ЭРТЕБИЗ. Браво! Мне остается только пожелать вам счастья.

ОРФЕЙ. Вы хотите нас покинуть?

ЭРТЕБИЗ. Я боюсь, что мое присутствие вас стесняет. Вам надо столько сказать друг другу.

ОРФЕЙ. Поговорим после завтрака. Стол накрыт. Я страшно голоден. Вы слишком замешаны в нашей авантюре, чтобы не позавтракать с нами.

ЭРТЕБИЗ. Я боюсь, что присутствие третьего неприятно вашей жене.

ЭВРИДИКА. Нет, Эртебиз. (медленно) Путешествие, из которого я вернулась, все перевернуло во мне. Я многому научилась. Мне стыдно за себя. Отныне у Орфея неузнаваемая супруга, супруга медового месяца.

ОРФЕЙ. Эвридика! Ты обещала никогда больше не говорить о луне.

ЭВРИДИКА. Я просто потеряла голову. Все за стол! За стол! Эртебиз справа. Садитесь. Орфей — напротив.

ЭРТЕБИЗ. Нет, ему нельзя напротив.

ОРФЕЙ. Боги! Хорошо, что меня удержал Эртебиз. Я устраиваюсь слева и поворачиваюсь к тебе спиной. Я поставлю тарелку на колени.

Эвридика подает на стол.

ЭРТЕБИЗ. Я горю желанием услышать рассказ о вашем путешествии.

ОРФЕЙ. Честное слово, я не знаю, как об этом рассказывать. Как будто мне сделали операцию. Я смутно вспоминаю стихи, которые я декламировал, чтобы не уснуть, и омерзительных спящих чудовищ. Затем черный провал. Затем я разговаривал с невидимой дамой. Она благодарила за перчатки. Кто-то вроде хирурга вышел их забрать и сказал мне, чтобы я уходил, и что Эвридика последует за мной, но только я не должен смотреть на нее ни под каким предлогом. Я хочу пить!

Он берет стакан и оборачивается.

ЭВРИДИКА и ЭРТЕБИЗ (вместе) Осторожно!

ЭВРИДИКА. Я так испугалась! Как бьется сердце!

ОРФЕЙ. Все это глупо. Может, мне лучше завязать глаза?

ЭРТЕБИЗ. Не советую. Ведь вы не знаете точных правил. Если окажется, что вы плутуете, все пропало.

ОРФЕЙ. Трудно себе представить, что подобная ерунда требует стольких сил и такого напряжения.

ЭВРИДИКА. Что поделаешь, мое бедное сокровище, ты всегда как с луны…

ОРФЕЙ. Опять луна! Ты просто издеваешься!

ЭВРИДИКА. Орфей!

ОРФЕЙ. Оставь луну своим экс-компаньонкам.

Молчание.

ЭРТЕБИЗ. Мсье Орфей!

ОРФЕЙ. Я певец солнца.

ЭВРИДИКА. Уже нет, любовь моя.

ОРФЕЙ. Пусть. Но я не позволю говорить в моем доме о луне.

Молчание.

ЭВРИДИКА. Если бы ты знал, как мало значат все эти истории с солнцем и луной.

ОРФЕЙ. Мадам выше этого.

ЭВРИДИКА. Если бы я могла говорить…

ОРФЕЙ. Мне кажется, что для особы, которая может не говорить, ты говоришь много. Много! Слишком много!

Эвридика плачет. Молчание.

ЭРТЕБИЗ. Вы довели вашу жену до слез.

ОРФЕЙ. (гневно) Вы!

Он оборачивается.

ЭВРИДИКА. Ах!

ЭРТЕБИЗ. Осторожно!

ОРФЕЙ. Это она виновата. Она и мертвеца заставит обернуться.

ЭВРИДИКА. Лучше бы мне было оставаться мертвой.

Молчание.

ОРФЕЙ. Луна! Если бы я ей позволял говорить, до чего бы мы дошли? Я вас спрашиваю! Вернулась бы эпоха лошади.

ЭРТЕБИЗ. Вы преувеличиваете…

ОРФЕЙ. Я преувеличиваю?

ЭРТЕБИЗ. Да.

ОРФЕЙ. И даже если я преувеличиваю…

Он оборачивается.

ЭВРИДИКА. Осторожно!

ЭРТЕБИЗ. Спокойно. Не плачьте. Вам трудно, вы нервничаете. Орфей, сдержитесь. В конце концов вы наделаете беды.

ОРФЕЙ. И даже если я преувеличиваю, кто начинает?

ЭВРИДИКА. Только не я.

ОРФЕЙ. Не ты! Не ты!

Он оборачивается.

ЭВРИДИКА и ЭРТЕБИЗ. О!

ЭРТЕБИЗ. Вы опасны, мой дорогой.

ОРФЕЙ. У вас есть основания. Самое простое, это выйти из-за стола и избавить вас от моего присутствия, поскольку вы меня находите опасным.

Он встает. Эвридика и Эртебиз удерживают его за пиджак.

ЭВРИДИКА. Друг мой…

ЭРТЕБИЗ. Орфей…

ОРФЕЙ. Нет, нет. Оставьте меня.

ЭРТЕБИЗ. Будьте же благоразумны.

ОРФЕЙ. Я буду таким, каким мне следует быть.

ЭВРИДИКА. Останься.

Она тянет его за пиджак, он теряет равновесие и видит ее. Он кричит. Эвридика, изумленная, встает. Его лицо выражает ужас. Свет уменьшается. Эвридика медленно отходит и исчезает. Свет возвращается.

ЭРТЕБИЗ. Это было неизбежно.

Орфей бледный, без сил, с гримасой лживой непринужденности на лице.

ОРФЕЙ. Уф! Так лучше.

ЭРТЕБИЗ. Что?

ОРФЕЙ. Можно дышать.

ЭРТЕБИЗ. Да он с ума сошел.

ОРФЕЙ. (пряча неловкость под маской гнева). С женщинами надо быть твердым. Надо убедить их, что за ними никто не гонится. Нельзя позволять водить себя за нос.

ЭРТЕБИЗ. Вот это да! Вы еще скажите, что посмотрели на Эвридику специально!

ОРФЕЙ. Разве я рассеянный человек?

ЭРТЕБИЗ. Вам не занимать отваги! Вы посмотрели нечаянно. Вы потеряли равновесие. Вы обернулись нечаянно; я видел.

ОРФЕЙ. Я потерял равновесие нарочно. Я повернул голову нарочно, и не смейте мне возражать.

Молчание.

ЭРТЕБИЗ. Что ж, если вы обернулись нарочно, я вас не поздравляю.

ОРФЕЙ. Я не нуждаюсь в ваших поздравлениях. Я себя поздравляю, я, с тем, что я посмотрел на свою жену. Это лучше, чем смотреть на чужих жен.

ЭРТЕБИЗ. Ваше замечание относится ко мне?

ОРФЕЙ. Понимайте как знаете.

ЭРТЕБИЗ. Вы страшно несправедливы. Никогда я не позволял себе волочиться за вашей женой. Она бы тут же меня выставила. Ваша жена была образцом женщины. Вам надо было потерять ее первый раз, чтобы это понять, и вы тут же потеряли ее во второй, потеряли трусливо, потеряли трагически, по своей вине, убили мертвую, за здорово живешь совершили непоправимое. Потому что она мертва, мертва, снова мертва. Она не вернется больше.

ОРФЕЙ. Бросьте!

ЭРТЕБИЗ. Как это «бросьте»?

ОРФЕЙ. Где это видано, чтоб женщина, с плачем выбежав из-за стола, не вернулась снова за стол?

Бросает салфетку на пол, встает, огибает стол, подходит к зеркалу, трогает его, направляется к двери и поднимает письмо.

(вскрывая письмо) Это еще что такое?

ЭРТЕБИЗ. Плохие известия?

ОРФЕЙ. Я не могу прочесть, письмо написано навыворот.

ЭРТЕБИЗ. Это способ изменить почерк. Читайте в зеркале.

ОРФЕЙ. (перед зеркалом, читает) «Мсье, извините, что сохраняю инкогнито. Аглоника обнаружила, что из слов вашей фразы „Мадам Эвридика от черта вернется“ можно составить выражение, оскорбительное для жюри конкурса. Она убедила их, что вы мистификатор. Она подняла против вас половину женщин города. Короче, огромная толпа сумасшедших под ее руководством направляется к вашему дому. Вакханки открывают шествие и требуют вашей смерти. Спасайтесь, прячьтесь. Не теряйте ни минуты. Доброжелатель».

ЭРТЕБИЗ. Должно быть, здесь нет ни слова правды.

Вдали слышны барабаны. Они приближаются и бьют в яростном ритме.

ОРФЕЙ. Слушайте…

ЭРТЕБИЗ. Барабаны.

ОРФЕЙ. Их барабаны. Эвридика была права. Эртебиз, лошадь просто играла мной!

ЭРТЕБИЗ. Человека не убивают за слово.

ОРФЕЙ. Слово — предлог, за которым скрывается глубокая ненависть, ненависть религиозная. Аглоника дождалась своего часа. Я погиб.

ЭРТЕБИЗ. Барабаны все ближе.

ОРФЕЙ. Как это я не увидел письма? Когда его подсунули под дверь?