- Бесследно, - повторила я эхом.

- Но черновики, что с ними стало? - Она смотрела на меня почти с мольбой. - Они сохранились?

Я покачала головой:

- Нет, к сожалению. Их давно нет, я их выбросила в мусоропровод. Со злости.

- Ну что ж, ну что ж... - Она нервно щелкнула костяшками пальцев. - По крайней мере, я сделала все, что в моих силах. И для Парамонова, и для Алика.

- И для геофизики? - уточнила я. Она вскинула голову и внимательно посмотрела на меня сквозь затуманившиеся стекла очков:

- Это не смешно.

- А я и не смеюсь. Я размышляю, - грустно сказала я. - Вы ведь не знаете, Парамонов ко мне заходил накануне своего исчезновения, но не застал. И теперь у меня голова пухнет оттого, что я пытаюсь понять, чего он от меня хотел. Что это был визит вежливости, желание загладить свою вину, что? Теперь у меня появилась еще одна версия: он приходил за своими бумагами. На какой остановиться, понятия не имею. Проще всего было бы спросить у него, но он пропал. Пропал.

- Есть только один способ это узнать - найти его, - справедливо заметила псевдо-Кира.

- С этим не поспоришь, - я наконец удосужилась взглянуть на часы, которые показывали половину двенадцатого. А это означало, что я безнадежно опаздываю на репетицию новогоднего спектакля. Прибавьте к этому мой вчерашний прогул... Как бы мне не вылететь с работы еще до начала нового тысячелетия.

- Ну ладно, я пошла. - На языке у меня вертелся еще один вопрос, но я чувствовала некоторую неловкость. Мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы ее преодолеть. - У вас с Парамоновым действительно был роман?

Псевдо-Кира отвернулась с окну:

- Да нет, ничего у нас с ним не было, дружеские отношения, и только. Сама не знаю, зачем я вам это сказала.

Вы будете смеяться, но на душе у меня потеплело.

Глава 12

МОЙ НОВЫЙ ИМИДЖ

Хоть с работы меня и не выгнали, без небольшого скандальчика не обошлось. И если заведующая Зинаида Терентьевна ограничилась короткой воспитательной беседой, выразив надежду, что я подвожу родной коллектив в первый и последний раз, то Алка дулась на меня до конца репетиции.

- Целый день вчера проторчали, - желчно напомнила она, - хоть бы позвонила.

- Значит, не могла, - оттявкивалась я беззлобно. Спорить с ней мне не хотелось. Зачем тратить красноречие по столь малозначительному поводу?

Пока Алка на меня наскакивала, я обмозговывала то, что услышала от псевдо-Киры, оказавшейся никакой не парамоновской любовницей, а всего лишь его однокашницей. Его и Алика, подавшегося в бомжи. Алик, Алик, вот с кем (хорошо бы покалякать. Только как его найти, если даже майор Сомов только задумчиво чешет затылок.

Одна зацепка - Курский вокзал, именно там его видела псевдо-Кира, но бомжи народ вольный и нигде подолгу не задерживаются, хотя бы потому, что их отовсюду выставляют. Короче говоря, мною постепенно овладевала идея устроить самодеятельный рейд по Курскому вокзалу, и вместо того чтобы прогнать ее с позором, я, вдохновленная своим утренним везением, серьезно вознамерилась ее осуществить. У меня, правда, мелькнула мысль связаться с Самуилом и возложить эту почетную обязанность на него, но я от нее отказалась. Неведомый мне прежде азарт захватывал меня все больше и больше.

Честно говоря, я мало рассчитывала на то, что, подобно псевдо-Кире, встречу Алика на вокзале. Конечно, везение штука приятная, но крайне ненадежная. В ожидании Алика можно неделю проторчать на Курском вокзале, а он в это время будет на Казанском или еще где-нибудь. Москва очень большой город и буквально кишит бомжами. Остается одно - выйти с ними на контакт. Все-таки Алик, пусть даже он спился и опустился на самое дно, фигура в среде бомжей достаточно заметная.

Но захотят ли они со мной откровенничать - вот в чем вопрос. Живется им несладко, а потому они наверняка отнесутся ко мне подозрительно.

Примерно так я рассуждала, и рассуждения эти были более чем умозрительные, не так уж хорошо я разбираюсь в психологии бомжей. В конце концов я изобрела, как мне тогда казалось, весьма хитроумный план - выдать себя за бомжиху. Может, они будут более откровенны, если примут меня за свою.

Я так увлеклась новой идеей, что мне просто не терпелось поскорее ее осуществить. По всей вероятности, именно в этом и проявлялась моя неистребимая творческая натура, не находящая применения в обычной жизни. Словом, я загорелась. Проворочавшись полночи, я даже нарисовала в уме свой будущий образ, а главное, придумала, во что мне одеться. Чего другого, а старого тряпья в костюмерной нашего ДК было более чем достаточно.

Это был единственный случай в моей жизни, когда скудость и обшарпанность нашего театрального реквизита меня не огорчали, а даже, напротив, радовали. В обноски, накопившиеся за последние тридцать лет в костюмерной, можно было бы облачить целую роту бомжей, в то время как самодеятельные артисты изображали в них инопланетных пришельцев, вельмож екатерининской эпохи и еще бог знает кого. Да что там далеко ходить, вспомните хотя бы мою многострадальную Снегурочку в заплатах.

- А что, сегодня разве занятия студии? - Вахтерша тетя Полина надела круглые очки и воззрилась на "график культурно-массовой работы", пришпиленный кнопками в углу. Так она отреагировала на мое неурочное появление в ДК на следующее утро.

- Да нет, теть Поль, занятий сегодня нет, я ненадолго, реквизит посмотреть, - пробормотала я, копаясь в сумке, вечно я куда-нибудь засуну ключи от костюмерной, впрочем, как и от собственной квартиры.

- Ну посмотри, посмотри, - тетя Поля сняла очки и погрузилась в привычную полудрему.

Я наконец нащупала ключ на дне сумки и уверенно направилась в зрительный зал, а оттуда - на сцену. Именно там, за кулисами, находится винтовая лестница, ведущая в костюмерную - маленькую, темную и душную комнатушку с низким потолком. Без особенной надобности я в нее не суюсь, ненавижу запах нафталина, буквально впитавшийся в стены. Кстати, последнее обстоятельство местную моль нисколько не смущает.

Отперев дверь, я оставила ее раскрытой нараспашку, чтобы хоть немного разбавить тяжелый дух костюмерной относительно свежим воздухом зрительного зала. Наметанным взглядом оглядела висящее на крючках барахло и чуть не прослезилась. Да, выбрать тут было из чего. Впрочем, порывшись в старых нарядах, я очень скоро пришла к выводу, что большинство из них слишком потрепанные даже для бомжей.

Так что против моих ожиданий мне пришлось долго копаться в театральных обносках, прежде чем я наконец остановила выбор на ветхом пальтишке с фальшивой лисой. Если мне не изменяет память, это был костюм Шапокляк к детскому спектаклю "Чебурашка". Я немедленно в него облачилась, прошлась перед висящим на стене зеркалом и осталась вполне довольна своим новым имиджем. Можно не сомневаться, бомжи с Курского вокзала примут меня за свою, самонадеянно решила я. Одно огорчало: пальтишко Шапокляк несколько тонковато, ладно, под одену шерстяной свитер.

Теперь нужно позаботиться о головном уборе и обуви. Так, что мы тут имеем? Разнокалиберные опорки из реквизита, конечно, производят впечатление, но ведь мне в них не по сцене ходить, а по обледеневшей московской мостовой, а то и по сугробам, а этого им уж точно не выдержать. Ладно, посмотрю дома, на антресолях, наверняка там найдется что-нибудь стоящее.

А вот с головным убором посложнее будет. Можно, конечно, как следует порыться в реквизите и выкопать шляпку Шапокляк, фетровую, с вуалью, но, боюсь, для бомжихи, промышляющей в районе Курского вокзала, это будет слишком. Требуется что-нибудь попроще. Я зажмурилась и живо представила, что именно.

Одно из двух: либо меховая с обширными залысинами, либо мохеровая с всклоченным, спутанным до состояния колтуна ворсом. Беда в том, что ничего подобного не водилось ни в моем гардеробе, ни в реквизите театральной студии. Кроме знаменитой шляпки Шапокляк, в костюмерной Дома культуры имелось не меньше десятка кокошников и с полдюжины цилиндров, но ровным счетом ничего подходящего для воссоздания бессмертного образа современницы - простой и незамысловатой московской бомжихи. Серьезное упущение, я бы сказала. Ладно, придумаем что-нибудь.

Прихватив пальтишко с фальшивой лисой, я чуть не кубарем скатилась с винтовой лестницы, рысью пересекла зрительный зал и с топотом вылетела в вестибюль, в очередной раз пробудив вахтершу тетю Полину.

- Уходишь? - спросила та, слегка проморгавшись.

- Ухожу, теть Поль, - отозвалась я и шмыгнула за дверь.

Это был первый случай в моей жизни, когда я нарушила священную традицию - немножко поболтать с вахтершей, прежде чем уйти. И пусть говорили мы о всяких пустяках - о кровожадной инфляции, безжалостно съедающей скромные оклады бюджетников, о заведующей Зинаиде Терентьевне, которая довела наш ДК до ручки (шепотом, разумеется), сейчас в близоруких глазах тети Поли мелькнула старушечья обида, так похожая на детскую. Ничего не поделаешь, я ее разочаровала.

Дома я первым делом притащила с лоджии стремянку, чтобы, взобравшись на нее, доскональным образом обследовать хранящиеся на антресолях залежи старья, постепенно принимающие подобие некоего культурного слоя. Стоит только копнуть поглубже, и на свет божий явится что-нибудь из прошлой жизни, и на тебя нахлынут воспоминания, воспоминания... Как, например, было с приснопамятной парамоновской безрукавкой на моей прежней квартире. Нет, что вы там ни говорите, все-таки полезно время от времени отрекаться от старого мира и устраивать погребальные костры из старого хлама, который может пригодиться не чаще одного раза в сто лет. Сегодня как раз такой редкий, почти уникальный случай.

Стоптанные ботинки со рваными шнурками попались мне сразу. Точнее говоря, они в буквальном смысле свалились мне на голову, едва я потянула на себя лежавшую наверху кипу старых, обвязанных веревкой газет. Я обрадовалась старым башмакам, как маленькая - ведь они идеально подходили к пальтишку Шапокляк. Чего не скажешь о хранившихся на антресолях головных уборах: пляжной соломенной панаме, клетчатом кепи и синем берете. Просто не знаю, что бы я делала, если бы в стенном шкафу не обнаружились кое-какие шмотки покойной Борькиной тетушки (если вы не забыли, я переехала в ее квартиру вскорости после развода, оставив свою бывшему супружнику).

Так вот, вселившись в теткино жилище два года назад, я все откладывала разбор оставшихся после нее мелочей - мебель забрал себе Борька, и вот теперь была вознаграждена за собственную нерадивость, что случается не так уж часто, согласитесь. Оказывается, у тетушки была именно такая шапка, какая мне требовалась: из облезлой норки, по прошествии лет больше смахивающей на линяющего кролика. Это воронье гнездо было мне слегка великовато, а потому налезало на глаза, зато очень даже соответствовало заветному образу бомжихи, в которую я намеревалась перевоплотиться в ближайшем будущем.

Теперь следовало подумать о гриме. Впрочем, при такой шапке о нем можно особенно не заботиться. Достаточно смазать волосы гелем, чтобы придать им неопрятный, засаленный вид, да щедро наваксить губы какой-нибудь дикой помадой. И все, можно смело отправляться на Курский вокзал. Собственно, я уже почти собралась, нужно только пододеть теплый свитер... Стоп, стоп... Я посмотрела на себя в зеркало и спросила:

- И ты собираешься в таком виде пилить через весь город? А если тебя в метро заметут как подозрительную личность? Ну там, проверка документов и все прочее, и что тогда?

Впрочем, насколько я разбираюсь в этом вопросе, шансы загреметь в участок были у меня минимальные: работники правопорядка предпочитают не связываться с бомжами по причине неопрятного вида последних. Это я так дипломатично выражаюсь. И все же полностью сбрасывать со счетов такую вероятность нельзя, лучше уж лишний раз перестраховаться. Не брать же с собой паспорт.

Я быстро нашла решение этой проблемы - в виде объемистой дорожной сумки, в которую и побросала шмотки бомжихи. А потом оделась, как я одеваюсь всегда: неброско и неярко, но вполне прилично.? Еще я тщательно проверила, все ли выключила, ну там, чайник, утюг - с некоторых пор у меня просто мания какая-то, все боюсь забыть выключить что-нибудь легковоспламеняющееся, а потом вернуться к головешкам, и шагнула за порог. Я рассчитывала вернуться часов в шесть вечера, самое позднее в девять, и совершенно не представляла, чем обернется для меня эта авантюра.

***

На Курском вокзале я первым делом отправилась в туалет переодеваться. Шмыгнула в кабинку и быстренько облачилась в пальтишко Шапокляк, воронье гнездо Борькиной тетки и стоптанные башмаки с антресолей. Волосы гелем я тоже намазала, а еще небрежно накрасила губы. Теперь я была во всеоружии, но в последний момент решимость меня оставила. Я вдруг отчетливо поняла, что мне предстоит участвовать отнюдь не в любительском спектакле. Все ли я делаю правильно, не слишком ли рискую? Но думать об этом было поздно. Кто-то дернул дверь кабинки с обратной стороны, я отодвинула щеколду и вышла. По брезгливому выражению, написанному на лицах прихорашивавшихся у зеркала женщин, я поняла, что мой маскарад удался на славу. Это меня подбодрило.

Подхватив дорожную сумку, в которой отныне лежала моя "цивильная" одежда, я взяла курс на автоматическую камеру хранения. Сунула сумку в одну из ячеек и констатировала, что подготовительный этап операции проведен вполне успешно. Пора было приступать к решающей фазе, то бишь отправляться на поиски "собратьев" - бомжей. Однако легко сказать, да трудно сделать. С другой стороны, и отступать поздновато, для чего я тогда переодевалась в тесной кабинке и банку геля перевела на то, чтобы придать волосам надлежащий вид? А гель нынче недешев.

"Это всего лишь театр, - внушала я себе, чтобы поднять боевой дух. - Я играю роль, я перевоплощаюсь..."

А уже в следующее мгновение я получила высокую оценку этого самого перевоплощения. Из уст здорового детины в камуфляже, выросшего будто из-под земли.

- Эй ты, давай отсюда! - приказал он, глядя куда-то в сторону.

- Это вы мне? - на всякий случай уточнила я.

- Тебе, тебе, - подтвердил камуфлированный, почти не разжимая губ.

Странно, но у меня не возникло ни малейшего желания ему перечить. Думаю, это следствие того, что я по-настоящему вошла в образ.

И я засеменила прочь, поражаясь новому открытию: можете считать это чудом, но походка моя тоже изменилась, стала какой-то неуверенной и шаткой. Плечи опустились, спина согнулась, а руки обмякли.

"Да у тебя талант, девочка, - мысленно похвалила я себя, - и что ты застряла в каком-то заштатном ДК, в котором даже реквизита приличного нет, когда твое место на большой сцене?!"

Глава 13

ПОЛЕ ЧУДЕС

Я прошаркала сквозь подземный переход, поднялась наверх и очутилась у подножия стеклянной коробки вокзала. Огляделась по сторонам и, не заметив ни одной персоны, достойной моего интереса, завернула за угол. Там мне попалась первая личность соответствующего масштаба - щуплый парень в растрепанной ушанке, рваном ватнике и давно просящих каши штиблетах.

- Привет, - я бойко подкатилась к нему.

- Привет, - меланхолично отозвался молодой бомж, не выказывая ни малейших признаков цеховой солидарности, и прошлепал мимо.

Я хотела было его догнать, но передумала. Не последний же он бомж на белом свете, в конце концов, справедливо рассудила я, найду кого-нибудь поприветливее. Да взять хотя бы вон ту бродяжку, выписывающую круги вокруг переполненной урны. При других обстоятельствах и в другом наряде она была бы очень даже симпатичной. Невысокая, с круглым носиком-пипочкой, малиновым румянцем, а главное, в зеленой мохеровой шапке, как раз такой, какую я себе нарисовала в мечтах, еще только собираясь перевоплотиться. Короче говоря, маленькая нищенка сразу же расположила меня к себе, и я уверенно направила к ней свои стопы.

Тем временем выяснилась причина ее неподдельного интереса к привокзальной урне. Наклонившись над мусорной горой и немного в ней покопавшись, приглянувшаяся мне бомжиха извлекла на свет божий пивную бутылку темного стекла. Шмыгнув носом, грязным ногтем соскребла с нее налипшую грязь и бережно опустила в нутро большой матерчатой сумки. Судя по раздавшемуся при этом мелодичному звяканью, сегодняшние раскопки маленькой бомжихи можно было считать удачными.

"Гм, гм, что бы ей такое сказать для первого знакомства?" - мысленно прикидывала я. Как назло, в голову не приходило ничего подходящего. А все потому, что я не позаботилась об этом заранее, легкомысленно сосредоточившись на "прикиде". Может, сказать ей:

"Бог в помощь, подруга"? Пожалуй, это звучит слишком театрально. Вот именно, театрально!

Пока я мучилась с изобретением подходящего обращения, на авансцене появилось новое действующее лицо - еще одна побродяжка, с обветренным и очень злым лицом. Эта не стала утруждать себя утомительными приветствиями и, не говоря ни слова, вцепилась в волосы маленькой бомжихи, той самой, которую я наметила в собеседницы, и давай ее мутузить. Я и глазом моргнуть не успела, а предмет моего вожделения - зеленая мохеровая шапка уже валялась в грязной жиже, а ее хозяйка, поверженная обидчицей на обе лопатки, голосила благим матом и предпринимала отчаянные попытки вырваться из цепких рук соперницы. Совершенно безуспешные, насколько я могла судить.

Я просто онемела, не зная, что мне делать. Ну не разнимать же мне их прикажете! Впрочем, потасовка закончилась довольно быстро полной и безоговорочной победой долговязой бабы с желчным лицом, которая напоследок еще пару раз пнула маленькую бомжиху, после чего прихватила ее матерчатую сумку с бутылками. Видимо, в качестве контрибуции. И была такова. А нищенка с носиком-пипкой и малиновым румянцем осталась сидеть в грязном снегу, растопырив ноги, как пластмассовая кукла.

- С-сука, короста, зараза... - маленькая бомжиха послала проклятия в пустой след, подняла свою мохеровую шапку и водрузила на голову. А еще всхлипнула, очень жалостливо и трогательно. По крайней мере, мое отзывчивое сердце дрогнуло.

- Больно? - посочувствовала я.

- А тебе что? - огрызнулась маленькая бомжиха и с кряхтением поднялась на ноги. Под левым глазом у нее образовалась красноватая припухлость, грозившая в скором времени преобразоваться в банальный синяк.

- За что она так тебя? - не отставала я.

- Считает, что здесь все бутылки ее, - недовольно пробурчала маленькая бомжиха.

И как я сама не догадалась, что стала свидетельницей злостного нарушения конвенции с последующим немедленным и справедливым возмездием. Маленькая бомжиха вторглась на чужую территорию, за что и поплатилась.

- И что ты теперь будешь делать? - поинтересовалась я у нее осторожно.

- А ты кто такая? - кажется, я не вызывала у нее доверия, несмотря на все свои ухищрения. Я смешалась:

- Да я просто так... Я...

- Вот и шуруй отсюда. - Всем своим угрюмым видом маленькая бомжиха давала понять, что не нуждается в моем сочувствии. Она даже пригрозила мне:

- Не приставай, а то получишь!

Я была окончательно посрамлена в своем стремлении согреть вниманием эту несчастную душу.

- Хорошо-хорошо, я ухожу, - пробормотала я примирительно, - я ведь только хотела узнать про одного человека, он здесь раньше появлялся... Его Аликом зовут.., такой высокий, долговязый...

- Не знаю я никакого Алика, - отрезала маленькая бродяжка, - и вообще, все сейчас на тридцать седьмой километр перебазировались.

- На тридцать седьмой километр? А что там?

- Там новая свалка открылась, и все вокзальные туда подались. Говорят, там кто-то даже пятьсот баксов нашел, - просветила меня маленькая бомжиха и добавила раздумчиво:

- Самой, что ли, съездить, может, что обломится?

- А... А где этот тридцать седьмой километр? - Я тоже вдохновилась этой идеей. Может, и Алик там, копается на свалке в надежде отыскать свои пятьсот баксов, если, конечно, эти самые доллары, добытые из мусора, не блеф. Впрочем, скорее всего блеф, и у бомжей есть своя мифология.

- Тут, недалеко, по нашей дороге, а от станции на автобусе или на попутке, - маленькая бомжиха отряхнула прилипшие к подолу комки грязного снега, - можно пешком, если погода хорошая. Я была там один раз, нашла две серебряные ложки, но их у меня отняли другие...

Бедная маленькая бомжиха, похоже, планида у нее была такая - терпеть притеснения от себе подобных.

- Хочешь, поедем вместе? - предложила я. - Вдвоем веселей.

Бомжиха наморщила лоб и поправила свой мохеровый малахай.

- Можно, - пожала она плечами и посмотрела на вокзальные часы, - скоро электричка будет.

И мы побежали в сторону перрона. "Куда меня несет, - спрашивала я себя, перепрыгивая через лужи, - вдруг не успею вернуться до вечера?"

***

Познакомились мы в электричке. В тепле моя попутчица разомлела и отошла душой, оказавшись именно такой, какой она мне представлялась заочно: простецкой и добродушной бабенкой. С поправкой на обстоятельства, разумеется. А обстоятельства у Раисы (так она назвалась) были следующие: еще полгода назад проживала она в собственном деревенском домике неподалеку от Харькова не то чтобы припеваючи, но, в общем-то, сносно. В совхозе денег почти не платили, а потому она частенько отправлялась на ближайшую железнодорожную станцию, чтобы продать пассажирам проходящих поездов кое-какие дары собственного сада-огорода. Там на свою голову она и встретилась с молдаванином Петром, смазливым и говорливым парнем.

Поскольку Раиса была не слишком избалована мужским вниманием, их роман с красавцем-молдаванином развивался бурно. И месяца не прошло, как Петр уговорил ее продать дом и переехать куда-то на Урал, где, по его словам, можно было очень даже неплохо обосноваться. Любовь притупила Раисину бдительность, и она попалась на удочку кареглазого мошенника. Продала родимую хату и последовала за ненаглядным, который, как вы уже, конечно, догадались, сбежал от нее в Москве, прихватив с собой ее денежки. Просто хрестоматийный случай!

Судя по бесхитростному Раисиному рассказу, ее превращение в полноценную бомжиху произошло довольно быстро. Какое-то время она еще надеялась собрать денег на билет до харьковской деревеньки, ходила по электричкам и рассказывала трогательную историю об украденных деньгах. Но того, что ей перепадало, с трудом хватало на питание, к тому же ее здорово обирали и не раз колотили все за то же "нарушение конвенции". Но с Курского вокзала Раиса не уходила, потому что не оставляла надежд вернуться на родину, где у нее теперь ни кола ни двора.

В ответ на ее откровения я наскоро сочинила сказку о собственных мытарствах. Не так уж это было и сложно, я всего лишь изложила историю Алика, с той разницей, что в моем случае в качестве злодея фигурировал бывший муж. Надеюсь, Борька про это никогда не узнает.

- Все от этих гадов, от мужиков, - сделала резюме Раиса. В общем-то справедливое. Потом потерла обветренные, в цыпках, руки и сказала мечтательно:

- Хорошо бы чего-нибудь найти на этой свалке, что можно продать...

- Да, хорошо бы найти, - согласилась я, только думала не о баксах и серебряных ложках, а об Алике.