Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну и напугал же ты меня, — я с облегчением вздохнул, — ты что, не мог ко мне просто так подойти? Зачем прятался?
— Так ты меня видел? — Аифа был потрясен. — Как ты мог? Ты же ни разу не оглянулся!
Наивность Аифы меня просто умиляла. Если хотя бы треть хобаротцев такая же как он, то версеннцам было что терять. Недаром они так взъелись на Пророка.
Аифа подобрал меня в тридцати километрах от Геды и верил всему, что я говорил: абсолютно всему. Языку меня обучили те, кто послал. Гипнозом, часа за два. Первый день с Аифой я прикидывался, что ничего не знаю, но стараюсь спрашивать и запоминать слова, на второй — меньше прикидывался, а больше «запоминал». На третий — заговорил. Аифа восхитился моими выдающимися способностями.
После резкого сокращения торговли с Версенном, гедцам пришлось всерьез заняться вторичными ресурсами. Аифа на огромной машине собирал это добро в местах, где когда-то стояли поселения. Мне удалось в течение пяти дней скрашивать Аифино одиночество, а вернувшись в Гед, он поселил меня в своем доме и даже снабдил мелочью на карманные расходы.
— Приходили от жрецов, спрашивали тебя. Они говорят, что ты связан с плохими людьми с Версенна. Тебе надо убегать.
— Почему убегать, Аифа? Они меня что, убьют?
— Не убьют, но посадят под замок. Пока с Леем не разберемся. А это очень долго. Я им говорил, что это ошибка, но они не верят.
— Аифа, но куда мне бежать? Страна у вас маленькая, все друг друга знают. А я еще и отличаюсь ото всех. Удивительно, как до сих пор не нашли.
— Да-да. Я издалека смотрел, проверял. Тебе надо бежать в Лей.
— В Лей? Ты шутишь, Аифа. Мне туда всю жизнь идти. А в пустыне долго не проживешь.
— Идти не надо. Ты поедешь. У меня все готово. Сейчас следуй за мной, как я за тобой ходил.
Мы пошли. Окружающая обстановка чудесным образом переменилась. Не было чужого враждебного мира, где за каждым углом таится опасность. Была уютная четырехмиллионная деревня с небольшими домиками на поверхности и «небоскребами наоборот» под землей. Неторопливые прохожие, добрый наивный Аифа. Наверняка за мной придут такие же увальни, я им наплету с три короба, на том и разойдемся. А вот ехать (на чем?) через пустыню… Я ее знаю плохо, но лучше узнать не хочу. Не пустынный я житель, и точка. Предложил бы мне Аифа ковер-самолет… Это же Хобарот. Это же Гед!
«Наивный» Аифа петлял не хуже меня. Одурев от жары и слепящего солнечного света, я не потерял его лишь чудом. Закончился наш «слалом» в хибаре, напоминающей гараж.
Это и был гараж. В центре стоял мотоцикл. Вполне земной мотоцикл. Вон даже надпись «СУЗУКИ».
— Ты в своем уме, Аифа? Кто за мной цистерну бензина везти будет?
— Не нужен тебе бензин. Мотоцикл хороший, надежный. Мы не первый раз такие заказы выполняем, версеннцы нас просят. Дают мотоцикл, а мы на него реактор ставим. Лет пять можно без горючего ездить.
Моя челюсть начала отвисать, но я быстро вернул ее на место. Хобарот есть Хобарот. Эка невидаль — реактор на мотоцикле. Ишь, лентяи какие, лень им было весь мотоцикл делать, на чужое позарились. Ах, здесь ведь сложности с металлом!
— Аифа, а реактор «не того»? Не излучает?
Во взгляде Аифы было столько удивления, что я не настаивал на ответе. Мой приятель, кстати, не терял ни секунды и закреплял багаж, комментируя по ходу дела.
— Еда, вода, пароулавливатель… Вот карта, маршрут отмечен. Вот индикатор курса — жест в сторону закрепленной на руле коробочки с экранчиком — будешь проверять, насколько сбился и возвращаться. — Глаза Аифы приняли странное выражение, это называлось здесь «посмотреть на внутренние часы». — Давай, у тебя уже почти нет времени. По городу поедешь прямо на восток, до Малого Лифта, оттуда на север. За городом смотри карту. Под едой лежит пакет, на нем написано, кому он. Ах, да! Старая граница Геда помечена на карте синим. До нее старайся не ночевать у развалин. Мы, может, не такие умные как лейцы, но наш Бог очень умен. И иногда он сердится…
Езда на мотоцикле по дороге, превращенной в бездорожье — занятие не простое. Да и мотоциклист из меня не ахти какой. К счастью машина была изумительная, мотор даже не гудел, а жужжал, и заглохнуть от перегрузки, наверное, просто не мог. Отключался, правда секунд через десять после падения, но это только на руку такому асу как я.
Три дня непрерывной езды измотали меня донельзя, я проехал почти половину пути и твердо решил посвятить день отдыху. Синяя линия должна была вот-вот остаться за спиной, я обдумывал, какую бы руину потенистей и поживописней выбрать для привала, чтобы на досуге ее обследовать. Внезапно, идиллия бесшумной езды была нарушена грохотом автоматной очереди. Пули подняли песчаные фонтанчики метрах в сорока перед мотоциклом. Несмотря на расслабленность, я неплохо отреагировал, сбросил скорость и элегантно упал на бок. Мотоцикл должен был послужить мне хоть ненадежной, но защитой.
Вторая очередь расковыряла песок совсем рядом. Оружия у меня не было, третья очередь явно не минует мотоцикла. Защищены ли местные реакторы от пуль?
Стараясь не делать резких движений, я встал и международным (но межпланетным ли?) жестом, поднял руки над головой, секунду подумал и пошел по направлению к стрелку.
Из развалины вышел смуглый кучерявый парень с усиками щеточкой. Или это первый хобаротец с усами, или — землянин. Ну, дела!
Последовал вопрос на каком-то гортанном языке. Я ответил по-хобаротски: «Не понимаю». Затем, сам не зная почему, повторил то же по-русски.
Усатый бандит задумался, видно подбирая слова, потом выдал на жутчайшем английском целую обойму вопросов.
— Кто ты? Где мы? Какая страна?
— Я Константин Марчевский. Мы на Хобароте. Я из Советского Союза.
— Мы в Советском Союзе? — лицо моего собеседника здорово вытянулось от изумления.
— Нет. Я из Советского Союза. Мы на Хобароте.
— Хобарот — какая страна? — вопросы не отличались разнообразием.
— Хобарот — это не страна. Хобарот — планета. А страна, наверное — Лей.
Титанические мыслительные усилия отразились на лице усатого. Я же. мимолетно подивившись всепланетной популярности английского языка (Версенн, теперь Хобарот), оценивал свои шансы на выживание. Ворон ворону глаз не выклюет, а вот землянин землянину?..
Незнакомец подошел ко мне, уткнулся дулом автомата сначала в живот, потом в спину, тщательно обыскал.
— Пойдем, — смилостивился он наконец. — Я не понимаю. Я читаю объявление в газете. Они хотят хорошего солдата охранять склад. Они хорошо платят. Я лечу вертолетом, еду на машине. Половина денег потом. Но какая страна? Я здесь два месяца. Я должен тебя убить. Но я добрый, я буду думать.
«Мыслитель» попался. Я попытался подойти к делу с иронией, но до шуток ли тут? Земляне что, самые популярные наемники во Вселенной? Я, этот «хороший и добрый» сторож, кто еще? И какая сторона его завербовала? Метрополия? Версенн? Третья, неизвестная мне сила?
Дверь захлопнулась, и я остался во мраке. Что-то мне последний взгляд усатого не понравился. Какой-то плотоядный, аж облизывается. Выглядит он упитанным, не голодным. Надеюсь, людоедства можно не опасаться.
Мое ожидание в импровизированной камере затянулось часа на три. В этот раз сторож пришел не с автоматом, а с пистолетом, и, держа его наготове, изложил следующее.
— Я — хороший человек. Если ты хороший, все будет хорошо. Если ты спокойный, все будет хорошо.
Наверное, его учитель английского очень любил слова «гуд» и «уэл». Во всяком случае, такое обилие «хорошего» в обещаниях, на деле ничего хорошего не предвещало.
Мы выбрались в большое помещение с полукруглыми рядами скамеек. Поднялись на деревянный помост, похожий на небольшую сцену. Мой тюремщик зажег несколько светильников. Стали видны остатки некогда богатой драпировки, цветные стекла витражей, самодельный топчан. Усатый, не выпуская пистолета, принялся разматывать какую-то веревку. Глядя на меня исподлобья, он приказал:
— Раздевайся!
Я похолодел. Да, чего-то такого можно было ожидать. Воин пустыни извелся от одиночества. И ни тебе любимой верблюдицы рядом или ослицы. Да вот я подвернулся. Опять влип. Как мне везет на всяких извращенцев! На Земле бог миловал, так в космосе они косяками бродят. Что же мне делать? Господи!
— Я слышу тебя, — раздался негромкий голос в моей голове. — Что ты хочешь?
— Кто это? — мысленно спросил я. Свихнулся я, что ли?
— Уже долго в храме моем человек так искренне ко мне не обращался. Чего ты хочешь?
В храме, это храм. Ясно. Я обращался? К кому? Ах да, я испуган, еще бы. Я взмолился: «Господи!» Мысли в голове неслись со скоростью света. Чувствуя, что появляется шанс выкрутиться, я принялся медленно расстегивать рубашку. Время, эх, время… Пистолетное дуло внимательно следило за каждым моим движением.
«Итак, это местный Бог, — думал я, — если Бог может быть местным, и если он вообще есть. Но мне нельзя сомневаться. Это я так, на периферии мышления, мысли неглубокие, они не ловятся (надеюсь). Надо просить о помощи, кто бы это ни был».
— Спаси меня! — подумал-произнес я, — Помоги мне!
Ни ответа ни привета. О ужас! Неужели он почувствовал мои сомнения. Только не это! Эх, молитву бы мне. Это же как канал экстренной связи. Что я знаю? «Отче наш» не годится, там про «хлеб насущный». «Аве Мария грация плена», часто я Ватикан слушал, но тоже не то. «Аллах акбар», нет, только не это, Аллах сейчас мне категорически противопоказан, он на той стороне.
Волнение и страх реанимировали детскую память. Я вспомнил дедушкин молитвенник, старинный, на трех языках. Заглядывал я туда, было дело.
— Да пребудет слава Господа вовеки! Господи, Имя Твое навеки, Господи, память твоя из поколения в поколение. Господь в небесах утвердил свой трон, и царство его правит всем. Господи, спаси меня от извращенца, от преступника! Господи, обрушь свой гнев на негодяя, осквернившего храм.
Рубашка, хоть и медленно, была снята. Но, к счастью, быстрее мысли ничего нет. «Он» отозвался.
— Твоя правда, человек. Нет ему пощады.
Чудовищная молния почти беззвучно ударила в усатого. Воздушная волна оттолкнула меня, заколебались огоньки светильников. Был человек и нет его. Только черные бесформенные уголья. Пронесло. Пронесло?
Нетвердым шагом, бормоча уже не про себя, а вслух: «Благодарю тебя, Господи», — я пошел к выходу. Но вышел лишь в другое помещение. Из него — еще в одно, еще и еще. Стало ясно, почему мерзавец-сторож выбрал для жилья именно храм. Там было много дерева, ткань… Хоть что-то. А здесь — металл, пластмасса, торчащие провода. Неуют страшный.
— Выход все же нашелся. Но поиски ни к чему хорошему не привели. Мотоцикла на месте не оказалось. Возвращение в развалины стало неизбежным. Проклятая синяя линия… Да нет же, совсем не проклятая.
Потеряв три дня (найти мотоцикл в этом безумном лабиринте оказалось делом совсем не простым), я приобрел занятную информацию, которая, к сожалению, ничего не проясняла, скорее запутывала.
Во-первых, существовала непонятная сила, называемая в Геде Богом. Сила грозная, беспощадная, но как-то управляемая. Если пророк может обращаться с просьбами не хуже бродяги с другой планеты (а кто же я еще?), то ни о какой войне речи быть не может. Да и какая, к черту, война, когда между Гедом и Леем тысячи километров пустыни, а ничего нет — ни армии, ни флота, ни авиации? Что на меня, затмение нашло, когда я в эту историю впутывался? Кстати, что метрополия знает о Боге? «Чем дальше в лес…». Нет уж, пардон. Чем дальше в пустыню, тем больше песка.
Во-вторых, склад. Именно о нем я узнал за эти три дня, с Богом все стало «ясно» в первые часы, потом я лишь частенько повторял про себя: «Господи помилуй». В недрах лабиринта скрывался выход в гигантский подземный гараж, где стояло в полной боевой готовности примерно полтораста земных танков и бронемашин. Учитывая пугающий вид установленного на них неземного оружия (человек всегда боится того, чего не понимает) неизвестный владелец склада строил грандиозные планы. Зачем только он нанимал сторожа? Если бы этот мерзавец не возжаждал общения, тайна склада осталась бы нераскрытой. Хотя, что я могу сделать? Песка, что ли, в моторы насыпать?
Оставив без присмотра грозную армаду, я продолжал езду и к вечеру десятого дня с начала путешествия оказался вблизи обитаемой территории Лея. Дорога стала почти пригодной для езды. Каменные глыбы уже не валялись на ней как попало, создавая прекрасные условия для слалома, а стояли по сторонам и отбрасывали длинные тени. Вдруг одна из теней зашевелилась… Вот уж не знал, что тени бывают такие симпатичные.
Поднявшаяся при моем приближении девушка была одета в узенькие брюки и совершенно немыслимую для религиозного Геда сильно декольтированную футболку (зато гедские скульпторы и резчики изощрены в ваянии обнаженной и полуобнаженной натуры).
— Наконец-то, — сказала девица, словно мы были знакомы с ней всю жизнь, — два дня тебя ждала. Думала, случилось что-то.
— Случилось-случилось. — Это точно, три дня «по милости Божьей». — А может ты не меня, а кого-то другого ждала?
— Какой еще дурак поедет этой дорогой? Аифа тебе специальный маршрут нарисовал, чтобы здесь тебя не искали. Да бесполезно. Везде ищут. Хватай пакет, мотоцикл сейчас под камень засунем, я место приготовила.
— Кто ты? — не вредно узнать, кто так обо мне заботится. И вообще, надоело. Тут тоже меня ищут. Что за всепланетная популярность?
— Я, сестра Аифы, Нааг, — произнесла девица, потом сделала паузу, посмотрела на небо и добавила что-то не вошедшее в мой гипнословарь хобаротского. Судя по мимике — ругательство. — Как быстро они нас нашли! Видно еще раньше засекли.
— Кто?
— Версеннцы. Ты хорошо водишь мотоцикл?
— Нет. А что?
— Сбрасывай все лишнее, пакет под рубашку и садись сзади. Держись за меня крепче!
Мгновение спустя мы уже мчались по бездорожью, петляя и закладывая умопомрачительные виражи. А над нашими головами совершенно беззвучно закружились три летательных аппарата, больше всего похожих на планеры. Они так же беззвучно стреляли в нас чем-то непонятным. И из-за тишины это выглядело совсем безопасно, пока одна такая «невзрачная» молния не ударила в землю совсем рядом. Брызнувшая в сторону капелька расплавленного песка прожгла джинсы. Вот так-то. Я крепче сжал тонкую талию Нааг на очередном вираже. Одна молния — и конец. Главное — мгновенно. Совсем неплохая смерть: лихая езда, красивая девушка в объятиях, боли не почувствую… Мотоцикл прыгнул. Меня подбросило, руки с талии съехали вверх, довольно высоко. Гм, «умирать нам еще рановато…».
Наконец безумная гонка прекратилась. Мы остановились в каменном лабиринте, небо виднелось еле-еле. Надеюсь, мы вообще не видны.
— Не понимаю, что это они тебя ищут, — сказала Нааг, отдышавшись, — как узнали, что из Геда в Лей едет Константин Марчевский, словно с ума сошли. По-моему, еще сотню человек с Версенна вызвали, чтобы тебя ловить.
— Неужели нельзя было в тайне сохранить?
— Какая тайна на Хобароте? Когда одна половина Хобарота говорит, другая слушает.
— Если так все легко говорят, зачем я везу пакет?
— Пакет — не письмо. Там другое. Потом увидишь.
— Если у меня будет «потом». Меня что, убить хотят?
— Не совсем. Мы услышали: «Взять живым. Если будет пробираться в „Таират“ — убить».
— Что такое «Таират»? — спросил я, твердо решив держаться от этого места подальше.
— Семейное предприятие, техническая фирма. У нас в Лее она третья по величине. Но я не понимаю их страх. Другое дело — «Инув». Они на металлические машины с твоей Земли ставят наши реакторы, оружие. Или «Алаф», тоже оружие. А «Таират»… Средства связи, локаторы разные.
— Никогда не интересовался средствами связи, — вполне искренне заявил я. — Знаешь, лучше нам куда-то уйти. Нас же тут найдут.
Нааг усмехнулась.
— Я думала, раз тебя так ищут, ты опасен. А ты, оказывается сам боишься.
— Раз ищут, значит, дорого стою. А дорогие вещи принято беречь.
Нааг фыркнула, и мы пошли.
Через пару часов, когда мы сидели в ее полутемной подземной квартире и пили горячий хобаротский чай, сестра Аифы решила по другому оценить мою персону.
— То, что все хотят найти и уничтожить, не может принести пользу, а потому, стоит дешево. Не зазнавайся.
Ох, девочка, до зазнайства ли мне сейчас.
Говорят, что безделье развращает. Действительно. Проверено на собственной шкуре. Поначалу я попытался было погулять по Лею, Нааг даже постригла и нарядила меня, придав максимальное сходство с хобаротцем. Но высунув нос из уютной норы-квартиры, я очень скоро понял, что прогулки — не самое безопасное занятие. Лей просто кишел версеннцами. Я быстро убрался с подземных улиц-коридоров, где чувствовал себя как в ловушке, на поверхность. Но там версеннцев, привыкших у себя дома отнюдь не к подземной жизни, оказалось еще больше. К счастью, далеко не все они были посланы на Хобарот для охоты на Костю Марчевского. Однако, я решил не искушать судьбу.
Так как размышлять о межпланетных интригах мне уже, мягко говоря, осточертело, я начал думать о другом, более близком и более материальном. (Не скажу только, что более доступном). Я имею в виду Нааг. Жили мы вдвоем в двухкомнатной, а точнее, двухклетушечной квартире с этой очаровательной девушкой, и в моей изнуренной бездельем голове стали появляться всякие нескромные мысли. Да что там появляться! Они прочно там укоренились и даже дали всходы. Будь Нааг не инопланетянкой, да еще не сестрой моего единственного на Хобароте приятеля, я предпринял бы более решительные действия. А так…
К концу четвертого дня, (а может и ночи, бес их тут в подземелье разберет), я сидел, дожидался Нааг и в тысячный раз прокручивал в голове тактику моего ухаживания. Метрополия, Версенн, Хобарот — все побоку. Тоже мне, нашли суперагента. Что может сделать один человек? А вот у этого человека запросто могут появится вполне человеческие желания.
Поделиться книгой: