- И все. Да, второй показал мне милицейское удостоверение. Ты что-нибудь натворила?

- Ага, угнала самолет в Израиль, - вяло отшутилась я. Без сомнения, первым, "долговязым пижоном", был Парамонов, вторым - майор Сомов. В любом случае с этим вопросом более-менее разобрались.

- Да, - Борька шлепнул себя ладонью по лбу, - еще баба приходила.

- Какая еще баба? - насторожилась я.

- Ну, такая маленькая, в очочках...

- А этой что надо было? - Я сразу догадалась, что речь идет о серой мышке.

Борька пожал плечами:

- Сказала, что училась с тобой в одной школе, что будет вечер встречи выпусников, а она всех извещает. Я ей тоже дал твой адрес, а что?

- А если Джек-Потрошитель будет мной интересоваться, ты ему тоже мой адрес дашь? - желчно заметила я.

- Ну извини, - развел руками Борька, потерявший бдительность по причине нечаянно нагрянувшей любви.

- Да ладно, неважно, - тут же остыла я. - Я, собственно, пришла тебя предупредить... Не исключено, что может пожаловать еще кое-кто. Этот товарищ представляться не станет и мой адрес спрашивать тоже, просто он постарается порыться в твоих вещах.

- Это как? - не понял Борька.

- Да вот так. Пороется и уйдет, красть ничего не будет. Может, он, конечно, и не осмелится, но ты на всякий случай имей в виду, ладно?

- Ладно, - растерянно протянул Борька и добавил. - Ты какая-то таинственная стала.

- Тогда все, вопрос "испорчен", - вздохнула я, - ты свободен, пылкий влюбленный.

- Ну пока, - бросил Борька и, даже не поинтересовавшись, с чего это я, по его выражению, стала такая таинственная, почапал вверх по лестнице. Я тоже слезла с подоконника и потопала вниз.

Я успела спуститься на два пролета, прежде чем Борька окликнул меня сверху. Я задрала голову:

- Что еще?

- Да, чуть не забыл, - Борька навис над перилами, - тебе же письмо пришло.

- Письмо?

- Ну да, дня три назад нашел в почтовом ящике. Подожди пару минут, я принесу.

Я снова поднялась и приземлилась на заветный подоконник, несколько заинтригованная. Письмо? Мне? Честно говоря, я сто лет писем не получала, в лучшем случае открытку какую-нибудь поздравительную. Время сейчас не то, не для писем. Опять же адрес мой уже два года как сменился. Ладно, сейчас выясним, кто это осчастливил меня нежданной весточкой.

Вопреки обещаниям Борька отсутствовал не две минуты, а десять, и вернулся озадаченный.

- Ты знаешь, не нашел я твое письмо. Сунул его куда-то, черт его знает... Вроде на холодильник положил...

Все ясно, некоторые не меняются, будто их забальзамировали еще при жизни. Борька всегда был растяпой, каких мало.

- От кого хоть письмо было?

- А я что, его читал?

- Ну на конверте-то, наверное, адрес был? - предположила я.

- Обратный адрес? - Борька почесал затылок. - Нет, адреса там не было, это точно.

Ну вот, теперь мне никогда не узнать, кто написал это письмо.

- Я его поищу, - пообещал Борька, - куда оно денется, найдется. А потом тебе позвоню.

- Идет, - честно говоря, я не особенно надеялась на то, что письмо отыщется. - Ну ладно, бывай. Привет и наилучшие пожелания твоей куколке.

- Мы... - Борька стыдливо отвел взгляд в сторону. - Короче, ты не думай ничего плохого, мы все оформим, со временем, просто...

- Просто невесте еще нужно немного подрасти, - подсказала я. - Не переживай, меня это не касается. Смотри только, чтобы ее родственники не устроили тебе счастливую жизнь. Ну знаешь, совращение малолетних и прочее...

- У нее нет родственников, - буркнул Борька.

- Надо же, как тебе повезло, - невольно вырвалось у меня. - Да ты просто счастливчик.

Глава 11

ЛЮБОВЬ ИЛИ НЕФТЬ

Я вышла из дома и не удержалась, оглянулась - посмотрела на окна своей бывшей квартиры, в которой мой бывший муж строил свое новое счастье. А мой бывший любовник захаживал сюда неделю назад, чтобы встретиться со мной. Забавно, не правда ли?

Я попыталась представить, как это было. Что чувствовал Парамонов, когда вошел в знакомый подъезд, куда его нога не ступала десять лет? И что он чувствовал, когда остановился у двери и нажал на кнопку звонка? Дорого бы я дала, чтобы узнать это. А пока я знаю, что он всерьез был настроен на встречу. По крайней мере, известие о том, что "Галя здесь больше не живет", его не смутило - он отправился по новому адресу и, не застав меня дома, оставил в почтовом ящике записку.

И я снова разволновалась, меня охватило странное ощущение нашей с Парамоновым нерасторжимой связи, будто и не было этих десяти лет забвения. Кто там сказал, что от любви до ненависти - один шаг? Хотела бы я посмотреть на этого Спинозу и поинтересоваться, сколько шагов в обратном направлении. Сильно сомневаюсь, что у него нашелся бы ответ, поскольку, судя по всему, решение этой задачи провидение возложило на меня: "Давай-ка, Раля Генералова, измерь расстояние от ненависти до любви". Так что, вполне возможно, я буду первой женщиной, прошедшей сей тернистый путь туда и обратно. А также последней. И когда я отойду в лучший из миров, на моем надгробном камне будет начертано:

"Здесь лежит скромная труженица культмассового фронта, побившая мировой рекорд в преодолении дистанции от любви до ненависти и обратно".

Нет, зря я так распаляюсь, ох зря. Ведь я же не знаю, чего от меня хотел Парамонов. Может статься, романтическими воспоминаниями тут и не пахнет. А вдруг он приходил за своими черновиками, теми самыми, которые выпрашивала псевдо-Кира и за которыми, по всей вероятности, охотился Ангелочек? За тем самым слепым четвертым экземпляром. Ну нет, это в высшей степени сомнительно.

Ладно, предположим, дело все-таки в парамоновских бумагах. Тогда что в них такого? Чертежи новейшего оружия? Ой, не смешите меня! Во-первых, Парамонов, при всех его закидонах, прирожденный пацифист, во-вторых, при чем здесь геофизика? Короче, оружие полностью исключается. Тогда что? Альтернативные источники энергии? Перпетуум-мобиле?

Я так углубилась в эти размышления, что проехала свою станцию метро, и, подняв наконец глаза, с удивлением прочла: "Университет". Выскочила и бросилась к противоположной платформе - там как раз стоял поезд, но не успела. Потопталась-потопталась на месте и двинулась к выходу. Не потому, что решила прибегнуть к услугам наземного транспорта, просто подумала, а почему бы мне не прогуляться к знаменитому парамоновскому подвалу, раз уж я оказалась неподалеку. А подвал этот находился в помещении физического факультета. Сама не знаю, на что я рассчитывала, так, спонтанный поступок и только.

Пятнадцать минут ходу - и я на месте. Вот она, парамоновская обитель нашего с ним романтического периода. Заведение, в котором он торчал допоздна. Надо полагать, майор Сомов здесь уже побывал. И Самуил Аркадьевич тоже. И без Ангелочка тут наверняка не обошлось. Поди обнюхали все углы. Ну "а я-то что могу? Только на окна поглазеть, у меня ведь нет ни милицейского удостоверения, ни лицензии на частный сыск.

И все же я проторчала там минут сорок, пока не замерзла. А потом я увидела ее, псевдо-Киру, и подумала: боже, до чего же все просто. Я даже слегка разочаровалась. Волей-неволей посочувствуешь писакам, сочиняющим детективы, здорово же им приходится попотеть, чтобы выдумать зашибенные перипетии, которыми они нас неустанно потчуют. А в жизни все элементарно, как дважды два, в этом я лишний раз убедилась на примере серой мышки, преспокойно топающей в сторону физического корпуса.

- Привет! - окликнула я ее, когда она поравнялась со мной.

"Школьная подруга" подняла голову, увидела меня, и по ее невзрачному лицу разлилась смертельная бледность.

- Что, не узнаешь? - я продолжала юродствовать. - Я подружка Парамонова.

Она даже зашаталась, но не проронила ни слова.

- Значит, ваш с ним роман протекал в подвале? - Я кивнула на окна физического корпуса. - Фи, как это, должно быть, неромантично...

Псевдо-Кира дернулась. Я испугалась, что она сбежит, и вцепилась в рукав ее пальто:

- Эй, я вас не отпущу!

- Что вы хотите? - выдавила она из себя.

- Просто поговорить, а то в прошлый раз как-то нехорошо получилось. Вот, пришла извиниться.

Она молчала, только дышала часто, как загнанный зверь.

- Вы с ним учились? - спросила я.

- Да, - она поправила очки, - мы учились в одной группе: Парамонов, Лопатин и я.

- Лопатин? Вы имеете в виду Алика?

- Ну да, - Псевдо-Кира расстегнула "молнию" на сумочке и достала пачку сигарет и зажигалку. - Курите?

Я отрицательно замотала головой.

- Правильно делаете, - похвалила меня она и жадно затянулась. - Я знала, что моя затея обречена на провал, ничего я не добьюсь, кроме неприятностей...

- А чего вы добивались? - Я начинала постепенно обледеневать. Холод, поднимаясь снизу, добрался до моего носа, и теперь на его кончике образовалась капля. И стоило мне ее смахнуть, как свято место занимала другая. Моя "соперница" это заметила.

- Вы совсем продрогли, - сказала она равнодушным голосом, - пойдемте со мной.

Я ничего не имела против. Она беспрепятственно провела меня через вахту, после чего мы спустились в знаменитый подвал, о котором я была весьма наслышана, но ни разу не была.

- Это здесь. - Она толкнула обыкновенную фанерную дверь и юркнула за нее первой.

Я шагнула за ней и не увидела ничего особенного. Никаких тебе синхрофазотронов, хитрых пушек, из которых палят по электронам, и прочей дребедени. Кривой шкаф, забитый скоросшивателями, пара компьютеров да электрический чайник на подоконнике.

- Это здесь пропадал Парамонов? - задала я риторический вопрос.

- И он тоже. - Псевдо-Кира расстегивала пальто, стоя перед зеркалом. Я подошла к батарее, чтобы погреть руки, и выглянула в окно. Сердце мое в очередной раз дрогнуло: вон дерево, у которого я стояла, когда Подстерегала Парамонова уже после того, как он меня бросил. Видно как на ладони.

- Вы стояли вон там, - произнесла за моей спиной псевдо-Кира. Мысли она мои читала, что ли?

- Наверное, это выглядело ужасно, - я обернулась.

Псевдо-Кира дернула худосочным плечиком:

- Да обыкновенно это выглядело. Ничего особенного, так всегда бывает, когда на чем-нибудь зацикливаешься. Или на ком-нибудь.

- А вы, конечно, никогда не зацикливались? - ревниво осведомилась я.

- Почему же? Только я зацикливалась на другом, - отозвалась она глухим эхом. - На физике, например. Думала, совершу прорыв.

- И что, совершили? - Кажется, я могла бы и не спрашивать, потому что заранее знала ответ на этот вопрос.

- Да нет, зато поняла одну вещь.

Поняла, что зацикливаться нельзя ни на чем и ни на ком.

- Что-то по вашему поведению этого не заметно, - я не хотела ее уколоть, но все-таки уколола.

- Да что вы в этом понимаете, - она горько усмехнулась, - кто я, по-вашему, корыстная проходимка, мечтающая присвоить себе чужие идеи? Уверяю вас, вы ошибаетесь. Все не так, и на самом деле я хочу их спасти.

- А как вы это докажете? Или вы предлагаете поверить вам на слово? Что-то эти речи местами сильно смахивали на пассажи незабвенного Самуила Аркадьевича.

Псевдо-Кира только поморщилась:

- Не собираюсь я вам ничего доказывать. Сие совершенно бессмысленно, потому что вы смотрите на это со своей колокольни, конечно, она высокая, но самого главного с нее не увидишь. В вас говорит обида, а во мне ученый. К вашему сведению, девяносто девять процентов великих открытий совершили мужчины, большинство из которых поступали с женщинами ничуть не лучше, чем Парамонов с вами, но из этого вовсе не следует, что мы в знак протеста должны вернуться в каменный век.

Ну вот, как говорится, тепло, теплее, горячо!

- И какое открытие совершил Парамонов?

- А вам не все равно?

- Еще бы мне было все равно, когда у меня квартиру вверх дном переворачивают в поисках следов этого открытия! - вырвалось у меня.

, - Они рылись в вашей квартире? - Псевдо-Кира вздрогнула. - И.., нашли?

- Все зависит от того, что они искали. Я этого не знаю, а вы знаете, но не говорите. Это Что-нибудь связанное с войной? Да не молчите вы, в концов концов, рискую-то я! Я больше всех рискую и меньше всех знаю, как вам это понравится!

- Хорошо, я вам расскажу, - она прижалась к стене и сложила руки на груди, - к войне это не имеет никакого отношения, хотя... Вдаваться в подробности не буду, вам это ни к чему, речь идет о нефти, точнее, о новых технологиях, а еще точнее, о новом методе оценки запасов нефти... В общем, чтобы все было понятно, это революционное открытие дает большую экономию, а следовательно, делает добычу нефти еще более выгодным предприятием, причем во много раз. Парамонов приблизился к этой идее, когда работал над диссертацией, вернее, они приблизились к ней втроем. Парамонов, Алик Лопатин и еще один парень с нашего курса, но он погиб в экспедиции. Только мне кажется, что они тогда даже не поняли, на пороге какого открытия стоят. Я тоже не поняла. А потом... Месяц назад я ездила в Кубинку на похороны - у меня двоюродный брат - летчик, он погиб, и, когда возвращалась, на Курском вокзале случайно встретила Алика.

- Вы видели Алика?

- Да, но... Мне даже трудно об этом вспоминать. Алик был в ужасном виде и таком состоянии... Я с трудом его узнала. Да если бы он сам меня не остановил, я бы... Он подошел ко мне и попросил на бутылку. Я дала ему двадцать рублей, больше у меня в тот момент не было, стала его расспрашивать... Он нес какой-то вздор, а потом перешел на Парамонова. Спросил, знаю ли я о нем что-нибудь. Я рассказала все, что знала, ну, что Парамонов в Америке, короче, устроился лучше всех в нашей группе... А Алик возьми да и ляпни: ну, теперь он доведет начатое до ума. Слово за слово, и до меня дошло, что он имеет в виду тот самый революционный способ оценки месторождений... Алика я с тех пор не видела, зато несколько дней назад у нас был сотрудник милиции, он приходил в мое отсутствие, но мне рассказали... Так я и узнала, что Парамонов пропал...

Псевдо-Кира замолчала, а я продолжила за нее:

- И тогда вы вспомнили про девицу, которая торчала тут под окнами, поджидая его. Но как вы меня наши?

- Да что тут сложного. - Она подошла к столу, порылась в лежащей на нем сумке и подала мне записную книжку. - Проверьте, там есть ваш адрес. Парамонов сам мне его дал еще тогда, давно, на всякий случай. И хоть вы и переехали, найти вас было нетрудно.

Я вернула ей записную книжку, даже не заглянув в нее, и спросила:

- А что вы думаете о парамоновском исчезновении?

- А что тут думать, - псевдо-Кира лязгнула "молнией" на сумке, - в этой стране может быть все, что угодно. Здесь убивают из-за меховой шапки, дорогих часов, от скуки и по ошибке. И люди тут исчезают бесследно, как будто их никогда не было. Бесследно.

От ее слов повеяло такой безнадегой, хоть вой.