- У вас такая сезонная работа?

- Так пока получается. А зимой видите, какой здесь скучный контингент - одни старики.

- Так уж и старики? - усмехнулся Корданов. - Рядом с вами такой джигит вертелся...

- Укатил в часть мой джигит, - усмехнулась и Галина. - Срочно отозвали. Видно, снова заварушка с абхазами. Взяли на сегодня с ним билеты в варьете, теперь придется искать нового кавалера. Не желаете пойти со мной, посмотреть на эстрадных красавиц?

- С удовольствием...

И закрутились, завертелись отпускные денечки, как кадры захватывающей курортной мелодрамы. Днем они ездили на экскурсии, просто бродили по городу, благо погода настраивалась на весну и солнце пригревало все ощутимее, вечера посвящали ресторанным развлечениям, заканчивающимися бурными постельными баталиями. Сколько в жизни Корданова было женщин - и страстных, и фригидных, и неутомимых. Но Галина затмила всех. Она изобретала все новые невероятные способы наслаждения, оказалась неподражаемой любовницей - и стонала, и визжала, и царапалась, и кусалась. Ее страсть была неуемна, её плоть - ненасытна. К утру, изможденные и обессиленные, они засыпали мертвецким сном.

Вот тогда они и стали не только любовниками, но и деловыми партнерами. Фирма "Аван" во главе с Галиной добывала оружие (и не только спортивное), а Корданов находил покупателей. После знакомства с Галиной отставной генерал дважды посетил Ижевск. Из рассказов Галины он понял, что самым опасным для фирмы человеком в городе является заместитель министра внутренних дел Удмуртии полковник милиции Переверзин. Директриса показала Корданову одну из сводок МВД Удмуртии: "За девять месяцев текущего года было совершено 21951 преступление, из них 319 умышленных убийств, 813 тяжелых телесных повреждений, 399 разбойных нападений. Все чаще преступники стали использовать огнестрельное оружие, незаконный оборот которого значительно возрос".

- ... Переверзин что-то пронюхал, и его ищейки закружили вокруг нашей фирмы, - пояснила Галина. - Ты сможешь прикрыть в случае чего?

- Постараюсь, разумеется. Но надо и на месте поработать с людьми. Подкупить не пробовали?

Галина с усмешкой помотала головой.

- Он из прежних, высокоидейных. На этот крючок его не подцепишь.

- Его семейное положение?

- Женат. Имеет двоих детей. Дочь - студентка третьего курса пединститута, как говорится, на выданье. Сын лет четырнадцати.

Корданов подумал.

- Дочь на выданье - это хорошо. Жених есть?

- Девица видная, парней вокруг неё крутится немало.

- Так найди ей жениха, - повеселел Корданов. - Из своих верноподданных. И ещё один вариант надо предусмотреть. Судя по донесению замминистра, у вас в городе орудует серьезная банда. На вас тоже наезжают?

Галина покусала губу.

- Мы стараемся жить с ними мирно.

- Отлично. Надо не только ладить, но и заставить их работать на вас. Это я беру на себя...

Задуманный на курортной ниве план они осуществили великолепно: Галина нашла дочери Переверзина "достойного" мужа - высокого, белокурого лейтенанта милиции, человека тщеславного и жадного, не гнушавшегося мелкими поборами с торговцев в неположенных местах - это не раз засекали люди Галины, - а Корданов, посетивший Ижевск и познакомившись с зятем замминистра, научил его как "прищучить" банду и взять её в свои руки...

Созданный ими конгломерат полтора года работал как хорошо отлаженный механизм. Однако в последнее время, как вытекало из телефонных разговоров с Галиной, что-то там стало пробуксовывать. Надо было съездить, разбораться на месте, заодно и поговорить об очередной партии пистолетов для японцев.

2

Сообщение Волжина о контракте фирмы "Аван" с прибалтами и киприотами о поставке ста пятидесяти тысяч пистолетов оказалось не исчерпывающим. Буквально неделю спустя фирма отправила в Эстонию рефрижератор с пистолетами и охотничьими ружьями для Кипра. По договоренности Иваненко с Интерполом рефрижератор задержали в Эстонии. Но тут же из Москвы последовал звонок от самого заместителя министра.

- Вы что там самоуправничаете? - загремел недовольный голос в трубке. - Радио не слушаете, газет не читаете? Или вместе с так называемыми патриотами хотите окончательно экономику разрушить?

- У меня имеются сведения, что вместе со спортивными пистолетами и охотничьими ружьями отправляется боевое оружие, - попытался было оправдаться Иваненко. - Мы решили проверить.

- Проверяйте у себя в кабинете и не лезьте куда не следует, - оборвал его замминистра. - Наводите порядок у себя в области, а с оружием я сам разберусь.

В тот же день Иваненко позвонил знакомый из эстонской таможни.

- Тут ваш замминистра на все интерполовские рычаги нажал, требует пропустить груз. Что скажешь на это?

- А что тут скажешь... Против лома нет приема. Груз проверяли?

Таможенник замялся.

- Проверяли, разумеется.

- Ну и что?

Снова молчание.

- Понимаешь, его сам начальник досматривал. Пистолеты действительно спортивно-тренировочные. Правда, вместо семи тысяч двести, как указано в декларации, обнаружено пятнадцать тысяч.

- Разве это не нарушение?

- Нарушение, понятно. Попытаемся возбудить уголовное дело. Но больно уж тяжелая артиллерия вступила в перестрелку...

Иваненко связался со службой безопасности Москвы, доложил ситуацию. Генерал Колесников поблагодарил, пообещал начать следствие и попросил Иваненко внедрить в фирму своего человека, информировать обо всем там происходящем.

На том разговор и закончился.

3

На душе у Александра было муторно и тоскливо, словно он потерял близкого и дорогого человека: пятнадцатичасовым поездом он проводил Татьяну в Ижевск. Отпраздновали 8 марта и расстались. Кто она для него? Подсадная утка, стукачка, и если не враг, то и не друг. А поди ж ты, болит душа. Все-таки есть в ней что-то доброе, женственно-нежное и... порядочное. Да, да, именно порядочное: в искренности её чувств он не сомневается, ласки её, желание быть с ним, трепетно-исступленное поведение в постели, какой бы актрисой она ни была, насильно не изобразишь. А то что она подсадная утка, он тоже не только пылкий любовник. Игра есть игра. И надо отдать Татьяне должное, играет она честно, без подсидок и хитрых уловок. Возможно, даже догадывается о его истинной роли в игре против Корданова.

Что ж, видно, так судьба распорядилась, расставив их по разные стороны баррикад: Татьяна работает на Мазуркина и Беленькую, а он... На кого же работает он? На Иваненко и Колесникова? Но они сами не такие уж вольные птицы, тоже охраняют чье-то спокойствие и благополучие, рискуя своими жизнями. В общем, слуги разных господ. А коль господа дерутся, у холопов чубы трещат...

Нет, Александр не боится этой драки, не дрожит за свою шкуру; обидно только осознавать, что нынешние господа - и те, кто наверху, и те, что пониже, не так далеки друг от друга. Будто собираются жить по нескольку веков, хапают без зазрения совести и там и тут, обирая трудовой народ до нитки. А он, Александр Волжин, призванный стоять на страже закона, оберегать людей от насилия и произвола, по существу ничего поделать не может. Да, он установил пути контрабанды сырья, валюты и оружия, выявил инициаторов. Ну и что? Мардухович спокойненько отдыхает в Японии и готовит новую аферу, директриса Галина Беленькая продолжает под видом спортивно-тренировочных пистолетов поставлять неизвестно кому боевое оружие, Корданов - под видом подготовки охранников частных фирм формирует чуть ли не боевые полки отъявленных головорезов... И ни он, Александр Волжин, работник правоохранительных органов, ни его начальники - Иваненко, Колесников - ничего не могут поделать. Даже органы службы безопасности, начавшие было следствие по делу контрабанды оружия, вынуждены были отступить - сверху последовал хозяйский окрик: "Прекратить! Не ваше дело!" А чье же? Кто же, в таком случае наведет порядок в стране?

На многие вопросы Александр не находил ответов, и это угнетало его, раздражало, вселяя в душу пустоту и отчаяние. И хуже всего в его положении было то, что он одинок - даже посоветоваться не с кем: ни друзей, ни коллег. Через связника много не передашь и много не получишь... И все-таки он не опускал рук, надеялся, что рано или поздно обстановка изменится, найдутся сильные и мудрые люди, которые всерьез возьмутся за наведение в стране порядка.

... Александр неторопливо шел от Белорусского вокзала по Тверской к центру, невесело размышляя над своим положением, временами прерывая тяжелые думы наблюдением за прохожими. Несмотря на то, что день был воскресный, народу на этой центральной улице столицы, некогда кишащей толпами гуляющих, было мало - то ли слякотная погода была тому виной, то ли другие причины. Да и люди совсем не похожие на тех жизнерадостных и веселых горожан, которых видел Александр ещё несколько лет назад. Какие-то озабоченные, подавленные, зачумленные. Он несколько раз заходил в магазины, останавливался у витрин, чтобы убедиться в отсутствии слежки - провокация с обворованной женщиной и убитым милиционером могла иметь свое продолжение, но никакого "хвоста" не заметил. Да и вряд ли он мог быть: Корданов достиг намеченной цели, Волжин ещё крепче сидит у него на крючке и будет делать то, что ему прикажут...

Удивительно настырный и жестокий человек этот Корданов. За четыреста тысяч долларов решил убить человека, даже не удосужившись проверить, правду говорит Мардухович или лжет. И зачем ему столько денег? Только с торговли оружием он имеет такой куш, что внукам и правнукам всю жизнь можно, не работая, как сыр в масле кататься. И на что он рассчитывает, создавая все новые и новые боевые отряды? Неужто действительно собирается совершить государственный переворот?..

Хотя он и отпустил поводок Александру, но несомненно по-прежнему полностью не доверяет ему. Это у него, как говорится, в крови, годами выработанная привычка в КГБ никому не доверять, потому и подсунул часы с микрофоном. Что ж, на всякого мудреца довольно простоты...

Домой идти не хотелось, одиночество угнетало его, а стены чужого дома будто давили со всех сторон. И вдруг впервые возникло желание напиться. И он испугался: уж не стал ли он алкоголиком, пока в Ижевске разыгрывал из себя пристрастного выпивоху? Правда, служа у Мазуркина, он два месяца в рот не брал спиртного, и не хотелось, а тут ни с того, ни с сего потянуло... Хотя и с того, и с сего: он привык к друзьям, к коллективу, и одиночество тяготит его, гнетет, как человека, впервые оказавшегося в безмолвной пустыне с её нещадно палящим солнцем, мучимого жаждой.

Куда же пойти? В ресторан, в бар, в казино, которых появилось более, чем при советской власти, хотя цены там только для новых русских. Александр, разумеется, мог позволить себе такую роскошь, денег было не жаль, но не хотелось видеть самодовольные, разжиревшие на чужом горе рожи так называемых бизнесменов, слушать их хвастливые речи о своих успехах, путешествиях по заграницам.

Как-то ещё до войны в Чечне, когда Александр только начинал службу в ОМОНе и попал в командировку в Москву, знакомый молодой поэт Женя Ерхов пригласил его в Дом литераторов, на бывшей улице Герцена теперь Никитской. Александру понравились не только ресторан с его замечательной кухней, но и посетители - маститые и малоизвестные писатели, спокойные, простые и добрые люди, их интересные разговоры о литературе, о положении в стране и суждения о тогдашних руководителях. Уже тогда они нелестно отзывались о Горбачеве и предвидели, а точнее знали из каких-то источников, что страну ожидают большие беды - американцы вовсю приступили к осуществлению давних планов Даллеса-Кеннеди в разжигании национальной вражды в СССР, в подрыве её экономического потенциала путем военной гонки, внедрении ложной информации о разработках новых видов оружия, выставлении СССР перед мировой общественностью как самой агрессивной, опасной страны.

Как верны оказались их предсказания!..

И Александру снова захотелось посидеть в том небольшом уютном зале, увидеть знаменитых людей, лица которых он раньше видел только на портретах. На площади Маяковского (к счастью, её ещё не переименовали) он сел в троллейбус и через десять минут был на площади Восстания, а спустя ещё несколько минут переступил порог заветного здания.

На входе его встретил молодой мужчина крепкого телосложения с милицейской дубинкой в руке и попросил предъявить билет члена клуба писателей. Александр смутился.

- Простите, билета у меня нет. Я просто хотел пообедать.

- У нас только для членов клуба, - с подчеркнутым высокомерием пояснил вышибала, готовый закрыть перед Александром дверь. Стоявший у фотовитрины к ним спиной мужчина, повернулся, и Александр чуть ли не вскрикнул от радости - перед ним был единственный знакомый ему в Москве поэт Евгений Ерхов, собственной персоной.

- Саша? - узнал и его Ерхов. - Какими судьбами? - И подошел к нему. Крепко пожал руку.

- Да вот как-то невзначай вспомнил о нашем посещении этого заведения и вдруг появилось острое желание снова заглянуть сюда, пообедать, а заодно и поужинать.

- Ну, молодец! - Евгений радостно хлопнул приятеля по плечу. - Вот уж поистине: гора с горой... Что ж, идем, - и, бросив вахтеру: "Это со мной", повел Александра к гардеробу. - Только предупреждаю - здесь все очень дорого, для новых русских, а я - простой российский поэт, поэтому в прежний зал ресторана путь мне заказан. Перекусим с тобой в нижнем, писательском, буфете, там попроще и подешевле.

Но, как назло, нижний буфет оказался закрыт. Евгений с сожалением развел руками:

- Сегодня все боги против нас. И домой не могу пригласить - жена приболела.

- У меня деньги есть, не беспокойся. Я рад, что встретил тебя и очень хочу посидеть с тобой, выпить и просто поболтать, - попросил Александр. И для убедительности пояснил: - Я ж холостяк и хорошо зарабатываю.

Евгений поколебался.

- Что ж, зайдем ненадолго. Пропустим по сто грамм.

Народу в ресторане было немного, большинство столиков пустовало. А те, кто здесь бражничал, совсем не походили на писательскую братию - молодые, кичливые, с оловянно поблескивающими от перепоя глазами.

Метрдотель усадил вновь прибывших за столик в углу рядом с шумной компанией молодых парней, пребывавших уже в изрядном подпитии и весело гомонивших о чем-то. Александр хотел было взять меню, но Евгений опередил его и, скользнув взглядом по написанному, изрек командирским тоном:

- Итак, два по сто пятьдесят, по салатику и по колбаске. Кофе потом.

- Но,.. - хотел было возразить Александр, Евгений остановил его поднятой рукой: - Жалобы потом и только в письменном виде.

Подошла официантка, симпатичная женщина лет тридцати, мило улыбнулась им, но тут же посуровела лицом, когда клиенты сделали заказ. Правда, ждать не заставила, быстро вернулась, неся все сразу на подносе.

Не успели друзья выпить по первой за встречу, как Александр заметил, что на них обратил внимание черноглазый красавец в легкой коричневой кожанке со множеством блестящих заклепок, с гусарскими усиками на смугловатом лице. Он довольно откровенно наблюдал за ними, а когда они выпили, поднялся и подошел к их столику. Наставил палец, как дуло пистолета, на Евгения и сказал хмельным голосом:

- А я вас где-то видел. Вы, кажется, выступали у нас в части. Стихи читали. Помните, года полтора назад в учебной десантной дивизии? Я тогда там служил.

- Возможно, - согласился Евгений. - Но, простите, я вас не помню.

- Еще бы! - засмеялся бывший десантник. - Вас было трое, а нас - целая дивизия. Потом мы демонстрировали свое мастерство: друг друга кулаками мутузили, через огненные преграды прыгали, кирпичи ладонью рубили.

- Помню, - засмеялся Евгений. - Лихие парни были.

- А мы и нынче не хуже, - картинно расправил грудь десантник. И предложил: - Присоединяйтесь к нам. Гляжу, не по-писательски вы шикуете, кивнул на закуску.

- Вот именно, - согласился Ерхов, видимо не очень-то довольный незваным собеседником. - Нам с вами не тягаться. - И тоже кивнул на соседний стол, ломившийся от изобилия бутылок и закусок.

- Само собой, - согласился "гусар". - Потому и предлагаю к нам присоединиться. Вон сколько у нас выпивки и закуски, не бойтесь, не объедите и плату с вас не потребуем.

- Спасибо, - поблагодарил Евгений. - Но извините, нам поговорить надо.

- Ох уж эта старорежимная щепетильность, - пьяно покрутил головой бывший десантник и, вернувшись к своему столу, взял оттуда бутылку водки и большую тарелку с рыбным ассорти. Присоединился к ним. - Простите за назойливость, но мне очень хочется поговорить с вами, узнать, как живут ныне настоящие писатели.

- Интересного мало, - все ещё выражая неудовольствие, проворчал Евгений.

А Александру бывший десантник чем-то понравился, и ему захотелось порасспросить парня кое о чем.

- Меня зовут Володя, - запоздало представился десантник. - А вас?

- Евгений Иванович, Александр Васильевич, - ответил за обоих Ерхов и продолжил: - Так вот, Володя, интересного в писательской жизни не только таких, как я, смертных, но и маститых сегодня мало. Видел, сколько коробейников стоят в метро и на улицах с книжной продукцией?

- Видел, - кивнул Володя. - И все больше с иностранной. Детективы, любовные приключения. А вот стихов почему-то почти нет. Если вы не печатаетесь, то на что же живете?

- Кроликов выращиваем да кур, - усмехнулся Евгений. - Бывает, изредка и печатаемся. Правда, ныне за стихи мало платят. На хлеб не хватит - пишем из любви к поэзии.

- А если не секрет, сколько все-таки? - продолжал любопытствовать Володя.

- Смотря где напечатаешься и у кого. Но более ста тысяч за любое стихотворение никто не заплатит.

- И сколько вы над ним трудитесь?

- По-всякому бывает. Иногда дня за два, за три напишешь. А иной раз и месяца не хватает.

- Хреново, - Володя наполнил рюмки. - Я в день в несколько раз больше зарабатываю.

- Это где же так платят? - с усмешкой спросил Ерхов. - Подскажите, может, и нас с Сашей возьмут.

- Не возьмут, - твердо возразил Володя. - Да вы и сами не пойдете. Выпил, помолчал, видимо, раздумывая, стоит ли объяснять причину. Решил приоткрыть тайну: - Работа у меня денежная и непыльная. Но скажу прямо опасная. Знаете, про такую должность - налоговый инспектор?

- Слыхали, - кивнул Евгений. - Действительно, опасная должность. Желающих добровольно раскошелиться мало.

- Вот именно. Чуть ли не из каждого второго деньги приходится выколачивать.

- И штрафные санкции не помогают? - вставил вопрос Александр, знающий по Ижевску, как руководители фирмы "Аван" обводили вокруг пальца налоговых инспекторов. - Я слыхал - закон ужесточили...

- Какой там закон, - махнул рукой Володя. - Ныне каждый живет по своим законам. Вот и мы установили: обдираете честной народ, хотите торговать спокойно - платите нам по два процента от прибыли. Разве этого много? Нет, ловчилы и тут стараются объегорить, думают, не знаем мы, на какую сумму они приобрели товара и почем сплавили. А мы на них штрафчик в десятикратном размере. - Володя снова наполнил рюмку. - Ну что, отцы-писатели, за вас, за ваш прекрасный Дом литераторов, в котором всегда есть крепкие напитки и замечательная закуска.

Они выпили.

- Вы что,сами устанавливаете налоги? - удивился откровенности Александр.

- Разумеется, - с ухмылкой ответил Владимир. - Мы ж нелегалы и берем с тех, кого охраняем от залетных рэкетиров.

"Вон какие оказывается это налоговые инспекторы", - понял наконец Александр. И задал новый вопрос:

- А как вас пустили сюда? Кто-то из приятелей писатель?