Помоги проекту - поделись книгой:
– А-а-а, Розка, ты не пожалеешь! – Людка наклонилась над прилавком и обняла меня. – Тебе понравится, вот увидишь! Мы круто оторвемся!
– Не уверена, – шепнула себе под нос, легонько похлопывая Люду по плечу. – Только Диме о концерте не говори, если позвонит.
– Заметано. А что случилось? Поссорились?
– Вроде того. Ну я потом расскажу, обещала же.
– Хорошо. Значит так! – воскликнула Смирнова. – Заеду за тобой завтра вечером. Будь готова.
Когда подруга ушла, я позвонила маме и сказала, что сегодня приеду к ним с ночевкой.
– С Димочкой поссорилась? – спросила она и тут же себя одернула: – Ладно, это не мое дело.
И почему все такие проницательные?
Новиков так нравился маме, что было даже страшно разрушить тот идеал, что она возвела в своей голове. Я не имела привычки обсуждать с родителями личную жизнь, да и они особо не настаивали. Мама знала, что если захочу поделиться наболевшим, то приду сама. Приду и расскажу. Поэтому она не лезла мне в душу с настойчивыми вопросами, за что я ей безмерно благодарна.
– Поссорилась, – ответила я. – Ладно, мам, мне пора. Скоро увидимся. Папе привет.
Заказав такси, я закрыла салон и вышла на улицу. Вдохнув свежий воздух, принялась ждать машину, а когда она подъехала, мы быстро добрались до Повадино. Открыв дверь своим ключом, вошла в дом. Легкие тут же наполнились знакомым с детства запахом хлеба, который почти каждый день пекла мама. В животе заурчало, и я сглотнула.
Пройдя в кухню, застала ее за столом, пьющей чай. Такая беззаботная и красивая. Как всегда. Она выглядела потрясающе. Волнистые светло-русые волосы были убраны наверх заколкой, легкий макияж подчеркивал бездонные голубые глаза, которые пушистым веером обрамляли длинные ресницы. Мне всегда говорили, что мы с мамой очень похожи, особенно глазами. Я с юношеских лет брала с нее пример, переняла и безупречный стиль одежды. Для меня она идеал, внешне и внутренне.
– Розочка! Привет, доченька! – воскликнула она, увидев меня, и бросилась в объятия.
– Привет, мам, – с грустью ответила, пряча лицо на ее плече.
– Как доехала? – спросила мама, отстранившись. – Хорошо?
– Да.
– Есть будешь? Устала, наверное, с дороги.
– Буду. Когда я отказывалась от твоей еды? Ты у меня готовишь лучше всех на свете, – улыбнулась я. – А папа где?
– Да на работе задерживается, – махнула она рукой.
Ох уж мне эти задержки. Я снова вспомнила про Новикова…
Несколько часов мы проговорили, но про свои подозрения в измене я так ничего и не сказала. Побоялась, что не выдержу и разревусь. А ночью снова не могла сомкнуть глаз. Все думала, думала… И поняла лишь одно – не могу без Димки.
***
К сожалению, утром пришлось встать на два часа раньше, чтобы успеть собраться и доехать до Москвы, не опоздав на работу. Рабочий день прошел хорошо, Димку я даже не видела. Видимо, он специально решил не появляться в салоне, чтобы не мозолить мне глаза. А, может, был у своей любовницы… От этой мысли на глаза навернулись слезы. Да пошли они оба!!! Вот возьму и пересплю с кем-нибудь из музыкантов на концерте. Назло ему! Пусть локти кусает потом. Сам виноват! Вскоре мой гнев поутих, и желание изменять отпало…
Новиков появился в салоне вечером. Я меняла воду в вазах, когда брякнул колокольчик.
– Привет! Вернулась? Поговорить надумала?
Я промолчала, опустила глаза и делала вид, будто здесь одна.
– Ну хватит уже, поехали домой, цветочек, – голос Димки был мягок.
– За мной сейчас Люда заедет. Мы идем на концерт, – произнесла ровно.
Вытащила из вазы гвоздики, сменила воду и поставила их обратно.
– Какой еще концерт? Почему я узнаю об этом последний? – Димка подошел и развернул меня к себе. – Меня что, можно просто поставить перед фактом? Что ты о себе возомнила, а?
Он сжал мою руку, и боль острыми иголочками проникла под кожу.
– Ничего! – огрызнулась я. – Вообще-то мне уже двадцать два, и я сама в состоянии решать, куда мне иди, а куда нет. И, между прочим, ты у меня разрешения не спрашивал, когда решил развлечься в нашу годовщину, – попыталась уколоть его. – Да еще и с женой своего друга!
Не знаю, получилось или нет, но Димка стиснул зубы и зло впился в меня взглядом.
– Да не было у нас ничего! Я просто забрал Ингу из аэропорта. По дороге сломалась машина, пришлось несколько часов ждать эвакуатор. Ты же знаешь, какие пробки в Москве, – оправдывался он.
И вроде все звучало ровно, вот только не очень-то верилось. Почему же он мне сразу об этом не сказал?
– Хорошо, допустим, это правда. Почему ты вчера мне об этом не сказал? – озвучила мысль.
– Потому что ты была на эмоциях, все равно бы не поверила. Я дал тебе время остыть. Ну все, Розита, милая, заканчивай на меня дуться, – он взял мою руку в ладони и поцеловал. – Прости, что испортил тебе вечер. Он должен был стать для нас незабываемым, а получилось все по-идиотски.
– Я очень хочу тебе поверить, Дим. Очень хочу.
– Так поверь.
– Не могу, – я помотала головой. – Ты пришел выпивший, весь пропах женскими духами, что мне еще думать?
– Да, мы немного выпили, пока ждали чертов погрузчик! Это преступление? Я же попросил прощения.
Прощения попросил… и что? Сделать вид, что ничего не было? А ведь было, я чувствую, а он даже не хочет признаться… Немного помолчав, собралась с мыслями и напрямую спросила:
– Почему ты игнорировал мои звонки? Я места себе не находила, а ты… ты занимался непонятно чем! – снова вспылила я, вспомнив вчерашний вечер.
– Сколько еще раз мне попросить прощения?! – рявкнул Димка.
– А мне не нужно твое прощение. Я просто хочу знать правду. Поставь себя на мое место! Что бы сделал ты, будь я на твоем месте?
Видимо, такое сравнение Диме не понравилось, и он, прищурившись, с подозрением спросил:
– У тебя кто-то есть?
– Не передергивай, речь сейчас о тебе.
– Я спросил, у тебя кто-то есть? Кто он? – Новиков снова схватил меня за руку и притянул к себе.
Нас по-прежнему разделял прилавок, поэтому я уперлась ладонями в столешницу.
– Отпусти! Мне больно! – Дернув плечом, возмутилась. – Нет у меня никого!
– Смотри мне. Узнаю, башку ему отверну. – Он разжал пальцы и тут же принялся извиняться. – Прости. Я так боюсь тебя потерять, что иногда просто крышу сносит. Сходи на концерт и возвращайся, хорошо? – смягчился Дима. – Я буду тебя ждать. Нам необходимо нормально поговорить. Дома. Это не может так продолжаться. Я докажу тебе, что не вру.
– Ладно, – согласилась на его предложение. – Вечером я буду дома, и мы поговорим.
– Вот и умничка. Еще увидимся. – Он чмокнул меня в щеку и ушел, а я осталась стоять неподвижно, провожая Димкину фигуру взглядом.
Глава 3
Андрей
Мы приехали в клуб «Nirvana» около пяти с половиной, установили оборудование, и у нас оставался еще целый час до начала концерта. Я ненавидел выступать в Нирване, ведь именно здесь познакомился с Лерой – девушкой, которую любил до безумия, до потери пульса. Она была единственной, с кем мне хотелось создать семью. Никогда раньше подобного не чувствовал ни к одной девчонке, а их у меня было… по пальцам не пересчитать. А теперь Леры нет… И это место напоминает о той боли, что едва-едва начала притупляться.
– Все хорошо? – подбадривающее хлопнул меня по плечу Пахан, усевшись рядом на невысокую сцену.
– Да, нормально, – попытался убедить друга в этом, но он всегда без проблем распознавал вранье.
С Пашкой мы дружили со школьной скамьи, вместе создали эту группу.
– Я не был здесь с того времени, как она… – договорить не смог.
Я закусил нижнюю губу до боли, прям как телка, и уставился в пол, борясь с нахлынувшими воспоминаниями о тех днях, когда мы с Лерой были счастливы. Кто-то скажет, нужно жить дальше, что прошло дохрена времени, но, бл*дь, не получается забыть!
Одна надежда на музыку. В ней мое спасение. Она всегда помогала в трудные периоды жизни, как спасательный круг, за который цепляешься из последних сил, желая выдержать удары судьбы. Когда нет никакой надежды, когда хочется плюнуть на все, я просто сажусь за синтезатор и начинаю сочинять музыку. И тогда переношусь в мир фантазий, отключаясь от внешнего мира.
Этот концерт не стал исключением. Мы зажгли зал с первых аккордов, заставив фанов подпевать и кричать от восторга. В какой-то момент я спрыгнул со сцены и подошел к ограждению настолько близко, что тут же угодил в объятия. Обожаю нарушать правила и радовать поклонниц. Мой скрим был адресован толпе, я заряжал ее и получал в ответ колоссальный заряд энергии.
После концерта снова вернулись воспоминания, которые резали по живому. Находиться в гримерке стало невыносимо, захотелось поскорее покинуть клуб и забыться в объятиях первой попавшейся девчонки, а наутро и не вспомнить ее лица. Этим обычно и заканчивались концерты с тех пор, как я потерял Леру. И я очень надеюсь на то, что предстоящее выступление в «Москва HALL» не закончится тем же. Пора уже остановиться…
Роза
Около шести вечера за мной заехала Люда. Она притащила целый мешок разных вещей, пытаясь нарядить меня в свои фирменные рокерские шмотки. Я взглянула на нее дикими глазами, не понимая, почему должна надевать это!
– Даже не пытайся меня уговорить! – сопротивлялась как могла. – Я не пойду в этом.
– Нет ничего страшного в том, что на один вечер ты станешь похожей на меня. Глянь, какая прелесть! – Она развела руками, привлекая внимание к своей новой темно-синей толстовке с нашивкой «Deadly bloom».
Я сняла кассу, переодела туфли и вышла из-за прилавка. Принялась разглядывать Людкино добро, которое она разложила на лавочке перед столом с открытками.
– Ты собралась на рок-концерт на каблуках? – ее брови поползли вверх, а штанга6 в ноздре, казалось, пошевелилась. – У нас билеты на танцпол, а не в вип-ложу. Стоять придется долго.
Я подняла ногу и взглянула на каблук красных туфель.
– А что? Думаешь, не выстою?
– Если бы только выстоять. Тебе в толпе ноги оттопчут, пожалеешь, что не прихватила с собой пару кроссовок. Я ведь планирую пробраться в первый ряд, так что послушай подругу, дорогуша.
– Не такой уж и высокий каблук, – хмыкнула я. – Широкий. Устойчивый. И вообще, не умею ходить в кроссовках. А твои кеды я точно не надену. Без высокого каблука меня точно в зале затопчут.
– Не затопчут! Я тебе на что?
Я носила спортивную обувь разве что в школе на физкультуре, и не выходила без каблуков практически никогда. А всему виной мой рост в сто шестьдесят сантиметров. Исключение ― балетки, которые надеваю на работе, ведь почти все время приходится проводить на ногах.
– Ну как знаешь, – Люда дернула кепку на бок и засунула вещи в пакет.
Я подошла к большому зеркалу, что стояло рядом со стеллажом, и оглядела себя. Симпатичная красная кофточка с открытым декольте, черные джинсы стрейч, обтягивающие не совсем тощие ноги и обычные туфли в цвет кофты. Вполне нормально для концерта. Волосы я предпочла собрать в тугой хвост, чтобы не лишиться локонов.
Выключив свет, захватила кожаную курточку и закрыла салон. На улице нас ждала припаркованная старенькая «Ауди» подруги. На самом деле машина не так уж и плоха, разве что пробег у нее большой и гремит кое-где. Но это ничего. Главное, что свой транспорт есть. Возможно, когда-нибудь Люда заработает на новую машину, купит квартиру и наконец-то съедет из комнаты в коммуналке, где поживает с мамой и сестрой, в собственную квартиру.
По дороге до Триумфальной площади Смирнова пыталась познакомить меня с творчеством группы «Deadly bloom» – воткнула диск с их песнями в магнитолу и принялась трясти головой в такт музыке.
– Лю-юд! – прокричала я. – Может, выключишь?! А то я до клуба не доеду!
– Ладно, – согласилась она и почти совсем убавила звук. – Не хочешь музыку слушать, тогда рассказывай, чего с Новиковым поссорились? Ты обещала.
– Кажется, он мне изменил, – тихо произнесла и, закусив губу, устремила взгляд в окно.
– С чего ты вяла? – опешила Люда.
Ответом на вопрос подруги послужил небольшой рассказ о том, как я провела вчерашний вечер и о сегодняшнем разговоре с Димой.
– Вот не зря мне не нравился твой Новиков. Козел он!
– Ну зачем ты так, Люд? Может, я действительно не права… Завтра нас ждет серьезный разговор, а пока я не хочу даже думать об этом.
– Тогда остается пожелать тебе удачи. Надеюсь, все обойдется.
– Я тоже на это надеюсь. Не представляешь как…
Наконец мы доехали. Люда припарковала машину на стоянке, и мы вошли в клуб. Что творилось в «Москва HALL», трудно описать словами. Это было что-то сумасшедшее, чего мне еще никогда не приходилось видеть. Толпы фанатов кричали и смеялись. Я чувствовала себя лишней, как белая ворона – грустная и безразличная. Но на меня никто не обращал внимания. Испуганно таращась на парней и девчонок, разодетых, будто на маскарад, я толкнула Людку в бок.
– Не дрейфь, Розунь! – подбодрила она меня. – Будет здорово. Только зря ты не надела кеды. Я предупреждала.
– Не боись, я привычная, – улыбнулась я.
Иногда ведь и на каблуках приходилось в салоне целый день торчать.
Очередь наконец-то сдвинулась с мертвой точки, мы начали потихоньку продвигаться. Вскоре попали в небольшой зал клуба. Людка, как тяжелый боевой танк, перла вперед, расталкивая фанатов. И вскоре пробилась к ограждению, таща меня за собой.
Концерт начался минуть через двадцать, заиграла музыка. Красные неоновые огни замельтешили перед лицом. Затем синие, и вот они слились в один мощный луч, бьющий по глазам, вынуждающий жмуриться. Вскоре на сцене появились музыканты «Deadly bloom». Затем выскочил Андер Вуд – Андрей Ковальский. В темно-серых джинсах, болтающихся на бедрах, которые, казалось, вот-вот с него свалятся. В белой футболке с непонятной надписью и черно-красной бейсболке, сдвинутой набок. Он завопил, как потерпевший, и мне захотелось убежать из зала. Но пути назад не было, раз пришла, должна выстоять.
Музыканты ушли с головой в музыку. Сергей Черноусов мелодично пел свою партию, а Ковальский бегал по сцене и размахивал руками, призывая толпу подпевать. Господи, вживую он еще ужасней, чем на фото. Весь татуированный, живого места на нем нет, словно не весть сколько лет просидел на зоне. Даже руки, вплоть до костяшек пальцев, покрыты краской. Бог знает, что еще у него «изуродовано» татуировками! Это я еще не говорю про отвратительные огромные тоннели в ушах, растягивающие кожу до нереальных размеров.
Не знаю почему, но смотрела я в основном на Андрея. Наблюдала за ним, пыталась понять, что такого находят в нем девчонки? Чем он их так привлекает? И не нашла ни одного довода в его пользу, разве что фигура классная. Видно, что мужчина немало времени проводит в тренажерном зале. Но, на мой взгляд, он слишком эпатажен. Остальные участники группы более или менее нормальные, не такие дерзкие и вполне себе скромные, но этот… Продолжал бегать по сцене, как заводной, поднимая руки и призывая фанатов хлопать. Может, где-то у него есть заводной ключик, который нужно просто повернуть в обратную сторону?
Не прошло и пяти минут, как толпа уже сошла с ума. Зал качало из стороны в сторону: самые нахальные фанаты пытались прорваться в первый ряд поближе к кумирам, толкались, врезались друг в друга. Я шаталась, стоя на каблуках, изо всех сил цеплялась за ограждение, чтобы не оказаться на полу. Но в какой-то момент это прекратилось, и я с облегчением выдохнула.
Тяжелые басы били по голове. Будто вместо барабанов стучали по моей бедной черепушке. Я с непроницаемым видом неподвижно стояла среди толпы фанатов, которые вместе с Андреем Ковальским и Сергеем Черноусовым пели песни. К счастью, стоящие позади подростки особо меня не беспокоили, лишь изредка толкали в спину, пытаясь дотянуться до сцены. Солисты с удовольствием жали поклонникам руки. Ведь ограждение, которое в начале концерта стояло в пяти метрах от сцены, под натиском жаждущих тактильных ощущений мальчиков и девочек, перекочевало к самой сцене. То есть, они его просто смели! И теперь приходилось задирать голову, чтобы увидеть происходящее наверху.
Поделиться книгой: