Помоги проекту - поделись книгой:
— Точно сказать не могу. Я-то даже не знаю, где она живет на квартире. Но на днях обещает зайти, и тогда приглашу ее сюда.
Он вынул из пачки сигарету, намереваясь выйти перекурить. И вспомнил о блоке питания.
— Как себя ведет этот монстр? Больше не капризничал?
— Да не заметил. Вот он, в порядке.
— Ясно. Он цеплял помехи от неконтактов в стойке питания.
Кончай его мучить и ставь на место. И ступай домой. Сегодня, пожалуй, другой работы не предвидется.
Димка отсоединил надоевший блок от стенда и поволок его, сгибаясь от тяжести, в машинный зал. Сняв с "бармалея" панель, стал на колени, постелив на пол обрывок ненужной распечатки.
И принялся водворять железный короб на место. Особо ловко требовалось попасть на разъем, чтоб штифты "папы" не загнулись, а впритык поймали отверстия замонтированной в тумбе "мамы".
Закрутив крепежные винты, включил питание. На блоке вспыхнула зеленая лампочка. Нажал кнопку "Самопроверка". "Бармалей" грозно заревел и в приемный карман — темную нишу на боку тумбы стал выдавать пробитые карты. По окончани теста он вынул тонкую пачку карт из кармана и веером рассмотрел их на просвет.
Узоры из отверстий были правильны: отличий от образцов в инструкции не наблюдалось. Кинув уже ненужные перфокарты в урну, он принялся собираться домой, подобрав остатки обеда — дворовым котам, и еще две пачки фотобумаги "Бромпортрет" от Леонида. На всякий случай, оторвав еще бумаги от распечаток, понадежнее обернул кулек с журналом.
… Дождь на улице прекратился, и хотя асфальт не просыхал, он решил идти пешком: времени до наступления темени, требуемой для фотопечати, было предостаточно. Он неторопливо шагал и в голове вихрем проносились слова начальника:
— У тебя проблемы с женским полом? Попробуем их разрешить…
*********************************************
Проблемы с любовью?.. Да, они его терзали всегда, покуда он осознал, что чувство к девушке может существовать не только в книжных романах. Друг детства Гришка, на год старше его, не знал отбоя от девчонок уже с восьмого класса и с гордостью утверждал, что первую девочку поимел в 15 лет. Но Димку, который по утверждению всех взрослых выглядел куда симпатичнее и ярче
Гришки, одноклассницы и дворовые просто игнорировали. На школьных вечерах они иногда соглашались с приглашением потанцевать, держась на вытянутые руки и с нетерпением ожидая окончания музыки… К окончанию школы Димка так и оставался одинок: ни одна девчонка не удосужила вниманием хотя бы сходить с ним в кино, в парк, поесть мороженного.
Поступление в институт ровным счетом ничего не изменило.
Почти все заочники оказались такие же парни-технари, одинокие, как и он сам. Немногие женщины поголовно являлись тридцатилетними замужними дамами, направленными на учебу от военных заводов для повышения квалификации. То же ждало и на работе.
Операторы, будучи тех лет, когда заканчивается комсомольский возраст, воспринимали Димку лишь как младшего брата.
Неподалеку, на другой стороне проспекта был дом культуры, в котором каждый вечер гремела дискотека. Гришка с друзьями регулярно посещали ее со школьных лет и таскали оттуда к себе девчонок. Его с собой тогда не приглашали и постоянно твердили: "ты еще не дорос". Сам же Димка и близко боялся подходить туда.
Отнюдь не из-за запретов матери, а потому, что во дворе не смолкали разговоры о жесточайших кровавых драках и избиениях, происходящих ежедневно под конец танцев. Таких, что пострадавших частенько увозила "скорая помощь". Не спасали ни дежурившая в зале милиция в штатском вместе с ДНД, ни караулившие выходящих два милицейских "бобика"… Друзей же и Гришку никто не трогал
— компания аж в десять человек являла собой реальную силу.
Но постепенно их становилось все меньше. Одних забирали в армию, другие уезжали учиться или работать куда-то далеко, третьи поменяли квартиры. В конце концов Димка остался единственным ближним другом Гришки. И однажды осенним вечерком предложил:
— Пошли со мной на танцы. Там до хрена симпатных девок. Даже незачем их уламывать. Они сами цепляют парней.
Димка высказал свои опасения, которые друг быстро развеял, сказав, что уже бывал там вообще один и ничего, мол, не случалось. (Видимо его не тронули, привыкнув видеть в своей толпе.)
И там обязательно должно ему повезти. Ведь у гордских сверстниц высшие требования: на тебе должен быть модный прикид, импортные джинсы; дома: "стенка", хрусталь, ковры, книги, машина, родители при должности. А там полно приезжих, ПТУ-шниц, они на любого падки, лишь бы только закрепиться в городе…
Больше получаса друзья простояли в очередь к кассе. И наконец попали внутрь. Непривычного Димку окатил ударный ритм диско под вспышки множества прожекторов и стробоскопов. И взгляды сотен девчоночьих глаз. Димка растерялся: какую же выбрать?
Гришка сразу "снял" себе подругу. Высокая. на полголовы выше его, с темными глазами, густыми бровями и распущенными по плечам длинными иссиня-черными волосами, в возбуждающе-короткой юбке сама подхватила его на танец.
Димка стоял одиноко у стенки. Его никто не замечал и никакая девушка не удостаивала вниманием. Он пристально присматривался по сторонам, пока ему не приглянулась небольшая прелестная девчоночка с манящими белыми кудрями, круглым светлым личиком.
Она тоже не двигалась с места и видать уж соскучилась средь всеобщего веселья. Он решил: приглашу ее на первый же медленный танец. И кстати: тут же ведуший поставил знаменитый блюз
"Love Hurts" группы "Nazareth". Он смело шагнул к избраннице и кланясь, протянул ей ладонь.
Девушка с радостью приняла приглашение. Димка обхватил ее, закружив в танце, она нежно к нему прижалась, положив руки на шею. Поведала — звать её Вика. И что она сразу приметила такого симпатичного мальчишку. То есть Димку. И грезила надеждой: ну пригласи меня. И как счастлива — ее мечта сбылась!
Она от него более не отходила. Даже быстрые танцы они плясали на пару, а при "медляках" с кажым разом крепче и крепче стискивали друг друга в объятьях. Разгоряченный Димка стал возбуждаться и не дожидаясь конца танцев, предложил проводить белокурую красавицу. На что она с радостью согласилась.
Случилось все внезапно… Он все еще лихорадочно думал: как и где уединиться с подругой? Она ему поведала: приехала из села, учится в училище на кондитера. Живет в общаге, куда парней, да еще вечером, естественно не пустят. Да ей видно, и не горело возвращаться в свое заклопованное жилье. Димка решил: прогуливатся с ней подольше и попозднее. Пока мамаша с бабкой не уснут: будет шанс незаметно просочиться к себе в комнату.
Но едва они, обнимаясь, сделали несколько шагов по свежему воздуху, как сильнейший пинок сзади, выбив из под ног почву, отбросил Димку в кусты. И со всех сторон обрушились на него удары. Били его трое неизвестных, жестоко, ногами, в лицо, по голове и всем остальным частям тела… В голове мгновенно разверзлась ослепительной вспышкой молния: далее он уже ничего не помнил… Очнувшись, ощутил запах мокрой травы, увидал над собой лицо Гришки и его новой подруги, подавшей платочек, которым Гришка обтирал с Димкиного лица грязь и кровь. И сквозь шум в ушах доносились охи находящихся поблизости бабушек.
— Безобразие! За что юношу так побили!? Никакой управы нет на них! Куда милиция смотрит?
Димкиной знакомой нигде не было. Хотя прийдя в сознание, он сразу спросил: — "Что с Викой?". Друг с подругой помогли доковылять до дому. Гришка успокаивал: радуйся, тебе досталось не на полную катушку. И не переживай за нее. У тебя, мол впереди таких еще сколько…
Дотащив избитого до квартиры, Гришка позвонив, шустро скрылся у себя вместе со своей красавицей. Мать, встретив сына в разорваных пиджаке и брюках, в полосах ссадин и кровоподтеков, взвыла гиеной. Он не смог даже доползти до своей комнаты: рухнув на бабушкин диван, снова отключился…
Спустя полчаса его растолкала врач "скорой помощи". Промыла, смазала раны, вколола успокоительное. И успокоила остальных:
— Ничего страшного нет. Скоро заживет.
Всю ночь он провалялся в бреду. Стоило уснуть — тут же снились кошмары нескончаемой драки… А утром разбудил участковый, вырванный матерью прямо с планерки в райотделе.
Он принялся распрашивать сонного, всего в синяках и царапинах
Димку: "Ну, герой, докладывай — где, когда и при каких обстоятельствах?". И едва услыхав: "дискотека, дом культуры", гордо заявил, что "это не его участок". И поспешил удалиться. Мать тут же изошлась лютым гневом, часть которого досталось и потерпевшему сыну, и "недоглядевшей за ним" бабушке.
А затем, позвонив от соседки на работу, сообщила, что задержится. И давай сочинять жалобы. В прокуратуру, начальнику милиции, в управление культуры и еще Бог весть куда.
…Через два дня "отходящего" друга навестил Гришка. Втихую, осторожно, пока мать была на работе; бабушка же относилась к соседу терпимо и дружбе не мешала. Сказал, что красавицу "с
Востока" "отпустил в свободное плавание, поскольку та ему уже надоела". И разъяснил: Димка-то оказывается "серьезно нарвался", зацепив по неосторожности одну из "гетмановских" телок. И те для начала "наградили" его мордобоем. Потому им теперь велено от дискотеки "держаться подальше".
… Трое молодых бандитов, которых называли "гетманами", по существу являлись хозяевами дискотеки. Их боялись не только танцующие и жители окрестных домов, но и сами ди-джеи, и даже директор дома культуры. Они считали своими всех самых симпатичных девчонок, посещающих танцы: как говорится "пасли стадо". Горе тому, кто по незнанию, или горя желанием, пытался сооблазнить ихнюю "герлу": зверская расправа, учиняемая ими, или их сподручными "шестерками", обрушивалась незамедлительно.
Многим был просто непонятен смысл их "гарема": с большинством охраняемых "телок" они вообще ни разу не танцевали, не провожали их, и даже не общались. Ведь многие лихие девчонки, возбуждаемые их безнаказаной дерзостью, и так вешались на них гроздьями…
Правда, бывало их ловили и забирали в отделение. Но мохнатые лапы родичей, заправляющих воротилом дефицитной "кормушки" тут же "принимали меры". Следовал звонок начальнику отделения и тонкий намек о "партбилете на стол". После чего "гетманов" незамедлительно отпускали. И явившись вечером, они с каждым разом все более зверели и бесчинствовали. Дошло до того, что со всех посетителей в зале они стали собирать деньги "на развитие дискотеки".
А затем присвоили себе монопольное право лишать девственности всех юных красавиц, впервые осмелившихся посетить злачное заведение. Среди них даже началось негласное соревнование: кто больше "сломает целок".
И сам не ведая того, Димка покусился на объект их интересов… Но несмотря на чудовищный риск, очередь до крыльца танцпола не иссякала. Ибо иных мест отдыха и знакомств в округе просто не было. Да и во всем городе имелось слишком мало…
Димка поправившись, снова явился на работу. Сотрудницы, будто старшие сестры, сочувствовали и жалели избитого, возмущаясь:
— И куда только катится наш мир!? Ведь в нашу молодую пору подобного хамства и близко не было!
(Бывало! Порой и похлеще! Да вот только претит нам припоминать нехорошее!)
Только Кириллыч нудно мучал распросами: "почему мол ты не дал им сдачи?" Хотя и он навряд ли меньше пострадал в подобной передряге. Но видать не суждено сего понять отставнику.
Он попросил поработать во вторую смену на подхвате у операторов — у студентов вовсю был разгар практики. Вечерняя работа была как раз по душе. Не надо просыпаться в рань, да и дома меньше пререкаешься с вечно недовольной матерью.
…И как-то вечером, около девяти, он возвращался домой. До подъезда осталось несколько шагов, как словно коршуны на него налетели трое силуэтов. Едва не сбив с ног, моментально прошвырнули сквозь кусты, прижали к стенке родного дома. Заткнув рот и нос, что он едва мог дышать, приставили к боку нечто блестевшее металом — нож или заточку и захрипели:
— Сейчас же заставишь мамку забрать свои малявы из ментуры!
Помни, тебя никто не валял и не драил! Скажешь, что сам был бухой и об бордюр е. нулся! Запоминай, мы не шутим! А то завтра твою хату накроют, и тебя, и твоих старух вырежут! Потом весь розыск пахать будет, пока башку твою в камышах не откопает!
И ловко ткнули пальцем ему прямо в солнечное сплетение, невесть как попав во мраке в самое больное место. Димка на мгновение отключился; в этот же миг они исчезли.
… Он поднялся не жив не мертв в квартиру. Cдавленный страхом, не смог промолвить ничего… Мать поняла и без слов, и сразу рванула к соседке бабе Маше — единственной на этаже хозяйке телефона. Она обзванивала все отделения милиции, дозвонилась до начальника смены УВД по городу, до дежурного горкома партии… Даже как-то умудрилась узнать телефон приемной КГБ.
От ее воплей, прорывающихся сквозь соседскую дверь, дрожала вся лестничная клетка "хрущевки" с первого по пятый этаж; сей глас, действительно, казалось подымет весь город… Впрочем, не прошло и полчаса, как прибыли двое бравых сотрудников угрозыска. И принялись у дрожащего Димки брать показания. Выспрашивая даже о не имеющих отношения к драке событиях, и о том, чего представляет собой его мать, и какую должность занимает.
Давясь страхом, он мучительно все припоминал. С его слов один писал протокол, другой пытался малевать от руки фотороботы разбойной троицы. Для "полного прояснения картины случившегося" взяли "интервью" и у Гришки; да "успокоительно" побеседовали с бабушкой. После чего клятвено заверили:
— Больше никого не бойтесь. Все меры будут приняты.
Неизвестно, это ли повлияло или нет, только на следующий же день злополучную дискотеку закрыли. Окончательно и навсегда. И троицу ту больше никто не видел. Говорят, все-таки посадили…
Но бояться Димка все же не перестал. Нет, пожалуй, страх ему нагнетала собственная мать. Позвонив Кириллычу, поставила ультиматум: полная отмена вечерних смен, или сын увольняется.
Кириллыч, успевший привыкнуть к смекалистому и всегда безотказному лаборанту, без колебаний вынужден был согласиться. И потом много недель бабушка вместе с остальными приподъездными сиделками встречала парня и с работы, и из института. Подзывая каждый раз на помощь дворника, с лопатой наизготове. Либо Даню
— слесаря с разводным ключом…
Шло время. Осень с каждым днем наступала, все раньше и раньше сгущались сумерки. Последние листья, скрюченные ночными заморозками, опадали с деревьев. Димка по-прежнему ходил на работу, посещал в институте установочные лекции. Дома и на работе в свободное время сочинял контрольные и рефераты. В жизни было без перемен: серо, полого и обыденно.
Раны зажили, кошмар избиения тоже отступил. Но белокурая Вика часто снилась, да и днем нередко возникала перед глазами.
Он узнал местоположение кондитерского общежития. И нередко вместе с Гришкой, а то осмелев, и один, дефилировал подле него, в надежде встретить милое лицо. Но она не встречалась…
Истосковавшись, он раз даже заглянул в холл общаги и спросил.
Но стайка девчонок рассмеявшись, не обнадежила:
— А что за Вику ты ищешь? У нас их оч-чень много!
Но, преодолевая их насмешки, Димка сумел разузнать ее дальнейшую судьбу. Что снова причинило ему огорчение.
— Да, у нас была такая, — вспомнила одна из них. — Училась на втором курсе. Одно время жила со мной в комнате. Но с месяц назад с ней чего-то приключилось. Похоже, нехорошее. И она бросила учебу и уехала…
Гришке подбирать подруг после ликвидации дискотеки тоже стало сложнее. Но все равно он нечасто коротал вечера в одиночку, либо на пару с Димкой. "Проблема хаты", актуальная для всей молодежи, для Григория не существовала: его мать после развода с отцом, чаше всего жила то у одного, то у другого ухажера и квартира находилась в его полном ведении. А если тетя Люба — так звали его мать, и заставала там сына с подругой, то относилась к ней ласково, трепетно, называла "дочечкой" и угощала чаем с пирожными. Даже если та требовалась Гришке лишь на один вечер…
*****************************************
И вспоминая былое, Димка незаметно оказался у дома. Не успел подняться на этаж, как в распахнутую дверь высунулся Гришка:
— Давай ко мне. Скорее, выручай!
У него на диване за столиком красовались две девчонки. Будучи уже в добром подпитии, затягивались сигаретами. Вот так ему сегодня повезло: познакомился сразу с двумя. И Димка прибыл очень кстати: ему с ходу давай развлекай подруг, пока Гришка не сгоняет за второй бутылкой. Потом они разбегутся по комнатам и каждый займется своей…
Очевидно, что Гришка уж выбор сделал, положив глаз на фигуристую, грудастую девчонку с длинными, распущенными по плечам русыми волосами. Вторая, худенькая, чернявая, может и выглядела невзрачней, но в Димке вызвала трепет. Навевая в памяти первую удачную его любовь. Словно она была младшей сестрой его первой подруги Маринки. Отношения с которой так жестоко обрубила собственная мать…
Он подсел к ней поближе. Представился:
— Я Дима.
— Очень приятно. — вымолвила та с холодным равнодушием.
— А тебя как зовут?
— А тебе это надо?
— Давай познакомимся.
— А ты прежде подумал, хочу ли я этого?
— Раз пришли в гости, то надо друг друга узнать.
Тут девки глянув друг на друга, подмигнули, поднялись и шагнули к прихожке. Их лица, казалось даже вдруг протрезвели.
— Гришуня, прощай. Мы уходим.
— Да куда же вы? Мой друг сейчас музон притащит. А я еще принесу добавить.
— Нет, нет, все. Выпускай нас быстрей, давай.
А чернявая вроде невзначай, шепотком добавила:
— На хрена он прикатил этого типа.
Гриха уловив это, ах подпрыгнул:
— Да че вы! Это мой самый лучший друг. Вы много потеряете, если не познаете его.
— А чего познавать? — загомонили они. — В нем и так все видно.
— Ну девочки, милые. Чем мой друг вас не устроил?
— Знаешь, я правда знаться с ним не хочу. — сурово произнесла мелкая. — В нем кое-что такое есть. Я знаю что, но не скажу.
Поделиться книгой: