Помоги проекту - поделись книгой:
Фанаты орали слова песен, будто дикое стадо аборигенов, совершающих ритуал. Сверху вопил Ковальский. Он походил на лающего питбультерьера. Ха, если у него есть собака, то это точно питбуль, ведь говорят, животные похожи на своих хозяев.
Народ заводился, когда музыканты поливали их водой. К счастью на меня попало всего несколько капель.
Ковальский все время выгибался под ритмичные удары барабанов. Вверх-вниз, вверх-вниз. Любимое движение. Ему бы фитнес-аэробику вести. Гибкий такой, хотя и не такой худой, как второй вокалист.
Подруга «колбасилась» под музыку, трясла головой, подражая Ковальскому, а я, скривив лицо, недовольно смотрела куда-то ниже сцены.
– Че стоишь?! – прокричала мне на ухо Людка и протянула фотоаппарат. – На, поснимай лучше! Все равно не шевелишься! – гоготнула она.
Я открыла объектив и направила его на сцену. Ковальский, будто одинокий волчище, зверски вопил, показывая толпе распальцовку. Жестко! Будто настоящее животное. Чудовище какое-то!
Он продолжал бегать по сцене с воплями, делая вид, что поет. Но разве это песня? Какое-то гортанное рычание… Внезапно остановился напротив меня, задрал ногу на усилитель и чуть не свалился. Чур меня, чур! Мне удалось зафиксировать этот момент на камеру. В это время закончилась песня. Ковальский протянул ко мне руку. Я изумленно уставилась на подругу, когда он взял у меня фотоаппарат. Сделал несколько селфи на фоне зала со сцены и вернул обратно. Людка завизжала мне на ухо, запрыгала, обрадованная поступком кумира.
М-дя-я… Вот уж эти фанаты…
Прошли мучительные минуты. Я с нетерпением ждала финальной песни, но вдруг Сергей протянул руку поклоннице и вытащил на сцену. Я так и замерла, таращась на эту «счастливицу», которая довольно подпевала солисту уже на сцене. Толпа разразилась восторженными криками. Мое сердце судорожно сжалось.
Не нужно подходить к нам! Только не к нам!
И, словно прочитав мои мысли, перед нами выросла фигура Андрея Ковальского. Он схватил Люду за руку и потянул. Подруга ловко запрыгнула на сцену, при этом успела ухватить мою ладонь. Пока Сергей пел, Ковальский помог Людке затащить меня на сцену, схватил за талию грубыми татуированными ручищами и спокойно поднял. По телу прошла мерзкая дрожь от прикосновения его пальцев к моей коже. В шоке я поправила кофточку и заметила, что Андрей с ехидной улыбочкой быстро оглядел меня с головы до ног. А потом этот сумасшедший завопил мне на ухо бешеным скримом. Я аж вздрогнула. Ладно хоть не подскочила на месте. Мои бедные перепонки «взорвались» на первом же слове. Зато Людка, радостно улыбаясь, восхищалась происходящим. Прыгала рядом с Ковальским, краем глаза поглядывая на любимого бас-гитариста.
Перестав вопить, Андрей положил мне на шею руку и притянул к себе. Я пошатнулась и невольно оказалась в его объятиях.
– Не падай, – я ощутила теплое дыхание возле уха и напряглась. – Расслабься, красавица.
До меня донесся слабый запах алкоголя. Или показалось? Ну, конечно, то-то он носится, как сумасшедший и тискает девчонок прямо на сцене, не стесняясь никого! Да у него нет ничего святого!
Наконец, песня закончилась и вместе с ней мучения. Ковальский отпустил меня, одарив на прощание заносчивой улыбкой. Было такое чувство, что он вот-вот шлепнет меня по заднице, как какую-то шлюшку. Я как можно скорее поспешила уйти отсюда. Схватила Людку за руку и потащила вниз…
Когда отыграл последний аккорд, и участники группы вышли на поклон, я облегченно вздохнула. Людке удалось взять автографы музыкантов прямо у сцены. Оставалось надеяться, что она оставит мысль посетить гримерку.
Закончив раздавать автографы, музыканты скрылись за кулисами, а мы, уставшие и опустошенные, поплелись на выход. Людка воодушевленно размахивала пропусками, я поняла – отвертеться не удастся.
Дождавшись пока освободится холл, мы проскользнули в коридор и наткнулись на двух охранников. В одном я узнала Людкиного Ваньку. Она подмигнула ему и показала пропуск второму. Парень объяснил, как добраться до комнаты отдыха музыкантов, и мы двинулись по длинному коридору. Увидев в нескольких метрах дверь с табличкой «Deadly bloom», остановились. Из приоткрытой двери доносились громкие голоса и смех. Я тут же пошла на попятную:
– Люд, может, не пойдем? А если они переодеваются, а мы ворвемся без приглашения?
– Не дрейфь, Роза! У нас же пропуска. Так что все нормально. Пошли.
Она схватила меня за руку и потащила за собой. Конечно, ей хорошо говорить, это же ее любимая группа! А я… Что делать мне среди этих мужчин?
– Может, я тебя здесь подожду? – заканючила я.
– Ни в коем случае. А кто нас фоткать будет?
– Тогда давай быстрее, ладно? Я вас щелкну пару раз, и пойдем.
– Не обещаю. Вдруг мне повезет. Хаха!
Как ни странно, коридор пустовал. Неужели только Людке выпало такое счастье: получить пропуск в обитель кумиров? Ведь не у всех парни работают в этом клубе. А пропуск можно достать только по знакомству. Или остальные не такие повернутые на творчестве группы, как она, и им хватило автографов и внимания в зале?
Голоса становились все отчетливее, теперь можно было разобрать, о чем говорили мужчины, но я не хотела этого знать. Мне-то что? Я не фанатка.
Дверь скрипнула, и в коридоре показался один из музыкантов. Высокий, накаченный брюнет, лысую голову которого едва прикрывала полоска темных волос, что-то похожее на короткий ирокез. Одет в черную майку и широкие шорты. Если мне не изменяла память, это Павел, клавишник и гитарист группы.
– О-о-о, девушки! – заулыбался он. – Вы как раз вовремя. Проходите. Я сейчас подойду.
Люда воодушевленно проводила его взглядом, и мы переступили порог гримерки.
Глава 4. Роза
– Привет! – засияла Людка, словно начищенная сковородка. – Можно к вам?
– О-о-о, девчонки! – воскликнул кто-то из музыкантов.
Надо же, они и говорят одинаковыми фразами. Да уж…
В помещении было накурено. Идти дальше не хотелось, но подруга не позволила пойти на попятную. Уверенно взяла меня под руку и потащила за собой. Я пихнула ее в бок, чтобы она поняла – мне все это не нравится.
– Присоединяйтесь! – поддержал приятеля Андрей Ковальский или… как там его второе имя… Андер Вуд.
Он сидел на диване, вытянув на стол ноги. Хотя бы ради приличия мог подняться.
Боже, что я здесь делаю?
– Можно пару снимков сделать? – спросила подруга, вынув из сумки фотоаппарат. И сунув его мне в руку, подмигнула. – Сфоткаешь?
А куда я денусь? За тем и пришла.
Музыканты тут же окружили ее. Как раз вернулся пятый участник и присоединился к так называемой фотосессии. Людкины любимчики: Андрей Ковальский и бас-гитарист Максим Мороков обняли ее с обеих сторон. Столько мужицких татуированных лап тискали ее, а она, довольная, наслаждалась. Ковальский скорчил глупую смешную рожу и показал распальцовку. Чудовище, которое будто дикий зверь вопило на сцене весь концерт, превратилось в дите. Господи, большой татуированный ребенок – это уже слишком.
Я несколько раз сфотографировала и не успела опомниться, как худой барабанщик с ирокезом, кажется Александр Ольховский (надо же, запомнила имена), бесцеремонно выхватил фотоаппарат разукрашенными ручищами и подтолкнул меня к музыкантам.
– Давайте покучнее. Сейчас вылетит сердитая птичка.
И рассмеялся.
Я ощутила на талии жесткую руку и затаила дыхание. Вдоль позвоночника прошла неприятная дрожь. Повернув голову, увидела Андрея Ковальского и возмущенно уставилась на него. В этот момент мелькнула яркая вспышка. Как же хотелось вырваться из стальной хватки и сказать, чтоб больше никогда не трогал меня. Эти полностью татуированные руки, шея и Бог знает что еще… огромные тоннели в ушах… Омерзительно не то, что прикасаться, смотреть больно. Отчего-то рядом с такими людьми во мне просыпалась дикая неприязнь, которую невозможно было скрыть. Я становилась совершенно другой, могла и нагрубить, если что-то мне не понравится. Хотя в жизни я совершенно не такая и, по словам Люды, божий одуванчик.
Когда Ковальский отпустил меня, я распрямилась и задышала нормально. Хотела утащить подругу из этого ужасного места, но она достала из сумочки блокнот и маркер. Начинается… Ей все мало.
Мужчины стали расписываться, а я отстранено наблюдала за происходящим. Первым отстрелялся Андрей. Взял со стола недопитую бутылку пива, залпом опустошил и, захватив новую, направился ко мне. Я скрестила руки на груди и уставилась в пол. Мерзкий запах алкоголя резанул ноздри.
– Тебе где черкнуть, красавица? – дерзко бросил он, подмигнув.
И принялся с интересом разглядывать меня с ног до головы, будто я какой-то экспонат. Взгляд задержался на груди. Черт, додумалась же надеть на рок-концерт кофточку с открытым декольте! Люда же предупреждала!
– Мне не нужен автограф. Я не ваша фанатка.
Внутри зашевелилась злость. От того, что он стоял так близко, лапая меня взглядом, будто оценивая, ну и, конечно, от его колкого «красавица».
– Серьезно? – его глаза широко открылись, интерес заиграл в прозрачных хрусталиках.
– Да. Не хочу никого обидеть, но мне ваше творчество не интересно.
– Вот как? И чем же тебя не устраивает наша музыка?
– Просто я не люблю скрим, – сдержанно произнесла и вытащила из кармана куртки телефон.
Взглянула на дисплей – почти одиннадцать. А ведь еще до дома добираться.
– Неожиданно, – улыбнулся Ковальский и, отвернув пробку на очередной бутылке, глотнул пива из горлышка.
Еще бы зарычал от радости, как на сцене. Там у него хорошо получалось.
– Парни, вы слышали? Девушке не интересно наше творчество, и она не любит скрим.
– О, – засиял барабанщик, подскочив ко мне, – впервые вижу в гримерке девицу, которая не любит нашу музыку. Зачем же ты пришла?
– Я вам не девица, – на полном серьезе ответила. Подошла к подруге, которая флиртовала с бас-гитаристом, и взяла ее под руку. – Пойдем, Люд.
– Роза, погоди. Минут десять, ладно? Только никуда не уходи.
Она как обычно уставилась на меня щенячьими глазами. В такие моменты становилось жаль ее, и я мирилась с обстоятельствами, шла на поводу. Что ж, придется и на этот раз переступить через себя. Господи, дай мне силы это выдержать!
– Хорошо, – сдалась я, сжимая в руке телефон. – Жду десять минут и ухожу.
– Вот и славненько, – губы Ковальского растянулись в смешной наивной улыбке.
– Я сейчас, – шепнула мне Людка, выходя с Максом из гримерки.
Боже, она меня одну хочет оставить с этими… Злость заиграла во мне, как пузырьки во взболтанной бутылке шампанского. Я уже было направилась к двери, как вдруг Ковальский поймал меня за запястье. Что он себе позволяет?
– Постой, красавица. Твоя подруга скоро вернется.
Я отдернула руку. Хотела возмутиться, но сдержала порыв. В отличие от него, я умею вести себя прилично. Но если он еще хоть раз прикоснется ко мне, придется отбросить все приличия. Он узнает, какой я могу быть.
– Присядешь? – обхаживал меня Ковальский.
Я глянула в сторону дивана, на котором развалился вокалист группы Сергей. К сожалению, за два часа концерта ноги затекли настолько, что мне было все равно где, на чем и с кем сидеть. Но я все же устояла от желания плюхнуться на мягкое сидение и наконец-то расслабиться. Хотя нет, расслабиться мне вряд ли удастся.
– Спасибо, постою.
Я прокляла ту минуту, когда согласилась переступить порог этой комнаты.
– Как знаешь, но я же о тебе забочусь. – Ковальский встал напротив, скрестив руки на груди, и расставил ноги на ширине плеч. – Кто же ходит на рок-концерт на каблуках? Ты знаешь о существовании спортивной обуви? – слова походили на издевку.
Послышались неприятные смешки. Внутри все закипело. Я стиснула зубы. Думает, раз я блондинка, то обязательно тупая?
– Если не знаешь, чем заняться, могу показать свое новое тату, – не унимался Ковальский, продолжая провоцировать меня на грубость.
– Воздержусь от этого зрелища. Ненавижу татуировки. Если считаешь это красивым, то ты глупец.
Музыканты захохотали. Мне снова стало не по себе. Щеки заполыхали, я опустила взгляд в пол и нервно принялась покусывать губы.
– Глупцом тебя еще ни одна поклонница не называла, – заметил кто-то из оставшейся троицы на диване.
– Я не поклонница, сказала же! – возмущенно выпалила я, отошла к стене и прислонилась к ней спиной.
Но это не спасло меня от наглого заносчивого взгляда.
Пытаясь отвлечься, я проследила за уходом Сергея, а Ковальский все не отставал:
– Знаешь, что я заметил, красавица? – последнее слово он нарочно выделил интонацией.
Приблизился ко мне и попытался убрать с моего лица прядь волос, но я мотнула головой, не позволяя ему прикоснуться к себе.
– Ты такая нежная, как цветок, но в то же время дикая, как тигрица. Так и хочется тебя приручить.
Ковальский задел пальцем мой кончик носа. Я поморщилась, пытаясь избавиться от касания.
– Это я дикая? – его слова задели за живое. Дикаркой меня еще никто не называл. – По крайней мере, я не воплю на сцене, как потерпевшая. Не разобрать же ни слова.
– Тебя так задел мой скрим? – губы растянулись в полуулыбке.
– Меня задел ты, – не подумав, ляпнула, задыхаясь от гнева. И, невольно глянув на дисплей телефона, исправилась: – Вернее твой ужасный внешний вид. Не понимаю всего этого.
Черт, почему меня не научили держать мысли при себе? Я бросила взгляд на дверь. Где же Людка? Как долго тянется время… Будто нарочно.
– Ха, я рад, что хоть какие-то эмоции в тебе вызываю. Это лучше, чем ничего. Согласна, красавица?
Я раздраженно фыркнула в ответ и отвернулась.
– Не нравится, как я тебя называю, тогда скажи свое имя.
– Зачем?
– Хотя бы потому, что мое ты знаешь. Я – Андрей.
– Роза, – буркнула быстро и уткнулась в телефон, пальцы беспорядочно жали на кнопки.
– Р-о-з-а, – протянул мое имя Ковальский, будто смакуя каждую букву. – Красивое имя. Люблю розы.
Я глянула в его сторону, он задрал голову, показывая тату на шее – розовый бутон.
– Ужасно, – поделилась впечатлением.
– Кому как. Мне нравится. А тебе не идут шипы… красавица. Ты ведь на самом деле не такая.
Поделиться книгой: