Помоги проекту - поделись книгой:
Вся тактика провалилась в тартарары вместе со стратегией. Нааг пришла не одна, а с двумя спутниками. Без особых церемоний, они уселись вокруг меня, загромоздив всю комнату и наперебой принялись рассказывать о том, что, по их мнению, должно было представлять для меня интерес.
Оказывается, версеннцы, занятые поисками меня, не действовали сообща. Это были две команды, не то чтобы конкурирующие (что за радость первым убить землянина Костю?), но с разными инструкциями. Если первые выполняли приказ: «Взять живьем, хотя и можно убить, но при попытке прорваться в „Таират“ — убить обязательно», то вторые особенно не изощрялись: «Взять живьем или убить, особой разницы нет».
Быть дичью очень неприятно. А если еще охотники сидят за каждым кустом… Так и хочется зарыдать: «Мама, я хочу домой». И не надо мне сверхпроводимости, не надо мне межпланетной солидарности. Но где она, мама, где он, дом? Надо что-то делать. Шкуру свою драгоценную спасать, грубо говоря.
— Хочу вернуться в Гед, — заявил я.
— Почему? — изумились лейцы, — тебя ведь ищут и там.
— Зато там никто не собирается меня убивать.
На лицах парней появилось недоумение, они вопросительно посмотрели на Нааг. Еще бы, пришли полюбоваться на знаменитого космического авантюриста, а тут сидит обыкновенный земной трус.
Боже! Моя Нааг! Она ведь подумает то же самое. И вдвойне, ей ведь еще перед приятелями неудобно.
— Шутка! — я приложил все усилия, чтобы это слово звучало более веско, чем предложение о бегстве в Гед. — Всегда надо рассмотреть самые абсурдные варианты действий, чтобы в их свете правильно сориентироваться.
Недоумение сменилось на… нет, не на восхищение, скорее на понимание. Сейчас будет восхищение, или я — не я, покоритель двух планет.
— У меня есть другое предложение. Не знаю как, но мне нужно пробраться в «Таират».
Восхищения не последовало. Вместо него — опять недоумение, но уже с другим оттенком, более уважительным. Вроде как: «Безумству храбрых поем мы песню».
— Зачем? — спросила Нааг, — это тоже абсурдный вариант для отбрасывания, только взятый с другого полюса?
— Нет, — я почувствовал, что непонятным образом мне пришла в голову верная мысль, может быть единственно верная в создавшейся ситуации. — Это не абсурд. Пока я — ничто и никто, маленький, слабенький человечек. Я никому не опасен. Меня хотят наказать за мои проделки на Версенне. Но меня не хотят подпускать к «Таирату». Да они боятся меня подпускать! В «Таирате» я стану опасен.
— Все очень логично, — сказал один из друзей Нааг, — но пробираться в «Таират» совсем не просто. Особенно, если там тебя ждут.
— Никто меня там не ждет. Зачем мне засовывать голову в петлю? И почему туда не пробраться? Фирма ведь работает.
— Ну и что? Придешь, спросишь какие версеннские заказы они выполняют? Да тебя версеннские помощники охраны за сто шагов пристрелят.
— Да, да, — мой запал прошел, — все надо обдумать, я слишком мало знаю. Кстати, почему вы находитесь здесь, вроде как помогаете мне, а не версеннцам, когда весь Лей работает на Версенн?
— Во-первых, мой брат сказал, что ты хороший человек, и я сама в этом убедилась. Во-вторых, мы, люди входящие в определенную группу, совсем не рады зависимости от Версенна и делаем все, чтобы от нее избавиться.
— Тайком?
— Нет. До определенной степени. Мы свободные люди в свободной стране.
— Очень свободной. То-то за мной так свободно гонялись и так свободно хотели убить. Свободная охота. Часто она у вас бывает?
— Такого вообще не бывает. — Нааг смущенно потупилась. — Если бы я знала, что они станут стрелять, я не поехала бы. Слишком большой риск. Думала, они будут следить, а мы — запутывать следы. Ты не хобаротец, не леец. Тебя закон не защищает. У тебя с версеннцами свои инопланетные дела, которые не касаются нас, лейцев. Вдруг ты опасный преступник? Но не волнуйся, мы тебя не выдадим.
Разговор перешел на какие-то мелочи. Вскоре гости ушли, оставив нас с Нааг вдвоем. Девушка разлила по стаканам какой-то мерцающий напиток с дымчатым наполнителем, убавила свет до полумрака и села рядом со мной.
— А теперь расскажи мне о своих проделках на Версенне. Ты назвал это так?
Я устроился поудобней. Мне было что рассказать. Мне вообще было что сказать. Не даром я так тщательно готовился.
Запищал радиобраслет Нааг. Слушала она недолго.
— Вставай!!! — идиллия прервалась, — версеннцы блокировали ближние лифты и направляются сюда. Тебе надо скрыться.
Засидись столь нежеланные мной гости подольше (именно они успели заметить версеннцев и предупредить нас) — мои приключения очень скоро превратились бы в злоключения. А тут у нас оказалось несколько минут в запасе, Нааг провела головоломную комбинацию из двух пробежек, трех поездок и пяти пересадок, и мы, практически не пользуясь главными транспортными линиями, очень быстро перебрались на окраину Лея. Нааг и компания располагали здесь штаб-квартирой, и по некоторым признакам я понял, что хоть какую-то конспирацию им тут удалось наладить.
Нааг и пятеро ее приятелей, прибывших по тревоге, вяло перебирали варианты моего ближайшего будущего. Выбор был невелик: прятаться в Лее или прятаться в пустыне. Обсуждались аргументы «за» и «против».
Меня не интересовало ни то, ни другое. Я даже не собирался в Гед. Я размышлял. И мысли мои… Я назвал бы их неожиданными.
Хватит быть тюфяком. Да, я такой, как не странно. Все время меня «вели» и на Версенне, и здесь. Всех наставниц и наставников дай бог припомнить. Началось с рабыни Суанмуу, моей случайной ночной подруги. Потом — Страуклоо, слава богу, советник не самый худший. Непонятные типы с метрополии, загнавшие меня на Хобарот. Здесь я попадаю под чуткое руководство Аифы. Кто знает, может в Геде меня и не искали, просто Аифе понадобился почтальон? Вот Нааг «со товарищи» рядом сидит… Надоело! Не знаю почему, но я чувствую, что выкручусь САМ.
— Нааг! — тон, не допускающий возражений, — Мне нужна подробная схема вашего подземелья в районе «Таирата».
— Очень подробная? — Нааг заулыбалась, ее пальцы забегали по клавишам компьютера, экран засветился, демонстрируя виды Лея во всевозможных разрезах, потом изображение начало надвигаться на нас.
Конечно, Хобарот, супертехника. Я-то. деревня, бумажку ожидал, представлял как тщательно буду ее изучать.
Многоцветный экран показывал неплохой образчик детского строительного набора: разноцветные кубики с рисунками-символами и надписями. Поигрывая клавишами, Нааг заставляла изображение поворачиваться то так, то этак, пока не выбрала самые удобные ракурс и масштаб.
«Таират» стоял хорошо. Просто восхитительно. Ярко-синий спрут располагался на восьми уровнях, протянув свои помещения-отростки во всех мыслимых и немыслимых направлениях. Конечно, подход есть, и войти можно. Чтобы такое чудище заблокировать надо сюда пол-Версенна переселить. Сейчас разберемся с соседями.
— Будь ты поменьше ростом раз в десять, — сказал один из «болельщиков», — мы бы тебя быстро в «Таират» переправили. Ремонтно-коммуникационная система у всего Лея общая, управление задвижками с пульта легко перехватить.
— А микророботов у вас нет? — спросил я.
Меня не поняли, пришлось объяснить. В ответ мне начали излагать историю хобаротской робототехники и тому подобные вещи. М-да, роботов-малышей здесь не жаловали. Конечно, сделать можно, интересная задача, есть люди, которые возьмутся… Увы и ах, времени у меня не было.
Я стал расспрашивать о соседях «Таирата», мне кратко отвечали. Когда мы добрались до кубика с изображением вполне земной курицы (птицефабрика, «Таират» продавал ей прохладный воздух, курьезное соседство, но взаимовыгодное), вмешалась Нааг.
— Костя, «Таират» огромен, как ты узнаешь, что тебе надо искать?
Странно. Этот вопрос все расставил на свои места. Словно кто-то подбросил недостающую деталь от головоломки.
— Вы сможете перехватить переговоры версеннцев? — спросил я. — Да? Отлично! У вас есть переводчик с версеннского? Есть. Превосходно! Итак — организовывайте перехват связи и перевод. Срочно! Охранная сигнализация в «Таирате» реагирует на звук и на движущиеся предметы? Хорошо. Теперь слушайте все.
Мы готовим прослушивание версеннских охранников, а потом загружаем сигнализацию помехами. О чем заговорит охрана? О самом ценном, о том, что так от меня берегут.
— Если ты надеешься включиться в сигнализацию «Таирата», то напрасно. Это не по силам никому.
— За меня подключатся, — буркнул я. — Теперь вторая часть моего плана. Выходите на центральный пульт. Найдите в птичнике отделение молодняка. Птицефабрика не охраняется как «Таират». Пусть кто-то туда проберется и совместно с пультом переправит в разные концы «Таирата» как можно больше птичек. А мы будем слушать переговоры версеннцев.
Нааг кинулась ко мне и очень подземному поцеловала прямо в губы. Еще бы! Ай да я! Вот это будет ложная тревога! Умный человек додумался устроить птицефабрику в центре города. Очень кстати.
Я не видел, что творилось в «Таирате», но мое воображение сработало неплохо. Десятки и сотни обезумевших от страха комочков перьев посыпались в стерильный храм технического прогресса. Сработали датчики, засуетилась охрана. Засуетились версеннцы. Да еще как! Я внимательно прослушал перевод. Один раз прослушал, больше было ни к чему. Долгие и нервные переговоры с участием десятков человек сводились к нескольким ключевым репликам.
— Снять всех людей с периферии и поставить вокруг восемнадцатого участка.
— Где именно хранится Жезл? Выясните у местной охраны и поставьте наших людей к дверям.
— Попытайтесь добиться, чтобы Жезл отдали прямо сейчас, мы подпишем любое долговое обязательство.
— Шеф «Таирата» запретил отдавать Жезл, пока оплата не будет произведена.
Итак: Жезл, номер лаборатории, невозможность забрать Жезл без оплаты. Второе и третье несущественно: после ложной тревоги Жезл перепрячут, а заплатить версеннцы могут хоть завтра. Жезл, Жезл, Жезл…
Хобаротцы, измученные нервотрепкой операции, спали прямо в штаб-квартире, мне не спалось. Я взгромоздил ноги на стол и гонял по экрану разрезы лейского подземелья. Хотелось наверх, на свежий воздух, даже под солнце. Хотелось мчаться на мотоцикле, подставляя лицо хоть жаркому, но ветру. А еще лучше ехать на заднем сиденье, когда мотоцикл ведет Нааг. И пусть нам попадается побольше ухабов…
Я установил в центре экрана кубик со странно знакомым узором, похожим на трех змей, заплетенных в очень сложную косичку. Где мне встречалось что-то похожее? На Земле? На Версенне? На Хобароте? Противное ощущение, когда кажется, что вот-вот вспомнишь, а оно не вспоминается.
Храм, место моего избавления из плена! Узор вышитый на занавесе, резьба по дереву… Конечно, храм. Есть ли в Лее храмы?
— Да, есть, — ответила разбуженная Нааг, сердитая из-за бессмысленности вопроса. — Вот он у тебя на экране. Старый заброшенный храм, исторический памятник. Ты что, в Геде обратиться успел?
— Почти, — отшутился я. Историю с Божьей картой рассказывать не хотелось. Материалисты из Лея все смогут объяснить, пропадет моя «вера» и к Божьей помощи уже не удастся прибегнуть. А вот сейчас, по-моему, эта помощь очень нужна.
— Нааг, — попросил я, добавляя в голос самую малость мольбы, — мне срочно нужно в этот храм, пока версеннцы нас не опередили. Объяснения потом.
— О Господи! Ты властелин мира. От заоблачной выси и до глубины недр простирается власть Твоя. И сила Твоя и мудрость Твоя велики. Не было, нет и не будет равных Тебе во веки веков. В Тебе ярость молнии, лихость ветра, долготерпение земли и жизнетворящая сила солнца. Под опекой Твоей процветают народы Хобарота. Но грозная чуждая сила с Версенна таит коварные замыслы. Воплощены они в Жезле, хранящемся в «Таирате» на восемнадцатом участке. Не допусти беды, доставь мне Жезл. Пуще смерти боятся этого версеннцы, знают они, что лишь я смогу обратить Жезл на благо Хобарота. Помоги мне, Господи! Помоги мне!
Дважды прочитал я самодельную молитву. После первого раза как будто ветер с шорохом листьев пронесся в моей голове. После второго — прозвучал тяжелый вздох. Замигало неяркое музейное освещение. Стал ощущаться сквозняк. Ого! Это уже не сквозняк, это настоящий вихрь! Воздух заполнился черным туманом, ветер сформировал из него небольшой смерч, призрачную пульсирующую воронку. Обрывки ткани, какие-то щепки и труха заполнили помещение. И незаметно-незаметно, сквозь черноту тумана и мельтешение снующей в воздухе дряни, на пол передо мной упала серебристого цвета дубинка. Ничего особенного. Сантиметров пятьдесят длины, может быть чуть больше. Очень удобно держать и размахивать. Конец толще рукоятки, все закруглено и заглажено. Методом проб и ошибок, но не прилагая особых усилий, я добился единственного результата: после поворота рукоятки на сто восемьдесят градусов вокруг оси дубинка «переламывалась» как стволы у охотничьей винтовки, открывая взгляду небольшую нишу. Осторожно, стараясь вернуть все на свои места, я привел дубинку в исходное положение. Итак, за что боролись. Ну, получил я Жезл. Ну, в руках держу. Могу даже заехать им по башке, если кто сунется. И из-за этого сыр-бор? Из-за этой палки добрые молодцы с Версенна не моргнув глазом при шили бы меня на месте? Или я чего-то не понимаю, или Господь мне халтуру подсунул. Но за неимением лучшего…
Опустив Жезл в рукав куртки, я вышел из храма.
После возвращения в штаб-квартиру Нааг потребовала у меня объяснений. Я начал с инцидента в пустыне, кончил своей молитвой-инструкцией по похищению. Какая-то напряженность воцарилась между нами, Нааг явно не знала, что сказать.
— Я ничего не понимаю, — мне пришлось начать этот трудный разговор, — ты можешь мне объяснить, кто такой Бог или что это такое?
— Слишком долго и трудно объяснять, — задумчиво сказала Нааг. — Но почему ты не рассказал мне раньше? Я бы тебя не пустила в храм, ты не должен так поступать.
— Почему? — удивился я, — что здесь такого? Дают — бери. Помогают — пользуйся. Или закон запрещающий есть?
— Нет таких законов. Просто тот, кто связывается с Богом, становится Пророком.
— Это плохо?
— Не знаю, но он перестает быть человеком.
— Это все знают?
— Конечно.
— Почему же лейцы не верят в Бога?
— Понимаешь ли… то, что гедцы называют Богом, мы называем по-другому. Гедцы поступают плохо, они развращают его… «это», приучают к идее, что оно — Бог.
Наша увлекательная теологическая беседа была прервана соратником Нааг. Он заглянул, бросил на меня испепеляющий взгляд и позвал нас за собой.
В соседней комнате на информационном экране красовался мой портрет. А голос за кадром живописал, как землянин Константин Марчевский несколькими автоматными очередями в упор убил отца-основателя «Таирата» (наследственный титул) и четырех служащих.
— Это ложь, — возмущенно заявил я, — ваши люди видели, что я не выходил из храма.
«Люди» подтвердили мою правоту. Конечно, никто не собирался меня выдавать. И все же, все же… Жезл непонятным образом очутился у меня, столько свидетелей видело убийцу… Моим «соучастникам» стоило подумать и о себе.
Я уныло побрел в маленькую комнатушку-кладовку, ставшую моим временным убежищем. Хобаротцам есть о чем поразмышлять, а мне — тем более. Призрак бродит по планете, призрак Константина. Смертоносный призрак. Нет уж, лучше подумаем о том, что в руках.
Итак: Жезл. О чем говорит опыт Версенна и Хобарота? И там, и тут творятся чудеса. Там — колдовство, колдуны. Здесь — Бог. И там, и, надеюсь, тут за чудесами стоит сверхтехника. Жезл — тоже шедевр технической мысли, уникальный заказ. Но, с другой стороны, он должен быть каким-то чудотворным инструментом: магическим посохом, волшебной палочкой, наконец.
Вспомнив инструкции из детских сказок, я помахал серебристой дубинкой и заказал какую-то чепуху, вроде как: «Хочу банку холодного пива». Увы. Легче сбегать в храм у Боженьки попросить. Правда, меня, как преступника по дороге сцапают. Боженька… Если я в свои желания вкладываю мало веры? Тоже мне, шуточки с пивом, речь о жизни и смерти идет.
Как я не изображал веру, и вслух, и про себя, Жезл оставался самой драгоценной и бесполезной палкой на Хобароте.
Я выключил свет и пристроился подремать. Даже удалось заснуть минут на двадцать. Проснулся я с новыми идеями. Жезл — техническое устройство. Излучатель, локатор, приемник для чтения мыслей (а что? за такую вещь убьют запросто). А если это усилитель для внушения своих мыслей? Я посмотрел на дубинку. Так можно гадать долго-долго.
Больше всего Жезл начал напоминать старый отцовский фонарик. Китайский, кажется. Тоже длинный серебристый. Тоже… Стоп!!! В фонарик вставляются батарейки. И в Жезле есть ниша…
Я пулей вылетел в соседнее помещение. Там остался всего один борец за независимость от Версенна. Последний, самый молоденький.
— Есть батарейки? — я показал парню «переломанный» Жезл.
Не говоря ни слова хобаротец вытащил какой-то прибор, извлек из него батарейку и вставил в нишу. Я закрыл Жезл. Как все просто. Как плохо быть дураком.
Что же дальше? Палка, даже с батарейкой внутри, осталась палкой. Повертев серебристую дубинку в руках, я не сумел сдержать приступ ярости и с размаху, как хоккеист клюшкой, врезал по пластиковому стулу.
Удар не получился. Со страшной скоростью стул отлетел, и ударился о стенные шкафы, рассыпался на куски. Но Жезл до него не дотронулся!
С интересом и осторожностью я посмотрел на серебристую палку. Значит, заработали чудеса. Имеем хобаротский вариант меча-кладенца.
— Что это такое? — спросил молодой хобаротец. — Зачем же стулья ломать?
«В пустынных дебрях Галактики инопланетяне цитируют Гоголя, — подумал я, — дожили».
— Я не хотел ломать. Оно как-то само получилось. Жезл действует не прикасаясь, притом с усилением.
Хобаротец взял Жезл в руку, положил на стол скомканный лист бумаги и ударил. Как обыкновенной палкой.
Я повторил его эксперимент. У меня бумага улетела не коснувшись Жезла, улетела с очень приличной скоростью.
Выходит, дело не только в Жезле, но и в его владельце. Опять версенская история с колдовством?
Я направил Жезл как указку на клавиатуру компьютера и мысленно приказал клавишам нажиматься. Есть контакт! Изменив направление Жезла, я медленным приказом собрал осколки так удачно подвернувшегося стула.
Поделиться книгой: