- Ну ты даешь! - захохотал "нелегал". - Будто ещё при советской власти живешь. - Достал из кармана пачку денег. - Разве может ваш писательский билет устоять против этого?.. Вы закусывайте, не стесняйтесь, я ещё принесу. - Он разлил остатки водки по рюмкам. - Еще раз за вас. И хочу послушать ваши стихи.

- Это можно. - Ерхов тоже захмелел и теперь уже с некоторой снисходительностью смотрел на молодого рэкетира. Продекламировал:

- "Сколько жить мне осталось? - кукушку я спросил, и, дослушав едва, гулко, словно в пустую кадушку, она ухнула: век или два... Вот такая случилась петрушка летним днем на опушке лесной. И на каждой крушине пичужка хохотала до слез надо мной." Вот так-то. Это про мою жизнь, а нам хотелось бы узнать и про твою. Ты интересный парень, и жизнь твоя должна быть интересной.

- А по-моему, у каждого жизнь интересная, - как-то по-иному, даже со смущением заулыбался Володя. И пристально заглянув в глаза Евгению, спросил: - Не напишете обо мне, как о каком-нибудь бандите?

- Ну что ты, Володя. Писатели - благородные люди и за доброту не платят черной неблагодарностью.

Володя ещё больше засмущался, помялся и начал рассказывать:

- Отслужил я в десантных войсках и уволился в прошлом году. В институт, как и после десятилетки, поступить не удалось - не набрал нужных баллов. Отец у меня погиб в Афганистане в восемьдесят седьмом, был военный летчик. А мать, пока служил, вышла за другого. Отчим, а точнее, сожитель матери, красномордый здоровяк не понравился мне сразу. Работал он заведующим продовольственным магазином, а когда началась приватизация, стал его хозяином. Он крепко закладывал и иногда в пьяном угаре пытался учить меня уму-разуму, хвастаясь, сколько заколачивает бабок: "Ныне, Володька, только тупые да ленивые живут в бедности, - говорил он. - Хочешь иметь деньги, шевели мозгами. Армия тебя кое-чему научила - вон какие мускулы накачал. Иди ко мне в охрану. Подбери таких же парней, в оплате не обижу".

Идти в услужение к отчиму мне не только не хотелось, но тогда и совесть не позволяла - терпеть я не мог торгашей. Но помыкавшись без работы, я вынужден был принять предложение своего школьного приятеля, возглавлявшего охрану коммерческих ларьков у Варшавского автоцентра. Петька назначил меня старшим по сбору налогов с продавцов и перекупщиков. Помог приобрести квартиру, хорошую машину. Женился в прошлом году, ждем сына.

- И кому же вы подчиняетесь? - поинтересовался Александр, подозревая, что и тут не обошлось без Корданова.

- А никому, - гордо ответил Владимир. - Мы сами себе хозяева. Правда, приходится отстегивать долю ментам - им тоже хочется красиво жить, - зато они поддерживают нас и помогают отваживать залетных.

- Но так можно и пулю в лоб схлопотать, - сказал Александр.

- Можно, - согласился Владимир. - Но кто не рискует, тот, говорят, не пьет шампанского. Лучше прожить короткую жизнь, но сладкую, чем длинную, но горькую...

Да, парень явно уже вкусил прелести сладкой и свободной жизни, подумал Александр, и теперь честно трудиться его никаким калачом не заманишь. И все-таки не удержался, предостерег:

- А если сын сиротой останется?

Володя грустно усмехнулся, но ответил с бравадой:

- Знать судьба такая. Зато безбедную жизнь я ему уже обеспечил...

Они, перебравшись вскоре за стол к друзьям Володи, засиделись в ресторане до его закрытия. Вышли все вместе, веселые, жизнерадостные, забыв напрочь о недавних разговорах об опасной профессии.

У Дома литераторов парней поджидала блестевшая в свете ночных фонарей "Вольво".

- Хотите, подбросим, - предложил Володя. - Машина - класс, все уместимся.

- Спасибо, - поблагодарил Ерхов. - Мы пешочком пройдемся, проветримся. Метро тут рядом.

Ребята с шумом и смехом начали усаживаться в машину, а Евгений и Александр направились к Садовому кольцу. Александр, хотя был в изрядном подпитии, заметил, как стоявший позади "Вольво" метрах в пятидесяти "Мерседес" тронулся с места и, поравнявшись с начавшей выруливать машиной, плеснул из двух окон огненными струями. "Вольво", проехав немного, уткнулась в стоявшую впереди "Волгу"и занялась пламенем.

- Напророчил! - в отчаянии воскликнул Александр.

- Не казни себя, - успокаивающе взял его под руку Евгений. - Рано или поздно этим должно было закончиться.

4

Борис опоздал к ужину: домочадцы уже вышли из-за стола, а тесть с неизвестным гостем вели беседу за чашкой кофе с коньяком.

- Переодевайся, мой руки, мы тебя ждем, - сказал Александр Николаевич зятю, выглянувшему из прихожей.

Борис был голоден, зол и очень хотел выпить. Сегодня снова схватился со своим компаньоном-подельником Витькой Мазуркиным из-за предстоящей операции по выколачиванию денег из коммерсанта Кочурова, задолжавшего сорок тысяч долларов. Повод для ссоры, понимали оба, пустяковый - баксы все равно пойдут в общий котел, но ни тот, ни другой не желал уступать первенства в операции, точнее главенства. Полтора года они "работают" в одной упряжке, а до сих пор не разобрались, кто из них командир. Прямо-таки двоевластие. И куда лезет в атаманы этот увалень-тугодум, не знающий азов милицейско-розыскной деятельности. Армия - не милиция, там другому учат. Да и сколько он прослужил? До четырех не дотянул, выгнали как неперспективного и бездарного офицера. И на гражданке ничем не отличился - начальником охраны компании "Трансферо" года не продержался, как был изгнан президентом за неумелую организацию охраны. А он, Борис Скрябинов, как никак лейтенантом милиции был. Правда, "коммерческий" стаж у Витьки на три года поболее, и он занимается подбором "кадров" для боевой группы, но это ничего не значит... Придется на деле показать, кто умнее и хитрее...

Борис быстро переоделся в спортивный костюм, умылся и вышел к столу. Теща тем временем поставила на стол закуску.

- Знакомься, гость из Москвы, Рогатнев Иван Георгиевич, - представил Александр Николаевич. - Наш коллега. Прибыл к нам в подкрепление. Так что тебе придется пристроить его под свою крышу. - Тесть, наполняя рюмки, объяснял ситуацию: - А это мой зять, - кивнул в сторону Бориса. - Я вам о нем рассказывал. За знакомство.

Борис осушил рюмку одним глотком. Гость с тестем только пригубили, хотя и раньше, похоже, не особенно усердствовали - бутылка чуть начата.

"По штату не положено, - со злостью подумал Борис. - На кой хрен мне этот помощник. Да ещё столичный. Будто без него не справимся. Мы будем пахать, рисковать жизнью, а он поедет в свою первопрестольную победителем".

Он явно был недоволен и ещё больше накалился. Молча закусил и сам налил себе еще.

- Какие-нибудь неприятности? - догадался тесть.

- Приятно только за столом сидеть с хорошей выпивкой и закуской, философски заметил зять. - А на работе одни проблемы. Куда не кинь - всюду клин. Снова на завод комплектующие не поставили. Станки стоят, рабочие бушуют, зарплату платить нечем.

- Это я знаю, - остановил зятя Александр Николаевич. - Что мазуркинцы?

Борис не торопился с ответом. Не хотелось ему посвящать тестя во все подробности при незнакомом человеке, хотя тот, по всей вероятности, из Управления по борьбе с организованной преступностью.

- Торгуют мазуркинцы. Что-то новое замышляют. Темнят, видать, побаиваются пока недавнего мента. - Снова выпил и закусил. - Узнаю, никуда не денутся, - добавил, набивая себе цену, хотя все знал и являлся сам инициатором предстоящего ограбления торговца импортными шмотками из Турции господина Халявина.

- Узнай, - подтвердил тесть. - Надо кончать с этой бандой. И другими тоже. Через несколько дней начнем операцию "Сирена". Подробности обговорим перед началом.

А гость не задал ни одного вопроса. Только смотрел на молодого коммерсанта, родственника замминистра, и слушал. Видно, заметил, что Борис не в духе, и предпочел помолчать. А может, кое-что уже пронюхал?.. Вряд ли. Борис с тестем живет, ведет себя осторожно, рассказывает лишь о некоторых налетчиках, - Александр Николаевич, несомненно, проинформировал об этом гостя...

Закончив ужин и сославшись на предстоящий ранний подъем, Борис вышел из-за стола и отправился в свою комнату, где ещё не спала жена, поджидая своего суженого. Отложила книгу и потянулась к нему с нежной улыбкой.

- Наконец-то. Вы прямо как бабы со своими сплетнями. Дня вам не хватает о службе наговориться.

- Я уже не на службе, между прочим, - сердито напомнил Борис, - а на работе, где надо и мозгами шевелить и ногами топать. Устал как черт на Ивана Купала. - Он сбросил адидасовский костюм, перелез через жену, пытавшуюся было задержать его, и улегся, отвернувшись к стене.

Жена фыркнула, тоже было отвернулась от него, но потом легла на спину.

- Если тебе неприятно спать со мной, можешь перейти на диван.

Ему нестерпимо захотелось ответить, но ссора сейчас совсем ни к чему, и так отношения с тестем более чем натянуты: требует более активной помощи. Хочет быстрее генерала получить. А у Бориса свои планы, до чертиков надоело с родителями жены под одной крышей жить, где приходится не только заначку прятать, но и свои мысли: глаза у тестя такие, будто насквозь все видит. И, похоже, не очень-то ему доверяет. Такие вопросики порой задает, что холодок по коже пробегает - то ли что-то знает, то ли догадывается. Надо быстрее вопрос с квартирой решать да и закругляться с острыми ощущениями: сколько веревочке не виться, конец все равно будет..

И как он докатился до такой жизни? Если бы десяток лет назад ему сказали, что он станет бандитом, налетчиком, вымогателем, он дал бы тому в рожу. Одна у него была мечта с детства - вырваться из той захудалой деревни, где он родился, от коровы, на которую с отцом трудились зимой и летом, от навоза, от грязи; хотелось жить в городе, где и топить печь не надо, и траву не косить, и на огороде спину не гнуть. До исступления ненавидел он крестьянскую жизнь, крестьянский труд, и служба в армии показалась ему избавлением от прежнего существования. Еще перед увольнением в запас он написал заявление в Волгоградскую школу милиции, закончил её и в звании лейтенанта был направлен для прохождения службы в город Ижевск.

Служба во вневедомственной охране оказалась не такой привлекательной и интересной, как он предполагал. Жизнь в общежитии, бесконечные вызовы по тревоге, ночные и дневные дежурства не оставляли времени на личную жизнь. А Борис был молод и недурен собой, девицы частенько зазывно улыбались, и его тянуло к ним, волновало кровь и душу.

Нежданно-негаданно судьба свела его с директором частной фирмы "Аван" Галиной Беленькой, женщиной энергичной, волевой и умной. Они с первого взгляда понравились друг другу и быстро нашли общий язык.

Борис как-то задержал на базаре парня четырнадцати лет, продававшего спортивный пистолет. Выяснилось, что работавший грузчиком в фирме "Аван" старший брат парня воровал там пистолеты, а младший реализовывал их.

Борис отправился в офис "Авана", чтобы предупредить руководство о правонарушениях некоторых её сотрудников и грозящих последствиях. Вот тогда полтора года назад и произошло знакомство, внесшее существенные изменения в службу и жизнь молодого лейтенанта милиции.

Беленькая тепло и гостеприимно встретила представителя власти, внимательно выслушав его, заверила, что примет строжайшие меры, чтобы подобного не повторялось, и даже пообещала информировать впредь о других нарушениях, в том числе и на оружейном заводе. Напоила его горячим кофе, пригласила заходить в любое время и звонить. Дала ему визитную карточку.

Потом он случайно (а возможно и преднамеренно) встретился с ней в ресторане - друг пригласил по случаю присвоения очередного звания. Там оказалась и Галина. Она обрадовалась встрече и села рядом.

Ему льстило её внимание, он был в восторге от остроумных реплик, многозначных тостов, которые не мог не поддержать и от которых без вина хмелел. Он крепко тогда выпил и смутно помнил, как напросился провожать Галину и как оказался в её постели... Потом они ещё дважды встречались на квартире у подруги. Вот тогда-то у Галины и появилась идея женить его на дочке замминистра.

- Мы с тобой в неравном положении: ты холост, а я замужняя; надо исправить это несоответствие. Тогда нам легче будет понимать друг друга...

Дочка замминистра... О такой перспективе Борис и не мечтал. Тем более, что девушка и лицом и статью выглядела вполне прилично. Конечно, не красавица, но и не дурнушка: чуть выше среднего роста, белокурая, сероглазая. Вздернутый носик, по утверждению психологов, говорил о некоторой заносчивости, что и следовало ожидать при положении, занимаемом папенькой. Но ради заманчивых перспектив можно стерпеть и не такое. Зато Неля, так звали дочку замминистра, влюбилась в него сразу и основательно. После первого же вечера, где их познакомила на дискотеке подруга Галины, она выразила надежду на новые встречи. Он, разумеется, не отказался.

Встреч, правда, было не так много - то у Бориса дежурство, то у Нели занятия в институте. Им так хотелось быть вместе, что уже через месяц Борис сделал предложение...

И вот они муж и жена... С Галиной тоже связь не порвана. Да теперь и трудно представить, что её можно порвать: Борис попал в полную зависимость от своей любовницы. И снова из-за этих проклятых пистолетов.

Когда Борис вышел ещё на одного продавца оружия, уже не сопливого пацана, а одного из сподвижников Галины, и сообщил ей об этом, она сунула ему крупную пачку стодолларовых купюр и попросила молчать.

Первая взятка. Ему было стыдно, зеленые банкноты, казалось, жгли сквозь ткань кармана. Однако вернуть их он не смог: Галя дала ему от чистого сердца, да и разве можно предать свою любовницу. А взятка... Кто нынче не берет взяток? Ко всему, деньги ему так нужны. Почти всю получку он отдает жене - им, молодоженам, много надо приобрести, чтобы не быть зависимыми от родителей жены. А на её стипендию особенно не разгуляешься...

Он с завистью смотрел на некоторых своих коллег, которые могли позволить себе завтраки, обеды и ужины в ресторанах, в выходные дни надевали модные импортные костюмы и в прочих радостях себе не отказывали. У него же, кроме голубой ветровки да черных брюк, купленных ещё после окончания милицейского училища, ничего не было.

Недолго совесть мучила Бориса. А вскоре подвернулся ещё один случай, когда он не удержался от соблазна.

Он возвращался после дежурства домой последним автобусом. В салоне, кроме него да молодого мужчины, мертвецки пьяного, никого не было. Когда Борис собрался выходить, женщина-водитель автобуса взмолилась:

- Товарищ лейтенант, заберите его, - кивнула она на спящего пьяницу. Он уже более часа ездит со мной и не выходит. Ну что мне в парк его везти?

Борис растормошил пьяного.

- Пройдемте со мной, гражданин, - приказал властно.

Мужчина, еле переставляя ноги, непонимающе поплелся за милиционером. Чуть не сорвался со ступенек, и пришлось взять его под руку. До отделения милиции было недалеко, но пьяный, не пройдя и ста метров, начал валиться. А весу в нем было килограммов под девяносто, и Борис изрядно намаялся с ним, пока довел до первой скамеечки, где решил передохнуть, а заодно и проверить документы выпивохи.

Едва сели, как мужчина, склонив голову на колени Бориса, громко захрапел.

Борис полез к нему в карман и достал пухлый бумажник, набитый стотысячными купюрами. Там же был и паспорт на имя Плошкина Алексея Федотовича, известного в городе коммерсанта.

К коммерсантам у Бориса с самого момента их появления зародилась зависть, быстро переродившаяся в неприязнь: обманывают людей, проворачивают темные делишки, воруют, пользуются услугами уголовных элементов. И едва он узнал, кто перед ним, появилось желание бросить его тут же. Пусть обирают его, раздевают, убивают. Но тут же вспомнил, что есть свидетель, который в случае чего расскажет, кто забрал из автобуса пьяного коммерсанта.

Борис сунул бумажник к себе в карман и, отдышавшись, снова принялся тормошить пьянчужку. До отделения милиции он его все-таки довел, где сдал дежурному, умолчав о документах и деньгах...

Постоянное общение с насилием, с преступностью притупили его совесть, и он вскоре принимал взятки, как само собой разумеющееся, как закономерную дань за то, что он закрывает глаза на правонарушения. Имея за спиной надежное прикрытие - тестя-замминистра, он окончательно потерял бдительность и не заметил, как сам оказался в ловушке.

Дело было месяца два спустя после женитьбы. Как-то за ужином Александр Николаевич, расспрашивая Бориса о служебных делах, спросил:

- Ты знаешь начальника охраны Евро-Азиатской фрахтовой компании "Трансферо" Мазуркина Виктора Ивановича?

- Не так чтобы близко знакомы, но приходилось встречаться, - ответил Борис.

- Присмотрись к нему повнимательнее, - посоветовал тесть. - По-моему, он тот ещё мазурик и занимается не только охраной "Трансферо".

Борис послушался заместителя министра внутренних дел Удмуртии, стал присматривать за Мазуркиным и его командой и вскоре такое открыл, что волосы на голове зашевелились.

Это было весной прошлого года. Борис с напарником сержантом дежурили около автозавода. Видели, как двое молодых парней оплатили наличными светло-бежевый Иж-комби и, как можно было понять из их разговора, собираются ехать по направлению к казанской трассе. А ещё Борис заметил, что за парнями украдкой наблюдал один из подручных Мазуркина Поль Мацевич, неприметный мужичишка с маленькими хитрыми глазками. Когда парни уехали, Поль позвонил кому-то по телефону-автомату и тоже уехал.

Борис ещё раньше установил, что Мазуркин имеет неофициальную автостоянку с тремя металлическими боксами, где, якобы, производится ремонт автомашин. Стоянку он сдавал в основном тем, кто приезжал на завод для покупки машины. Оформление, как обычно, длилось по нескольку часов, и выезжать на ночь глядя в дальний путь не каждый решался. Вот тут-то и находился человек, подсказывающий, где есть надежная охраняемая стоянка.

Однако в это утро оформление на редкость произошло быстро, и парням ни к чему было терять сутки. А ни для кого в городе не было секретом, что на дорогах орудует банда, которая отбирает новые машины и убивает их владельцев. Нетрудно было догадаться, какую цель преследовал наблюдавший за парнями. Но напарник Бориса думал о чем-то своем и ничего не заметил, а лейтенант не счел нужным объяснять подчиненному ситуацию, он уже имел свой план на этот счет.

Едва стемнело, Борис перенес патрулирование в район автостоянки, припарковал машину в тени какого-то сараюшки, подальше от людских глаз.

- Ты чего? - не понял его сержант. - За кошками тут будем наблюдать?

- Подождем немного, мне надо поговорить с одним человеком, - пояснил лейтенант.

Расчет Бориса оказался верным: не прошло и часа, как к автостоянке подкатили две машины - "Волга" Мазуркина и знакомый светло-бежевый "Иж-комби". "Волга", в которой сидел сам хозяин с помощником, осталась на улице, а "Иж-комби" загнали в металлический гараж.

- Посиди здесь, я ненадолго. На всякий случай приготовь пистолет.

Мазуркин уже закрывал гараж, собираясь покинуть автостоянку.

- С приобретением, - произнес Борис, подходя к Мазуркину. - И сколько отвалил за эту "блондинку"?

У Мазуркина от неожиданности язык присох к небу. Он не только онемел, но и не мог тронуться с места, пошевелить рукой.

Из "Волги" вылезли двое, те, кто привел "Иж-комби". Они поняли, в чем дело, и настроены были решительно.

- Без глупостей, - предупредил их Борис. - Вон патрульная машина и в ней моя группа. - Повернулся снова к Мазуркину. - И что будем делать?

Миролюбивый тон Бориса привел начальника охраны в себя.

- Давай по-хорошему договоримся, лейтенант, - предложил он.

- И как ты себе представляешь это "по-хорошему"? - продолжал ухмыляться Борис.

- Прости нас. Все пятнадцать тысяч баксов, что стоит эта колымага, твои.

Это как раз то, на что и рассчитывал Борис. Деньги ему сейчас очень нужны. И на квартиру, и на многое другое. Только слишком дешево хочет откупиться убийца - Борис не сомневался, что стало с хозяевами машины. И был уверен - это не первое преступление Мазуркина: очень уж на широкую ногу живет он, "Мерседесом" обзавелся, шикарную квартиру имеет, дачу.

- Пятьдесят, - уточнил он после небольшой паузы.

Мазуркин обреченным взглядом окинул своих подельников, словно спрашивая их совета. Они молчали.

- Таких денег мы не наберем, - неуверенно промямлил Мазуркин. Двадцать, может, наскребем.

- Тридцать, - отрезал Борис. - И сейчас. Двадцать останешься должен...

Это была не только сделка, это было объединение двух хищных натур, скрепленное кровью невинных жертв...

Борис и Мазуркин, став друзьями, частенько проводили вместе долгие часы в хмельном застолье, попутно разрабатывая новые планы добычи денег. Тестю же Борис докладывал, что вошел в контакт с начальником охраны "Трансферо", ведет за ним наблюдение. Но пока никаких компрометирующих данных не обнаружил. Зато их обнаружил президент фирмы "Трансферо" - кто-то шепнул ему на ушко о неблаговидных делах начальника охраны и его подчиненных. Для того чтобы не подорвать авторитет фирмы и не поднимать шума, президент посоветовал Мазуркину вместе со своей командой подать заявление об уходе...