Помоги проекту - поделись книгой:
— Братцы-разбойники, что-то казна у нас где зря валяется. Надо бы медь к меди, серебро к серебру, золото к золоту отобрать, в порядок всё привести.
Всё сделали, как он велел. Иван Васильевич разбойничков кормит, поит пуще прежнего.
— Вот нам раздолье, не то что при старом атамане, — говорят разбойники.
А Иван Васильевич им опять:
— Братцы-разбойнички, что-то казна у нас вся в кучах лежит. Надо бы нашить мешки и в них казну сложить.
Так и сделали. Подгребли, подсчитали, в мешки сложили.
А в это время разбойнички притащили к острову корабли.
Иван Васильевич и говорит Елене-королевне:
— Я тебя выпущу, ступай на берег, подбери судёнышко полегче, побыстроходней. Будь что будет, поплывём с тобой отсюда.
Разбойнички в разбой отправились, а он казну на телегу погрузил — и к кораблю.
Перенёс мешки с золотом, серебром и медью на корабль и поплыли они вдвоём.
Вернулись разбойнички, хватились, а ни Ивана Васильевича, ни Елены-королевны нет. Снарядили они погоню на корабле.
Догоняют, совсем близко беглецы.
— Иван Васильевич, а Иван Васильевич, подожди! Плохо ли было у нас, зачем же уплываешь? Догоним — убьём! — кричат разбойнички.
А он — от них. Видит, на море рыбаки рыбу ловят.
— Подсобите! Садитесь к нам! Я вам денег дам, — кричит Иван Васильевич.
Те сели и давай подсоблять.
Снова догоняют разбойники, совсем близко беглецы.
Но тут ветер натянул паруса на корабле Ивана Васильевича, и полетел корабль, как птица.
Приплывают они в город, к царю.
Дал Иван Васильевич рыбакам денег, а сам с Еле-ной-королевной на квартиру у бедной вдовы стал.
Нарядились Иван Васильевич и Елена-королевна так, что лучше нельзя, и пошли в церковь, к обедне. А в церкви и сам царь был. Царь не Богу молится, а на чужестранцев глядит.
После обедни позвал их царь к себе на пир.
— Что вы за люди? — спрашивает.
— Я купеческий сын. А это Елена-королевна, что я спас, — отвечает Иван Васильевич.
— Я принимаю вас к себе. Давай, Иван Васильевич, поменяемся с тобой крестами, будем братьями.
Прошел месяц или два. С пристани слышно: пушка стреляет, извещает, что корабль приплыл. Оказывается, это ищут запропавшую Елену-королевну.
Позвали их на корабль. Но Иван Васильевич, почуяв неладное, один пошёл. Схватили его там, да и говорит посол главный:
— Привяжите ему ядро на шею да в море бросьте.
А сам тот посол за Еленой-королевной отправился, взял её и увёз в родную страну.
Но Иван Васильевич не утонул. Жалко его стало в последнюю минуту, и пустили его поверх воды, без привязанного ядра.
Плыл-плыл Иван Васильевич по морю — к острову приплыл. Видит, старичок идёт.
— Чем помочь тебе? — спрашивает старичок.
— Укажи дорогу, — просит Иван Васильевич.
— А в какую сторону идти хочешь? К царю или к Елене-королевне?
— К Елене-королевне.
Дал ему путь старичок. Приплыл он в тот город, где Елена-королевна живёт. Нашёл у бедной вдовы квартиру и спрашивает её:
— Не приплывал ли посол с Еленой-королевной?
— Как же, приехала она к своему батюшке. Спас её тот посол, — отвечает хозяйка.
Тут по городу пиры пошли. К венчанию Елена-королевна с похитителем едет. А путь их как раз мимо дома лежит, где Иван у, Васильевич комнату снял. Сидит он за столом, пригорюнился, да на гуслях играет ту мелодию, какую всегда Елене-королевне играл.
А поезд-то свадебный[38] как раз мимо окна проезжает.
— Кто это мою мелодию играет? — спрашивает Елена-королевна.
Побежали слуги, узнали:
— Это Иван Васильевич играет. Такой молодец-красавец, — докладывают.
Увидела его Елена-королевна, взяла за руку:
— Вот кто спас меня! — да к отцу его повела.
Похитителя, посла этого, к коню за хвост привязали да в чистое поле коня пустили. Конь его и разметал.
А Иван Васильевич с Еленой-королевной повенчались.
Пошел у них пир горой. И я там был. Мёд-пиво пил. По усам текло, а в рот не попало.
КАК ЦАРЬ ВОРОМ БЫЛ
Едет царь Пётр мимо, видит, что мужик поглядывает все на небо: поглядит-поглядит — зерно бросит, опять сколько-то времени пройдет — опять горсть бросит.
Царь диву дался:
— Что бы это было такое, с чего это мужик на небо глядит, когда сеет?
Послал кучера мужика кликнуть.
— Тебя царь кличет.
— Некогда мне, вишь, пашу-сею.
— Ступай, спрашивать тебя хочет.
Подходит мужик к царю, шапку снял, кланяется:
— Чего звать изволили?
— Что ты делаешь?
— Ай не видишь? Хлеб сею.
— А зачем же ты на небо глядишь всё время?
— Планиду[40] гляжу, как подойдет задачливая, так и бросаю зерно, незадачливая — обожду малость, потом опять сею.
— А почем же ты знаешь?
— Я-то? Я всё знаю, и твою жизнь знаю.
— Что ж ты знаешь?
— Всё знаю. Жизнь твою знаю и смерть вижу, потому я гляжу планиду.
— Ну, скажи, что ты знаешь?
— А то знаю, что ты хоть и царь, а воровать пойдёшь.
— Как так?
— Да так, на Велик день[41] через год воровать пойдёшь, а не пойдёшь воровать — смерть тебе на роду написана в этот день.
Простился царь с мужиком и поехал домой.
Сколько времени прошло — Велик день подходит. Вспомнил царь про мужика того и думает: «Может, и правду старик сказал, надо идти воровать. Царское ли это дело — воровать?!»
Он и воровать-то не знает, как.
Послал Пётр в Велику субботу[42] на толкучку старья какого-нибудь купить. Принесли ему. На кухне спрятал, стал дожидаться вечера.
К заутрене собираться время.
Собрался к заутрене, проводил жену в церковь, а сам домой… Зашёл с кухни, чтоб не видал никто, снял с себя одежду царскую, босовиком[43] оделся. Вышел по чёрному ходу на улицу и не знает, куда ж ему идти воровать, и воровать-то не знает, как.
Постояли постоял и пошёл по улице прямо куда глаза глядят.
Люди все к заутрене идут с куличами, с пасхами, а ему воровать надо.
Видит он: полиция в обход идёт. Он и не знает, куда деваться.
Притулился у ворот каких-то и стоит ждёт, трясётся, когда пройдут полицейские.
Глянул — ещё какой-то в угол прижался, босовик тоже.
— Не один я, значит, такой-то!..
Разглядел и его босовик и спрашивает:
— Ты что?
— Воровать иду!
— А куда идёшь?
— Да мне всё равно куда…
— Пойдём вместе, товарищем будешь. Я тоже по этому делу собрался. Велик день подошёл, а разговеться нечем, надо воровать идти.
— А куда ж мы пойдём?
Поделиться книгой: