открылась не сразу, и, пока она ждала, к ней приблизился молодой человек в поношенной одежде с пачкой каких-то листов в руке. Один из них он показал Вирджинии, на листке было написано: «Почему я служу моей стране?» В другой руке он держал ящик для денег.
— Я не могу покупать по два в день этих жутких произведения, — умоляющим голосом сказала Вирджиния. — Одно я уже купила утром. Честное слово.
Молодой человек откинул голову и рассмеялся. Вирджиния засмеялась тоже. Беззаботно разглядывая его, она подумала, что он не такой противный, как все ему подобные. Ей нравилось его смуглое лицо, худощавая, но крепкая фигура. Она даже захотела подыскать ему какую-нибудь работу. Но в этот момент дверь отворилась, и она мгновенно забыла о судьбе безработных, ибо, к ее удивлению, дверь ей открыла ее горничная — француженка Элиза.
— А где Чилверс? — раздраженно спросила она, входя в комнату.
— Но он уехал, мадам. Вместе с остальными.
— Куда уехал? Вместе с кем?
— В Датчет, мадам, в ваше поместье, как говорилось в вашей телеграмме.
— В моей телеграмме? — растерянно переспросила Вирджиния.
— Разве мадам не посылала телеграмму? Да нет, ошибки быть не может. Ее принесли час назад.
— Я не посылала никакой телеграммы. Что в ней говорилось?
— Наверное, она все еще на столе.
Элиза подошла к столу, схватила телеграмму и с победным видом повернулась к хозяйке:
— Voilá, мадам!
Телеграмма была адресована Чилверсу и гласила следующее:
Пожалуйста, собирайтесь и переезжайте в поместье. Займитесь там приготовлениями к приему гостей на уик-энд. Постарайтесь успеть на поезд 5.49.
В тексте не было ничего необычного, такие телеграммы приходилось посылать, когда она вдруг решала устроить прием в своем загородном доме. В таких случаях она перевозила всю прислугу, оставляя лишь одну старуху присматривать за домом. Чилверс не заподозрил в этой телеграмме ничего странного и, как хороший слуга, добросовестно выполнил приказание.
— А я осталась, — объяснила Элиза, — зная, что мадам захочет, чтобы я собрала ее вещи.
— Это дурацкая шутка! — воскликнула Вирджиния, сердито отшвырнув телеграмму. — Вы прекрасно знали, Элиза, что я собираюсь в Чимниз. Я уже предупреждала вас сегодня утром.
— Я подумала, мадам изменила свое решение. Так ведь бывает иногда, ведь правда, мадам?
Улыбка Вирджинии подтвердила истинность обвинения. Она мучительно искала объяснение этой невероятной шутке. Элиза выдвинула предположение.
— Mon Dieu! — воскликнула она, всплеснув руками. — Что, если это преступники, воры? Они посылают поддельную телеграмму, выманивают всех из дома, а потом грабят его.
— Может быть, может быть… — с сомнением проговорила Вирджиния.
— Да, да, мадам. Можете не сомневаться. Каждый день мы читаем в газетах о таких вещах! Мадам нужно позвонить в полицию немедленно, немедленно, пока они не появились и не перерезали нам горло!
— Не волнуйтесь так, Элиза. Не придут же они и не перережут нам горло в шесть часов дня.
— Умоляю вас, мадам, позвольте мне сходить за полицейским прямо сейчас.
— Да зачем он нам? Не глупите, Элиза. Идите наверх и уложите мои вещи для поездки в Чимниз, если вы еще не приготовили их. Новое вечернее платье, и белое с кремовым, и… да, и черное вельветовое — черный вельвет необыкновенно политичен, верно?
— Мадам восхитительно выглядит в сатине, — предложила Элиза, к которой постепенно возвращались ее профессиональные привычки.
— Нет, это я не возьму. Поторопитесь, Элиза, будьте добры. У нас совсем мало времени. Я телеграфирую Чилверсу в Датчет и, когда мы будем выходить, поговорю с дежурным полицейским, пусть приглядывает за домом. Не начинайте снова вращать глазами, Элиза. Если вы так испугались, когда еще ничего не произошло, что же будет с вами, когда какой-нибудь тип выскочит из темного угла и воткнет в вас нож?
Элиза издала нечто похожее на скрип и отправилась наверх, на каждом шагу нервно оглядываясь по сторонам. Вирджиния скорчила гримасу вслед ее удаляющейся спине и прошла через комнату в маленький кабинет, где стоял телефон. Предложение Элизы позвонить в полицию было вполне разумным, и она решила осуществить его, не откладывая. Она открыла дверь кабинета и подошла к телефону. И вдруг застыла с телефонной трубкой в руке. В большом кресле, как-то странно сжавшись, сидел человек. От неожиданности она не сразу вспомнила о своем предполагаемом госте. Видимо, он уснул, ожидая ее.
Чуть заметно улыбаясь, она подошла вплотную к креслу. Но внезапно улыбка исчезла.
Человек не спал. Он был
Она поняла это сразу же, поняла инстинктивно, еще до того как заметила и разглядела небольшой блестящий пистолет на полу, маленькое отверстие в одежде незнакомца чуть повыше сердца с черным пятном вокруг и уродливо отвисшую челюсть.
Она стояла не шевелясь, опустив руки. В тишине послышались шаги Элизы, спускавшейся по лестнице.
— Мадам! Мадам!
— Да, в чем дело?
Она быстро двинулась к двери. Инстинкт подсказывал ей скрыть — хотя бы на время — случившееся от Элизы. С Элизой наверняка сделается истерика, а ей обязательно нужно было спокойно все обдумать.
— Мадам, можно я накину дверную цепочку? Эти преступники, они могут появиться в любую минуту.
— Как хотите. Все что угодно.
Она услышала звон дверной цепочки, потом шаги Элизы, возвращавшейся наверх, и облегченно перевела дух.
Она взглянула на человека в кресле, затем на телефон. Она ясно знала, что делать, — немедленно звонить в полицию.
И все же она не позвонила. Она стояла не двигаясь, парализованная ужасом, с вихрем противоречивых мыслей, закружившихся у нее в голове. Поддельная телеграмма. Имеет ли она какое-нибудь отношение ко всему этому? А если бы Элиза уехала вместе с другими слугами? Ей пришлось бы отпереть дверь самой — не забудь она утром ключ — и оказаться одной во всем доме, наедине с убитым, с человеком, которому она в Предыдущую встречу позволила себя шантажировать. Конечно, она могла бы объяснить полиции свой поступок, но все-таки уверенности у нее не было. Она вспомнила, насколько невероятным показалось ее объяснение Джорджу. А остальные, ведь они подумают так же? Эти письма — конечно, не она писала их, — но легко ли будет это доказать?
Она сжала ладонями виски:
Кто впустил этого человека? Конечно, не Элиза. Если б его впустила Элиза, она бы сразу рассказала. Чем больше она думала, тем загадочнее становилась эта история. Оставалось, в сущности, лишь одно — позвонить в полицию.
Она протянула руку к телефону и вдруг вспомнила о Джордже. Мужчина — вот кто ей нужен, обыкновенный, уравновешенный, спокойный мужчина, который мог бы взглянуть на вещи трезво и найти какой-нибудь выход.
Но потом она покачала головой. Первое, о чем подумает Джордж, — о собственном положении. Он разозлится, что его пытаются впутать в такую историю. Джордж совершенно не подходит.
Вдруг лицо ее прояснилось. Конечно, Билл. Не раздумывая, она позвонила Биллу. Ей ответили, что полчаса назад он уехал в Чимниз.
— О черт, — воскликнула Вирджиния, бросая трубку. Просто ужасно. Она заперта одна с этим трупом, и совершенно некого попросить о помощи.
В этот момент у входной двери зазвенел звонок. Вирджиния вскочила. Элиза, она знала, была наверху и не могла услышать звонок. Вирджиния спустилась в холл, откинула цепочку и отперла многочисленные замки, ни один из которых не был обойден Элизиной ретивостью. Затем, глубоко вздохнув, она открыла дверь. На ступеньках стоял давешний безработный.
Поделиться книгой: