Юность компьютерщика

— А почему не скажешь? Чего, тебе жалко?

— Такие вещи вслух не говорят. Это все просто, но этот должен догагаться сам. Нормальный люди об этом все знают, но никто и никогда про это не разговаривает.

— Ничего, щас еще по пузырьку тяпнем — все расскажите, — усмехался Гришка. — И про всех пацанов своих бывших.

— Про пацанов расскажем. Но если какая-то стерва этому типу посмеет наболтать о недозволенном… На что я намекаю. Я сама ее отыщу и ей все глаза выцарапаю!

Тут Димка вспомнил про Радищевскую штучку. Гришка же не раз говорил — такие картинки сразу разожгут желание у любой телки… Девчата уже выбрались в прихожую, натягивая пальто, и не поддавались уговорам остаться. Глянув на порножурнал, вконец разгневались:

— Мы бы тех, кто на такое таращится, на фонарях вниз головами вешали!

И покинули квартиру. Затянув под окнами песню:

— Ой, цве-тет кали-ина в по-ле у ручья…

… - Слушай, сколько тебя знаю, но не могу врубиться, чем же ты отпугиваешь телок. Вроде бы симпатичный пацан. Сходи к ментуре, посмотри, кто там у них в розыске. Вдруг у них портрет маньяка висит, который на тебя смахивает?

— Да не видал я такого. Да не могут же мне подобного ловить столько лет?

— М-да — загрустил Гришка. — Да ладно, черт с этими махорами.

Дай лучше на это глянуть.

Гришка принялся листать журнал. Сцены разнуздалого групового секса раззадорили его явно напористей, нежели сбежавшие девчонки. Он аж покраснел. Кинул раскрытый на середине журнал на столик. И встав с дивана промолвил.

— О-о-о. Мы б с тобой на пару классно бы такую сучку отымели. Ну а раз шалавы эти нас покинули, предлагаю на пару подрочить на нее.

Димка застеснялся, несмотря на мучавшую его похоть. Подвыпивший Гришка без зазрения стянул домашние штаны-трико, обнажил свой торс, узкий и длинный член, торчавший как кол из окружавших его непроглядно густых черных волос. Обхватив его конец рукой, принялся энергично теребить и балдея, с силой выхлестывал липкие белые струйки, заляпав ими весь пол в комнате.

— Ох, какой кайф, — выдохнул он, приземляясь на диван, сжимая опадающий член перемазанной спермой ладонью. — Здорово, разрядка всегда помогает. Димон, быстро: расстегнись и кончи.

Не мучь себя.

— Как это ты вздумал прямо на пол слить!? — поразился Димка.

— По херу. Мамка прийдет, промоет.

— А тебе от нее ж попадет.

— Не фига. Я чё, виноват, что телки от нас сдернули? Мы же все тут мужики. Покажи свой спермо-класс. Вижу, ты еще сильней меня хочешь. Замучает ведь бессоница.

— Да ты че? Не понял, что и без того мне предстоит не спать?

Заняться онанизмом Димку смущало даже при близком друге. Он позволял себе это лишь изредка, под душем, и то случайно увидев перед этим очень красивую девушку. Но чаще всего это происходило само собой, когда во сне он встречался со своими потеряными подругами…

Друг сотворять секс наедине с самим собой привык с 13 лет: мать нисколько не ограничивала его в дружбе, общении и подвижности. Оттого он и созревал гораздо быстрее и заметнее тех, которых ради "благородного воспитания" держали под домашним надзором. Несмотря на свою неказистоть и невысокий рост. У молодого и не сильно утруждающего себя парня сперма зрела быстро и ежедневно требовала выхода. Димка очень давно чуял ее характерный аромат, исходящий от всего тела друга. Подчас несмываемый и после того, как Гришка лихо выныривал из темных глубин пруда. И недавно понял — уже тогда этот запах и притягивал взгляды к четырнадцатилетнему недоростку не только сверстниц, но зачастую и развитых, статных двадцатилетних девушек…

Но далеко не каждый день складывался так, чтоб подруги прыгали к нему в лежанку. Поэтому пол, как и вся Гришкина квартира крепко пропитались духом его семени: оно-то исподволь, незаметно, но быстро возбуждало похоть у телок, приглашаемых "на чай".

Потому и бабушки, сидящие у подъезда только и величали Гришку и его мать "развратниками и пошляками". Но их базар для обоих был пуст. Тетя Люба понимала: против природы не попрешь, и грешно лишать сына удовольствий в личной жизни. Лишь советовала сыну заиметь постоянную девушку, которая не только бы его крепко любила, но и совместно одолевала с ним житейские перепетии.

— А слыхал Димон, что за границей есть нудистские пляжи? Где вход с условием: если на тебя не надето ни нитки. Согласился бы посетить такой?

— Пожалуй, да.

— А не смутился бы демонстрировать свое достоинство перед всем телкам?

— Нет. Там же все взаимно.

— А у тебя бы как вскочил на какую-нибудь симпатную.

— Ну, знаешь… А если бы у тебя подскочил, Гриня?

— Так это здорово!

— Да тебе дай — ты прям на пляже сексом и занялся?

— С удовольствием. В кайф.

— И чтобы все любовались?

— Чтобы присоединялись. Все желающие. Кстати, Димон, клянусь, меня хотят свести с дамами. Слегка нас постарше, но зато без малейших комплексов и довольно приятными. Вот тогда-то и закатим групповуху. Прям, как в твоей книжке. Прикинь, какой офигенный балдеж получим!..

За окном тихо начинало темнеть. Подвигая к задаче: "снятие фотокопий порноиздания". Спокойнее, конечно было наштамповать фотки у Гришки. Но так много, что до полуночи не управиться. И мать, разъяренная "пропажей сына", ринется тараном в Гришкину дверь, выясняя, "чем они занимаются".

Димка решил провернуть все фотодела у себя. Незаметно приготовив фотоаппарат, увеличитель и прочие принадлежности для проявки, приступить к "потайным деяниям", едва мамаша уснет.

Гришка рвался помочь, но друг отказался, поскольку совместная их возня навела бы подозрение.

Был уже шестой час. Это значило — мать скоро явится с работы. И пока бабушка в одиночку морочилась на кухне с приготовлением обеда, Димка, заперевшись в своей комнате, раскапывал в кладовке фотопринадлежности.

Первым делом, разумеется — съёмки. Быстро отыскался "Зенит", где еще с лета была вставлена пленка, с отснятым по случаю десятком кадров импортной музаппаратуры из немецкого каталога.

Очень прекрасно для наезда мамаши: вот тебе "культурные" снимки для отмазки. А чистой части в принципе хватит. Он бережно держал в руках фотоаппарат, который даже вдали от малолетства навязчиво отождествлялся с образом бесконечных жутких скандалов с матерью.

… Этот аппарат был самым дорогим подарком его отца в день рождения. Он не забывал тот яркий солнечный июньский день. Все дети мечтают быстрей повзрослеть, и даже бабушка говорила: двенадцатилетие — первый шаг к прощанию с детством. Но мамаша и знать того не хотела, подарив Димке набор пластмассовых солдатиков и очередной заводной автомобильчик. К таким игрушкам сын давно утратил интерес, и равнодушно отвернувшись, тоскливо глядел в окно. Но тут прозвенел звонок и прибыл отец, с которым мать уже несколько лет была в разводе.

Его визит привел мальчишку в неописуемый восторг. Из большой коробки был извлечен блестящий, пахнущий свежей кожей футляр, внутри которого и находилось чудо техники, сияющее никелем.

Большой объектив переливался в солнечных лучах радужно-сиреневыми оттенками. Впридачу отец еще дал три пленки и бачок для проявки. И наказал: сумей отснять хоть одну — станешь ещё обладателем и фотовспышки, и увеличителя.

Но мамашу скривило недовольство. Она принялась попрекать бывшего: мол, не смел бы баловать ребенка такими дорогими подарками, а получше бы платил алименты. Отец не врал: платит он регулярно и как полагается; а подарок сделал во-первых, от души, а во вторых, каждый мужчина обязан уметь фотографировать.

Их словестная перепалка быстро переросла в шумный скандал, завершивший так и не начатый праздник именин. В памяти не стиралось, как мать выгнала его с криками:

— Не смей сюда никогда приходить! И не посмей никогда подходить к Димочке! Забирай свой подарок! Все вы мужики сволочи и эгоисты!..

Но отец фотоаппарат все же умудрился оставить, и мать продолжила перебранку с бабушкой. Кричала, что "презент" никогда не позволит сыну взять в руки и при случае кому-нибудь его продаст. Бабуля пыталась ее успокоить:

— Ну к чему ты сердишься? Ладно — со своим не поладила, но причем тут аппарат? Отчего мальчишка должен страдать? Пускай учится фотографировать. Откуда тебе знать — может он будет зарабатывать этим себе на жизнь?

Но мамаша взвопила еще пуще:

— Ишь, захотела чтоб он стал фотографом? Ты дура, ты не понимаешь, насколько это мелкая цель?! Видела, они в горсаду стоят!? Как нищие, с протянутой рукой! Люди, сфотографируйтесь, и подайте копеечку за снимок!

— А почему ты так плохо о них думаешь? Ведь его дед тоже был фотограф.

— Нашла кем хвалиться! Наш отец так и помер, сирым и убогим!

Тебе не понять…

— Да Милочка, вспомни: он же состарился, болел, и не мог работать. Но когда ты была маленькая, он своим ремеслом всегда старался лишнюю копейку добыть и в дом принести. Вовек будь благодарна ему за то, что поднял тебя в голодные годы.

— Карга безмозглая! Одно прошлый век вспоминаешь! Сейчас не то время! И перед Димой стоит великая цель — выбиться в доктора наук и руководить большой лабораторией или институтом! Чтобы ему подчинялись все ученые люди, с высшим образованием! Я мать и знаю, что способности выучится у него есть! А ты мечтаешь в нем холуя сделать!? Будто меня, бабу — всю жизнь как ни бьёшься, а навеки и останешься бухгалтерской крысой!..

Но несмотря на все перепалки, фотоаппарат остался в доме. И когда мать уходила на работу, бабушка, вспоминая способности покойного дедушки, изучала с внуком инструкцию к "Зениту".

("Зеркалка" воспринималась ею техникой на грани фантастики после дедовой "фотогармошки".) Изучив, помогла зарядить пленку.

Вдвоем они отправились в парк. Там они фотографировали все, что нравилось и друг друга. Бабушка подсказывала правильную выдержку и диафрагму, старалась поточнее навести на резкость…

И отснятую пленку помогла проявить.

Радости мальчишки не унять: все негативы вышли просто замечательно. И бабушка уже на свою пенсию купила внуку увеличитель… Когда мать оценила карточки "домашней фотостудии", то малость успокоилась…

…Отодвинув Гришкин магнитофон, на столе поставил основание фотоувеличителя. Прикрепил к нему штатив, на котором вместо проекционного фонаря закрепил сам фотоаппарат.

Положив на основание для наводки на резкость обрывок старой газеты с портретом Брежнева в черной рамке, он вкрутил переходные кольца в основание объектива, дающие возможность получить резкую картинку с ближнего расстояния. Посмотрел в зрачок аппарата: четкость была идеальной. Виднелась не только каждая точка типографской сетки, но и незаметные изъяны и шершавости бумаги. Теперь требовалось закрепить фотовспышку так, чтоб она давала сбоку равномерное освещение…

О том как правильно переснять страницы книг, конспектов и другие документы, его тоже научил отец, с которым Димка продолжал встречаться тайно от матери. Говорил: очень подсобит для учебы, особенно при написании курсовых и дипломной. Но оказалось и не только для этого. Теперь требовалось устроить подсветку сбоку под углом около 45 градусов, чтобы на снимке не проявилось бликов. И фотокопия может стать даже лучше оригинала.

Поэтому вспышку пришлось закрепить на оконной шторе с помощю проволочек и бельевых прищепок. Прийдется конечно, удлинить провод, соединяющий ее с разъемом аппарата, но это для него не проблема. Он несколько раз нажал на вспышке кнопочку, проверяя равномерность освещения плоскости. Отлично! Если бы из большой комнаты не рявкнул подозрительный возглас матери:

— Глянь. У него там чего-то сверкает.

Димка моментально кинул на стол покрывало с кровати — увидев фотопринадлежности, мать учинит допрос, достойный НКВД 1937 года: "кого, когда и зачем будешь фотографировать, и для чего это тебе нужно?" И пришлось отцепить от гардины тщательно вывешенную вспышку.

Тут же распахнулась дверь. Просунув в проем морду, мать взвопила.

— Ты чем занимаешься!?

— Проверяю вспышку.

И в подтверждении блеснул ей в лицо.

— Кого это ты снимать надумал?

— Никого.

— А зачем ее ты достал?

— Проверить в работе.

— Почему ты стал мне врать?

— Я не вру. Ее по инструкции следует проверять каждые полгода.

— Лучше бы начал кандидатскую писать, а не развлекался бы своими фотками.

— Отстань! — раздраженно заорал Димка. — Я устал! Отдохнуть дай!

— Да кто бы сомневался, что ты великий лежебока!? Так холуем и помрешь!

Димка рассержено захлопнул дверь, заперев ее гвоздем-соткой, всунутым в обломки очередного шпингалета. За свою жизнь он столько раз вделывал в дверь разные хитроумные запоры, защелки, не помня их числа и счета. Но стоило ему отлучиться, мамаша рано или поздно приглашала дворника, сантехника, либо мало-мальски умевших мастерить соседов, и велела им сокрушать

Димкины обереги спокойствия — преграды ее карательному воспитанию. И вариант с гвоздиком, приберегаемый в крайних случаях, пока держался.

Прийдя в себя, едва мамаша присмирела, он продолжил "шуршать". Тем же покрывалом занавесил дверь: светомаскировка щелей. Но для полной уверенности свет следовало направить с другой стороны — от стенки с дверью. Пришлось блиц лепить пластилином к шкафчику слева — иных вариантов не было.

Все было готово. Мать с бабкой уселись за телевизор: сегодня к их радости шла первая серия "Служебного романа".

Он извлек кулек с журналом из ящика стола с инструментами.

Съемку прежде всего решил начинать с разворота.

Он настраивал высоту и резкость. И секс-дама, созерцаемая сквозь аппарат, снова окутала возбуждающей дрожью. В штанах начало подыматься. Приостановив процесс настройки, "холостой" жадно впился в картинку, откровенно подчеркивающую мельчайшие детали обычно скрываемых интимных мест женского тела.

Возбуждение его все росло: он не в силах был оторваться от страницы. Пока под трусами не брызнула горячая, липкая струя.

По его телу разлилось облегчение. Съемку требовалось продолжить безотлагательно: с парнем, не живущим с девушкой, такое неизбежно происходит время от времени, и мамаша как-то учуяв запах спермы, опять бы полезла с претензиями…

Пленка была отснята. Для надежности он снял разворот дважды; и третий раз в конце: остался свободный кадр. Но это было лишь началом: требовалось поскорее ее проявить и убедиться, что все получилось качественно. В противном случае пришлось бы переснять. В запасе была лишь одна пленка, и та с просроченным сроком годности. Хотя выбора не было — следовало бы проявлять ее лишь на две минуты дольше… Не было и речи, о том, чтобы сейчас заняться "химией": подозрение возгорелось бы вновь. С особой жуткостю представлялось: сколько воды потребуется для процесса…

Он прилег отдохнуть: когда они уснут, он потихоньку, используя всю посуду, притащит в свою комнату побольше запасов воды.

А использованную лучше выливать за окно, дабы в квартире создавать поменьше возни.

…Проснувшись в двенадцатом по-полуночи, тихонько вынул запорный гвоздь. Мать раздуто храпела; он осторожно внёс в комнату ведро с кухни: в нем бабушка припасала воду на случай ее отключения. На пленку бы хватило за уши; тем лучше, что она прогрета до комнатной температуры. Хотя после проявки требовалось промывать ее не менее десяти минут, он вычитал в одном журнале способ: просто прокрутить в бачке, несколько раз меняя воду. Проверял и не подвело. Но как же умудриться залиться для бумаги? Нужно заполнить столько банок, кастрюлек, неслышно их "втюрить" в комнату. А к утру не забыть поставить на место.

Кран на кухне, стоило его открыть, шипел громко и противно.

Особенно ночью, когда напор усиливался. Он решил искупаться, тем более, что он невольно обкончался; и под шумок запасти воды.

Пришлось включить газовую колонку. Тут-то мать и проснулась в накрученых бигудях и недовольно засипела:

— Нашел время для ванны!

Но тут же повернулась на другой бок и уснула… И задуманное удалось осуществить.