Помоги проекту - поделись книгой:
Заметил я их слишком поздно, фактически уже будучи в их руках, вернее лапах. Трехметрового роста, с кирпично-красной кожей, эти существа больше всего напоминали гибрид человека и кенгуру. Ниже пояса было больше кенгуриного, выше — кое-что от человека. А лицо… Или морда… Ничего общего ни с человеком, ни с каким-либо земным животным. Какие-то бугры, углубления, булькающая и пузырящаяся слизь. Что здесь глаза, нос, рот?
Существа были очень сильны, нечего было даже пытаться вырваться. Но зачем я им нужен?
Ответ оказался прост. Одно из существ полезло в набрюшную сумку и вытащило маленький приемопередатчик. Выдвинуло антенну, нажало кнопку. Рация зашипела, послышались приглушенные голоса. И, наконец, один громкий, знакомый. Голос Суанмуу.
— Привет, дикарь. Полночи из-за тебя не сплю. Ну, на этот раз ты попался. Конечно, тебе повезло с твоим колдовским даром. Но это было простое везение. А когда дело касается умственных способностей — туг тебе делать нечего. Не дорос ты до нас. Дикарем жил, дикарем умрешь.
Что он привязался к моей дикости, думал я. Ущемленное самолюбие, что ли?
— Эти очаровательные ребята с Раумоса, — продолжил Суанмуу, — слишком крепки для колдовства. Хотя и поддаются дрессировке с помощью ультразвука. Жаль только, что туповаты, никак не заставлю их вытащить оружие. Но что делать с тобой, они знают. Ты ведь хотел стать сильным, дикарь. И ты чуть было не стал им. Ты чуть было не стал всемогущим. Могущественным, как бог.
Я уже был таким, подумал я. Но что хочет этот проклятый болтун?
— У вас на Земле придумали хороший способ наказания богов. Дикая планета, но способ красивый. Вспомни одного из своих богов, дикарь. Его звали Иисус Христос. Эти милые парни распнут тебя. Обо всем необходимом я позаботился.
Это же надо иметь такую извращенную фантазию, подумал я, чтобы тащить в Арсенал крест. И как сюда попали эти красномордые кенгуру?
— Тебе нравится, дикарь? Ты умрешь, как бог, на вершине могущества. А чтобы ты не зазнался, огорчу тебя маленьким сюрпризом: я пошел навстречу вкусам твоих палачей и разрешил им через три денька съесть тебя. Так что предвкушай.
Суанмуу издал какие-то свистяще-щелкающие звуки, и раумосцы начали действовать. Они убрали рацию и потащили меня к центру Арсенала.
Я попробовал вырваться. Бесполезно. Я попробовал оглушить этих кенгуроидов — с тем же успехом. Я пробовал нанести кинжальные удары по выступам и впадинам на черепе, по бурлящей и пузырящейся жидкости. Ничего. Я отчаянно ломал голову, но в нее ничего не приходило. Мной овладел ужас. Несколько недель я шагал от победы к победе, и вдруг нелепая гибель в лапах этих… Я не хотел умирать.
В середине Арсенала каменного пола не было. Покрытая травой почва полого поднималась к центру. А из вершины холма вырастала матовая светящаяся колонна. Она поднималась до потолка здания, и ее светящиеся отростки, как спицы, расходились во все стороны, выполняя роль то ли несущих конструкций, то ли ламп. У подножья колонны стоял врытый в землю крест.
А если бы весь пол оказался каменным, подумал я, что тогда? Но было совсем не до шуток.
Говорят, что страх увеличивает силы в несколько раз. Я был напуган до предела, и даже раумосцы почувствовали мои усилия. Я трепыхался в их лапах, но кроме трепыхания ничего не выходило.
От страха, от отчаяния, от предчувствия скорой смерти — не знаю от чего, но я закричал. Это был крик, это был вопль, это был вой. Кричал не разум, кричало тело, не желающее умирать. Наверное, я весь превратился в крик. Бесполезный крик, никто не мог услышать его и спасти меня.
Краешком сознания в момент, когда меня уже подтаскивали к кресту, а третий монстр нашаривал в своей сумке гвозди, я обнаружил, что хотя и перевожу дыхание, мой крик висит в воздухе. Колдовские способности столь оригинальным способом проявляли себя в последний раз: я мог управлять звуками не открывая рта. Жаль, что мне никогда не узнать, на что же еще я способен.
Словно забавляясь последний раз в жизни, я мысленно усилил звук. Мой крик разнесся по всему Арсеналу. Я довел громкость чуть ли не до болевого предела. А мои палачи прижали меня к кресту и приготовились забивать гвозди. На вопли им было наплевать.
«Поддаются дрессировки с помощью ультразвука», — вспомнил я слова Суанмуу. А что если…
Я стал повышать частоту звука. Вой превратился в свист, свист растаял в воздухе Уши заложило, но я «на ощупь» продолжал повышать частоту. Хватка кенгуроидов ослабла, они словно переглянулись (а где у них глаза?) Потом выпустили, буквально выронили меня и принялись тереть лапами головы. Я, скорее всего, употребил бы выражение «принялись чесаться».
Я был жив. Но моя жизнь зависела от чрезвычайно нематериальной вещи. От писка, который мне самому даже не был слышен.
На какое-то время кенгуроиды опять получили возможность контролировать свои действия и кинулись ко мне. Либо ультразвук замолк, либо я сбился с нужной частоты. С большим трудом, когда их мерзкие лапы коснулись меня, я сумел восстановить статус-кво.
Фокус со звуком, существовавшим сам по себе, легко объясним, Если я перемещаю предметы специальным полем, то почему я не могу создать благодаря тому же полю и колебания воздуха? Суанмуу явно не смог додуматься до этого. А я, дикарь, вопящий от страха, нечаянно обнаружил, что и от крика может быть польза.
Медленно пятясь, я приближался к боевым машинам. Мой мозг поддерживал в воздухе беззвучный парализующий вопль. Только бы не сорваться!
Подойдя к шару, я сунул палец в отверстие. Тут же промелькнула мысль: а что, если бы кенгуру засунул в дырочку свой палец и машина пустила бы его? Бедный Версенн. Эти твари показали бы, чего стоит дрессировка с помощью ультразвука.
Оболочка разошлась. И прекратил щекотать своих незадачливых убийц и влез в шар, а через минуту уже наблюдал, как кенгуроиды бродят вокруг, пытаясь отыскать мой след.
Мои лазеры горели жаждой мщения, но использовать их здесь было нельзя. Ничего, я могу уничтожить врагов другим способом. Огромный шар поднялся в воздух и завис над кенгуроидами. Заработал вибрационный деструктор. Три холмика протоплазмы, оседая, начали растекаться на каменном полу.
Я облетел Арсенал в поисках каких-либо других врагов, но никого не было. В стене Арсенала зияла дыра… Вот, значит, как попали сюда эти мерзкие твари. Стены Арсенала были сделаны из тонких металлических листов. Любой подлетавший близко предмет, как меня предупредили, уничтожался установленными на крыше лазерами. Подойти же и взорвать бомбу было совсем несложно.
Я мог улететь, но не мешало бы посмотреть еще кое-что. Сияющий белый столб в центре.
Опустившись, я вылез из боевой машины и пошел к нему. Ровная, слегка шершавая на ощупь поверхность. Теплая, упруго-мягкая, словно живая. Я обошел вокруг столба, осмотрел землю, из которой он рос. И понял, что я опять не один.
Это был человек той же расы, что и жители Версенна. Высокий мужчина, фигура атлетическая. За его одежду любой постановщик земных фантастических фильмов, наверняка, заплатил бы целое состояние. Мы стояли, изучая друг друга.
— Дикарь! Вот почему датчики трижды сработали, — сказал незнакомец. Говорил он мысленно, слова сами появились в моем мозгу.
— Что тебе здесь надо? — В мысленном голосе незнакомца звучали нотки абсолютной власти.
Я начал было говорить, но напрасно.
— Не понимаю. Говори как я. Можешь? — прозвучал в моем мозгу приказ-вопрос.
Я попытался, но судя по всему, безуспешно. Может, я и способен к телепатическому общению, но нужна же какая-нибудь тренировка!
— Не надо. И так все ясно. Они догадались запустить сюда дикаря. — Строгий взгляд пробежал по Арсеналу, отметив дыру в стене и лужу протоплазмы на полу.
— Я отправлю тебя домой, — сказал незнакомец, — будешь рассказывать своим соплеменникам — не поверят.
Арсенал, подумал я, сюда прибывают с планеты-метрополии. Здесь же должен быть передатчик материи!
— А чтобы ты не помнил механизм…
Действительно, больше я ничего не помнил. Бедная моя голова! Опять по ней.
На работе уже начал забываться скандал из-за неожиданного длительного прогула. Соседи по квартире, к счастью, не забеспокоились, и мне не пришлось объяснять свое отсутствие еще и перед милицией. Родители, живущие в другом городе, пожурили за редкие письма. Вот вроде и все последствия. Сам я постепенно начал уже забывать отдельные детали своих приключений.
Однажды вечером в дверь позвонили. Звонок. Мне. Удивившись, (гостей не предполагалось), я открыл. На пороге стояла очень красивая девушка. Блондинка с большими карими глазами. Обидно будет, когда выяснится, что она просто ошиблась адресом.
— Да, это вы, — сказала она, — можно войти?
— Конечно, хотя я что-то не могу… — начал было я, но девушка перебила:
— Может, пройдем туда, где вы живете?
Меня все это несколько удивило, но я провел ее в свою комнату.
— Трудно было вас найти, — сказала незнакомка, — ведь это же вы хулиганили на Версенне?
Мышцы напряглись, тело приготовилось к прыжку, но в руках у девушки не появилось оружие. Кто ее послал? Киитумел? Суанмуу? Может, Страуклоо? Черты лица абсолютно земные…
— Я — с планеты-метрополии, опекающей Версенн. Мы разобрали ваши действия. Примерно 40 % землян могут работать с полями управления. Вам повезло, вы из их числа. Но дело не в случайном везении. Оценив проведенные вами операции, мы не нашли ни одной ошибки. Даже самой маленькой.
Молодец, Страуклоо, подумал я, хорошо же они разбирались, если не поняли, что все это его заслуги.
Девушка продолжала:
— Даже профессиональный земной военный, очутившись в абсолютно чуждой ему обстановке, не смог бы так быстро сориентироваться. Вы доказали свою талантливость. психическую устойчивость, неболтливость по возвращении на Землю. Поэтому, мы хотели бы предложить вам работу. Она связана с военными действиями. Мы знаем, что на вашей планете существует аналогичная предлагаемой работа наемника. Ваша мораль не будет нарушена.
Моралисты чертовы, подумал я. Что за чушь несет она? «Костя — герой галактики!» «Космический наемник Константин к вашим услугам, леди». Они что, считают меня способным стать наемным убийцей?
— Я вас не понимаю.
— Речь идет о дикой планете. Там очень сложная ситуация, — начала объяснять девушка, — человек со стороны, да еще с вашим талантом, может принести огромную пользу. Конечно, там намного опасней, чем на Версенне, например, нет полей управления…
Опасней? Я вспомнил свой крик у креста, бьющие из земли огненные фонтаны…
— А почему вы сами не можете навести порядок? — спросил я. — У вас техника, энергия.
— Научная школа, чей цикл правления недавно начался, против абсолютно любого вмешательства. Они ошибаются в прогнозах и не понимают этого. Наших людей могут наказать. До нашего цикла еще далеко.
— А я?
— На Версенне был их человек. Он же отправил вас на Землю. Индексы планет легко перепутать.
Чума на обе ваши школы, подумал я. И с циклами вместе. Кто я им? И этим полубогам, и жителям дикой планеты? Не нравится мне такая ситуация.
— Не могу вам помочь, — сказал я, — вы ошиблись. Я совершенно не способен воевать. Я вообще трус по натуре. Я не хочу с вами никаких дел.
— Поймите же. На Версенне вы дрались за собственную жизнь. А сейчас вы можете спасти от смерти десятки миллионов людей. Как до вас не доходит?
Перед моим взглядом возникла пузырящаяся, безглазая и безносая морда раумосца. Я молча покачал головой.
Девушка повернулась и пошла к двери.
— Скажите, как там Страуклоо? — слишком поздно догадался спросить я.
Она не ответила. Наверное, обиделась.
Нелегко заявить красивой девушке, что ты трус. Закрыть перед собой дверь в Космос — еще труднее. Но имел ли я право согласиться? Или просто струсил? Остались бы мои руки чистыми после такого поручения?
Я запер дверь квартиры. Дважды повернул ключ в дверях комнаты. Засунул ключ в карман куртки и застегнул карман на молнию. Повесил куртку в шкаф и запер дверцу.
И тут мне захотелось помыть руки.
СКИПЕТР И ДЕРЖАВА
Тот, у кого мудрости больше чем дел, чему он подобен? Дереву, у которого ветвей много, а корней мало; налетит ветер и вырвет его, и свалит его на землю.
Я опустил в щель треугольную монету, наполнил кружку ледяной водой и выпил. Осторожно, стараясь избежать ломоты в зубах. Народная мудрость, что здесь, что на Земле, рекомендует много пить в жару. Лично я такой потребности не ощущаю. Но пью. Надо же делать хоть что-то. Непонятно, какого черта вообще меня сюда занесло?
На Версенне все было не так. Туда меня привел нелепый случай. Я изо всех сил старался вернуться домой, а заодно и «поставил на уши» всю планету, вызвав беспокойство даже на далекой планете-метрополии.
Тут расклад другой. Поначалу ко мне, в родную земную коммуналку, явились с планеты-метрополии. Представительница оппозиционного учения поманила космической романтикой и даже пообещала как-то заплатить. Я вспомнил парочку версеннских эксцессов и отказался. И пожалел о своем отказе. «Пожалел» — не то слово. Рвал и метал, кусал локти и т. д., и т. п. Шутка ли: человечество чуть не свихнулось, мечтая о братьях по разуму, миллиарды людей зачитываются и Засматриваются космическими приключениями, а я отшвырнул в сторону, этих самых миллиардов заветную мечту!
Хоть и говорят, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды, мне подобный трюк удался. Если уж сходится на ком-то свет клином, то прошибает насквозь. Вместо очаровательной оппозиционерки ко мне явился представительный тип из руководящего лагеря. Да, они против вмешательства, да, у них принципы. Но они гуманисты и готовы для блага людей на время забыть о принципах. Особенно, если даже большинство «своих» об этой забывчивости ничего не узнает. У них есть ко мне интересные предложения. Платить деньгами — это примитивно. Платить вещами — еще примитивней. А вот платить идеями и технологией — это то, что надо. Открытия или изобретения принесут мне и славу и деньги. Достойное вознаграждение, не правда ли?
У далеких и на диво могущественных космических благодетелей понятия о нравственности оказались весьма своеобразные. Надо же: выдавать чужие идеи за свои и пожинать лавры — в порядке вещей! Но, умудренный переживаниями предыдущего отказа, я согласился. И на мое новое путешествие, и на обещанное вознаграждение. Даже поторговался немного, напрягая свою эрудицию, вскормленную массовыми научно-популярными журналами. Сошлись на том, что мне было обещано раскрытие секрета высокотемпературной сверхпроводимости. Достаточно для Нобелевской премии, прижизненной и посмертной славы и множества материальных благ. А вопросы этики я оставил на потом, когда с заданием будет покончено, а желанный секрет перестанет быть секретом.
Пункт моего назначения, планета Хобарот, была во многих отношениях местом куда менее приятным, чем Версенн. Один вытянувшийся вдоль экватора материк, напрочь загубленная экология. Потомки некогда высокоразвитого народа кучно живут в двух районах, на окраинах материка. Нет, вру. Народ как был высокоразвитым, так и остался. Землю, правда, превратил в пустыню, океан отравил. (Это же надо суметь отравить такой океан!)
И вымерли бы обитатели Хобарота, не помогли бы им наука и техника, да на их счастье, лет этак шестьсот назад приметила страдальцев могучая планета-метрополия и «прикрепила» к Версенну на правах дикой планеты. Как и с Землей, Версенн был связан с Хобаротом подпространственными передатчиками материи и вел взаимовыгодную торговлю. Вот, оказывается, кто продавал люсу, воинам-купцам с Версенга, всякую машинерию во времена земной отсталости! А я-то голову ломал…
В обмен на техническое барахло версеннцы кормили хобаротцев, а заодно и снабжали сырьем. Постепенно набрала силу земная промышленность и Хобарот стал специализироваться на продукции сверхвысокого качества и изящных ремеслах, оставив вал ширпотреба землянам.
В отличии от густонаселенной Земли с ее довольно агрессивным населением, Хобарот был немноголюден, а его обитатели отличались спокойным и покладистым характером. Поэтому, если на Земле люсу тщательно маскировались, то на Хобароте действовали открыто, многие имели даже что-то наподобие собственных торговых представительств.
И длилась бы эта идиллия долго-долго, а не всего лишь шестьсот лет, и не понадобился бы никогда и никому олух Константин Марчевский, неизвестно чем из пяти миллиардов землян выделившийся, если бы не… религия.
Единственное, чем отличались два хобаротских государства, была религиозность. В пятимиллионном Лее жили атеисты, в четырехмиллионном Геде — верующие. Нет, друг к другу они относились совсем неплохо, никакой нетерпимости не наблюдалось. Уверовавшие из Лея запросто перебирались в Гед, а разуверившиеся из Геда — в Лей. Вера и неверие отразились и на выпускаемой продукции. Лейцы делали сверхсложные технические устройства, а обитатели Геда — устройства еще более сложные, уникальные, но… Принцип действия их не взялся бы объяснить ни один ученый.
В Лее господствовала технократия. В Геде — теократия. После смерти правителя, называемого в народе пророком, гедцы выдвигали из своей среды огромное количество кандидатов в пророки, а те в соответствии с какими-то своими критериями, выбирали нового правителя. Лет шесть назад к власти в Геде пришел очередной пророк. Бог сообщил ему (да-да, так вот запросто), что наступило время хобаротцам возрождать свой мир, самим кормить себя и вновь заселить всю планету. Он, Бог, укажет верный путь.
В чем-то Бог был прав. За последние сорок лет, в течение которых земляне разгрузили хобаротцев от рутинной работы, те очень преуспели и в науке, и в технике. Им вполне по силам было не только возродить планету, но и превратить ее в райский сад.
Но тут напомнили о своем существовании версеннские эмиссары. Так как их планета в последнее время явно стояла на грани серьезной войны, версеннские лорды усиленно запасались оружием. Земное оружие — это хорошо. Но хобаротское лучше! А займутся местные умельцы грандиозными восстановительными работами — прощай оружие, не до заказов им будет. Да еще со временем и потребность в версеннском продовольствии отпадет.
Долго ли, коротко ли все это тянулось, но под чутким руководством маститых версеннских интриганов кроткие хобаротцы перессорились, а потом и всерьез настроились сразиться. Гед обвинял Лей в тупой лени, ведущей к медленному вымиранию. Лей обвинял Гед в близоруком авантюризме, сулящем, из-за прекращения версеннских поставок продовольствия, вымирание быстрое.
Верующие и неверующие стали вспоминать о том, что их разделяет. Лейские технические гении принялись злословить о безграмотности гедцев, а гедские кудесники — о примитивном машиноподобии лейцев. Прекратили регулярные рейсы над пустыней гигантские красавцы-дирижабли с питанием от солнечных батарей. А тут еще просочились слухи, что и в Геде, и в Лее делается какое-то сверхмощное оружие, способное уничтожить целую планету…
Миротворцы с планеты-метрополии из-за каких-то своих законов не имели права вмешаться сами. Но со свойственной им «деликатностью», они могли использовать меня, якобы оказавшегося на Хобароте случайно, попав на него по ошибке с Версенна. Тем более, я не просто оказался в нужном месте и в нужное время (Версеннский Арсенал, момент моего изгнания), но и заявил о себе, как о смутьяне воистину планетарного масштаба.
Эх, если бы кроме гуманной миссии мои наниматели предложили мне какой-то план действий…
К чему оказалось труднее всего привыкнуть, так это к солнцу, посылающему свои лучи почти вертикально. Я тряхнул головой: непроизвольный жест, словно наивная попытка отогнать надоевший раскаленный шарик. И в этот момент боковое зрение засекло сзади что-то необычное. Нет, будь я персонажем какого-нибудь детективного романа, это было бы вполне обыденной процедурой. Но на Хобароте, с его неискушенным в авантюрах народом… Какой-то человек следил за мной и делал это до ужаса непрофессионально. Над ним, наверное, сейчас смеется вся улица. А может, надо мной? А может, и не смеются даже?
Под ложечкой засосало. Никому не нужен. P-раз, и нет меня. Я отогнал противное ощущение, придал шагу спортивную упругость и принялся наблюдать за «хвостом». Любимым занятием горе-сыщика было выглядывание из-за угла. (Именно за этим я его и застукал). Он с такой неохотой покидал свое укрытие, что даже обнаружив в комической фигуре что-то знакомое, я никак не мог понять, кто это. Только поплутав по закоулкам и выманив преследователя на себя, я нос к носу столкнулся с Аифой.
Поделиться книгой: